11. Прополка прошлого
26 декабря 2023 г., 11:43
Послеполуденное солнце приятно грело рубашку Гарри, когда он стоял на коленях у ряда розмариновых кустов и начинал пропалывать зелёные растения. Он снял плащ час назад и не собирался его надевать, что бы ни говорил Снейп. Мужчина хотел бы, чтобы он носил плащ под жарким солнцем, а потом ругался на него, ведь он — беспомощный идиот, который получит тепловой удар. Снейп был счастлив, когда указывал на недостатки других людей, предпочтительно Гарри.
По саду пронёсся ветерок, взъерошив волосы подростка и заставив трепетать маленькие растения. Его руки и колени брюк были перепачканы грязью. Ну что ж, если Снейп не дал ему подходящую одежду для садоводства, то это не вина Гарри.
— Вы пропустили, — раздался голос сзади.
Мальчик повернул голову через плечо и увидел, что профессор наблюдает за его работой, скрестив руки и сурово глядя на работу своего подопечного.
— Я еще не закончил, — запротестовал Гарри, возвращаясь к прополке. — В конце концов, я до всего доберусь.
— Вы здесь уже два часа, а сделали только три грядки. Вы пропалываете их зубами или вам нравится идти в темпе улитки?
В голосе Снейпа прозвучал сарказм, от которого Гарри захотелось запустить в него горстью грязи.
— Я уберу его, и хватит на меня кричать, — прорычал Гарри, дергая за особенно злостный сорняк. Сорняк не поддавался, упрямо цепляясь за землю. Гарри ухватился за него обеими руками и изо всех сил потянул. Наконец земля поддалась, и сорняк вырвался, потянув за собой одно из растений розмарина. Он вытер лицо рукой, оставив полоску грязного пота, и стал ждать язвительных замечаний Снейпа по поводу маленьких сорванцов, которые так и норовят испортить сад и доставить больше хлопот, чем того стоят.
— Полегче, Поттер, — мягко сказал Снейп. — Некоторые сорняки не поднимаются с первого рывка, и нужно быть осторожным, чтобы не сорвать другие растения.
Гарри с горячностью швырнул сорняк в кучу других сорняков, которых с каждым днем становилось все больше и больше.
— С палочкой это было бы гораздо проще. Я мог бы сделать это за несколько минут, а потом заняться чем-нибудь другим, вместо того чтобы копаться в грязи. Мне жарко, я потею, у меня ничего не получается, и ничего не выглядит так, как надо.
— Тяжелый труд приносит плоды, — покровительственно произнес Снейп, отворачиваясь. — Это то, что может быть вам очень полезно. Долгий, упорный труд. И как хороший опекун, я планирую удовлетворять эту важную потребность так часто, как только смогу.
Гарри не мог остановиться. Он швырнул в Снейпа комком грязи. Грязь попала на мантию Снейпа, но упала, не оставив следа. Снейп медленно повернулся лицом к Гарри.
— Мистер Поттер, вы только что бросили в меня горсть грязи, потому что я настаивал на том, чтобы говорить правду?
Гарри нахмурился и потянулся за следующей травинкой, не давая Снейпу возможности ответить. Затем Гарри взмыл в воздух, поднялся над грядками и с плеском упал в озеро. Мгновение спустя он ударился затылком о дно озера, и холодная вода дошла ему до плеч. Задыхаясь от холода воды после тёплого солнечного света, он с трудом поднялся на ноги, камыши и лианы обвились вокруг его рук и заставили потерять равновесие. Когда Гарри, наконец, встал на ноги, он обернулся и увидел Снейпа, стоящего у кромки воды и ухмыляющегося.
— Боже, Поттер, купаться так рано в этот сезон? Не могли бы вы сначала переодеться в соответствующее одеяние? И я был бы признателен, если бы вы спросили у меня разрешения.
— Ха-ха, ты чертовски смешной, — Гарри вынырнул из воды, сбрасывая с себя капли воды. — Спасибо тебе огромное за то, что бросил меня в озеро. Теперь я больше не могу полоть траву.
Снейп лишь вопросительно поднял бровь.
— Да ладно, — запротестовал Гарри, сопротивляясь желанию броситься на Снейпа и задушить его. — Я промок. Я не могу так работать. Мне холодно.
— Тогда наденьте плащ, — посоветовал Снейп с холодным, собранным видом, который Гарри терпеть не мог. — Это должно вас согреть.
— Чертов придурок, — пробормотал Гарри, направляясь к садовой грядке.
— Кажется, кому-то нужно вздремнуть, — заметил Снейп. — А перед ужином ему нужно вымыть рот с мылом. У меня есть новый брусок, который идеально подойдет для вашего рта, с ароматом лаванды и дыханием младенца, ни разу не использовался.
Гарри сделал паузу, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. Злость ему сейчас не поможет.
— Прости, что обзывался. И мне не следовало бросать в тебя грязью. Пожалуйста, не мой мне рот с мылом.
Он знал, что Снейп его не послушает — тот будет делать всё, что захочет, невзирая на просьбы Гарри. Мужчина вел себя именно так, стремясь доказать, что его не впечатляет все, что делает Мальчик-Который-Выжил. Ничто из того, что говорил Гарри, не имело значения; даже когда Поттер вел себя наилучшим образом, Снейп находил, что покритиковать, какую-нибудь мелкую деталь, которую Гарри оставил без внимания.
— Возьмите свою мантию, — проинструктировал Снейп. — И идите в дом и наверх, чтобы переодеться. После обеда вы можете заниматься в библиотеке до ужина. Но если я услышу от тебя еще хоть одно плохое слово, Я вымою тебе рот и поставлю в угол на час.
***
Оказавшись в библиотеке, Гарри принялся за работу над своим планом. Он начал составлять список того, что необходимо сделать перед набегом на Малфой-мэнор. Ему нужно было узнать план поместья, где, скорее всего, будут спрятаны ценные или незаконные предметы. Кроме того, ему нужно будет ознакомиться со списком людей или существ, находящихся в поместье. Люциус, по последним сведениям Гарри, всё ещё находился в тюрьме Азкабан, но существовала вероятность, что мерзкий Пожиратель смерти сбежал. Нарцисса, скорее всего, будет там, держась в тени после позора мужа. Что касается Драко, то он мог быть где угодно: путешествовать, навещать злых друзей или родственников, участвовать в собраниях Пожирателей смерти или просто расхаживать по поместью, как избалованный принц. И, скорее всего, у Малфоев было ещё несколько домовых эльфов. Учитывая, что у Снейпа их было двое, Гарри не удивился бы, если бы у Малфоев было четыре или пять домовых эльфов, даже после потери Добби. Добби? Где он был? Может быть, он мог бы рассказать Гарри о поместье? Добби должен был знать всё о Малфоях, хотя он не работал на них уже три года. Если бы Гарри смог найти Добби и заставить его выдать хоть какую-то информацию, то мальчик был бы уже на полпути к поиску этого дурацкого Ожерелья. Но, зная повадки домовых эльфов, Добби не захочет ничего говорить и, скорее всего, в конце концов заденет себя толстыми библиотечными книгами, прежде чем сможет сообщить что-нибудь ценное. Гарри придётся как-то обмануть его, если он вообще сможет найти место, где остановилось это маленькое существо. Последнее, что он слышал, — Добби и Винки служили в Хогвартсе, на кухне замка. Чтобы передать сообщение Добби, Гарри должен был послать ему сову. Для этого Гарри должен был спросить разрешения у Снейпа, а затем попытаться уговорить Хедвиг взять письмо. Когда Гарри утром зашёл в совятню, Хедвиг сердито подлетела к нему и сильно клюнула его за ухо. Тем не менее, столкнуться с разъярённой птицей было бы проще, чем уговаривать Снейпа разрешить отправлять ему письма. Гарри застонал, представив, какой шквал вопросов обрушит на него Снейп. Почему вы хотите отправлять письма? Что вы хотите сказать тем, кто не может дождаться начала занятий? Вы хотите отправить письма только мистеру Уизли и мисс Грейнджер, верно? Зачем вам нужно отправлять письмо в Хогвартс? Домовому эльфу? Поттер, прекрати меня доставать и займись своим садоводством, пока я снова не сбросил тебя в озеро. Очень продуктивная беседа. Может ли Гарри отправить Хедвиг с письмом, не предупредив Снейпа? Нет, тот должен был поставить вокруг дома что-то вроде защитного ограждения, не позволяющего животным входить или выходить без его ведома. Гарри в разочаровании опустил голову на стол. Он уже устал от попыток перехитрить и переиграть Снейпа. Мастер зелий, казалось, был везде, всё видел и всё время опережал Поттера на шаг. Так вот каково это — иметь родителей? Гарри никогда не думал, что родители могут быть настолько умными. Не сказать, что он считал всех родителей глупыми. Взять хотя бы маму и папу Рона. Их семеро детей постоянно попадали в неприятности, устраивали шалости или проказничали, а мистер и миссис Уизли ловили их только в половине случаев. А родители других людей понятия не имели о том, что происходит в Хогвартсе, пока не становилось слишком поздно или пока Министерство не решало рассказать всё начистоту. Родители были настолько слепы, настолько поглощены своими заботами, что совершенно не замечали того, что происходило вокруг них, пока не случалась беда. Но Снейп… Гарри неловко скривился. Снейп был бы худшим из родителей. Рядом с ним невозможно было ничего спустить с рук. Он безошибочно угадывал, что вы замышляете, и не стеснялся наказывать, когда считал, что это необходимо. Снейп заставлял вас подчиняться, не терпел никаких отступлений и делал всё возможное, чтобы вы знали, что он всегда точно знает, что вы делаете. Конечно, это может быть и хорошо. Гарри рассеянно рисовал наброски снитча на краю бумаги, позволяя своим мыслям улетучиться. После года, в течение которого никто не верил, что Волдеморт вернулся, и бегал по окрестностям, чтобы скрыть заседания прокуратуры, и имел дело с Амбридж и её извращёнными идеями, было приятно, что взрослый человек воспринимает его всерьёз. Это было самое приятное (может быть, единственное приятное) в Снейпе: он был честен. Не нужно было скрывать свои чувства, не нужно было сомневаться в том, что Снейп имел в виду, а что нет, не нужно было беспокоиться о том, что Снейп может бросить его или изменить свое поведение в любой момент. Нет, Снейп сказал то, что имел в виду, и имел в виду то, что сказал, и Поттеру лучше его не слушать. После многих лет общения с двуличными взрослыми и трусами было приятно ощущать, что есть человек, на которого можно положиться, который не изменится ни в горе, ни в радости. — Поттер! — раздался в библиотеке строгий голос Снейпа. — Что вы делаете? Вы здесь уже почти час, а все, что вы сделали, это нарисовали снитч на одной странице? Вот почему ты сегодня не будешь летать на метле — когда ты покажешь мне, что можешь выполнять задания без моего участия, тогда я буду доверять тебе настолько, что смогу выпустить тебя одного. Сейчас время ужина, а вечером ты будешь сидеть в моем кабинете, чтобы я мог следить за твоей работой. — Да, — Гарри поднялся на ноги, убирая газету в верхний ящик стола, — это был тот самый Снейп. Никогда не меняющийся, всегда такой же злой, ворчливый, нетерпеливый рабовладелец, каким он был с тех пор, как Гарри его знал. Ничего, кроме правил, наказаний и ехидных замечаний. Повезло Гарри, что он остался с ним на все лето.***
— Можно я завтра отправлю несколько писем? — спросил Гарри, застегивая верхние пуговицы пижамы, прежде чем лечь в постель. Снейп чуть не закатил глаза, но всё же нехотя ответил: — Хорошо, но я должен просмотреть их, прежде чем вы их отправите. Я не хочу, чтобы вы отправили в «Ежедневный пророк» мольбу о спасении от вампира мастера зелий, а потом толпа разъярённых волшебников и ведьм билась у моей двери. — Я не посылаю такие письма в газеты, — возразил Гарри. — Единственное, что я когда-либо давал газетам, — это интервью с Ритой Скитер, и то только потому, что мне нужно было остановить Амбридж. Все остальное, например, та статья, которую ты читал на уроке, была краденой информацией и не соответствовала действительности. — Правда? — Снейп не выглядел убежденным. — Значит, вы не интересовались мисс Чанг во время Турнира Трех Волшебников? — В основном неправда, — поправил Гарри, пытаясь скрыть от Снейпа свои красные щеки. Снейп издал ехидный звук, но просто указал на кровать. — Залезайте и принимайте зелье. — На следующем интервью я скажу, что все лето меня пичкали наркотиками, — мрачно заметил Гарри, забирая у Снейпа пузырек с темно-коричневым осадком. — Это витаминно-минеральная доза для поддержания сил и здоровья, а не сонная тяга. Гарри сглотнул и поспешно вернул пустой пузырек Снейпу. — Это ужасно. Почему это должно быть так плохо? Магглы дают своим детям витамины в разноцветных кусочках конфет или сладком сиропе. И нет, я не хочу ни конфет, ни сиропа, так что можете оставить свои язвительные комментарии. — Мы сегодня обидчивые, — Снейп не смог удержаться от легкой улыбки. — Не хочешь рассказать мне, почему у тебя такое раздраженное настроение, или ты предпочитаешь дуться в постели? — Я не дуюсь и не раздражаюсь, — настаивал Гарри, откидываясь на подушки. — Я застрял здесь, и ты кричишь на меня все лето, а я должен радоваться этому? — Были бы Вы счастливее со своими родственниками? Гарри приподнялся на локтях и уставился на Снейпа. — Вы хотите знать о моих родственниках? Вы хотите знать, каково было расти там, быть самым маленьким и самым ненужным? — Пожалуйста, Поттер, — Снейп пододвинул стул и сел рядом с кроватью с таким видом, словно собирался услышать что-то очень познавательное. — Расскажите мне всё о вашей домашней жизни, чтобы я мог узнать о вас ещё больше. — Это была не та изнеженная, избалованная жизнь, о которой вы думаете, — заявил Гарри. — Мне не давали всего, что я хотел, никто не заботился обо мне, и я ненавидел жить там. Мои родители умерли, и мамина сестра взяла меня к себе, потому что они были единственной семьей, которая у меня осталась. Мой дядя ненавидел меня, ненавидел все, что я делал, говорил или думал, только потому, что я был другим. Он называл меня уродом и еще множеством неприятных прозвищ. Мой двоюродный брат был больше и сильнее меня, и он со своими друзьями гонялся за мной, чтобы побить меня. Мне приходилось жить в чулане под лестницей и носить одежду кузена, которая всегда была слишком большой, меня заставляли делать всю эту работу по дому и не разрешали играть с ровесниками. Гарри глубоко вздохнул. Он ждал какой-то реакции со стороны Снейпа. Часть Гарри надеялась, что Снейп разозлится на такую несправедливость и пригрозит прогнать Дурслей в дикие бараки до конца их жалкой жизни. Другая часть Гарри надеялась, что Снейп так расстроится из-за того, как с ним обошлись, что даст Гарри больше свободы действий и позволит ему делать всё, что ему заблагорассудится, ведь у Гарри, очевидно, было ужасное детство. Но лицо Снейпа оставалось пустым, и он сказал совершенно нейтральным тоном: — Было ли что-нибудь еще, Поттер, или вы закончили? — Да, это было еще не все, — возмутился Гарри, поднимаясь в сидячее положение. — Они никогда не дарили мне подарков, даже на день рождения. А если и дарили на Рождество, то это были носки или вешалка для одежды. И они не говорили о моих родителях, даже не рассказывали, какими они были. Мне приходилось гадать, как они выглядят, пока я не получал их настоящую фотографию. А дядя постоянно грозился запереть меня навсегда — и однажды летом меня действительно заперли, и Рону с братьями пришлось меня вызволять. Тетя постоянно заставляла меня работать над чем-нибудь, в то время как мой кузен сидел и ничего не делал, как большой слизняк. И они запирали меня в шкафу, когда я «плохо» себя вел, чтобы преподать мне урок. — И часто вам было плохо? — спокойно спросил Снейп. Гарри покраснел и отвел взгляд. — Дело не в этом. Они ужасно со мной обращались, а ты не видишь ничего плохого в том, как они со мной обращались. Возможно, ты хотел бы, чтобы они были еще хуже. — Я ничего такого не желаю, — Снейп был почти суров, его темные глаза были прикованы к Гарри. — Иногда у людей бывает ужасное, страшное детство, но они вырастают и прекрасно проводят время во взрослой жизни. С вами плохо обращались в детстве… — Со мной ужасно плохо обращались, морили голодом и держали взаперти, — вмешался Гарри. — Но теперь вы — герой волшебного мира, — сказал Снейп, не обращая внимания на прерванный разговор. — Кто скажет, что все не выровнялось? Неприятное детство, слава в молодости? Что может не нравиться? Гарри дико огляделся вокруг, недоумевая, что не может защитить себя лучше, чем это. — Это… это не так! Мне сейчас нелегко — враг пытается меня убить, Пожиратели смерти выслеживают меня, учителя пытаются причинить мне вред. Как это можно уравнять? — А ты бы предпочел застрять у своих родственников, по-прежнему запертый в шкафу и в мешковатой одежде? — Нет! — Значит, обстоятельства должны были несколько улучшиться, иначе вы бы захотели вернуться. Значит, быть охотником и спасителем, вам нравится больше, чем быть ничтожеством в шкафу. Поскольку ты выбрал жизнь, полную признания и славы, ты ответственен за свое поведение в роли этого героя. — Я ничего из этого не выбирал, — настаивал Гарри, совершенно сбитый с толку. Он понятия не имел, как Снейп привел его к такому выводу. — Но вы решили бороться с Темным Лордом, из кожи вон лезете, чтобы спасти других и победить зло, которое так долго терзало волшебников. Если вы настаиваете на том, чтобы стать героем, то почему вы должны удивляться тому, что люди ожидают от вас большей ответственности и самоконтроля, чем от всех остальных? Невозможно получить славу без бремени ответственности. У вас будет величие и отличие, но люди будут ожидать от вас большего, чем от ваших друзей. А теперь, не будем больше ныть о вашем детстве или статусе героя, — сказал Снейп. Он встал и отодвинул стул к стене. — Нет, не знаю. Ты… ты всё переиначиваешь, — протестовал Гарри, растерянный и сбитый с толку. — Я знаю, каким было моё детство — знаю! Оно не было хорошим. Они были злыми и жестокими, и Дадли получил два телевизора и велосипед, который он разбил, а я не получил ничего, кроме мороженого в зоопарке, и я не герой — подожди, дай мне начать сначала и рассказать всё правильно. Тогда ты поймешь… — Уже поздно, пора спать, — Снейп толкнул Гарри обратно на подушки и натянул ему на плечи одеяло. — Замолчи. Лучше оставайся в постели, или я перенесу тебя обратно в свою комнату, чтобы ты спал на диване. Гарри хотел возразить, хотел объяснить, насколько ужасной была жизнь у Дурслей, как они обращались с ним, как с ненужной собакой, как заставляли его чувствовать себя никчемным. Но он устал, и бесполезно было спорить со Снейпом, когда тот был в тираническом настроении. Кроме того, кровать казалась мягкой и удобной, особенно после трех ночей, проведенных на узком диване. Придется ждать завтрашнего дня, чтобы все объяснить Снейпу. — Ты ошибаешься, — прошептал Гарри, повернувшись на бок и закрыв глаза. — Не сомневаюсь, — мрачно сказал Снейп, опуская последнюю свечу и погружая комнату в темноту. — Но сегодня нам придется поверить, что я знаю, о чем говорю. Перестаньте волноваться и ложитесь спать. Гарри кивнул и погрузился в сон. Всю ночь ему снилось, что он бросает комья грязи в шкаф и сидит в низкой воде, чтобы поспорить с камышами о своём детстве и жестокости Дурслей. Но он путал факты, и в какой-то момент ему показалось, что дядя Вернон — это мороженое, которое Дадли пытался съесть, разбивая телевизор. Гарри сказал лианам в воде, что не хочет быть героем, но они только рассмеялись и уползли прочь, как змеи. Гарри проснулся ночью и обнаружил, что его окружает кромешная тьма. Ему показалось, что на его плече лежит чья-то рука, но когда он очнулся и потянулся к ней, руки уже не было. Убедившись, что ему всё ещё снится сон, подросток откинулся на подушки и тут же заснул.***
На следующее утро, одеваясь, Гарри решил закончить спор со Снейпом о тяготах его детства и выиграть спор раз и навсегда. Мужчина должен был проиграть хотя бы один раз; он не мог всю жизнь выигрывать поединки с пятнадцатилетними и ни разу не проиграть. Это было неправильно, и пора было сравнять счёт. На стороне Гарри были факты — жёсткие, холодные, неоспоримые факты, — а Снейп обладал лишь быстрым умом, чтобы запутать противника и запутать спор. Это его уже не спасёт, и он будет знать, что Гарри прав, даже если Гарри умрёт, пытаясь это сделать. Одевшись и вооружившись воспоминаниями для самозащиты, Поттер спустился по лестнице и почти топая вошёл в столовую. Снейп сидел за столом и просматривал утреннюю газету. Гарри улыбнулся, нацелившись на своего противника, и направился к нему. Не поднимая глаз от газеты, Снейп указал на другой конец комнаты. — Иди, встань в свой угол. — Что? — возмутился Гарри. — Я еще ничего не сделал! Снейп бросил на него пронзительный взгляд. — Я слышал, как вы бушевали и топали по лестнице, словно стадо гиппогрифов. Вы ищете драки, и вы уже в горячке, учитывая, что сейчас только восемь часов утра. Так что иди, встань в угол на двадцать минут и подумай, что ты собираешься сказать. Я не хочу начинать день, споря с тобой, и не хочу, чтобы ты оставался в плохом настроении. Иди и засунь свой нос в угол, пока не успокоишься. Гарри на мгновение принял убийственный вид, и он действительно подумал, что сейчас ударит Снейпа и выбьет газету у него из рук, или Гарри взорвется. Вместо этого подросток проглотил свой гнев, едва не подавившись от усилия, и пошёл к углу, стуча ботинками по полу при каждом шаге. Дойдя до угла, он шагнул в него и уставился на две пустые стены, пробормотав что-то очень нелестное о своём мастере зелий. — Не думайте, что я не вымою вам рот с мылом после того, как вы выйдете из угла, — холодно напомнил ему Снейп, взяв из корзины булочку и потянувшись к горшочку с мармеладом. — Мне лучше не слышать от вас ни слова, иначе я пойму, что вы не думаете о своем поведении. Гарри закрыл глаза и представил, как превращает Снейпа в крысу и заставляет Живоглота гоняться за ним по коридорам Хогвартса. Он так и слышал бешеные визги, когда крыса Снейп спасался бегством. Так или иначе, зельевар должен был поплатиться. Несмотря на то, что он стоял в углу всего второй раз, Гарри уже начал замечать закономерность. Первые несколько минут он испытывал ярость, готов был разорвать Снейпа на части голыми руками. Затем Гарри начал рассуждать, что если он будет вести себя хорошо, то Снейпу не придётся наказывать его снова, поэтому разумнее будет слушаться своего опекуна и не затевать драки. Снейп был больше и сильнее, это был его дом, и у него была палочка, так что Гарри был довольно беспомощен, чтобы дать отпор. После пятнадцати минут стояния Гарри почувствовал такую скуку, что согласился бы на всё, лишь бы выйти из угла. Ноги устали, плечи болели, хотелось есть, хотелось сесть, а не смотреть на эти дурацкие стены. Когда у него будет свой дом, он собирался построить круглые комнаты, чтобы, когда кто-нибудь скажет ему встать в угол, он мог ответить: «Я не могу, потому что здесь их нет!» Конечно, тогда Снейп скажет ему, чтобы он стоял у круглой стены и молчал. Ну а Снейпа никто и никогда не пригласит в дом Гарри. Гарри поставит заслон, чтобы впустить всех, кроме Снейпа, и мужчина будет стоять снаружи в одиночестве, холоде и отсутствии друзей, пока Гарри будет праздновать внутри. — Вы закончили дуться? — Снейп спросил из-за стола таким разговорным тоном, как будто обсуждал погоду. Он сделал глоток чая, словно ему было безразлично, решит ли мистер Поттер вообще покинуть этот угол. — Да, — Гарри тут же вышел из угла и направился к столу. — Я не дуюсь, не злюсь и вообще, хочу есть. Снейп кивнул Гарри, чтобы тот сел, и мальчик начал быстро есть на случай, если мужчина передумает и отправит его обратно в угол для дальнейших размышлений. На данный момент было неважно, как закончить драку — Гарри всегда мог поспорить со Снейпом о том, кто был прав, а кто вел себя как полный кретин. — У вас есть два письма, которые пришли сегодня рано утром, — Снейп указал на два запечатанных конверта, лежащие рядом с тарелкой Гарри. — Одно от младшего мистера Уизли, а другое от мисс Грейнджер. Вы их ждали? Гарри покачал головой, взяв в руки оба письма. Конверт Гермионы был четким и ровным, а ее почерк на кремовой канцелярской бумаге выглядел почти идеально. Конверт Рона был слегка помят с одной стороны, и он написал «Поттер» только с одной буквой Т. Тем не менее, Гарри усмехнулся, открывая оба письма, готовый увидеть голоса двух очень близких друзей. Он не сомневался, что Снейп найдет способ прочитать письма, но сейчас ему хотелось лишь одного — прочитать письма.
