Тот, кто...

«Человек становится взрослым тогда, когда понимает, что не всё в жизни игра — но играть всё равно приходится».

Эрих Мария Ремарк

Чикаго, штат Иллинойс. 1928 год. Тёмная комната с высокими потолками слабо наполнялась светом от уличных фонарей и фар редких автомобилей. Они издавали бульканье и пыхтение первых моторов и кашляли выхлопными трубами. С наступлением ночи всё здесь делилось на два мира — верхний и нижний. Кто-то закрывал ставни и зашторивал окна, а кто-то — наоборот, только выходил на улицу. Некоторые люди прогуливались неспешно, громко смеясь. Другие прятали лица под полами шляп и рассекали улицу быстро — так, будто за ними кто-то мог гнаться. Это было время, в которое люди будто впервые в истории ощутили сладковато-острый вкус свободы. Тэс мечтательно улыбнулась, глядя в окно, и прикусила губу в предвкушении этого путешествия. В груди зарождалось такое живое желание танца и зрелищ, а в голове уже почти звучал джаз. Развернувшись, она отклонилась бедрами к подоконнику и упёрлась в него ладонями, наблюдая за тем, как Кастиил завершал свой новый образ, поправляя нарукавники. Кожаные ленты были замкнуты металлическими застёжками и натянулись на руках ниже плеч, собирая под собой мелкие складки белой рубашки. Идеально завязанный чёрный галстук, брюки и жилет цвета мокрого асфальта, к пуговице которого крепилась цепочка от спрятанных в кармане часов. Джонсон не сразу поймала себя на мысли, что до неприличия долго смотрит на нарукавники. — Тэс, — сказал ангел, не поднимая головы, с едва заметной улыбкой на лице, — ты слишком громко думаешь. Снова. В ответ девушка лишь самодовольно хмыкнула и шагнула к постели — на ней было аккуратно подготовлено платье. Потянув за пояс, она одним движением заставила халат соскользнуть с её плеч и даже не подумала зайти за ширму. Тёплый свет фонарей моментально коснулся её кожи, подчёркивая тенями каждый изгиб тела. Тэс двигалась медленно и плавно, будто боялась случайно нарушить вышивку на телесной ткани платья. Нити камней заструились по бёдрам, позвякивая, а в тени глубокого выреза на спине стали отчетливее видны линии лопаток. — Если что, — она глянула через плечо на Кастиила, который тут же отвернулся, — ты тоже не шёпотом думаешь. Поражение было признано тихим выдохом. Повернувшись к столику, Тэс принялась надевать украшения и перчатки. Слои жемчуга слабо стукнулись о ключицы и были слишком холодными, вызывая мурашки по коже. Прическа была подготовлена заранее в виде крупных подобранных локонов, ей лишь оставалось добавить к повязке на голове заколку с чёрным страусиным пером и камнями. Склонившись, девушка застёгивала туфли на невысоком каблуке и мысленно уже готова была к выходу. — Это не… — ангел замолчал, отвлёкшись на видимую сквозь вырез линию её бедра. — Слишком? На это и расчет, милый. — Она выпрямилась и сделала плавный шаг к нему. — Кстати да, готовься, сегодня я буду часто обращаться к тебе именно так. И, конечно же, трепать нервы. Они вышли навстречу ночному городу — Чикаго пах интригами и порохом. Тэс стучала каблуками по асфальту, и этот звук отскакивал от стен домов с закрытыми окнами. Где-то вдалеке были слышны глухие выстрелы, но клаксоны полицейских автомобилей за ними так и не последовали. Видя довольную улыбку на лице своей жены, Кастиил вздохнул и тоже посмотрел вперёд. — Я рад, что тебе здесь нравится. И рад, что ты согласилась пойти со мной. — Смеёшься? Учитывая, как тебе чертовски идёт эта эпоха, я просто обязана сопровождать тебя. — Тэс смягчила улыбку, делая её менее язвительной. — Тем более, какая женщина в здравом уме откажется от ночи джаза с любимым мужем? Он только опустил взгляд в ответ, ведь был готов к чему угодно, но не к нормальному, по-настоящему тёплому слову. — Мы пришли. Кастиил в недоумении и хмуро оглядел небольшую площадь. Торговцы собирали свои стойки, обсуждая выручку за день, у фонтана стояли мужчины в костюмах, где-то поодаль лаяли бездомные псы. Повернув голову, он понял, что Тэс прислушивается к обрывкам людских разговоров. — Зачем мы здесь? — Ну, нам же нужно узнать, где находится заведение. — Почему мы не можем спросить? — У нас недостаточно репутации, чтобы нам ответили. — Она замолчала, наблюдая за тем, как мужчины у фонтана попрощались и разошлись. — Отлично, а вот теперь идём. Пара остановилась перед одинокой дверью на безлюдной улице. Потрескавшийся лак, кружащие под фонарём мошки и пустые бетонные стены, которые ангел осматривал так, будто искал намёк на незримые знаки. — Ты уверена? — Да. Тэс подошла к двери и размеренно постучала, делая паузы между ударами. По ту сторону послышался раздражённый вздох, скрип стула — и на пороге показался мужчина. Он был одет просто, практически бедно, а на лице отражалась смертельная усталость в мешках под глазами и нездоровом цвете лица. Он оценивающе оглядел девушку и посмотрел на мужчину за её спиной — задержался взглядом именно на нём. — Чем могу помочь? — Слышали новость? — заговорила Тэс, возвращая внимание на себя. — Тони говорит, сегодня корюшка пошла. Мужчина не ответил. Он держал руку на косяке двери, слегка поскрипывающей петлями. Ещё несколько секунд он переводил взгляд с неё на него и обратно, и только потом сделал шаг в сторону, открывая дверь шире. — Добро пожаловать. Джонсон благодарно кивнула, исполняя небрежное подобие реверанса и проходя внутрь. Тёмный коридор пах сыростью и пылью, заканчивался хлипкой лестницей вниз, не внушающей доверия. Деревянные ступени скрипели под ногами, грозясь провалиться. Вдруг девушка остановилась, из-за чего Кастиил чуть не врезался в неё, и развернулась к нему. — Слушай и запоминай, мой доверчивый ангел, — тихо проговорила она, делая вид, что поправляет ему галстук. — Ничего не пробуй, если будут предлагать. Вообще. Даже если будут настаивать. Алкоголь — только тот, что сам заказал. Понятно? Кастиил нахмурился и перевёл взгляд на дверь впереди. Так, будто из неё вот-вот что-то выскочит. А главное — сколько. Сжав челюсть, он снова посмотрел ей в глаза. — Я невосприимчив к ядам. — Знаю. Но в таких местах нельзя исключать проверки на вшивость. — Тэс улыбнулась, оставив галстук в покое. — А у тебя сейчас идеальное выражение лица для того, чтобы все поняли — с нами шутки плохи. Дверь в конце коридора распахнулась — и мир резко сменился. Шум ударил первым. Смех, разговоры, звон бокалов, густой, тёплый гул десятков голосов, смешанный с музыкой, которая будто жила собственной жизнью. Джаз вырывался из глубины зала — хриплый саксофон, рваный ритм контрабаса, фортепиано, играющее так, словно ему не терпится убежать вперёд такта. Воздух был плотным и тяжёлым, насыщенным табачным дымом, алкоголем и чем-то сладковато-пряным — духами, потом, азартом. Свет — тёплый, янтарный — лился неравномерно, цепляясь за бокалы, зеркала и лакированные поверхности, оставляя углы в полумраке. Здесь не было резких теней — только мягкое мерцание, в котором всё казалось чуть ближе и опаснее, чем есть на самом деле. Люди заполняли пространство плотно, почти без зазоров. Мужчины в костюмах и шляпах, с сигарами и стаканами в руках, женщины — в платьях, расшитых бисером и камнями, сверкающих при каждом движении. Кто-то танцевал прямо между столами, кто-то спорил, наклонившись так близко, будто делился тайной, а кто-то просто сидел, наблюдая. Бар тянулся вдоль дальней стены, заставленный бутылками, подсвеченными снизу так, что стекло светилось янтарём и изумрудом. Бармен двигался быстро и уверенно, не задавая лишних вопросов — здесь платили не только деньгами. Тэс поймала пробегающего мимо официанта, шепнула ему что-то на ухо, сунув в карман купюру — и через несколько минут у них был свой столик в нише и с аркой из плотных красных занавесок. Это место напоминало заброшенный оперный театр, в котором застрял во времени один и тот же спектакль. Заняв место на краю полукруглого дивана, Кастиил положил локоть на стол и стал изучать взглядом пространство. Тэс осталась стоять рядом с ним, отклонилась бедрами на стол, практически садясь на него и упираясь ладонями. Музыка почти сразу перестала оглушать, слившись с ритмами сердца. Вскоре им принесли выпивку. Джонсон сделала глоток и поморщилась — вкус можжевельника был слишком едким. — Ну как тебе тут? — спросила она, не поворачивая головы. — Я пока не понимаю, с какой целью мы здесь. — Мы здесь с целью выпить и послушать хорошую музыку. Развлечься. — Девушка посмотрела на слишком серьёзно настроенного Кастиила. — Зануда. Ладно. Нам надо найти влиятельных людей. А для этого, как ни парадоксально, нужно, чтобы они нашли нас. Пока её муж считал ходы и выходы, Тэс снова прошлась взглядом по залу — по лицам, движениям, напиткам, которые заказывают. Заведя руку за спину на долю секунды, она достала мундштук с уже подожженной сигаретой, решив не обращать внимания на взгляд ангела. Затянувшись, она медленно выдыхала, позволяя дыму самому покидать её лёгкие. — Прошу прощения, — послышался голос сбоку. — У вас не найдётся спички? Возле их столика оказался мужчина. Судя по повороту корпуса и взгляду, обращался он к Кастиилу. Тот лишь посмотрел на него и ответил прямо: — Я не курю. Мужчина на мгновение осёкся, сам не зная почему, и перевёл взгляд на Тэс. Она достала коробок и зажала его пальцами так, будто доставала карту у фокусника. Зажав мундштук зубами, она подожгла спичку и плавно наклонилась, заглядывая незнакомцу в глаза. — Угощайтесь. Тот подкурил сигару, благодарно кивнул и сразу же растворился в толпе, будто его никогда и не было. — Ну вот, — усмехнулась Тэс, снова отклоняясь назад, — нас уже заметили. Демонстративно потянувшись, широко разводя руки в стороны, она ещё раз окинула взглядом зал и людей в нём. Музыканты играли на сцене, украдкой поглядывая за некоторые столики, к ним же официанты подходили едва заметно чаще. Повернувшись, девушка наклонилась к Кастиилу и замерла в нескольких сантиметрах от его лица, упираясь ладонью в спинку дивана за ним. Он не двинулся, продолжая невозмутимо смотреть ей в глаза, будто принимал необъявленный вызов. — Обожаю, когда ты такой, — прошептала она и потянулась ближе к его уху. — Столик напротив, с ними считаются здесь. Ещё — мужчина с оливковой манжетой за баром. — Почему он? — Он наблюдает за нами почти с момента нашего появления здесь. И сейчас он считает, что я соблазняю тебя у всех на виду. — Девушка тихо рассмеялась. — Что в принципе недалеко от правды. Тэс медленно выпрямилась, занимая исходное положение, и сделала новый глоток джина. Новые лица не были редкостью в этом клубе — место популярное, а город достаточно велик, чтобы запоминать всех подряд. Восемь лет назад Эдди приехал покорять Чикаго своим музыкальным талантом, но для оркестра его не хватило, а официальные клубы закрылись сразу же с приходом сухого закона. В подпольных заведениях же, чтобы играть, нужна определённая выдержка и харизма, чего у него тоже в своё время оказалось недостаточно. Город сожрал его с потрохами так же, как это делал Нью-Йорк с начинающими брокерами. Но Эдди не жаловался — работа официантом в спикизи была гораздо приятнее и прибыльнее, чем в местном порту, но и имела свои риски. За годы работы здесь он научился многому. Самое важное — понимать с первого взгляда, кому из гостей стоит уделять внимание, а кого — обходить стороной. Когда на входе его поймала девушка в сверкающем платье и попросила выделить ей с её спутником столик за вознаграждение, он не удивился — это был негласный закон подобных заведений. За комфорт всегда нужно платить. Пересчитав на ощупь купюры в кармане, Эдди провёл гостей к нише сбоку от сцены и привычно собрался взять заказ, заблаговременно решив, что в следующий раз подойдёт к этому столику примерно через час. У него было тайное увлечение — пытаться определить, кем именно являются его гости. Наивный способ отвлечься от мыслей о доме, откуда ему периодически пишут родители, считая, что их сын играет в оркестре на большой сцене. Так было и в этот раз. Эдди посмотрел на девушку, заказывающую джин, перебирая возможные варианты. Она не могла быть просто чьей-то женой или любовницей — у таких во взгляде отражается ошейник из влияния мужа или тайных связей. У неё же в движениях и глазах слишком много уверенности и свободы, которую никто не держит. Хористка или танцовщица тоже не подходили — они обычно слишком громкие и падки на внимание, а она скорее просто позволяла на себя смотреть. Бывший музыкант уже было подумал о выступлениях на сцене, но интуиция ему подсказывала, что и здесь он рискует ошибиться. Решив оставить эту загадку на потом, он перевёл взгляд на второго гостя. И впервые за сегодняшнюю смену замер — ни одной приличной профессии в его голове не нашлось. Мужчина даже не смотрел ни на него, ни на ту, с кем пришёл — он смотрел на людей, на закрытые двери подсобки и, казалось, на движение дыма в воздухе. Эдди мог бы отнести его к бывшим военным, но дотянувшие до спокойных времён ветераны из каждой ночи устраивают праздник жизни, а другие, которых война потрепала сильнее, предпочитают выпивать в более тихих местах. В том, что этот мужчина убивал и не раз, Эдди не сомневался — он слишком часто видел подобные глаза. Девушка легко постучала пальцами по плечу официанта, выводя того из ступора. Она склонила голову, тепло улыбнувшись, хотя сейчас почему-то эта улыбка понемногу начинала его пугать. Всего на мгновение ему показалось — она знала, о чём он только что думал. — Я думаю, он будет виски. Но только хороший, выдержанный. Попросите бармена сообразить для нас что-нибудь стоящее, — девушка подмигнула ему и посмотрела на своего спутника. — Правда, милый? — Да. Эдди коротко кивнул и поспешил уйти за заказом, пытаясь вспомнить, осталось ли ещё что-нибудь из канадских поставок. А возможно даже и скотч. Умудрённый опытом и повидав многое, он для себя обозначил, что эти двое как раз из тех, кого лишний раз беспокоить не стоит. Тэс оживилась, плавно двинув плечами, когда музыка стала тише и замедлилась, окутывая зал бархатным дуэтом саксофона и клавиш. Толпа перестала рябить украшениями — некоторые разбились на пары и сблизились, другие стали расходиться к столикам для передышки и нового коктейля. Чувствуя, как взгляды всё плотнее цепляются за их нишу, девушка едва заметно кивнула сама себе и выпрямилась, вставая на ноги. — Потанцуй со мной, — мягко сказала она, протягивая руку Кастиилу. Ангел посмотрел на неё исподлобья, рискуя всего на мгновение растерять свой образ мрачного и загадочного мужчины. Крылья — к счастью, видимые только ей — на несколько секунд прижались к спине, но этого хватило, чтобы её губы тронула довольная улыбка. — Тэс, я ведь не умею. — Да, и именно поэтому не имеешь права отказать. Она не стала ждать ответа — пальцы сомкнулись на его ладони. Кастиил поднялся, чуть медленнее, чем остальные мужчины, и позволил вывести себя в зал. На танцполе было тесно — тела двигались плавно, как единый организм. Тэс развернулась к нему лицом, положив ладонь ему на грудь — достаточно близко, чтобы чувствовать тепло. Другую руку она вложила в его, направляя. — Не думай, — шепнула она, наклоняясь ближе, чтобы её слова тонули в музыке. — Просто стой. Он так и сделал. Просто был — спокойный и неподвижный, как точка опоры. Именно это сразу выделяло его среди остальных. Тэс двигалась медленно, задавая ритм, позволяя музыке вести их обоих. Она чувствовала, как напряжение зала постепенно меняется: разговоры становятся тише, смех — громче, прикосновения — смелее. Совсем немного, почти незаметно, она подкрутила воздух тонким сдвигом, который люди приняли за алкоголь и настроение. Кастиил это почувствовал. Он чуть склонил голову, глядя поверх её плеча, туда, где энергия в зале дрогнула, как вода под лёгким ветром. Вернувшись взглядом к ней, он едва заметно прищурился, замечая в её глазах знакомые лукавые искорки. Музыка понемногу затихала, объявляя окончание медленного танца и обещая снова взорваться более подвижными ритмами. Тэс остановилась, отпуская его руку, и одним шагом вперёд снова сократила расстояние. Встав на носочки, она мягко поцеловала Кастиила в щёку, почти не касаясь, и виновато улыбнулась, вытирая пальцем след от помады. — Идём к бару, — тихо сказала она, отстраняясь. — Но только будь рядом, ладно? Вдруг меня украдут. Бар пестрил блеском разноцветных бутылок без этикеток — и лишь одному бармену известно об истинном содержимом. У стойки было людно — мужчины курили сигары, обсуждая удачные сделки, женщины томно помешивали коктейли оливками на шпажке и смотрели по сторонам в поисках удачной партии. Вальяжно положив руку на плечо одному из мужчин, заставляя обернуться, Тэс игриво улыбнулась ему, занимая его место за стойкой. — Друг мой, — обратилась она к бармену, — джин у вас здесь, как и везде, паршивый. Может, найдётся что-нибудь особенное для меня? Я в долгу не останусь, обещаю. Мужчина смерил её оценивающим взглядом и коротко кивнул. На стойке оказался широкий стакан без ножки и блеснул шейкер, в который с небрежным звоном были отправлены кусочки льда. Девушка развернулась, упираясь лопатками в холодный угол стойки, снова посмотрела в сторону улыбающегося ей гостя и перевела взгляд на Кастиила — он стоял напротив неё с тем самым взглядом, от которого может захлопнуться Вселенная. Попрощавшись с желанием познакомиться, гость отпрянул обратно к своему собеседнику, когда незнакомец с ледяными глазами шагнул к этой наглой особе — спокойно, но достаточно демонстративно. Как и достаточно близко, чтобы ни у кого не осталось сомнений — они вместе. Довольная собой, Тэс упёрлась локтями в стойку позади себя и неотрывно смотрела ангелу в глаза, явно показывая, что она — единственная в этом зале, кто может себе это позволить. — Кажется, это называется провокацией? — тихо уточнил для себя Кастиил и, наклонившись ещё ближе, забрал со стойки поставленный ей стакан. Бармен на мгновение побледнел и быстро ушёл в другой конец своей территории, делая вид, что принимает следующий заказ. Проследив за ним взглядом, ангел сделал глоток и снова посмотрел на свою жену. — Вообще-то это мой коктейль. — Девушка состроила обиженное лицо и ухмыльнулась. — Вот это называется «наглость». — Сюда добавили опиум, — слишком буднично, констатируя факт, сказал он и качнул бокалом. — Да? Как интересно. И ты решил взять удар на себя? — Как говорил ранее, я невосприимчив к ядам. — Кас, это не яд, а наркотик. В такой дозе. — Одно и то же. — Кастиил глянул в сторону, делая ещё глоток, и снова посмотрел на неё. — Почему эти женщины так странно смотрят на нас? — Всё просто — они хотят тебя и думают, как бы придушить меня. — Тэс засмеялась, незаметно удержав дёрнувшегося мужа за пояс. — Спокойно, мой крылатый бультерьер, это образно. Про меня, по крайней мере.  Ангел выдохнул, слегка качнув головой. В этих глазах он видел знакомые искорки, которые разглядел когда-то давно — на той ярмарке, на которую она потащила его в благодарность за помощь с чертежами. Именно тогда, наблюдая за тем, как девушка с горящими глазами носится от одного шатра к другому, кормит животных, стреляет в тире и смеётся, морща нос, он впервые захотел узнать, о чём она мечтает. Спросил в тот же вечер и удивился, почему кто-то может мечтать о чувстве летающих насекомых в животе. Теперь же ему нравилась мысль, что такими же глазами она смотрит на него сейчас. Кастиил одёрнулся, напоминая сам себе о цели их пребывания здесь, и осторожно посмотрел в сторону, не поворачивая головы. Мужчина с манжетой, наблюдавший за ними весь вечер, пошёл сквозь толпу и исчез в темноте у входа. — Шикарный коктейль, — Тэс хищно улыбнулась, развернувшись к подошедшему бармену. — Сколько с нас? — Не стоит, это… — он сглотнул, переводя взгляд на мужчину за её спиной, — за счёт заведения. Вероятно, я неверно понял вашу спутницу... — Это не редкость. — В таком случае, — бармен заметно выдохнул, — вас приглашают подняться для беседы. Если вам интересно. Кастиил посмотрел поверх толпы в сторону лестницы, ведущей на балкон, и коротко кивнул ему. Тэс медленно отшагнула от барной стойки и взялась за предложенный ей локоть, но в последний момент обернулась. — Спасибо, Луи. Мы обязательно заглянем за добавкой, прежде чем уйти. Пара скрылась за танцующей толпой, оставив застывшего бармена держать в руке стакан и полотенце. На втором этаже музыка сразу стала тише, будто отступила на шаг. Балкон тянулся вдоль зала полукольцом, открывая вид на танцпол внизу, где люди теперь казались частью далёкого, живого фона. Здесь было темнее: тёплый свет настенных ламп ложился пятнами на тёмное дерево перил и бархатные шторы, частично скрывающие ниши. Воздух был плотнее — больше табака, крепкого алкоголя и чужих решений. Столы стояли на расстоянии, а разговоры велись вполголоса. За одним из них сидели двое, мужчина манжетой — за ними, спиной к стене и руками в карманах. Расстановка мебели, а точнее всего одно свободное кресло за столом, напомнило ангелам шахматную доску и дало понять — рукопожатие уже произошло, а у них оказались белые фигуры. Кастиил осознанно пропустил свою жену вперёд, позволяя сесть, а сам остановился рядом, отклонившись бедром к спинке кресла и скрещивая руки на груди. Он давно знал это движение — так становилась Тэс, прежде чем пошутить над ним, и так делал Дин, заигрывая с очередной официанткой. Ангел и сам неоднократно пробовал примерить эту позу, но всякий раз чувствовал себя донельзя нелепо. Здесь же — в этом времени и месте — стать именно так казалось как никогда уместным. Мужчина постарше, закуривая сигару, только теперь медленно отвёл взгляд от зала внизу, посмотрел на них и всего на мгновение замер, будто их расположение никак не вязалось ни с одним из привычных сценариев. Впрочем, опыт и деловая хватка быстро вернули Альберту самообладание, а в его глазах вспыхнул едва заметный интерес — в отличие от своих партнёров по ремеслу он любил новизну. — Как вам вечер? — он улыбнулся и снова посмотрел в зал. — Музыканты сегодня полны идей. Столько новых лиц. — Мы и сами в городе недавно, — отозвалась Тэс, отклонившись вбок на подлокотник кресла. — Проездом. — Так вы издалека? — Вы даже не представляете, насколько. — Похоже, не из тех мест, о которых пишут в путеводителях. А такие люди, как правило, посещают Чикаго отнюдь не за музыкой. — Вы правы, — Тэс удовлетворённо кивнула и, наклонив голову, посмотрела на мужа снизу-вверх, будто вспоминала что-то. — Мы путешествуем в поисках историй. Но музыка здесь, без сомнений, приятный бонус. Альберт посмотрел на них теперь уже более внимательно — интерес превозмогало желание понять, с кем он всё-таки имеет дело. Они не были похожи на богатых наследников, гениальных учёных или бандитов. Всего на пару секунд отстранённый мужчина, от которого веяло холодом за милю, и пылающая уверенностью девушка поселили в его голове мысль о двух синдикатах с абсолютно разных полушарий Земли. Как порох и зажженная спичка, которых достаточно, чтобы подорвать здесь всё до основания. — Я бы мог рассказать парочку историй, — заговорил его сын, Нил, и наклонился ближе к девушке, — если у вас, разумеется, будет к тому расположение. — Если учитывать, в каких местах вы их находите, — Кастиил, наконец, отвлёкся от созерцания зала под ними и посмотрел на него, — я не думаю, что нам они будут интересны. На мгновение парню показалось, будто он давится воздухом в собственных лёгких, а уши вспыхивают от стыда. Быстро осёкшись, он отклонился на спинку кресла, решив утопить свой взгляд и голос в стакане с виски. Тэс медленно моргнула, будто силилась не уснуть прямо здесь, и снова посмотрела на Альберта. Тот не подавал виду, но впервые в жизни ему неистово хотелось пристрелить собственного сына. — Вы деловой человек, Альберт, — продолжила она, как ни в чём не бывало. — Так что, полагаю, вы понимаете, что мы здесь не только ради развлечений. Мужчина кивнул, выдыхая табачный дым и откладывая сигару дотлевать в пепельницу. — Что вас интересует? — Информация бывает дороже любых денег. А иногда и жизни. — Девушка сделала паузу, как если бы пробовала это слово на вкус. — По нашим сведениям, со дня на день прибудет подконтрольное вашей семье судно, а на нём — груз. Некое холодное оружие, которое так и не смогли классифицировать, а соответственно — определить ценность. — Что-то припоминаю. Нож из меди, найденный в кургане… Археологи полагают, что он был украден из британского аббатства этими… — он качнул бокалом, не найдя правильной формулировки, — с топорами. — Именно. — Ценная вещь? — Как я сказала ранее, мы охотимся за историями. После открытия гробницы Тутанхамона все вдруг решили, что они археологи, так что во всех этих сверкающих скарабеях не осталось ничего, кроме пошлости. А такие почти забытые вещицы ещё оставляют пространство для фантазии. Альберт не ответил. Слова девушки напомнили ему, как когда-то давно он начинал с продажи газет на улице, а позже — вводил новые порядки на улицах, ведомый идеей с таким же блеском в глазах. Он посмотрел на её спутника, наблюдающего за огнями зала — безучастно, будто приближающийся разговор о цене совсем не волновал его. Внутри появился заманчивый, почти юношеский азарт назвать любую баснословную сумму, лишь бы получить хоть какую-то реакцию. Вздохнув, он напомнил себе о реальном положении вещей и снова посмотрел Тэс в глаза. — Поверьте, я бы хотел продать его. Даже несмотря на то, что один эксцентричный молодой человек уже сделал нам вполне приятное предложение. Фанатик, всё твердил о письменах и том, что такая вещь не должна принадлежать такому человеку, как я. Ему я отказал из собственных соображений. Но и вам назвать цену, увы, не могу. — У всего есть цена, Альберт, — Тэс улыбнулась одной стороной, слегка обнажая зубы, — и сейчас у меня складывается впечатление, что вы её набиваете. Он снова замолчал, принимая окончательное решение. — Как вы относитесь к покеру? — Верьте или нет, но в него мне однажды проиграл сам Дьявол. Не поворачивая головы, Кастиил коротко глянул на свою жену. Он вспомнил, как когда-то Дин отчитывал его за то, что тот упомянул Рафаила в разговоре с обычным шерифом. — Не поймите меня неправильно, мисс, но при всём моём желании я не могу пригласить вас за стол. Далеко не все здесь разделяют такие современные взгляды, это может ударить по моей репутации. — Он коротко посмотрел на Кастиила. — Как насчёт вашего спутника? — Милый? — Тэс приподняла руку одновременно с тем, как ладонь ангела легла на её плечо. — Что скажешь? — Я согласен. Джонсон кивнула, переходя к обсуждению деталей встречи, и еле сдерживалась, чтобы не заорать в панике. Ей предстояло научить самого честного в мире ангела самой лживой игре в истории.