Тот, кто...

«И сказал ей Ангел: не бойся, Мария; ибо ты обрела благодать у Бога.»

Евангелие от Луки 1:30

Только выросшая трава на холмах переливалась всеми оттенками зелёного под томными лучами Луны — от светло-оливкового до глубокого бутылочного. Ветер лениво, а иногда и нервно, расчесывал эти пряди, смачивая росой и запахом океана. Холмы дышали, погружённые в дремоту, убаюканные танцами светлячков. Дом с синими ставнями охотно участвовал в ночной симфонии, поскрипывая сваями в такт ветру, холмам и светлячкам. Передавал никому не слышные обещания океану вдалеке. В комнате поблёскивали тусклые медали и кубки, а мягко поднимающиеся занавески от открытого окна будто специально тянулись к спящей в постели девушке. Тэс хмурила брови и временами морщила нос, цепляясь пальцами в подушку и походя скорее на ребёнка, чем раненного бойца. Уже несколько ночей были относительно спокойными, она не кричала сквозь сон и не пыталась встать или улететь неизвестно куда. Сейчас, слушая тихое дыхание и размеренное биение сердца, Кастиил боялся лишний раз пошевелиться, хоть бы не нарушить эту видимость спокойствия. Но должен убедиться. Кивнув сам себе, ангел сделал почти невесомый шаг ближе и чуть закатал рукав – мысль о том, что ткань одежды могла задеть одеяло и разбудить пугала сейчас сильнее любого из пережитый сражений. В его ладони появилось светло-голубое свечение, издающее тихий писк, и он прикрыл глаза, настраивая свою благодать ещё тише. Рука двигалась над телом Тэс ровно и внимательно, задерживаясь над теми участками, где недавно ещё были видимые ранения. Так, будто конечность отделилась от тела, живет своей жизнью и проверяет незримые швы с точностью хирурга. Почему-то именно сейчас Кастиилу вспомнилось древнее поле боя — тогда, когда ещё на Небесах был порядок и была цель. Когда-то давно, ещё до начала времен. Вспышки клинков и брони, сполохи благодати и крики братьев и сестёр. И особый класс ангелов — Рит Зиен. Те, кто был призван залечивать раны, а если это невозможно — подарить быструю смерть, избавить от мучений навсегда. Рука дёрнулась, возвращая ангела из пугающих его самого воспоминаний. Ладонь задержалась в воздухе над солнечным сплетением девушки, продолжая источать свет, но диагноз уже был вынесен. Здорова. Моргнув, Кастиил медленно убрал руку и посмотрел на свою спящую жену так, будто она снова сказала «не трогай». Тэс продолжала мирно спать и даже повернулась набок, свернувшись клубком и высовывая ногу из-под одеяла. Здорова. Ангел заново прокрутил эту мысль в своей голове прежде, чем посмотреть на свои руки. Она радовала, искренне и по-настоящему, но почему-то и пугала одновременно. Снова посмотрев на Тэс, он на несколько мгновений застыл, не замечая, как его собственные крылья пробрала дрожь. — Что я должен делать теперь?.. — беззвучно прошептал он одними губами и посмотрел в окно, будто созвездия могли бы ответить старому другу.

***

Утро прокралось в дом незаметно — по ступенькам на веранду, по стенам, в окна и сквозь занавески. Тэс инстинктивно поморщилась в ответ на вторжение солнечных лучей в её сон и нехотя открыла глаза. В сознании с предательским постоянством прокралась надежда, что всё произошедшее было всего лишь очередным ночным кошмаром. Нет, это было реальностью. В доме было слишком тихо даже с учётом того, что живущий по соседству ангел вообще не издавал ни единого звука — для него и раньше привычным делом было сидеть где-нибудь часами без малейшего движения. Вскинув брови, девушка медленно поднялась с подушки и откинула одеяло. Вытянутые ноги лениво шевельнулись, вынуждая снова хотя бы попробовать встать. Прикусив губу, она медленно спустила с постели сначала одну, потом другую ногу и замерла, пробуя на ощупь холодный пол. Действительно холодный. Джонсон тихо победно хмыкнула, хотя в этом звуке прозвучало гораздо меньше эмоций, чем раньше. Разве что совсем немного радости от того, что ей теперь не нужна будет помощь в каждом движении. Коротко глянув на тумбочку рядом, будто ожидала увидеть на ней что-то ещё кроме лампы и стакана с водой, Тэс сделала неопределенный жест пальцами в воздухе — и в её руке оказалась простенькая трость. Без излишеств и украшений — чёрная и с удобной ручкой. Опираясь на неё, она сделала первую попытку встать, но быстро осела на кровать из-за моментально подкосившихся коленей. — Чёрт, — прошипела девушка сквозь зубы и сглотнула прежде, чем попытаться снова. Спуститься по лестнице даже с тростью стало настоящим испытанием. Сойдя с последней жалобно скрипнувшей ступеньки, Тэс свободной рукой опёрлась на перила и остановилась, чтобы перевести дыхание. Широкая дверь справа, ведущая в отцовский кабинет, была на удивление открыта, а внутри в лучах солнца танцевала пыль, возмущенная, что её потревожили спустя целых десять лет. Первым она увидела Кастиила возле массивного шкафа из тёмного дуба и бежевый плащ, аккуратно сложенный на спинке кресла, будто тот и вправду не хотел его запачкать. Он держал в руке одну из книг со слегка подтянутыми к локтям рукавами, а второй осторожно, будто от лишнего движения страницы могут рассыпаться, стирал пыль тряпкой. Ангел внимательно всматривался в обложку и только потом ставил на заранее определенное место по одному ему известной логике. — Что ты делаешь? — Ты уже проснулась. — Ангел неловко улыбнулся и опустил взгляд. — У твоего отца внушительная библиотека, а я… Я забрал книги из твоей квартиры и… — И что? — Здесь много пыли, — он наконец посмотрел ей в глаза. — Я подумал, что тебе будет приятно, если они будут стоять по цвету обложки. — Как хочешь, — пожала плечами Тэс и развернулась в сторону кухни. — Кофе будешь? На несколько мгновений Кастиил остался стоять неподвижно с очередной книгой в руке. Нахмурившись, он снова посмотрел на обложку и едва заметно качнул головой, будто вместе с пылью попытался стряхнуть с себя неприятную мысль. Кухня всегда была самым светлым местом во всём доме — именно сюда первым делом пробиралось солнце в сказочном желании включить кофеварку к пробуждению прежних хозяев. Светло-зелёные шкафчики с бежевыми деревянными столешницами блестели, будто совсем новые, рядом с печкой располагалась стойка со специями. Здесь её мать занималась выпечкой по выходным и выдумывала замысловатые блюда для званых вечеров. Тэс задумчиво провела пальцами по блестящим тарелкам над раковиной и остановилась взглядом на нелепой, но когда-то любимой чашке с овечкой — именно из неё она любила пить какао вечером после школы. — Садись, — тихо сказала она, чувствуя боком, что Кастиил стоит в дверях. По полу скрипнул отвыкший от движения стул, а в углу комнаты забулькала кофеварка, распуская аромат напитка по комнате. Вскоре перед ангелом на столе возникла та самая кружка с овечкой, от которой исходили тонкие струйки пара, смешиваясь с воздухом. Это почти нормальное утро разрезал внезапный звук разбитого стекла, раздаваясь эхом по всему дому. Повернув голову сразу, Кастиил заметил, как девушка инстинктивно поджала пальцы, стоя босиком рядом с осколками стакана. Он скорее машинально потянулся к стеклу, но тут же отпрянул назад, стоило Тэс практически рухнуть на корточки. — Не трогай! Она не сразу заметила, насколько резко это было сказано. Сейчас её больше интересовала уборка осколков, будто в них она видела саму себя. Дрожащими руками собрав бывший стакан и отправив в мусор, Джонсон выпрямилась и всего на пару секунд замерла, держа руки перед собой. Что-то в грудной клетке болезненно и знакомо кольнуло, но совсем не вовремя. Еле слышно она выдохнула, медленно повернулась и опустила плечи, встретившись взглядом с ангелом. — Прости. Кастиил лишь коротко кивнул и решил повернуться к окну, чтобы случайно не заметить больше, чем нужно. Или меньше, чем хотелось. Тишину развеяло слишком громкое ворчание мотора — Импала возмущалась такому длинному маршруту в двадцать с лишним часов. Дверца устало скрипнула, но хлопнула с завидной осторожностью, и только по этому звуку Тэс нетрудно было догадаться, кто уже через несколько минут зайдёт в дверь совершенно без стука. — Вы бы хоть дверь запирали, — ради приличия буркнул Дин, заходя на кухню. Охотник оценивающе оглядел стоящую на ногах Тэс и кивнул сидящему за столом другу. Ему не понадобилось много времени, чтобы почувствовать больничную атмосферу дома, при этом без запаха бинтов и спирта. — Я смотрю, в вашем гнёздышке прямо-таки идиллия, — усмехнулся он, поставив наконец бумажный пакет на стол, и снова посмотрел на Кастиила. — Ну, я прибыл, можешь валить, куда тебе там надо. — В смысле? — Война на Небесах продолжается, Тэс, — спокойно сказал ангел, поднимаясь на ноги. — Ситуация накаляется, и, вероятнее всего, скоро будет столкновение. Я должен быть там. — Ну а пока этот крылатый Че Гевара воюет за свободу, мы с тобой будем пить пиво и смотреть порно-мультики. — Дин… — Ты совсем охренел? — девушка нахмурилась, отчего с лица Винчестера стёрлась привычная улыбка. Он забыл. Обманчиво здоровая на вид Тэс буквально на секунду заставила его поверить, что в ответ на очередную пошлость в него прилетит колкость в ответ или, на худой конец, тарелка. Но вместо этого Дин получил полный осуждения взгляд, из-за которого чуть ли не впервые в жизни захотелось вжать голову в плечи. — Да уж, весело, — выдохнул он и снова посмотрел на друга, хлопнув его по плечу. — Старик, у тебя нет варианта кроме как вернуться живым. Видимо, тебе ещё предстоит отковыривать мои внутренности с потолка и, желательно, собирать меня обратно. Ангел кивнул, восприняв вероятную угрозу слишком буквально и подумав о том, чтобы приберечь после боя немного сил на излечение, на всякий случай. Понимая, что скоро сам зацепится за свои переживания, он осторожно шагнул к Тэс, которая смотрела на него исподлобья и машинально коснулась своего же локтя. — Я вернусь. Скоро. — Хорошо, — тихо ответила она и поджала губы, коснувшись пальцами рукава плаща. Комнату заполнил знакомый шелест крыльев, сбивая ветром с плеча Тэс локон волос. Где-то по задней стенке сознания пробежалась мысль, что звук получился слишком громким, но она отмахнулась от этого ощущения. Развернувшись к столу, девушка подхватила пальцами чашку с остывшим нетронутым кофе и поставила её в раковину перед тем, как выйти из комнаты. Винчестер тем временем заполнял привезенными продуктами вновь включённый холодильник, что-то ворча себе под нос. — Куда собралась? Тэс остановилась на второй ступеньке и удивлённо моргнула, думая о том, что шутка о сборе Винчестера по частям постепенно перестаёт быть таковой. Дом, впервые не повинуясь своей хозяйке, сам притих и затаился, пока та медленно поворачивала голову в сторону кухни. Упрямые зелёные глаза столкнулись почти с такими же, и на секунду Джонсон показалось, будто она вернулась в детство, когда напортачила в школе и пыталась прокрасться незамеченной. — В свою комнату. — Лежать на кровати с видом живого трупа? Не в мою смену. Ты вообще видела, какой здесь у тебя бардак? — Да какая разница? И вообще, кто бы… Она не успела договорить, как ей в лицо прилетела тряпка, которая к счастью ещё не успела начать дурно пахнуть. Внутри всколыхнулось забытое чувство на грани истерического смеха и возмущения, но в силу обстоятельств сейчас побеждало второе. C раздражением выдыхая и отлепляя мокрую ткань от лица, Тэс на мгновение вспыхнула сиянием благодати в глазах и яростно глянула на охотника. — Винчестер, ты по пути сюда остатки страха растерял? — У меня его отродясь не было, — с усмешкой ответил он и шагнул ближе. — Если ты считаешь, что я буду носиться здесь с тобой, как это делает Кас — обломись. — Ты хоть понимаешь, что со мной… — её голос впервые дрогнул, и она отвернулась к лестнице, поморщившись от противного жжения в глазах. — Поверь, я знаю. И именно поэтому я не собираюсь вести себя так, будто ты вот-вот распадёшься на атомы. Не дождётся. Так что соберись и начни хотя бы с пыли. А там видно будет. Тэс шумно втянула воздух, сжала тряпку в кулаке — и не бросила её обратно.

***

Бофорт встречал вечер оранжевым светом уличных фонарей и гомоном множества голосов — в этом городе жизнь после заката только по-своему начиналась. У пристани лениво, с чувством выполненного долга качались рыбацкие лодки, а в близлежащем баре мужчины в дождевиках пили виски и делились рассказами о сегодняшнем улове. Тэс устало фыркнула, откидываясь на спинку кресла и умостив ногу на кофейном столике. Нельзя сказать, что дом сияет блеском, но однозначно выглядит лучше, а она уже на второй час так увлеклась процессом, что перестала пререкаться и потеряла счет времени. В коридоре хлопнула дверь — проходя в сторону кухни и отряхивая руки, Дин смерил её оценивающим взглядом и незаметно улыбнулся, довольный собой. — Ну вот, уже смахивает на жилище, а не жалкую лачугу. — Ненавижу тебя, — промычала девушка, прижав к лицу подушку. — Я этого и добивался. А теперь, — мужчина показательно хлопнул в ладоши, отчего Тэс машинально вздрогнула, — время ужина. — Винчестер, оставь меня в покое… — Ничего не хочу слышать. Ещё полчаса без еды, и я официально превращаюсь в вендиго. Злого, голодного и совсем не такого симпатягу, как сейчас. Тебе это надо? — Хотя бы будет вменяемый повод тебя убить. — Огрызаешься, отлично. А теперь поднимай задницу и марш на кухню — будешь смотреть, как это делают профессионалы. Тэс часто заморгала, рассматривая поставленную перед ней тарелку. Тёмно-красный соус, в котором утопали кусочки мяса и фасоли, источал пар, разносящий по кухне аромат томатов и специй. Украдкой глянув на гору посуды в раковине, она с насмешкой подумала о том, что сейчас кухня выглядит хуже, чем до приезда охотника. Эта мысль быстро улетучилась, будто она вспомнила, что настрого запретила себе смеяться. — Я не буду, — растерянно буркнула она, следя взглядом за садящимся напротив Винчестером. — Приехали. Мелочь, я старался вообще-то, — Дин упёрся в её глаза взглядом, не собираясь сдаваться. — Не вынуждай меня кормить тебя из ложки. Хотя бы попробуй. Джонсон снова моргнула и посмотрела в тарелку. Ложка медленно оказалась в руке, но держалась неуверенно, будто она заново учится пользоваться столовыми приборами. Зачерпнув немного, она скорее машинально подула, прежде чем отправить в рот содержимое. Сначала был кисло-сладкий вкус томатов у бульона, но совсем скоро язык обожгло невиданным количеством красного перца. Девушка инстинктивно закашлялась и потянулась к стакану, похлопывая себя ладонью по грудной клетке. — Это отвратительно, — выдохнула она после глотка воды с улыбкой, но тут же вздрогнула и замерла. — Я что, только что… — Да, и это не преступление. — Винчестер кивнул, отправляя свою ложку в чили. — А теперь ешь.

***

Кастиил явился глубокой ночью около старого дуба недалеко от дома. Листва поблёскивала и отбрасывала тени в лучах Луны, которые скользили по траве, создавая видимость водной глади. Холмы качались в такт ветру, будто волны. Опираясь рукой на ствол дерева и переводя дыхание, ангел поднял взгляд к звездному небу — туда, где рождались новые тела и галактики. Туда, где он мог двигаться свободно и наблюдать за дыханием Вселенной. Развернув прижатую до этого ладонь к животу, он увидел кровь и то, как сочится голубоватый свет — раны, нанесённые архангелом, заживают куда медленнее. Благодать внутри жгла и билась после битвы, будто мотор, который забыли выключить. А можно ли выключить? Он сглотнул, прижимая руку к ране — рубашка снова стала белой, болезненная пульсация затихла, но осталась тупая ноющая боль. Взгляд устремился к дому — на первом этаже горел слабый свет, рядом, отпуская блики, всё ещё была припаркована Импала. Ему понадобилось ещё немного времени, чтобы привыкнуть к этой тихой реальности без клинков и ран, но уже с другой войной. Крылья, испачканные кровью, раскрылись и замерли, не решаясь сделать взмах. На кухне горел старый светильник, изредка подмигивая хозяйственному гостю. В раковине позвякивала посуда, другая — сохла на полотенце рядом. Из телефона на полке тихо мурлыкал старый блюз, которому Винчестер беззвучно подпевал, лишь открывая рот. В комнате всё ещё витал слабый запах мяса и специй, а из кабинета доносился треск камина — ночь выдалась холодной. Кастиил замер в коридоре, прислушиваясь к дому. Сваи не скрипели враждебно, тепло открытого огня разносилось по комнатам, обволакивая всё вокруг. Многолетний слой пыли куда-то исчез, а паркет, оказывается, всё это время был коричневым. Наверху он слышал тихое спокойное дыхание обычного человека, который просто устал и спит. — С возвращением. Ангел вздрогнул, вырываясь из очередных размышлений, и посмотрел в сторону кухни — на Дина, который покончил с мытьём посуды и занырнул в холодильник. Бутылки пива звякнули, одна из них отправилась за рукой охотника и была открыта с помощью кольца, как и всегда. — Будешь? — спросил Винчестер, наклонив бутылку в сторону него. — Или чего покрепче? — Нет, спасибо, — коротко ответил Кастиил и ещё раз глянул в сторону лестницы, прежде чем зайти на кухню. — Как она? — Это мелкое исчадие хрен пойми чего? В целом неплохо, весь день хлам выносили, потом я заткнул в неё тарелку чили, напоил горячим пивом и отправил спать. Она даже пару раз обещала меня убить, — Дин сделал глоток, — представляешь? — Это… хорошо. Спасибо. Он сам не понял, почему запнулся. Дом выглядел живым, как и всё вокруг, Дин продолжал что-то ворчать об ангельских заморочках и ценах на бензин. Радио из телефона сделало паузу для прогноза погоды. Почему болит? Кастиил снова посмотрел в сторону лестницы и уже хотел развернуться, как друг остановил его за локоть. — Слушай, дело твоё конечно, — Дин слегка прищурился, будто не был уверен, что они говорят на одном языке, — но как по мне, то пусть спит уже. Я её так загонял сегодня, столько проклятий наслушался, дай ей передохнуть. Ангел задержался на его глазах несколько секунд, а потом неожиданно для самого себя опустил взгляд, негласно соглашаясь. День закончился относительно хорошо, и теперь любое вмешательство может отбросить всё назад. Крылья болезненно дёрнулись, а большой палец незаметно коснулся кольца на безымянном, будто пытаясь о чём-то напомнить. — Ты прав. — Ну вот, а я о чём, — улыбнулся Винчестер и, допив бутылку, отправил её в мусор. — Сам-то ты как? — Стороны отступили на перегруппировку и… — Кас, я не об этом спросил. Ты как? — Я в порядке, — ангел попытался улыбнуться. — Слабо верится. — Дин смерил его взглядом и резко выдохнул носом, хлопнув ладонями по столешнице за собой. — Ладно, мой ресурс психотерапевта всё равно на сегодня исчерпан. Сэм меня ждёт, нашёл дело тут неподалёку. На обратном пути заедем ещё. Винчестер уже потянулся за курткой, но на пороге обернулся, будто вспомнил что-то важное. — И, Кас… — он почесал затылок, избегая смотреть прямо. — Ты это. Если вдруг решишь снова изображать из себя одинокого крылатого мученика — имей в виду, я умею ломать двери. И терпения у меня сейчас примерно ноль. — Я учту. Дверь закрылась негромко, без хлопка. Дом принял тишину обратно, как воду после брошенного камня — круги разошлись и исчезли. Ангел остался стоять посреди кухни ещё несколько секунд. Радио закончилось прогнозом погоды и ушло в тишину. Светильник снова моргнул — один раз, второй — и замер. Кастиил медленно вдохнул и выдохнул, позволяя крыльям чуть ослабить напряжение. Почему болит?

***

Тэс проснулась от странного звука, хотя скорее ощущения. Когда-то в детстве после болезни её слух проверяли специальным прибором, переключая частоты. Этот же звук был ниже человеческого восприятия — так гудит Земля и тектонические плиты, магма под ними. И космос. Девушка сразу подскочила в постели, прислушиваясь к жалобам стен родного дома — что-то дрожало внутри них. Потянувшись за тростью и сглотнув, она неуверенно встала на ноги и пошла на этот зов. Стены отдавали едва ощутимыми волнами вибраций, будто весь дом ожил, а это — его дыхание. Спускаясь по лестнице, она внимала к собственным пальцам, скользя ими по перилам. Взгляд снова остановился на двери в кабинет — свет был выключен, но по ощущениям именно там находился центр этого гула. Чуть приоткрыв дверь, она замерла. В камине дотлевали угли, едва сохраняя тепло. Лунные лучи падали бледными полосами на расписной ковер, подсвечивая слабую дымку. Кастиил стоял спиной к двери, опираясь ладонями на дубовый письменный стол. В комнате пахло кровью. Его крылья, те, которыми она восхищалась с того самого момента, как впервые увидела, были перепачканы и дрожали. Они держали неестественное положение — не были сложены, но и раскрыты были лишь наполовину. Так, будто их распяли на невидимом кресте, и от этой мысли Джонсон стало не по себе. Гул в доме не унимался, а только усиливался, становился глубже, проникая в фундамент. На кресле рядом висели пиджак и плащ, небрежно, снятые нервно или впопыхах. На столе — вата, бинты, елей и догорающая свеча. Плечи ангела поднимались и опускались — так, будто каждый вдох и выдох требовал усилия. — Не затягивается, — тихо процедил он сквозь зубы сам себе и опустил голову. Гул усилился, но стал более рваным, пропуская паузы и такт. Тэс вздрогнула, услышав тихие щелчки — от ладоней Кастиила по столу пошли тонкие трещины. Она снова посмотрела на него — крылья застыли навесу в напряжении, спина — там, где рёбра — расширялась и сужалась практически судорожно, а плечи бесконтрольно вздрагивали. Ангел, не нуждающийся в кислороде, задыхался. Половица под ногой девушки предательски скрипнула — и всё замерло. Звук подземного землетрясения исчез, вибрация растворилась в стенах, а сам он вздрогнул и попытался выпрямиться, но руки от стола так и не оторвал. — Дин говорил, ты спишь, — его голос был ровным и спокойным, но слишком низким даже для него. Тэс поёжилась, прогоняя мороз по коже, и едва заметно дёрнула плечами. Она знала по себе, по каким причинам голос может так измениться. — Спала, но… — она сделала один неуверенный шаг вперёд. — Кас, ты как? — В последнее время мне слишком часто задают этот вопрос. Всё в порядке. — Что-то непохоже. — Джонсон снова хмуро глянула на бинты на столе и на кровь, стекающую с его края. — Ты ранен, давай я… — Не подходи! Крылья взмыли вверх и ударились об пол, вынуждая девушку отпрянуть назад. Гул и дрожь по стенам вернулась с новой силой, теперь и впрямь напоминая далёкое землетрясение. Лампы несколько раз плавно мигнули и снова выключились, не решившись подсвечивать комнату. Тэс вжалась в стену, чувствуя, как из щелей падает пыль, будто дом задерживает дыхание вместе с ней. — Прошу тебя, — выдохнул он, прикрывая глаза. — Уйди. Мне трудно сейчас себя контролировать. Она не ответила. Сдержав дрожь за запястье, девушка сделала несколько шагов вперед и остановилась, чувствуя, как воздух наэлектризовывается. — Тэс. — Я не уйду. — Тэс, я могу… не удержать. Я не хочу причинить тебе вред. Я не хочу, чтобы ты… — Чтобы я что? — Боялась меня ещё сильнее. Делая новый шаг, она замерла и пошатнулась, как от выстрела. Посуда с графином в буфете зазвенела, в комнате и всём доме почти пахло грозой — воздух стал тяжёлым, будто напитался свинцом. Стол отчаянно заскрипел, пуская по себе новые трещины, более глубокие и едкие. В её сознании впервые прокрутилось всё — каждое «не трогай», каждый испуг, каждая её истерика и крик. Сквозь ставшие в глазах слёзы ей показалось, что в спине ангела, где-то между лопатками и крыльями, что-то холодно и издевательски блеснуло. Лишь показалось, но этого хватило, чтобы кивнуть себе и сделать ещё шаг. — Ты говоришь, что подвела меня, — хрипло продолжил Кастиил, тщетно пытаясь восстановить дыхание. — Что по-твоему сделал я? Я допустил это. Я обещал оберегать тебя, я обещал, что никто больше не причинит тебе боли, а теперь… Он использовал мой облик, мой голос, я не почувствовал и не пришёл за тобой вовремя, и ты утратила веру. По моей вине. Я совершил очередную ошибку и вновь поплатился целым миром. Тэс, это я подвел тебя. Она мотнула головой, прогоняя слёзы и поднявшийся озноб, оказавшись всего в двух шагах от него. Протянутая рука, дрожа, замерла в воздухе. — Я должен… — его слова начали обрываться, будто застревали в горле. — Быть… Не знаю, как… Почему… Выдержать… Стекло буфета лопнуло, по столу прошла большая трещина — ещё немного, и рухнет. Дыхание перехватило, и всё вокруг снова замерло, когда по его рёбрам скользнули тонкие ладони и сомкнулись на груди. Крылья снова ударили об пол, а тело машинально дёрнулось прочь, но пошевелиться так и не получилось. — Держу, — прошептала Тэс и, зажмурившись, уткнулась лбом в его спину. — Я держу. Гул на пару секунд усилился, но почти сразу начал оседать вслед за дрожащими крыльями и плечами. Вибрация постепенно уходила под землю и, по родникам, выливалась где-то в океане. Грудная клетка под её руками всё ещё рвано вздымалась, но уже не так резко и не причиняя боли каждым вдохом. — Кас, я держу тебя. Пожалуйста, дыши. Услышав своё имя, будто проснувшись, он наконец позволил себе выпрямиться и чуть отклониться назад, только чтобы оказаться чуть ближе. Тэс тоже прижалась сильнее, подтягивая руки и складывая их ладонями на уровень его сердца. Его дыхание сбилось ещё раз — и впервые за всё это время стало глубже. Вес его тела едва заметно сместился назад, как утрата привычной опоры. Крылья, ещё мгновение назад напряжённые, медленно опустились, царапнув перьями пол, словно забыв, зачем вообще должны держаться в воздухе. Кастиил выдохнул — тяжело, прерывисто, будто этот воздух застрял где-то слишком глубоко. Второй вдох дался не сразу. Плечи дёрнулись, и дрожь, которую он до этого сдерживал изо всех сил, наконец прорвалась наружу, проходя по спине и крыльям короткими, неровными волнами. — Я здесь, — тихо сказала она, почти беззвучно. — Я никуда не уйду. Он кивнул — едва заметно, скорее самому себе. Пальцы, до этого впившиеся в край стола, медленно разжались. Ладони остались лежать на дереве, но уже без напряжения, будто стол перестал быть последней точкой опоры. Гул ушёл окончательно, растворившись где-то глубоко под домом, будто земля выдохнула вместе с ним. Камин тихо щёлкнул, принимая новое положение углей, и пламя снова стало ровным, почти домашним. В комнате остались только их дыхание и ночной ветер за окнами. Тэс не отпускала, потому что знала: если сейчас разомкнёт руки, он снова попытается удержать весь мир в одиночку. Когда тишина вернулась в комнату, она осторожно положила щёку ему между лопаток, чувствуя, как под ней медленно и упрямо бьётся ангельское сердце. Дом медленно перестал дрожать. — Лучше? — Да, — Кастиил сглотнул, возвращаясь в себя. — Спасибо. — Глупости говоришь, — горько усмехнулась она, — значит точно мой. Неожиданная волна тупой боли прошла по телу ангела, застревая в ногах, отчего он едва заметно пошатнулся, но устоял, отчасти благодаря любимой опоре. Зрение размылось, оставляя лишь очертания окон и книжных полок. — Тебе бы поспать. — Но ведь ангелы не… — Расскажи это своим дрожащим коленям. Идём, крылатый титан, небосвод не рухнет, если ты на пять минут прикроешь глаза. Кастиил тихо кашлянул, решив лишний раз ничего не переспрашивать, и постарался чуть увереннее стать на ноги, когда она отпустила его. Постепенно затягивающееся ранение напомнило о себе новым уколом, но теперь по крайней мере благодать уже не рвалась прочь из этого тела. Развернувшись, он наконец позволил себе посмотреть на Тэс в желании убедиться, к своему стыду, что всё сказанное ей не было только лишь из жалости. На него смотрели усталые глаза, в лунном свете темнее лесной рощи, слегка опущенные ресницы прокладывали тень под ними. В них, конечно, не было тех самых полюбившихся ему искр, но также не было и ужаса, а этого сейчас было более чем достаточно. Медленно дойдя до дивана, изредка опираясь на стену, Кастиил застыл в недоумении, когда девушка обошла его и села с краю, откидываясь назад. На несколько секунд всё произошедшее ранее ему показалось иллюзией, а они сейчас просто вернулись с охоты или задания и просто собираются отдохнуть перед тем, как выдвигаться дальше. Вспомнились пыльные номера мотелей и ставший родным бункер — те тихие передышки между Апокалипсисами. Видения рассеялись, напоминая об осторожности и боли от одного его присутствия. Ангел неуверенно сел рядом и сложил руки на своих коленях, по уже устоявшейся привычке старясь занять как можно меньше пространства. Он постепенно снова начал чувствовать себя чужим в этом доме, но эта мысль не успела осесть в его сознании — Тэс мягко потянула его за воротник рубашки, вынуждая опуститься головой на её колени. Перевернувшись на спину, он внимательно вглядывался в черты её лица, когда девушка поначалу застыла с приподнятыми руками, будто не знала, куда их теперь деть. Она кивнула — ему или самой себе — и медленно опустила ладонь на его лоб, а к другой склонила голову, упираясь локтем в спинку дивана. — Отдыхай, — тихо сказала она и прикрыла глаза, начав мягко сжимать и разжимать пальцы на его волосах, будто кошка. — Я буду здесь.

My wounded wings still beating,

You've always loved the stranger inside me, ugly pretty.