Неприятность

Избегание никогда не было способом решения проблем для Эндрю, но он уверяет себя, что это и не проблема. Эндрю просто не хочет видеть Джостена прямо сейчас и, если он намеренно пропускает завтрак, то это просто сопутствующий ущерб его организму. Его желудок может и потерпеть, позволив ему лишние пару часов провести в безопасности своей запертой комнаты. Сон окутывает Эндрю своей мягкой вуалью, где от ледяных глаз совсем не хочется спрятаться, а все страшные демоны уже давным-давно побеждены. Подобное снится ему только при свете дня и Эндрю позволяет себе с головой окунуться в эту утешительную пустоту. В результате провалявшись в постели до самого обеда. Часы настойчиво мигают цифрой двенадцать, когда Эндрю наконец-то решает выйти из своего убежища. В квартире ожидаемо тихо и Миньярд почти насмехается над собой, когда понимает, что действительно прислушивается — в полудреме не разобрав, ушел ли Нил сегодня из дома. А потом вспоминает, что он всё же на самом деле никогда не бежит от проблем и, приведя себя в порядок, решительно заходит на кухню. Больше не прячась и не пытаясь сделать свои шаги как можно более бесшумными. Конечно же, Нил позаботился о том, чтобы после его пребывания не осталось и следа, — всегда такой незаметный и чистоплотный, — но совсем не это действительно поражает Эндрю. А завтрак, который Нил, впервые с момента вынужденного сожительства, заботливо оставил для него в холодильнике. Джостен даже прикрепил бумажку с незамысловатой подписью «для тебя», явно догадываясь, что просто так Эндрю не возьмет ничего чужого. И Миньярд знает, почему вдруг Джостен решил его побаловать, и эти мысли ему совсем не нравятся. Видимо, кто-то правда проникся его маленькой речью и это неуместная благодарность, которая ему совсем не нужна. Или же, на одну короткую секунду, Эндрю думает, что вдруг это безмолвное предложение платы за те самые слова, которые, видимо, были так необходимы Джостену. Нил дал ему что-то взамен за то, что Эндрю выслушал его переживания и не отмахнулся от них, как от чего-то незначительного. За то, что, вопреки всем остальным, сказал, что в самом Ниле нет никакой проблемы, что он абсолютно нормален. За то, что Эндрю сам был так чертовски уязвим в этот момент. Подобный обмен Эндрю вполне может принять. Тем более это его любимые блинчики, для которых у него, конечно же, припасено куча сиропов. А Нил, как всегда, похоже достаточно наблюдателен, чтобы, даже при минимальных пересечениях на не такой уж и огромной жилплощади, запомнить, что Эндрю больше всего предпочитает именно сладкие завтраки. Но, при всей свой внимательности, Джостен похоже питает ложные иллюзии, что все эти слова и реакция Эндрю были исключительно из-за него. О нет, это прошлое и настоящее Эндрю постучало прямо ему в дверь, и сам Нил послужил разве что только дополнительным триггером. Эндрю совершенно точно не тот самый благородный герой, который чуть что бросается на помощь всем нуждающимся. Тем более Джостен сам более чем в состоянии за себя постоять, что на самом деле делает его только лучше в глазах Эндрю. Поэтому Нилу лучше больше никогда не смотреть на него тем самым взглядом, который только вчера, кажется, буквально разломал Эндрю ребра — едва не прикоснувшись к совершенно запретной территории. Блинчики восхитительно приторны на его вкус, и Эндрю почти никак не реагирует, когда Нил выходит из своей комнаты. Видимо, сегодня тоже решив отсидеться дома. В отличии от Эндрю, у Джостена уже обед, поэтому он наливает себе аппетитно пахнущий сырный суп и впервые не уходит в свою комнату. Это совсем не удивляет Эндрю, потому что, кажется, что-то во вчерашнем разговоре заставило Нила поверить, что между ними может всё измениться. Но это лишь догадки, которым не хотелось бы увидеть подтверждение — ведь это не так. — Привет, — аккуратно произносит Нил, никогда до этого не нарушая установленную тишину между ними. Эндрю видит, как Джостен изо всех сил старается вести себя непринужденно, но он уже провалился в этом где-то прямо после оставленного в холодильнике завтрака. — Что тебе нужно, — констатирует, а не спрашивает Эндрю, на самом деле имея в виду более глубокий подтекст, чем можно подумать на первый взгляд. — Ничего, — поднимает бровь Нил, переставая смотреть на свой суп. И Эндрю видит в чужих спокойных глазах, как удивительно быстро он сумел вернуться к себе прежнему после всего произошедшего — как будто выключатель снова резко переключили с ночи на день. И чужая способность так быстро собирать себя по кусочкам и восстанавливаться буквально на глазах опять отзывается чем-то знакомым в чернеющей глубине Эндрю. Они продолжают молчать с минуту, не отводя взгляд. Нил упрямый, но Эндрю знает, что он прав, поэтому в результате Джостен всё же сдается, вздыхая: — Ладно, я хотел попросить. — Нет, — тут же перебивает его Эндрю, потому что «попросить» никогда не заканчивается ни чем хорошим. И Миньярд точно не тот человек, который в принципе выполняет чьи-то просьбы, когда совершенно не видит в этом никакой выгоды для себя. — Ты не дослушал, — спокойно парирует Джостен, и Эндрю определенно не ожидал, что он быстро сдастся. — Потому что мне неинтересно. На секунду на лице Нила мелькает неуверенность и вчерашняя уязвимость, которая все-таки заставляет Эндрю дослушать. — Я вряд ли смогу тебя заинтересовать, да и что-то предложить взамен. Но если уж ты в курсе всей ситуации, то не мог бы ты сходить со мной на субботний банкет? Это, пожалуй, самое неожиданное и абсурдное, что Нил мог бы ему сказать. Но потом Джостен продолжает и всё потихоньку встает на свои места. — Просто я должен был пойти с ним, — и Эндрю не надо уточнять с кем. — Но теперь мы расстались и туда не стоит приходить одному. Будет столько вопросов и ненужного внимания. Джостен морщится, как от зубной боли, и Эндрю понимает, что эта тема затрагивалась не раз и не два, чтобы Нил решил категорически не ходить на подобные мероприятия в одиночку. Но всё же Эндрю — был бы не Эндрю, если бы не надавил на открытую рану. — И ты собирался пойти с ним? — Он знает, что Нил почувствует всю неприязнь, которую Эндрю вкладывает в последнее слово. И действительно Нил хмурится в ответ: — До вчерашнего дня всё было хорошо. И да, я готов пойти хоть с кем-то, лишь бы Элисон и все остальные из-за этого не выедали мне мозг чайной ложечкой весь вечер. Ах, там ещё и Рейнольдс будет, как Эндрю мог об этом не подумать. Перспектива куда-то идти становится ещё менее заманчивой, даже если на таких мероприятиях куча вкусной бесплатной еды. — И ты решил выбрать меня? — действительно не понимает Эндрю. Нил опять вздыхает, как будто дотошность Эндрю вызывает у него головную боль. И да, Миньярд мог бы его пожалеть и сам сложить два плюс два, но он хочет услышать всё это из чужих уст. — Да, потому что так получилось, что ты первый и пока единственный, кто в курсе того, что я остался без пары. А до банкета всего лишь три дня, мне некогда искать кого-то другого. К тому же, — Джостен, видимо, решается на отчаянный шаг, как-то весь сразу сдуваясь и опять опуская взгляд на свой так и недоеденный суп, совсем тихо добавляя, — ты вроде как семья? Чужой полувопрос заставляет сердце Эндрю пропустить удар и забиться в быстром темпе, наполняя голову сразу кучей суматошных мыслей. Что за чушь? Нил верно истолковывает его молчание, поэтому продолжает: — Аарон часть моей семьи и поэтому его семья — это и моя семья тоже. Даже если ты так не считаешь, — на последних словах в голосе появляется что-то болезненное, но его глаза, которые Нил снова поднимает на Эндрю, кристально честны и правдивы. Это абсолютный бред, совершенная чушь. Но чужие слова уже пробрались к нему под кожу и делают с его сердцем слишком странные вещи. — Ты не пригласил этого своего парня на пикник, но пригласил меня. Эндрю соединяет части головоломки и результат ему совсем не нравится. — Да, — Нил всё ещё не повышает голос, но теперь больше не отводит свой пронзительный взгляд. — Я был не готов всё ещё познакомить его со своей семьей, хоть они и знали, что я сейчас несвободен, но тебя я пригласил потому, что ты уже часть моей семьи. И Эндрю понимает по тому, как Нил это говорит, что семья — для него не просто слово. Что то, что он сейчас говорит, для него очень и очень важно. Что Эндрю, при всей абсурдности их отношений, действительно имеет для него значение. Эндрю так мало для кого имеет значение. Сердце Эндрю, кажется, сейчас выскочит из груди, разорвав грудную клетку в клочья и обнажив уродливое нутро. Кто-то вроде Нила, который известен настолько, что может получить буквально любого парня, — и это ещё Эндрю ничего не сказал про его слишком притягательную внешность, — просит совершенно неприметного Миньярда, который представляет из себя примерно ничего, пойти с ним на банкет, потому что он его семья. Звучит почти как невысказанное доверие, которого не должно быть между ними. Он для Нила семья… — Я подумаю, — выдавливает из себя Эндрю, прекрасно понимая, что они оба уже знают его настоящий ответ. Эндрю видит это в том, как мягко Нил на него смотрит и хочет открутит идиоту голову. Потому что так смотреть нельзя, тем более на кого-то вроде Эндрю. Он ничем не заслужил подобный взгляд и более того, он ему не нужен, и он не хочет его заслуживать. — Подумай, — для приличия отвечает Нил и улыбается. Господи, какой же идиот, с совершенно идиотской улыбкой, обнажающей ровные зубы и крохотную ямочку на одной из мягких, покрытых редкими, едва заметными веснушками щек. Эндрю тут же отводит взгляд и решает, что провести ещё и остаток дня в своей комнате — это самая верная и надежная мысль. Спрятаться, как можно дальше, в столько крохотном пространстве, от этих ярких глаз и слишком мягкой улыбки. Желательно навсегда.