Мертвые пески

      Я выдвинулся раньше положенного, когда солнце еще не встало, но песок и воздух уже были теплыми. Мне предстоял долгий путь до Иаш-халаана, вернее лишь его призрака. Сам он настоящий давным давно пропал для меня. Стоящий на границе двух миров город служил нерушимой преградой, ведь доблестные ихвеи охраняли границы, не пуская дикую тварь во владения человека. Таких как я считали жертвами — дарование верхнего царства для сохранения мира. В их глазах мы есть безумцы, жаждущие мучительной и долгой смерти. В этом есть своя доля правды. Однако, той участи, что меня ждала я даже и предположить не мог. Наивный мальчонка, жаждущий постигнуть секрет царя Сунахотепа, идущий на все ради своей цели. Жаль только, что он не подозревал, что которую квадру — что-то вроде наших дней, только длиннее — он будет бродить по одним и тем же пейзажам, не понимая очевидной истины: он уже мертв. Я давно поставил на себе крест ведь знал, что моя кончила лишь вопрос времени. Но стоит ли оно того, стоит ли эта экспедиция моей и чужих жизней? Уже слишком поздно отвечать на эти вопросы — погибших слишком много. Лишь я есть память о них, о каждом, что стал кормом местных тварей и потехой незримых государей.       Мерзкие твари, обитающие в этих местах сегодня до скрежета в зубах раздражали своей бурной активностью. Не сделал я и 15 шагов от лагеря, как в паре сантиметров от моей ноги пробежал жук, отвратительно щелкающий своей несоразмерно огромной пастью. Он быстро скрылся под песочным покрывалом, вновь оставляя меня в сводящем с ума одиночестве. Я медленно брел вперед, повторяя слова молитвы вновь и вновь, пока не почувствовал привкус металла на губах. "Возрадуется пустыня и разойдется в своей тишине, открывая мне путь к царствию Сунахотепа, ибо пресмыкаюсь я пред силой и волей его, пред доблестью воинов и красотой его женщин, пред мудростью и опытом великого правителя земель пустынных, ибо я раб его и иду к хозяину своему, дабы там, в Альт'хьярруне, отдать ему жизнь свою, дабы тот вновь мог жить и править на землях своих, ибо такова воля его и таково мое предназначение. И нет для меня счастья больше чем знать, что жидкости мои и тело мое стали плотию и кровью господина моего, ибо это честь для меня. Мудр Сунахотеп в решениях своих и благодарен я, раб его послушный, за каждый луч палящего солнца и за каждую тварь, бегущую подле меня, ибо есть она проводник мой к цели моей. Так пусть же путь мой к господину моему будет достойным, ибо только достойный может стать жертвой во благо его" —Слова, заученные много времени назад. По началу я не верил, что этот бред, что эти слова, казалось, выдуманные каким-то археологом-фанатиком, вообще имеют смысл, а уж тем более действие. Но чем больше я тут находился, тем больше понимал. Понимал, что всякое слово тут имеет свой вес, свое значение, смысл... Что эта пустыня, Саввия... Хотя нет, что лишь ее часть, Мертвые пески, живые. Они есть глаза и уши этого безумного узурпатора. И до сих пор мне не ясно лишь одно — способен ли он понимать то, о чем я думаю?       Откуда-то сверху упал труп неведомой мне птицы. Я не успел и подумать о том, чтобы подойти к нему, как тот вспыхнул зеленым, мерзопакостным огнем. Пары секунд хватило этому хищному пламени дабы управиться с, наверняка сочным и вкусным, мясом. А после, когда остался лишь скелет, пустыня открыла свои огромные уста, пожирая остатки. Инфернальный ужас охватывал меня каждый раз, как я видел картины подобного рода. Столь мерзкое зрелище, лишенное всякой прелюдии. Зловонные соки, выделяемые странным отверстием дурманили разум, манили к себе. Мои ноги слабели, а руки, казалось, и вовсе лишись всякой способности к движению. Лишь упав на обжигающий кожу песок я пришел в чувства, быстро вставая и убираясь от этого ужасающего действа.