Очки

      Даша всегда была такой раздражающей. Сколько Харитон помнил и себя, и её, она его бесила с первых минут своей защиты кандидатской – высокая, темноглазая, улыбчивая. Она злила своим видом, зарывшаяся по уши в разлагающийся трёхдневный труп – чёткая, хваткая, расчётливая. Она выводила из себя своим упрямством и упорством – утонувшая в безразмерном ватнике и валенках посреди заснеженных зимой гор. Она сводила с ума своей хрупкостью – мечущаяся на больничной койке в больнице Семипалатинска.       Даша. Даша. Даша.       Сеченова и сейчас, лежа с закрытыми глазами нагая на смешных простынях в мелкий голубенький цветочек, просто невыносима. Харитон начертил пальцами треугольник на её животе и двинулся было ниже, но передумал, отвлекшись на родинку под левым нижним ребром. Самую невозможную родинку в мире. Просто точка, но насмехается над ним своим существованием каждый раз, стоит Даше выйти на связь. И ведь Захаров её даже не видит в такие моменты, но помнит о существовании. Возмутительная родинка.       Первый раз Харитон увидел это пигментированное образование в больнице Семипалатинска. Даша, выбравшись, наконец, из “лап” чумы, обратилась с самой невинной, по её мнению, просьбой – помочь ей принять душ.       – Может лучше попросить медсестру? – с сомнением покосился на статную даму в дальнем углу палаты Захаров. – Мы с тобой всё-таки разнополые представители одного вида.       – Ты мало женских тел видел в секционной? Думаешь, я способна тебя удивить? – Даша ухмыльнулась. – Хорь, пожалуйста.       – Обсуждать будут.       – Что именно? Что ты, наконец, увидел живую голую женщину. Я тебя умоляю. Все прекрасно знают, что ни мальчики, ни девочки тебя никак не интересуют. Моя честь в большей безопасности с тобой, чем с любой медсестрой.       Конечно, она Харитона уговорила. Сеченова всегда в итоге брала верх. А ещё она всегда опиралась только на него, Лебедева и Королёва. Никому больше не доверяла. Интересно, а видели ли Сергей Алексеевич или Сергей Павлович эту самую родинку? Будет ли её завтра встречать Королёв? Ждёт? Глупость какая, Сергей давно и глубоко женат.       Вынырнув из воспоминаний, Харитон поднял руку выше и накрыл ладонью небольшую бледную аккуратную левую грудь. Где-то там, чуть ниже молочных желез, за клеткой из рёбер, между двух лёгких гонит кровь самая добрая во всём СССР мышца, которая мешает профессору Захарову заниматься наукой в полном объёме. Впрочем, завтра ему всё позволят.       Очертив большим пальцем ореол соска, в совсем не руководствующемся разумом порыве Захаров наклонился и припал ртом словно к роднику к правой груди. Чёртова манипуляторша, даже своим бездействием она заставляет его делать ровно то, что ей надо. Затащила его к себе домой, в очередной раз разозлила, заставила снова почувствовать себя не столько учёным, сколько мужчиной. Стерва. Пробуждает в нём всякое.       Харитон отстранился и вновь окинул её ленивым взглядом, рука медленно двинулась вниз. В десятке сантиметров от заветной цели его остановила телефонная трель. Мгновенно поменявшись в лице, Даша стала походить на тетеревятника. Открыв глаза, она подорвалась к телефонному аппарату.       – Да, Михаил Алексеевич, да, дорогой? – проговорила она так, словно сидела сейчас у себя кабинете, одетая во все свои сто одёжек. – Если возможно, – Даша завлекающе подогнула ногу и накрутила провод трубки на палец. – Это вся восточная Европа? – с кем она заигрывает? С Захаровым здесь, или с воображаемым Шалиным? – Поняла. Будем дальше разрабатывать.       Положив трубку, Сеченова вернулась на кровать. Как и несколько часов назад в Вавилове, она снова села ему на бёдра, по-кошачьи выгнула спину и, наклонившись, нашла его губы своими.       – Не хочешь поспать? Тебе утром в Москву, – напомнил Захаров, когда Даша завершила ленивый поцелуй.       – Я хочу запомнить как можно больше хорошего о тебе, – выдохнула Сеченова, – потому что, когда я вернусь здесь будет невыносимо.       – Я не собираюсь умирать, чтобы ты себе не придумала.       – Считай это женской интуицией.       – Антинаучный бред.              Сеченова улетела в Москву, как и обещала, на четыре дня. Дала ему свободу действий. Подхватив своего капитанишку, его супругу и сбежала к брату в Мелихово. Оставила после себя только аромат духов, приятную мягкость в теле и воспоминания о родинке. Стерва…