Тот, кто...

«Пока вы не сделаете бессознательное сознательным, оно будет управлять вашей жизнью, и вы будете называть это судьбой.»

Карл Густав Юнг

Ангелам не снятся сны — они вспоминают. Как в утрамбованную землю вбивали первый кол будущей башни. Как лозы стекали вниз по террасам садов, живые и тяжёлые от воды. Как выравнивали камень по звёздам, не зная, что строят гробницу. Как смешивали глину для кирпичей, думая, что небо близко, и как дороги тянулись дальше, чем позволяла человеческая жизнь. В этом и заключалось одно из множества предназначений ангелов — наблюдать и помнить. Кастиил тоже помнил многое, но в последнее время чаще всего он вспоминал не такие уж и далёкие события. Как получил приказ и вытащил Дина Винчестера из Ада. Как впервые столкнулся с выбором. Как принял сторону людей, отказавшись уничтожать целый город из-за одной ведьмы. Как пошёл против Небес и мнимого порядка. Свет от фар машины на дороге и визг тормозящих колёс. Обеспокоенные зелёные глаза и, почему-то, «Господи». Своё первое «люблю», которое не предназначалось всему человечеству. Трепет крыльев. Первая улыбка дочери. Первое «не трогай» и последнее «не успел». Вздрогнув всем телом, будто его облили холодной водой, Кастиил открыл глаза и замер. В груди застрял вдох странным ощущением несоответствия. Мир был слишком близко. Слишком тихо. Потолок не уходил в бесконечность, воздух не дрожал от благодати, а тело имело вес. Он не двигался — ещё не понял, где именно закончилась память и началось настоящее. Полвздоха растянулись, как треснувшее стекло, в котором отражались сразу два мира. Тепло. Чужое дыхание рядом. Осознание пришло тяжестью под рёбрами — слишком близко. Он лежал на боку, едва касаясь носом живота Тэс, а его рука огибала её поясницу. Забылся. От этой мысли пробежался почти ощутимый мороз по коже на грани с паникой. Она неловко шевельнулась и сделала вдох глубже, начиная просыпаться, и ангел дёрнулся в желании испариться, пока не поздно. Поздно, но не так, как он ожидал. Ладонь на его плече мягко надавила, вынуждая остаться. — Ты отдохнул? От спокойного, будничного тона Кастиилу на мгновение стало только хуже — он уже успел отвыкнуть от именно такого звучания её голоса. — Да, — сглотнув, он осторожно перевернулся на спину. Её рука соскользнула с его плеча на грудь и осталась там. — А… ты? — По ощущениям, я и так будто целую вечность проспала, так что одна ночёвка на диване мне ничем не грозит. — Тэс тихо усмехнулась и опустила вторую ладонь ему на лоб. — Хреновый из тебя разведчик, ангел. Сердце сейчас мне в руку выскочит. Кастиил нахмурился, на мгновение опустив взгляд туда, где лежала её ладонь, будто проверяя. — Так бывает, — он отвернулся, пытаясь спрятать от неё смущение. — Только с тобой. — Это радует. После долгих пяти секунд колебаний ангел всё-таки решился и накрыл её руку своей. Только теперь, чувствуя стук своего сердца через неё, он смог согласиться с тем, что, кажется, буря миновала. Они смотрели друг на друга молча, но во взгляде изумрудных и небесных глаз было больше слов, чем в книгах из библиотеки. Большой палец сам по себе начал легко двигаться по тонкой коже, очерчивая узоры косточек кисти, а её рука сместилась с его лба выше, прочёсывая пальцами волосы. Так, будто они оба заново учились прикасаться. Завороженная этим моментом, Тэс прогнала из своей головы мысль о десятый раз звонящем телефоне где-то наверху, но всё же вскоре закатила глаза с улыбкой на лице: — Готовься затыкать уши, сейчас будет много ругани. Медленно моргнув, Кастиил вдохнул поглубже, будто приготовился к удару. — … а я ему, — с веранды глухо послышался знакомый бубнёж, — ты вообще понимаешь, что это моя машина?! Дверь уже привычно открылась без стука, слегка ударившись о стену, словно её хотели выбить, а она оказалась не заперта. — О, — Дин замер на пороге, окинув взглядом диван, — наши птенчики сменили место гнездования? — Закрой рот, — лениво сказала Тэс, не шевелясь. Мужчина застыл, хватая кислород — так, когда мысль ещё не до конца сформировалась, но уже очень хочется. Ещё раз оглядев продолжающих смотреть друг на друга ангелов, он посмотрел на Сэма, ткнул пальцем в него, а потом — в воздух между коридором и гостиной. — Ты тоже это видишь? — Вижу, — выдохнул Сэм и приветственно кивнул в ответ на секундный взгляд ангела, — и предлагаю тебе заткнуться. — Но… — Дин, серьёзно. — Если что, то мы вас слышали ещё на въезде в город, — протянула девушка и наконец посмотрела на Дина. — Жги, сладкий. Вижу, тебе не терпится. Джонсон коротко хохотнула, придержав дёрнувшегося в попытке встать мужа. Кастиил снова устроил голову на её коленях и обречённо смирился с тем, что из этого плена ему так просто не выбраться. Да не очень-то и хотелось выбираться. Дин ещё секунду постоял, словно проверяя, не прилетит ли в него чем-нибудь тяжёлым, и только потом радостно рявкнул: — А я говорил! Чили по рецепту Джона Винчестера — лучшее из лекарств. — Дин, мне кажется, Тэс просто не выдержала пытки твоей стряпнёй, — младший Винчестер сразу же осёкся, виновато посмотрев на неё. — Прости. — Нет, вообще-то ты прав. Кайенский перец — это уж слишком, извините. — Но сработало же! Пернатых на ноги поставил, сам не сдох, — он начал загибать пальцы, — убил Гитлера — и всё за одни сутки. Господи, как же я хорош! — Не думаю, что это входило в Его умысел, — тихо сказал Кастиил, потирая переносицу из-за непривычного шума. — А тебя вообще никто не спрашивает! — Прости, кого ты убил? — переспросила Тэс, давясь этой мыслью. — Гитлера! В комнате повисло неловкое молчание. Девушка посмотрела в глаза Кастиилу, выгнув бровь, потом — на Сэма в желании убедиться, что его брат не сошёл с ума или хотя бы просто шутит. Шум природы за окном тоже издевательски прекратился. Дин первым нарушил эту странную, почти торжественную тишину. Он шумно выдохнул, хлопнул ладонями по бёдрам и развернулся ко выходу так, будто дальше стоять здесь было бы уже неприлично. — Ладно, — буркнул он, — я к малышке. — Он просто не умеет находиться в тишине дольше тридцати секунд, — тихо заметил Сэм и, кивнув ангелам, направился на кухню. — Я сделаю кофе. Вам обоим не помешает. Дин что-то пробормотал в ответ, уже с крыльца, и через мгновение его шаги исчезли вместе со скрипом досок. В доме снова стало тихо. Тэс опустила взгляд на Кастиилa. Он всё ещё лежал, не двигаясь, будто боялся спугнуть этот хрупкий момент. Их взгляды встретились — коротко, но достаточно, чтобы всё лишнее снова отступило. Она наклонилась чуть ближе, коснувшись его лба своим. Никаких слов. Только дыхание рядом, тепло ладони и безмолвное обещание справиться. Кастиил медленно выдохнул и наконец кивнул: — Пожалуй… пора вставать. — Да, — отозвалась Тэс так же негромко. — Раз уж мир опять решил разваливаться без нас. Он осторожно поднялся, помогая ей встать следом, и на мгновение задержал ладонь у неё на талии — чтобы убедиться, что она всё ещё рядом. Тэс поправила на себе свитер и огляделась, будто впервые заметила, где именно они провели эти несколько часов перед рассветом: смятый плед, подушка на полу, наколдованная ею кружка с чаем. За то время, пока ангел отдыхал после боя и срыва, она успела многое обдумать и для себя решить — она имеет право на боль, но больше не может перекладывать её на того, кто и так несёт слишком много. Из кухни донёсся звук включаемой кофеварки, затем — глухой удар, как будто кто-то уронил ложки, и приглушённое «да твою ж…» Сэма. Тэс фыркнула и улыбнулась, коротко ткнувшись лбом в плечо ангелу. — Если эти двое разнесут наш дом — я за себя не ручаюсь и даже оправдываться не буду. Отпуская свою жену спасать положение, Кастиил ещё на несколько секунд задержался в комнате. Сочетание слов «наш дом» отозвалось где-то в крыльях и промелькнуло на его лице напоминанием счастливой улыбки.

***

Понемногу возвращаясь к себе, Тэс по-новому осматривала кухню, устроившись за столом из светлого дерева. Столько лет она мечтала вернуться домой, начать новую жизнь и создать из него то же место семейного уюта и тепла, каким оно было в детстве. Кофеварка уютно булькала, пока Сэм поочередно открывал верхние шкафчики. — Смею предположить, — начал он, доставая чашки для всех, — что твои родители тоже были невысокими. — Ну, Сэмми, так можно сказать про любого, кто встанет рядом с тобой. — Туше. Тэс победно усмехнулась и посмотрела на ангела. Садясь за стол, он по привычке приложил ладонь к животу — жест, оставшийся от лет, когда галстук был частью формы. Горячий кофе разлился по кружкам, пробуждая одним своим ароматом. Немного подумав, девушка взяла в руку поставленную в центре сахарницу. Белая фарфоровая посудина с разноцветной росписью приветственно блеснула в утренних лучах — сколько бы Джонсон ни роняла её, будучи ребёнком, а она всё равно целая. — Прямо как я, — тихо хмыкнула она и посмотрела в ответ на вопросительный взгляд Кастиила. — Тебе сколько, четыре ложки? — У меня сейчас от одного этого вопроса диабет начнётся, — буркнул с ухмылкой ввалившийся на кухню Дин. — Ой, кто бы говорил, любитель фастфуда. — Девушка размешала кофе и передала чашку. — А вообще, у меня складывается впечатление, будто все ангелы почему-то любят сладкое. — Ага, прямо как пчёлы… — Дин. — Так бывает, когда долго притворяешься паинькой — карамель становится откровением. Все четверо обернулись в сторону дверного проёма на посторонний голос. Винчестеры сразу потянулись за припрятанными в куртках клинками, а Кастиил инстинктивно опустил ладонь на сложенные руки Тэс у неё на коленях — и только она не понимала такой их реакции на Гавриила. Архангел тем временем спокойно опирался плечом на дверной косяк и разворачивал конфету, будто блеснувшее со всех сторон оружие его нисколько не интересовало. — Что ты здесь делаешь? — И тебе привет, братец. Мы не виделись… сколько? — он оглядел приготовившихся к бою Винчестеров и ангела. — Парни, расслабьтесь. Я никогда не был вашим врагом и не собираюсь им становиться. Можете прятать свои зубочистки, всё равно они мало эффективны. — Почему мы должны верить? — Ребята, ну правда, успокойтесь. Кас, — девушка строго посмотрела на мужа, когда он сильнее сжал её руку. Проиграв неожиданной решительности любимой, он кивнул Дину и Сэму. Гавриил молча и внимательно наблюдал за их движениями — как учитель, который ждал, пока все усядутся и в аудитории станет тихо. Его взгляд быстро скользнул по Тэс, оценивающе, с прищуром. Будто он проверял, все ли конечности на месте, но очень не хотел, чтобы это кто-то заметил. — Итак, — он шагнул на кухню и остановился у столешницы, — ваши идеи? — Лично я предлагаю сбросить на ублюдка атомную бомбу. — Мило, — архангел посмотрел на Дина, — но недальновидно. Ещё предложения? — Может, вам троим стоит объединиться? — Сэм помолчал немного, не отрывая взгляда от стола, потом посмотрел на Кастиила. — По-моему, два серафима и архангел — неплохая смесь. — Тэс не будет сражаться. — Снова неверно, — сказал Гавриил, перебив Тэс, уже открывшую рот. Он смотрел на них несколько секунд, словно решая, стоит ли продолжать. — И всё вам разжёвывать надо… Первое — я не сражаюсь. Точка. Второе — прости, братец, но ты тоже пролетаешь мимо. Ты слишком предсказуем, потому что слишком правильный. Ты солдат. Твоё место — на поле боя с Михаилом, вот и меряйтесь там достоинством, сколько влезет. А Люцифер — игрок. Против него нужно ставить того, кто умеет играть в покер. Тем более, — он перевёл взгляд на Тэс, ставший на долю секунды серьёзнее и мягче, — ты теперь прекрасно знаешь, какие карты у него на руках. Тишина поглотила комнату настолько, что было слышно, как глухо шумит холодильник и как лопнул пузырёк воздуха в кофеварке. Сэм сжал пальцы сложенных на столе рук, а на его лице стали отчетливее видны скулы из-за сжатой челюсти. Он понимал, о чем говорит Гавриил. И понимал, что он прав, пусть и всё его нутро отказывалось это признавать. Дин, нахмурившись, открыл рот: — А не пойти бы тебе… Охотник не успел договорить, прерванный оглушительным звоном стекла — чашка рядом с Кастиилом лопнула и разлетелась по всей кухне. Ангел поднял взгляд исподлобья на Гавриила, а его дыхание стало чуть более заметным. — Ты знал. Архангел молчал. Он посмотрел на Тэс — сейчас она была единственной в комнате, кто не изменился в лице и даже не ждала ответа. Потом его взгляд опустился между ними и рассредоточился — так, будто он что-то вспоминал. — Если капризного ребёнка остановить слишком рано, он обязательно оторвёт игрушке голову. Комнату обдало резким порывом ветра — Кастиил оказался в другом конце кухни прямо напротив архангела, заставляя остальных нервно вздрогнуть, а Тэс — подняться на ноги. — Ты знал. С самого начала, — повторил он, будто уточняя для себя, ровно и мнимо сдержанно. — А теперь рассуждаешь об игрушках? Называешь её игрушкой? — Кас?.. — Я знаю, как это звучит, — Гавриил неотрывно смотрел ему в глаза, серьёзнее, чем когда-либо. — И поверь, мне тоже это совсем не нравится. Но увы, это был лучший из возможных исходов. — Ты… — А ну прекратите вы двое! — рявкнула появившаяся между ними Тэс, в выставленную ладонь которой врезался шагнувший вперед ангел. — Тоже мне, два боевых петуха! Вы что здесь устроили?! — Чур, я ставлю на мелочь, — выдохнул Дин, отворачиваясь, секунду назад готовый к тому, что Апокалипсис начнётся прямо с этой кухни. — Кас, посмотри на меня. Несколько долгих секунд он продолжал смотреть на Гавриила. Набирающий обороты мотор благодати всё ещё гудел, но звук стал глуше, подчиняясь усилию воли. Наконец, Кастиил опустил взгляд и посмотрел в глаза своей жене. Там были искры. Она смотрела на него упрямо и яростно, но осуждения там не было — она знала, что он чувствует, лучше него самого. — Я не могу допустить этого. Снова, — от этого слова ангел поморщился, будто сам же себя им и ранил. — «Снова» не будет. Гавриил прав — ему нужна игра. Её он и получит. В этот раз я буду готова. — По-твоему я должен бездействовать? После всего, что он сделал с тобой? С нами? Ты действительно считаешь, что я могу смиренно сложить руки и отправить сражаться тебя? — Пока я только считаю, что это не повод кидаться на всех подряд. — Тэс выгнула бровь, заметив пробежавшую на долю секунды тень стыда в его глазах. — Мы должны хорошо всё продумать, а для этого мне надо, чтобы ты сейчас же включил мозги. Убийство — наш приоритет. Всё остальное — никому не нужные подробности. Видя в этих глазах знакомые грозовые тучи, она смягчилась — выставленная перед ним рука легла чуть ниже его плеча. Раздражение и злость сошли с её лица, она продолжала смотреть на него, будто ожидала, что сможет передать своё спокойствие через ладонь. — Пожалуйста, Кас, — сказала она уже гораздо теплее. — Мне нужно, чтобы ты поверил мне. Напряжение постепенно покинуло расправленные белые крылья, и они начали опускаться вместе с плечами ангела. Его взгляд тоже смягчился, хотя боль и гнев никуда не делись — только стали тише. Медленно моргнув и выдохнув, он кивнул ей и снова посмотрел на Гавриила. — Что ты предлагаешь? — Его многие пытались убить. Ангелы, демоны, ведьмы, люди — весь ассортимент, в общем. Но никогда одновременно. — Архангел посмотрел на Тэс, доверительно улыбнувшись. — Смекаешь? Кухню заполнил шелест крыльев, оставляя вопрос висеть в воздухе. Девушка нахмурилась и снова посмотрела Кастиилу в глаза, будто спрашивая, правильно ли она поняла. — Чудно, — наконец отозвался Дин. — Самое время для библейских ребусов.

***

Комната родителей для Тэс всегда была поистине священным местом. Никакой обуви, никакого шума, всегда стучаться и ждать разрешения прежде, чем войти. Вот и теперь она уже почти занесла руку к двери, и осеклась — разрешать уже давно некому. Спальня выглядела так, будто из неё никогда и не уходили на долгие десять лет. Кровать из тёмного дуба с резной спинкой заправлена покрывалом с вышитыми пионами. Туалетный столик с зеркалом — на нём продолжали стоять крема и парфюмы, поблёскивая даже под слоем пыли. Девушка открыла шкаф и стала задумчиво рассматривать одежду на вешалках. Строгий тёмно-синий костюм отца, струящиеся блузы матери. На верхних полках — шляпы, в нижних ящиках — галстуки и бабочки. Джонсон вспомнила, как в детстве подшучивала над родителями, называя их старомодными. Теперь она знала: они скучали по тем векам, когда было принято одеваться со вкусом. Свет слабо проникал сквозь плотные шторы — не имея при себе часов можно запросто спутать утро с вечером. Подойдя к кровати, Тэс невесомо провела пальцами по узорам на спинке. Ностальгия сменилась ощущением тяжести, будто вся пыль комнаты переместилась на неё саму. — Здесь будет больше света, — прошептала она одними губами самой себе, — если убрать это всё. — Ты права. Девушка вздрогнула, выдернутая из собственных мыслей, и резко обернулась — на пороге в комнату стоял Кастиил. Белая рубашка была слегка измята и не слишком аккуратно заправлена после отдыха на диване. В её голове промелькнула мысль, что он почему-то не решается возвращаться в кабинет за пиджаком и плащом — возможно, чувствует вину за сломанный стол и не хочет вспоминать, как был на пределе. Стоял он немного неловко — так, будто не был уверен, разрешено ли ему заходить в эту комнату. Под внимательным, почти сканирующим взглядом Тэс крылья ангела инстинктивно спрятались назад и прижались к спине. От осознания, что только она может спровоцировать это движение, командиру небесного войска стало немного стыдно. Но сейчас от этого взгляда поднимались совсем иные чувства, потому что Кастиил понимал — она решает, настоящий ли он. Именно боль от причины недоверия всего на мгновение вынудила его свести брови. Этого оказалось достаточно. — Так и будешь там стоять? — тихо спросила она, улыбнувшись и склонив голову. Кастиил зашёл в комнату осторожно, будто каждый его шаг способен сломать хрупкие половицы. В этих стенах он начал слышать тихий смех и мягкий шёпот — отголоски прошлого, которые помнил дом. — Как думаешь, у нас получится? — Если ты говоришь о ремонте… — Ангел замолчал, посмотрев ей в глаза. — Но ты не об этом, верно? — Поверь, я бы всё отдала за возможность думать о том, какие занавески купить для спальни. — Тэс горько усмехнулась и поморщилась, отворачиваясь. — Как бы этот урод ни старался, а я всё равно для себя самый жестокий палач. — Ты продолжаешь себя винить? Поэтому ты так просто согласилась с Гавриилом? Потому что считаешь, что должна понести наказание? — Я соглашаюсь с ним, потому что он прав, — отрезала она, повернувшись. — Я соглашаюсь, потому что ты доверил мне это. Потому что доверил мне себя. А я ни с чем из этого не справилась. Я соглашаюсь убить Люцифера собственными руками, потому что только тогда я перестану искать его в чертах твоего лица. Потому что я хочу спокойно засыпать рядом с тобой, а на утро выбирать чёртовы занавески! — Почему они тебя так беспокоят? Тэс замерла, неравномерно моргнув, как сова. — Кто? — сдержанно спросила она, надеясь, что ошибается. — Занавески. — Я тебя ударю сейчас… Он чуть склонил голову набок, обдумывая что-то своё, и только потом сдвинулся с места. Девушка изумлённо наблюдала за тем, как Кастиил прошёл мимо неё и задрал голову, уставившись на карниз. — Что ты делаешь? Ангел не ответил. Опустив взгляд, он нашёл небольшой пуфик с деревянными ножками и, разувшись, стал на него. В голове Джонсон перемешалось неожиданно много вопросов вместе с едва ощутимым раздражением. — Кас, что ты делаешь? — Они тебе не нравятся, — спокойно ответил он, расщелкивая кольца на карнизе. — Я их снимаю. — Ты с ума сошёл? — Насколько могу судить — нет. — Это что, единственное, что ты понял из того, что я сказала? — Я понял всё. — Он коротко посмотрел на неё и задержался на секунду, прежде чем потянуть ткань. — Но это единственное, что я могу сделать сейчас. — Отлично, — выдохнула она, устало потирая переносицу. — Мой муж — многовековой ангел с синдромом дефицита внимания. Последнее кольцо тихо клацнуло, и тяжёлое полотно соскользнуло вниз, оседая у стены глухой складкой. Окно словно вздохнуло впервые за долгие годы — в комнату хлынул свет, разрезая полумрак и поднимая из пыли очертания мебели, узоры на спинке кровати, мелкие трещинки на паркете. Тени отступили по углам, неохотно разбегаясь. Привыкнув к яркому дневному свету, Тэс проследила за тем, как мужчина спустился на пол и аккуратно поставил пуфик на место. — Ты… — Я знаю. — Кастиил выпрямился и наконец посмотрел ей в глаза. — Также я знаю, что всякий раз ты выбирала меня, и этот — не был исключением. Тэс, я знаю, каково это — искренне верить и быть обманутым. Мой гнев направлен лишь на то, что тебе причинили боль, используя твоё доверие ко мне. Я хочу, чтобы виновный поплатился за это. Но более этого я хочу, чтобы ты снова спокойно засыпала рядом со мной, а на утро, — он посмотрел в сторону окна через своё плечо, — выбирать занавески. Тэс тихо всхлипнула и опустила плечи. — Это — мой приоритет. Всё остальное — никому не нужные подробности. — Хватит повторять за мной, иначе я решу, что ты научился красиво говорить, — усмехнулась она, отворачиваясь и вытирая слезу с щеки. Девушка на мгновение замерла, уставившись на протянутую ладонь. Где-то глубоко попыталась отозваться тревога, но безуспешно, ведь его глаза сливались с небом за окном, отражая спокойствие и безусловную любовь. Судорожно вдохнув воздух, она шагнула вперёд и обняла его так сильно, как только могла, будто боялась сама себя, но делала. Чуть пошатнувшись от неожиданности, Кастиил увереннее стал на ноги, обнимая в ответ. Одной рукой он обхватил её плечи, вторую осторожно положил на затылок, позволяя Тэс прижаться виском к его плечу. — Ты не будешь сражаться одна. Не в этот раз. — Я не одна, — тихо ответила она, прикрыв глаза, скорее сама себе.

***

Тэс стояла у зеркала в ванной, монотонно протирая его попавшимся под руку полотенцем. В нём отражались белые бортики ванны за её спиной, округлые и мягкие, будто сделаны совсем не из керамики. На стене — деревянные полки с пыльными пузырьками гелей и горшки с давно погибшими растениями. Светлая мелкая плитка с чёрными швами местами потрескалась от времени. Девушка перевела взгляд на своё отражение в попытке найти отличия от той Тэс Джонсон, что смотрела на неё год назад. И находила. Осанка прямее, взгляд увереннее — в нём теперь достаточно много причин, чтобы просыпаться по утрам. И ответственности. Посмотрев на своё крыло, она неуверенно приподняла его, будто вспоминала, как это вообще делается. Чёрные перья отражали оранжевые блики от света лампы, напоминая угли в костре. В них не было того холода тысячелетий, как у Кастиила, как не было и ощущения крови сотен сражений. И всё же в них она чувствовала ту самую силу, способную поджигать города. От этой мысли стало не по себе, и Тэс снова посмотрела себе в глаза. Она никогда не смогла бы быть чем-то одним: слишком эгоистичная для ангела и самоотверженная для демона, слишком простая для ведьмы и сложная для человека. Всю жизнь это слово преследовало её упрёком, но только сейчас она смогла посмотреть на себя иначе — ей катастрофически шло быть этим «слишком». А вот белый цвет ей и правда не к лицу. Приподняв руку, Тэс напрягла пальцы, стараясь удерживать баланс. В ладони, сквозь чёрточки линий судьбы, понемногу стала просачиваться чёрная дымка, танцуя и стремясь вырваться в полную силу. Девушка раздражённо зашипела и чуть не рухнула вперед, вовремя упершись руками в края раковины. — Ладно, — тихо процедила она и открыла нижний шкафчик в поиске заколки для волос. Девушка застыла, так и не разжав пальцы с ручки. В ящике с заколками и расческами первым она увидела медный клинок. По размеру он скорее напоминал кинжал, чуть изогнутый волной. На лезвии были высечены письмена: некоторые на енохианском, другие — неизвестные ей даже с теми знаниями, что поместил в её голову Кастиил. В рукоять вставлены четыре зелёных камня, но не создавали ощущение драгоценности, а скорее чего-то первобытного и животного, наталкивая на мысли о непроходимых джунглях. Наконец, решившись, Тэс осторожно взяла его в руку и сразу же отбросила обратно, скривившись. Ладонь моментально покрылась красными пятнами, будто от ожога, и начала пульсировать. Она инстинктивно подставила её под холодную воду и снова посмотрела в ящик — на записку рядом.

«Если я сказал, что не буду сражаться, это ещё не делает меня равнодушным мудаком. Ты не рыцарь, в отличие от своего муженька, так что думаю, тебе будет удобнее с чем-то менее длинным и пафосным. И да, я немного улучшил его специально под тебя. Удачи тебе, кроха. Жуй конфету и сохраняй спокойствие»

Кусочек картона пах сладкой ватой и попкорном, а на обратной стороне и правда была приклеена полосатая красно-белая карамель. Тихо усмехнувшись и забрав конфету в карман, девушка снова посмотрела на клинок. — Ты не архангел, — сказала она в пустоту, — ты фея-крёстная. Опираясь руками на раковину, Тэс снова посмотрела на себя, заходя в глубины своего сознания. На примере того, как разрешала Кастиилу из необходимости заглянуть в её душу, она постепенно делала то же самое, вскрывая в своей памяти всё, что когда-либо причиняло боль. Кадры сменялись один за другим, как на плёнке старого фильма ужасов, и чем ближе, тем отчётливее она слышала Люцифера. Голос, стремящийся повторить заботу её мужа в то время, как она сама была прикована к столу для пыток. Пальцы на мгновение сжались, отпуская по покрытию раковины мелкие трещинки. Тэс дёрнула плечами, будто само тело отказывалось продолжать, но не отвела взгляд, погружаясь лишь глубже. В лопатках и животе начала гулять поднимающаяся из костей дрожь, а в горле появилось чувство, будто туда сунули холодную ложку. Тело согнулось, отвечая спазмами в желудке — и Тэс, кашляя, склонилась над раковиной. Отдышавшись, она заставила все важные органы занять свои места. — Ладно, — снова сказала она и медленно подняла голову. — Твоя взяла. Мне нужна твоя помощь. Она продолжила смотреть на себя в полной тишине. Радужки зелёных глаз едва заметно потемнели, а на губах промелькнула тень улыбки только одной стороной. Девушка выпрямилась, расправив плечи — стала плавной, будто перестала бороться за каждое движение. Протянув руку, она взяла клинок, блеснувший камнями в ответ. Рукоять была горячей, но этот жар больше не обжигал, а разливался по клеткам тела. Как глинтвейн после целого дня на морозе. Покрутив оружие в руке, Тэс спрятала его в рукаве — в пространстве, как учил её ангел.