Разговор о чистокровности.

Когда ее книга была наконец выставлена в книжных магазинах, первого тиража едва хватило, чтобы удовлетворить натиск всех желающих купить свой экземпляр. Типографии спешно взялись печатать больше книг, предсказывая больший спрос после публикации рецензий. Когда обложки газет и журналов запестрели невероятным количеством заголовков с ее фамилией, названием книги и вызывающими цитатами, магическое сообщество взорвалось. Попытки упрекнуть Гермиону в том, что все ее рассуждения вызваны исключительно отношениями с Малфоем с треском проваливались о мощную непробиваемую стену рассуждений и выводов, не оставляющих равнодушных. Все, кто опасался за сохранность магического сообщества и чистоту крови, встретили в ее книге заботу и ласку, приободрение, она протягивала руку, призывая заявлять о себе и продвигать идеи, позволяющие сохранить и приумножить культурные особенности и ценности волшебного мира. В противовес она также подчеркивала важность принятия волшебников, которые родились не в магическом мире и погружении их в сообщество, помощь в адаптации. В книге были подробные планы реформ, дающих право голоса всем, независимо от происхождения, она подчеркивала, что война приводящая к новой дискриминации — это бессмысленная война. Прямолинейные хлесткие высказывания вызывали дискуссии и споры, в министерстве закипела работа — одной книгой она встряхнула каждого, кто прочитал ее, заставила снова взвесить свои идеи на чаще объективности. Гермиона была довольна собой, она сделала ровно то, что хотела и произвела тот эффект, на который рассчитывала. Аккуратно отказывалась от предложенных должностей, ссылаясь на усталость не давала интервью и всячески избегала формальностей. Но с удовольствием согласилась на помощь в адаптации школьной программы в Хогвартсе и отвечала на письма. Причем так много и так усердно, местами ожесточенно споря, что переломала все перья в поместье Малфоев. Предупредив Люциуса, что вернется к обеду, Гермиона аппарировала как можно ближе к магазину со всевозможными пергаментами, чернилами, перьями — словом всем, что нужно ведьме ее возраста. Тщательно выбрав нужное, Гермиона уменьшила свои покупки до размера маленькой сумочки и решила перед возвращением в Минор все же зайти в кофейню. То, что готовили домовики было прекрасным, но иногда так хочется простого латте с химозным сиропом, да и идти всего ничего. У первого же поворота, когда ей зажали рот и грубо затащили в подвал, согнув и отбив обо все углы, она пожалела о своем решении. Скорее с досадой, чем с испугом — от того как ее волокли будто нарочно пытаясь причинить боль, в ней раждалось раздражение и эта ненависть вытесняла весь страх. В очередной раз пихнув ее к стене, один из напавших на нее мужчин нисколько не скрываясь рявкнул ей прямо в лицо, слюной на выдохе выплюнув: — Сука. — и закрепил слово пощечиной, дополняя мысль еще одной и новым ругательством, — предала всех, кто умер защищая тебя, дрянь! Сдохла бы тогда, никто б не заметил. Бесполезная сука, жадная до славы, не смогла сделать что-то значимое и станцевала на костях! Второй оказался более сдержанным. Прижав ее за горло к стене, отрывая от пола, он всунул ей в руку колбу и цедя слова сквозь зубы все крепче душил. — Половины хватит, чтобы Малфой, набивший твою головку этими идеями после того, как убивал твоих друзей, умер. После этого ты отзовешь все свои книги и свалишь из магического мира. И тебе не стоит проверять что мы сделаем, если ты откажешься — как минимум твои родители умрут так же как наши. Щедрая порция круцио, сводившая с ума, искалечит их так, что они будут умолять о смерти. И мы заставим тебя выполнить это их желание. Он расжал руку, от чего Гермиона рухнула на пол, еле хватая ртом воздух. Последним жестом, прежде чем выйти, он сорвал с ее шее кулон, сжав цепочку в кулаке. — Отберу у тебя все, если осмелишься сопротивляться. Наложить заклинания, чтобы скрыть синяки было легко, а вот скрыть отсутствие кулона на шее оказалось сложнее. с этим она решила разобраться позже. Обессиленная и опустошенная после произошедшего она просчитывала как ей поступить, отметая планы один за другим. Наконец, она аппарировала.