Заставь меня молчать

У некоторых все так легко, потому что они никому не рассказывают, когда сложно. И под ночным влиянием тьмы, и лунным до безумия прекрасным светом, хочется скрыться лояльному Саймону. Прохладная простынь уже не кажется приятной, принимая тепло от тела. Подушка не кажется мягкой и удобной, пойдет за деревянную доску. Голова раскалывается, когда лежишь на ней. По коже проходят мурашки от открытой форточки, пуская сквозняк. И мужчину не волнует это все, когда голову забило лишь одно; её улыбка, пусть даже и другому. Её глаза на дневном свете, под солнцем. И те слова, из губ самого Гоуста, который кинул наконец. Мемуары. Если б. Той ночью уснуть было тяжело. А боль в голове стала ощутимее под утро. Лейтенант с горем пополам попал на тренировку, но его не это волновало. Он так и не увидел Кари, и до самого обеда будто не следа. Гоуст пытался не сильно показывать вид, что ищет кого-то взглядом, но Джон сидящий напротив него и что то с аппетитом уплетая, упёрся в него глазами. — Эй, элти. Ищешь кого? — склонив набок голову, спросил мужчина с ирокезом. — Я конечно привык к тому, что ты не успокоишься, пока не проанализируешь всех в здании. Но не до такой степени. Соуп пожал плечами, допивая уже остывший чай. Гоуст посмотрел в ответ, ковыряясь в тарелке. Он так и не приступил к еде. Не лезла. Пока думал, уже и забыл, что Джон до сих пор сверлит его, и ждет ответа. Настырный засранец. Британец выдохнул. — Кари не видел? — не подавая виду, спросил он. — Хмм, — Соуп протягивает, будто вспоминает, где видел. И видел ли вообще. — Да, в коридоре возле спортзала. Гоуст нахмурил брови. Так значит, девушка была возле спортзала, но не пришла на тренировку. Может что случилось, или же просто не хотела попадаться Гоусту на глаза? В мгновение Джонни продолжил: — Какая-то сама не своя. Выглядела очень уставшей и сама же оправдалась, что синяки под глазами. Короче говоря, пиздецки вялая. Саймон напрягся. В голове сразу мелькнула мысль, если вчера Кари не спала из-за него? Если её это волновало? Как и самого Саймона. — Гоуст, вы вчера поссорились? — и снова он сверлит его взглядом, только теперь это чувствуется по другому. Будто Джон старший брат, и пришел разбираться кто обидел его младшую сестрёнку. — Гоуст? — Нет. — Хорошо. А то я заметил вчера какое то напряжение между тобой и Кари. Тогда, когда Роуч пришел. Я его и забрал. Вдруг и ему достанется, а парень только из койки вернулся. — Соуп усмехнулся. Британец нахмурился и скептически посмотрел на мужчину. — Пьяница, а ты как все то вспомнил? Ты вчера нахуярился и конкретно так. — Могу ж. — Значит, когда я у тебя спрашивал где твои ключи от комнаты, когда я тебя не живого с бара тащил. То он видели не помнит. Мактавиш. — Я не сосредотачивался просто. — Джон закатил глаза, и усмехнулся. ... Какие выводы сделал Саймон за сегодня, так это то, что заносчивой девчонки он так и не увидел за сегодняшний день. Его пронзало волнение, еще с того момента, когда Джонни сказал про " сама не своя ". А потом его поток мыслей останавливался на том, что он её слишком задел. А ведь Призрак еще с начала службы в САС не помнит, когда его начало волновать чужое состояние, после него же. И вот его переживания и чертовы навязчивые мысли довели до того, что британец стоит перед дверью сержантки. Долго не может постучать. Вдруг не откроет или пошлет? А так и будет. Но набравшись смелости, и перестав себя строить как школьника, Гоуст постучал в дверь. Раз. Два. Три. Молчание. Четыре. Пять. Молчание. Шесть. Ноги тянули развернуться и уйти, а голос в голове походило за совесть. Проснулась. А как же, кто как не я тебе скажет, что ведёшь себя как трус? Открыть дверь? Зайти без приглашения? Нарушить личное пространство, которым сам дорожишь? Зато будешь уверен, что с ней все хорошо. И эта мысль подталкивает на шаг вперед, и рука тянется открыть дверь. Ручка поворачивается. Замок щелкает и дверь со скрипом медленно открывается. И никого. Комната подражает комнате Саймона, только на столике пустеет и эту пустоту занимает серый блокнот с ручкой поверх, и открытый телефон. Яркость мобильника слабый, но довольно заметный. Ноги сами несут его посмотреть что там. Нарушение личного. А Гоуст медленно подходит, в руки не берет. Нельзя. Пальцы касаются исписанных листов, и глаза медленно движутся к экрану. Большие черные буквы бросаются в глаза: СТАТЬЯ О ЖЕСТОВЫХ ЯЗЫКАХ И ОЗНАКОМЛЕНИЕ С НИМИ. Челюсть сжимается, и вчерашний вечер сразу вспоминается. Её улыбки другому. Её горящие карие глаза, которые смотрят на другого. Но Саймон не мог влюбиться, это невозможно. Это исключено. Как минимум не совместимы холодный лондонский ветер и теплое испанское солнце. Одно потеряет свою силу, и второе не сможет удержаться, и не пойти следом. Призрак покинул комнату, не оставив и тени. Засунув руки в карманы, тихие и прохладные коридоры отдают честь глухим шагам. Проходя мимо спортзала, у которых на удивление была приоткрыта дверь, лейтенант остановился, прислушиваясь. Знакомый голос проходит эхом. Ботинком Гоуст приоткрывает, чтобы понять, что происходит. Вдали зала на скамейке сидела сержантка. Все такая же; низкий пучок на голове, располагающая улыбка и горящие светло карие глаза. Напротив сидел парень, спиной к лейтенанту. Гоуст сразу узнал Роуча. Кари что то показывала сержанту, а тот склонив голову наблюдал за ней. На её лице было незнакомое выражение. Будто что то не выходит, но очень старается. Руки Роуча тянуться к её и легонько касаются, останавливая. Кари подымает на него глаза. — Я делаю что то не так? — она невинно спрашивает, а он качает головой в отрицательном знаке и все так же касаясь чужих рук, будто что то лепит. Теперь Гари кивает, и сержантка неуверенно повторяет то, что показал парень. — Верно? — улыбается и продолжает двигать руками, сопровождая голосом, озвучивая. — Значит " Мне нравится с тобой общаться "? Роуч снова кивает и издает удовлетворенный звук. Губы Кари расплываются в широкой улыбке и она резко обнимает Гари, обвивая руками шею. Тот же не ожидая таких действий, издает удивленный писк, и обнимает в ответ. Саймон увидел много, и захлопывая дверь, решил выйти на улицу. А там и в местный паб, возле базы. Завтра выходной, хочется выпить. И хочется забыть то, что понял. Хочется вообще забыть то, что было последние две недели.