Разговор о чистокровности.

К тому времени, когда домовик появился в комнате, чтобы разбудить ее, Гермиона уже проснулась. Она лежала на кровати, широко раскинувшись — в ее квартире такая громадина не поместилась бы, и ей нравилось вот так просто лежать и ничего не ждать. Домовик позвал ее по имени и предложил спуститься. Но Гермиона замялась и попыталась отказаться. — Мой милый домашний эльф. Не могу же я спуститься в таком виде к самому мистеру Малфою, как ты думаешь? Эльф растерялся, испуганно оглянулся через плечо, словно за ним оказался хозяин, наконец придумал что же сделать, и на мгновение исчезнув, вернулся к Гермионе с одеждой. Ворох цветной ткани закрывал его с головой, и он настойчиво впихнул все это девушке. — Это одежда, которую хозяйка носила в вашем возрасте, мисс. — Спуститься на ужин в юбке жены Малфоя? — Гермиона хохотнула, — интересно что же я услышу о себе, когда он это увидит. Убедившись, что девушка спустится и хозяин не будет рассержен, эльф с поклоном покинул комнату, как раз когда Гермиона начала одеваться. Она аккуратно распустила волосы по плечам, проверила пуговки блузки, и покрутившись на каблуках, убедилась, что длинная юбка с разрезом на бедре не выглядит ни слишком открыто, ни наоборот пуритански. Мягко улыбнувшись своему отражению, она направилась на ужин к Малфою. Увидев девушку, он смерил ее взглядом и не удержался от комментария: — Зеленый вам к лицу. — Жаль, не было серебряной блузки, — не осталась в долгу Гермиона. Дальнейший ужин прошел в тишине. Гермиона к собственному удивлению внезапно обрела аппетит, и даже выпила немного вина, Малфой не обращал на нее внимание, точнее демонстративно это показывал. На самом же деле ему было любопытно как девушка поведет себя — она не разочаровала. Не зная тонкости столового этикета, она держалась как настоящая леди, была аккуратна, не скована и с долей изящества наслаждалась едой. Решив, что с него хватит разглядывания грязнокровки, Люциус взмахом палочки зажег камин, призвал к себе книгу и перешел в кресло ближе к огню. Гермиона, поколебавшись, между тем, чтобы вернуться в спальню и тем, чтобы сесть в кресло рядом с Малфоем, она предпочла остаться. Он отвлекся на шорох юбки, когда она оказалась рядом, и снова оценил. — Элегантность подходит вам намного больше, чем безразмерные свитера. — Не знала, что все наши прошлые встречи подвергалась вашим разглядываниям. Старалась бы приодеться. Люциус усмехнулся, оценивая ее попытку задеть его между строк. Отложил книгу окончательно. — Кажется в нашем общении есть что-то противоречивое. — Вы аристократичный сноб, бывший, а может и действующий пожиратель смерти, а я бывшая подружка Уизли, маглорожденная грязнокровка Грейнджер. Что здесь противоречивого? — Мои титулы очевидно лучше. — с вызовом бросил Малфой и ждал ответ. Да, он по-прежнему не мог поставить их на один уровень, но этот разговор обещал быть интересным. Уж точно интереснее общения с домовиками — единственными его собеседниками в последнее время. — У вас есть еще один титул, — она сделала паузу, чтобы подогреть любопытство — “папочка Драко”. Малфой еле сдержал улыбку из-за неожиданного продолжения фразы. Действительно, из-за разницы в возрасте, первое восприятие девочки о нем строилось вокруг разговоров сверстников. — Что-то еще? — Да. Слуга Волдеморта. Темное имя разрушило мягкую обстановку, Малфой сжал челюсть. Воцарилось молчание, которое решилась прервать Гермиона. Она вдруг подумала, что Люциус оказывал ей столько помощи, что будет просто невежливо оставить все на такой ноте. — Простите. Я не.. — Что вы думаете о чистокровности, мисс Грейнджер? — сквозь зубы спросил Малфой. — Устаревшие установки магов, которые не могут принять, что у них отбирают драгоценный титул. Он неодобрительно качнул головой и еле слышно прошептал заклинание. Что-то неведомое подхватило Гермиону, и поменяло ее положение в кресле — теперь ее выправке позавидовала бы королева. Убедившись, что девушка шокирована, Люциус объяснил: — Гувернантки тщательно следили за исполнением этикета со стороны молодых особ, но не каждая из них была способной или старалась достаточно. Так в семьях аристократов научились применять это заклинание, насильно приучающее подрастающее поколение держать себя. Вы, конечно, не знаете о таком заклинании, как и о сотнях, тысячах других, которыми мы учим детей с рождения, ведь в семьях чистокровных волшебников магия это часть жизни. Взмахом палочки он снял ограничивающее заклинание с Гермионы и продолжил. — Вы узнали о том, что волшебница, получив письмо. Мой сын к этому моменту мог вести себя в обществе магов, умел летать на метле, знал магическую историю и историю рода, мог колдовать и даже готовить простейшие зелья. Вы гостья в нашем мире, вы не знаете нативно то, что знают другие. Постепенно маглорожденных становится больше, а древнейшие знания стираются из культуры нашего мира. Это похоже на словарный запас человека, который перестал использовать добрую половину слов — мы по прежнему понимаем другу друга, но я могу выразиться используя больше оттенков, придавая больше смысла. Девушка направила на себя палочку и шутливо сказала: — Еще чуть-чуть и я буду согласна с вами настолько, что сама убью себя как бесполезного вредителя. Он не разделил ее настроение: — Представьте, мисс Грейнджер, ваши друзья, с которыми у вас общие увлечения, познакомились с кем-то другим и этот кто-то начал насаждать свои идеи и ценности как более важные и ценные? Представьте, что чужак с другой кровью пришел в ваш дом и сказал, что все что вам важно не более, чем снобская аристократическая замашка? Гермиона почувствовала себя неуютно. Она нерешительно спросила: — Но ведь не убивать же всех? — Не забывай как я рос, какие установки давали нам наши родители, какие волшебники становились для нас примером. Мы были подростками, искали способ реализоваться, продемонстрировать силу и успешность своего рода. Нам было запрещено выходить из своего социального круга, других людей нам представляли грязными, глупыми, невежественными — у меня не было поводов узнать другую точку зрения. Я не пытаюсь оправдаться, мне это не нужно, тем более от вас. Но вы должны понимать, что иногда выбор сделан задолго до рождения. — Так вы стали пожирателем? Он задумался. — Мы всегда считали чистокровность определенным показателем качества, я уже объяснил вам почему. Позже я познакомился с Томом и он настаивал на том, что нужно прекратить позволять предателем крови осквернять магический мир. Это захватывало, этот путь казался правильным, он сулил власть и силу, мы мнили себя хранителями магии, Чтобы реализовать наши цели нужно было больше последователей. — он усмехнулся и посмотрел на нее, – было сомнительно, что грязнокровки или полукровки поддержат эти идеи, поэтому мы старались склонить к себе наиболее влиятельных магов из подходящих семей, убивая и пытая несогласных. Мне казалось, что это правильно, что только так можно отстоять свою веру. Но однажды Волдеморт направил палочку на мою семью, и так я стал его слугой. — он сделал акцент на последнем слове и Гермиона с досадой поняла, что все же задела Малфоя. — Когда мы поняли, что это не наша война, а его, у нас уже не было выбора. Предателя загрызли бы свои же из страха, из желания выслужиться. После вашего побега мы с Нарциссой поняли, что надежда есть, что еще можно прервать весь этот ад, и мы предпочли отступить. Только это спасло меня от возвращения в Азкабан, но моя семья отвернулась, мои бывшие друзья умерли, оказались в тюрьме или тоже предпочли прервать все связи, у меня больше нет положения в обществе, нет никого, кто решился бы завести со мной диалог. А теперь я разделяю вечер с вами. Они говорят, что я трус и предатель, возможно это так, но мисс Грейнджер, если бы вы были на моем месте, как бы поступили вы? Она не ответила. Призвала бутылку вина и больше ничего не сказала за этот вечер, глубоко задумавшись над его словами. Действительно, что бы она сделала на его месте?