Мертвые пески

      Картина этого неописуемого ужаса, этого выходящего за грани человеческого восприятия перфоманса стойко врезалась в мое израненное местными артефактами сознание. Прежний мой спокойный, медленный шаг изменился на боязливый бег. Я постоянно оглядывался, щурился в каждую из сторон света, надеясь предупредить себя перед новой деструктивной работой ядовитых Саввийских песков. Лишь многим позже я наконец собрал свои столь немногочисленные силы и успокоился останавливаясь на кратковременный отдых. Слишком долго оставаться на одном месте нельзя — эта пустыня сделает все, чтобы лишить тебя отдыха. Жадный до плоти и крови царь желает видеть своего преданного раба как можно раньше, а потому всячески показывает ему, что отдых будет потом. Потом, когда мое тело лишится моего сознания и станет пристанищем этого мерзопакостного тирана-содомита, что тяжелой рукой лже правосудия карает всякого, кто ему неугоден.       Я прошел еще немного прежде чем мои ноги потеряли всякую силу, роняя исхудавшее до костей тело. Словно растение на палящем солнце я медленно высыхал, обращаясь в некое подобие музейных мумий — лишь отсутствие бинтов служило тем единственным отличием, которое было между нами. В голове все еще продолжали существовать образы тех ужасающих картин, которые мне довелось увидеть за человеческие, привычные годы путешествий. А израненный мозг, не насытившийся инфернальным ужасом, рисовал картины еще более мерзопакостные нежели те, что я лицезрел своими собственными глазами. В мыслях моих, уже давно мне не принадлежавших, было лишь одно слово: «иди». А молитва, которая как мне казалось, служила каким-то магнитом бедствий, впредь никогда не заканчивалась, войдя в некое подобие цикла. Изнуренный тяжестью этой ноши, я упал лицом в этот мягкий, горячий песок, что так отвратен мне… Песок, песок, песок… Везде это чертова картина светло-коричневого пейзажа, пригорки, столь редкие горы и равнины… Все в одном, раздражающем цвете, сводящем с ума. Черная луна, белоснежное, лишенное всякого изъяна небо… Мертвые пески напоминали мне локацию какого-то писателя-фантаста, что в своих домыслах и идеях зашел в те дебри, что носят гордое имя «абсурд». А уж если говорить о тех событиях, участником и зрителем которых я становился поневоле, то определенная доля мистики и хоррора в этом «творчестве» имелась.       Я проснулся под самый закат, когда солнце скрывалось за далекими песчаными горами, заливая небо серыми красками. Я чувствовал себя паршиво — все тело болело и жгло какой-то неестественной болью. Наверняка его температура сейчас была под 40. В этом я бы не нашел чего-то удивительного — порой тут бывает +70, что уж говорить о тех летних деньках, когда в обычном мире прогнозируют высокую солнечную активность. Ровно как и там, тут тоже бывают такие дни. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы подняться на руках и сесть — десятки мелких тварей, что приняли меня за труп, оравой посыпались с верхней одежды. Еще пару пришлось вытаскивать из куфии. На доли секунд в моей голове возникли идеи о том, что было бы славно съесть или приготовить этих насекомых, но громкая молитва прервала их, ровно как чувство жажды и голода. От них не осталось и следа, хотя я был уверен, что мой организм проживает свои последние часы. До Иаш-халаана идти еще черт знает сколько, да и я сам наверняка сбился с пути. «Иди» —постоянно звучало в моей голове и я слепо повиновался, аки безвольный идиот, идущий на поводу у искусителя. В действительности наши ситуации не сильно отличались. Правда, у меня права выбора нет.       Встав с земли я медленно побрел в сторону города надеясь увидеть хотя бы черепицы крыш. Впереди меня был плавный обрыв по которому без труда можно скатится — нечто вроде ледяной горки зимой, на которой, с таким удовольствием катаются дети. Бездумно поддавшись столь редкому потоку ветра я начал падать вниз, не замечая боли и страха. Казалось, что от меня осталось ровным счетом ничего, что я лишь сторонний наблюдатель в собственном теле, но каково мое предназначение — я даже не смел предполагать. Для чего мне все еще дано сознание, это некое, в самом далёком значении, подобие жизни? Чтобы стать невольным свидетелем великого возвращения царя Сунахотепа, властителя Мертвых песков из его гробницы Альт’хьяррун, что укрыта песчаной пеленой? Я бездумно лежал, смотря на это отвратительное небо, предаваясь странным размышлениям. Моя голова была забита всякими мыслями, гипотезами, доводами и иными вещами, суть и происхождение которых мне вряд-ли было известно. Идти дальше я не желал да и сил у меня особо не было. Внутри все громче становился этот мерзотно шепчущий голос — «иди», «иди», «иди туда куда он велит», «иди туда куда тебя несут ноги» повторял он с каждой минутой становясь все настойчивее. Но он меня мало волновал — куда больше меня заинтересовала иная мысль, существование которой я, кажется, и не замечал. Она была настолько дикой, в своем роде уникальной и особенной, что ее потустороннее появление становилось аксиомой. Но кто и когда, при каких обстоятельствах и в следствии чего мог стать ее первоисточником?       Мои глаза медленно закрывались в столь желанном сне, а руки и ноги давно отнялись — следствие долгих и интенсивных нагрузок, усталости и стресса. Я противился этому, пусть и не мог сказать, что отдых мне не нужен. Мои остатки больного мозга, что были еще способны на анализ, пытались сопоставить информацию, компилировать свои обрывистые воспоминания в нечто большее, в подобие какой-то целостной картины, которая может пролить свет на мою проблему. Я поддался минутному искушению, обезопасив себя громким подсчетом времени. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7…