Неприятность

Эндрю нравится ходить по магазинам. Иногда это та самая комфортная рутина, которая помогает отвлечься. Но он ненавидит слишком долго выбирать. Четко поставленная цель и не менее точное исполнение — это про него. А все эти бесцельные блуждания и зависание в примерочной часами — лишь утомляют, заставляя ноги гудеть, а лоб морщиться от легкой мигрени, пульсирующий в висках. Рейнольдс крутила мозги Нилу уже почти два часа. И у Эндрю кончалось терпение. Твою же мать, да он согласился, когда Нил позвал его с собой. Это более чем входило в общепринятую концепцию дружбы, да и Эндрю больше не мог отрицать, что ему нравится проводить с Нилом время. Он был приятной компанией: молчал, когда нужно, и говорил, когда Эндрю это было необходимо. Они всё больше проводили времени вместе, когда оба были свободны. Но эти хождения от одного магазина одежды до другого и примерки, примерки, примерки. Бесконечные, мать его, примерки. Определенно стали весомым аргументом, чтобы в следующий раз сто раз подумать, прежде чем сразу соглашаться на любое предложение Нила. Ну же, Эндрю, не будь таким мягкотелым слюнтяем. У Джостена полным-полно друзей. Ты не единственный, кто мог бы по глупости обречь себя на этот ад. Дай и другим людям шанс. Эндрю видит, что Нил и сам не рад, — его энтузиазм, если он хоть немного был, тает на глазах, — но он всё ещё продолжает отвечать. Рейнольдс звонит уже пятый раз. Эндрю едва ли может удержаться от фырканья. Блондинке стоило бы самой примчаться в этот чертов торговый центр для богатеньких, если она так переживает. Но Рейнольдс была занята показом новой коллекции, которую она не только создала, но также демонстрировала в качестве модели. При этом успевая выедать мозг чайной ложечкой ещё и Нилу. Возможно, её энергии и продуктивности можно было бы позавидовать. Но Эндрю не станет. Джостен вскользь упомянул, что это её первые попытки в качестве дизайнера одежды и для «Элисон это было очень важно», но Эндрю почти пропустил эту часть мимо ушей. Ему были безразличны успехи и переживания людей, которые значили в его жизни примерно ничего. Не были достаточно интересны и хоть сколько-нибудь важны. Рейнольдс вряд ли бы хотела узнать мнение Эндрю насчет своей карьеры. — Эли, это просто обычное гендер-пати, — Нил вздыхает, повторяя это уже который раз. Его выдержка действительно не знает границ, когда это касается друзей. — В ней нет ничего такого. Я знаю, ты хочешь, чтобы я «не выглядел, как оборванец», — последнюю часть Нил явно процитировал тем самым недовольным, назидательным тоном своей подруги. — Но, уверяю, Мэтту и Дэн будет совершенно наплевать, во что я буду одет. Рейнольдс что-то возмущенно затараторила в трубку. Эндрю слышал это даже с небольшого расстояния, правда не разбирая слов. Ему это было и не нужно, ведь в ответ Нил красноречиво потер переносицу, а после возвел глаза к потолку. Пытаясь успокоиться. Он тоже устал и уже едва сдерживается. Его придирчивой подруге не нравилось абсолютно всё из того, что Нил уже успел примерить. Ебучие дизайнеры с их охуенно важным вкусом. — Я понимаю, что ты хочешь, чтобы всё прошло идеально. Я тоже люблю Дэн и… К черту, Эндрю способен решить эту проблему и он это сделает. Во имя сохранения своих нервов и нервов Джостена тоже. Это будет последний магазин, в который они зайдут сегодня и выйдут из него с тем, в чем Нил будет выглядеть идеально. Эндрю выхватывает телефон из чужих рук. Он действует быстро, но при этом достаточно открыто, чтобы Нил понял его намерения и мог предотвратить, если бы захотел, посягательство на свою самостоятельность. Нил этого не делает, то ли доверяет, так опрометчиво быстро привыкнув к Эндрю, то ли он действительно уже достаточно измучен происходящим. Рейнольдс не щадила их, пока гоняла от примерочной одного магазина до примерочной другого. — Рейнольдс, — Эндрю делает намеренную паузу, чтобы на другом конце трубки поняли, что собеседник изменился. Нил по-птичьи наклоняет голову набок, не скрывая своей заинтересованности. Ещё бы, Эндрю крайне редко проявлял столь явную инициативу, предпочитая больше наблюдать. Телефон не спешат вырывать из рук, значит он не боится того, что Эндрю может наговорить его драгоценной подруге. Рейнольдс хочется сказать очень много всего. Но Эндрю знает, что она важна для Нила по какой-то причине. Нужно не поддаваться неприязни. Раздавить её на кончике языка, чтобы ни в коем случае ядовитые слова не выплеснулись наружу. — Миньярд, какого черта… — сложно понять, эти нотки смятения, а потом и недовольства в её голосе из-за того, что Эндрю столь бесцеремонно влез в разговор. Или же она и вовсе не знала, что Нил пришел за покупками не один. Джостен приподнимает бровь. В голубых глазах плещется провокация и Эндрю предполагает, что он не сказал. Точнее забыл упомянуть, как, наверняка, ответил бы на обвинение Нил. — Я сам его одену, — лаконично отвечает Эндрю, его спокойный, уверенный тон не терпит возражений. — Не звони больше. — Что?! Какого хрена?! Эй ты, мелкий злобный гном… Эндрю наслаждается чужой яростью. О, Рейнольдс определенно в бешенстве. А потом просто сбрасывает звонок и зажимает кнопку сбоку, чтобы вовсе выключить телефон. Они могут прожить без этой назойливой трели хотя бы ближайшие полчаса. Эндрю быстро справится. — Это было немного жестоко, — тянет Нил, забирая гаджет. Не смотря на свои слова, он выглядит позабавленным. Возможно, кто-то готов признать, что иногда его друзья та ещё заноза в заднице. Как хорошо, что Эндрю успел вовремя её вытащить. — Ты уверен? — Ладно, Эли и правда иногда перегибает палку, — сдается Нил, он как будто и правда выдыхает, расслабляя плечи. Больше не нужно носиться, как сумасшедший, по торговому центру, пока Элисон паникует из-за подготовки к показу. А соответственно включается её мания все знать и контролировать в своей и жизнях друзей на максимум. Эндрю пристально смотрит, не впечатленный столь нерешительным ответом. — Ну-у-у, почти всегда, — Нил закатывает глаза, признавая поражение. — Но она хорошая, — упрямо добавляет он так, будто Эндрю не наплевать по большей мере. — Как скажешь. А теперь дуй в примерочную, я скоро всё принесу. — Ты серьезно? — Нил почти делает шаг вперед, а потом оборачивается, когда до него доходит смысл сказанного. На его глупом лице так много неверия. Нерешительности, как будто выбор одежды такое уж сложное дело. — Ты думаешь, я буду врать? — Эндрю скрещивает руки на груди, его взгляд уже неосознанно скользит по помещению, оценивая представленные товары. В этих дорогущих магазинах столько всего — какого черта они не купили всё необходимое в первом же попавшемся. — Ладно, — Нил улыбается одними краешками губ. Его улыбка настолько ласковая, лицо светлеет от облегчения и благодарности, что Эндрю хочется кинуть в него ближайшей вещью с полки. Вот эта шапка с помпоном как раз подойдет. Зима уже почти закончилась, но магазины ещё не спешили менять ассортимент на весенний. Нил уходит и Эндрю приступает к делу. Консультантка уже пыталась к ним подойти, когда Нил разговаривал с Элисон по телефону. И она предпринимает ещё одну попытку сейчас, но Эндрю хватает одного взгляда, не скрытого предупреждения, чтобы она оставила эту затею. Эндрю никогда не сомневался в своем вкусе. Он умеет выбирать одежду, он умеет сочетать вещи между собой и, по его нескромному мнению, всегда выглядит отлично. Хоть и, конечно, у него нет денег на всякие брендовые шмотки. Это было бы чересчур расточительно с его стороны. Но зато деньги есть у Нила, поэтому они сегодня здесь и застряли. Хотя, судя по тому, как небрежно одевается Джостен и как неохотно он примерял каждую вещь, блуждая незаинтересованным взглядом по всем этим вешалкам и полкам, ему это было неважно. Вероятно, всё брендовое шмотье у него и появилось-то из-за Рейнольдс. Ну и ещё парочка костюмов, обязательных для спортсмена его уровня, которому время от времени нужно выходить в свет. Задача простая: какая-нибудь подходящая рубашка, брюки к ней и, возможно, туфли с ремнем, при необходимости. Этот пункт Нил почти отвоевал у Рейнольдс, заявив, что уж чего-чего, а обуви у него дома достаточно. У его подружки был какой-то бзик насчет того, что на любое мероприятие — даже если это просто встреча с друзьями, боже мой, — необходимы новые вещи. Но Нил был настроен решительно и Рейнольдс неохотно размыла границы своих требований. Эндрю выбрал бы зеленую, вот эту глубокого изумрудного цвета, прекрасно сочетающуюся с медными прядями. Но глаза Нила — эти два голубых океана, — нуждались в том, чтобы их подчеркнули, поэтому пальцы сами потянулись к темно-синим рубашкам, на всякий случай захватив парочку разных оттенков. Эндрю уже прикинул на глаз размер одежды Нила, безошибочно выбирая нужный. Брюки подобрать вовсе несложно — серо-голубые в тон рубашке, зауженные так, чтобы красиво подчеркивать натренированные ноги, они должны смотреться прекрасно. Рейнольдс не посмеет сморщить свой аккуратный нос, когда увидит Нила в том, что Эндрю так тщательно ему выбрал. Шторка закрыта только у одной примерочной. Всё же днем в будни магазины практически пустовали, не у многих настолько же свободный график, как у них. Поэтому Эндрю безошибочно определяет, где находится Нил. Он не отодвигает её, а лишь сбоку просовывает руку с одеждой. Ему не хочется нарушать границы, которые они не переступали, если вдруг Нил уже разделся. Хоть Эндрю уже видел исполосованную шрамами кожу — мельком, тогда на эмоциях практически ничего не рассмотрев. Но даже те крохи информации дали понять, что те истории, которые хранит каждый рубец и ожог — это не то, что Нил готов так просто раскрыть каждому. Всем этим жадным, любопытным в своем невежестве глазам. Это не было полным согласием. Нил действовал импульсивно, они оба тогда были не в себе, не контролировали ситуацию полностью. Захлебываясь в произошедшем. Эндрю не посмотрит вновь, пока Нил сам этого не захочет. — Примерь и покажись мне в каждой рубашке, — инструктирует Эндрю. Там выбор-то всего лишь из трех. Они быстро справятся. — Они разве не одинаковые? — недоуменно вопрошает Нил, слышится какая-то возня, он либо снимает свою одежду, либо уже надевает принесенную. Эндрю закатывает глаза. Нил и его полное отсутствие вкуса. Скорее всего, он из тех, кто и вовсе не различают оттенков. Синий — это просто синий. К чему все эти сложные полутона. — Нет, они абсолютно разные, Нил. Нил фыркает, явно несогласный, но не спорит больше. Ещё немного возни, возможно, в процессе Нил ударился рукой. Эндрю явно слышал стук и приглушенное шипение. А потом шторку на треть отодвигают, это происходит стремительно и Эндрю не успевает среагировать. Его взгляд упирается прямо в сильную грудь. Нил ни в коем случае не перекачен, но он жилистый, крепкий, как и полагается профессиональному спортсмену. В его фигуре нет чрезмерности, но каждая мышца развита до предела, готовая рваться в бой: уклоняться и забивать голы. Нил прекрасно сложен и прямо сейчас стоит перед ним в этой чертовой рубашке, уже заправленной в те единственные брюки, которые Эндрю ему выбрал, но застегнутой едва ли на пару нижних пуговиц. Эндрю прекрасно видит грудь, милосердно прикрытую хотя бы немного рубашкой, и часть пресса. В Ниле нет ничего мягкого. Он тренируется ежедневно, выжимая максимум из своего тела, чтобы безжалостно побеждать на поле из раза в раз. Но сейчас именно Эндрю чувствует поражение. Он сам уже не так часто, как когда-то в университетские годы, ходит в спортзал. Пытаясь убедить себя и своё предательское тело, полное напряжения и желания защищаться, что опасности больше нет. Ему не нужно быть постоянно начеку. Не нужно всё время носить с собой ножи. Не нужно тренироваться настолько усердно, чтобы уничтожить любого, кто хотя бы попытается к нему прикоснуться. Эндрю всё ещё в хорошей форме, едва ли немного набрав в весе и слегка смягчившись в боках, но, конечно, он не ровня человеку, который живет спортом. Которому соревнования, никак не связанные напрямую с выживанием, заменяют кислород. Ему нечем сейчас похвастаться. Эндрю отводит взгляд, поднимает его выше и утопает в голубом штиле. Шторм, захлестнувший Эндрю, не достиг этих глаз. Если Нил и заметил его небольшую заминку, секундную остановку дыхания, то он никак это не комментирует. Его взгляд нейтрален настолько, что сокрушительная волна облегчения проносится по телу Эндрю, достигая разбушевавшегося сердца. — Мне подвернуть рукава? — Нил поднимает свои руки, сгибая в локтях, как будто ему обязательно надо показать, что он имеет в виду. Эндрю незаметно выдыхает. Предложение настолько разумно, — о да, эту рубашку обязательно стоит подвернуть, — что Эндрю на секунду готов признать, что Нил не так уже и безнадежен. — Да, но… — Эндрю пробегается взглядом по образу в целом. Стараясь не акцентировать внимание на груди, тем более Нил уже застегнул другие пуговицы, — когда только успел, — оставив свободной только ту у горла. — Сделай так со следующей. Этот цвет не то, что нужно. Нил не спорит, если даже ему хочется, то ли безоговорочно доверяя, то ли надеясь, что так его мучения поскорее закончатся. Кстати о доверии. Нил задергивает шторку обратно, принимаясь за вторую рубашку, а Эндрю понимает, что это было сделано неосознанно. Вряд ли Нил хоть на секунду задумался, прежде чем показаться перед ним не полностью одетым. Это было скорее похоже на тот естественный жест, который происходит на уровне инстинктов. Нил хотел спросить и даже не подумал о том, что Эндрю увидит то, что обычно он привык скрывать. Где-то там в подсознании давая себе разрешение. Всего лишь маленький участок израненной кожи, но сколь много это значит для них обоих. Возможно, это из-за того, что Эндрю и так уже всё видел, но почему-то ему кажется, что ответ совсем не так прост. Не может быть таковым с тем, кто пережил столь изощренное насилие. Нил считает Эндрю достаточно близким человеком — почему-то в эту секунду это становится очевидным так, как никогда раньше. И Эндрю намерен оправдать его доверие. — Кстати, Мэтт хочет и тебя пригласить, — Нил вновь отодвигает шторку уже полностью. Теперь его тело скрыто от посторонних глаз. Броня вновь на своем месте. Эндрю быстро пробегает по его фигуре взглядом. Уже лучше. Закатанные рукава восхитительно подчеркивают руки, особенно эти бицепсы. Эндрю вновь возвращает взгляд к чужому лицу. Наверно, отчасти Нила смущают столь пристальные разглядывания. А кого бы нет. Но он хорошо держится, кончики его ушей лишь слегка порозовели. Эндрю поднимает бровь, побуждая Нила продолжить. — На ту самую вечеринку, где мы все узнаем пол ребенка, — Нил хорошо держится под пристальным взглядом. Его голос ровный, спокойный, даже, можно сказать, будничный, будто это не звучит совершенно абсурдно. Брови Эндрю слегка хмурятся в замешательстве. Он отвечает не на то, что Нила сейчас действительно интересует: — Неплохо. Но следующая. Нил задергивает шторку. Эндрю кажется, что ему слышится едва уловимый вздох. Он знает, что это не относится к немного шаткой в их общении теме: «друзья Нила», но всё же непроизвольный звук заставляет Эндрю проглотить шершавый комок в горле и дать этому шанс. Одну крохотную попытку. — Зачем? — Я думаю, он хочет дружить с моими друзьями, — тут же отвечает Нил, в его голосе прибавляется энтузиазма. — Тем более вы же тогда неплохо поговорили после матча. Мэтт даже попросил у меня твой номер телефона, когда это предложил. — Остальные будут не рады, — протестует Эндрю. Не говоря ничего, что не является чистой правдой. — Уверен, Дэн уже в курсе. Мэтт не пригласил бы, если бы она была против, — Нил говорит это так уверенно. — А на остальных, мы же оба знаем, тебе будет наплевать. Эндрю не удостаивает последнее заявление ответом, зная, что Нил засчитает молчание, как свою личную маленькую победу. — И на кой черт Бойду мой номер телефона? — Эндрю, конечно же, не забыл об этой небольшой детали. Просто правильно расставил приоритеты. Одновременно с этим, Нил вновь показывается в последней выбранной рубашке. Она сидит идеально, подчеркивая насыщенность глаз так, что невольно кружится голова. Эндрю не может не заметить что-то по-настоящему красивое, как не крути, он всё ещё гей. Нил так небрежно пожимает плечами, как будто Бойд внезапно не сошел с ума: — Наверно, хотел лично спросить? А ещё он упомянул, что у него есть фотки Макса. Их кот, ну ты же помнишь? Которые тебе просто необходимо увидеть. Эндрю фыркает. Счетчик людей, которые пытаются задобрить его с помощью своих животных, уже равен трем. Рене и Би в свое время проделывали тот же самый дешевый трюк. Эндрю не дает четкого ответа, но всё же не говорит и категоричное «нет». Почему-то в глазах Нила ему видится понимание. Он тоже подметил этот факт.

***

Они выбирают третью рубашку и Нил сразу идет к кассе. Наверняка, он мечтал о том, как выберется из этой бетонной коробки на свежий воздух, минимум уже часа два из трех прошедших. Сумма внушительная, но Нил не прикладывает карточку сразу не глядя, как мог бы человек его статуса. Его внимательный взгляд четко фиксирует итоговую цену, тем самым выдавая в нем того, кто прекрасно знает, как непросто зарабатываются деньги. Наконец-то их мучения закончились. Ремень они подобрали и Нил уверил, что разберется с обувью. Эндрю сам уже порядком устал и даже был готов раскошелиться на какой-нибудь ресторанчик поблизости. Район всё же был не из дешевых. — Нил? — голос мог бы быть вопрошающим, но он скорее требовательный. В нем почти сразу слышится злость. А плечи Нила тут же напрягаются. Он поворачивается, но не столь охотно, если бы это был какой-нибудь приятный для него человек. Эндрю инстинктивно проводит по предплечьям, только секундой позже вспоминая, что уже давно не носит с собой ножи постоянно. Что ж его кулаки тоже достаточно крепки, если вдруг его помощь понадобится. Эндрю знает, что Нил может постоять за себя. Порой его острые слова, брошенные точно в цель, и вовсе больнее любых переломов. — Стив, — произносит Нил настолько тихо, чтобы его услышал только Эндрю. Как будто вводя в курс дела, сообщив одно только имя — идеальной памяти Эндрю этого достаточно. Нил кривится, как будто случайно ударился мизинцем об угол дивана. Именно так этот Стив и ощущается — мелкое неприятное насекомое, которое почему-то всё никак не получается прихлопнуть. Тем не менее покупки уже оплачены, а выход прямо за спиной этого мудака, который только зашел в торговый центр. Им придется пересечься, чтобы хотя бы пройти мимо. Хоть у Эндрю так и чешутся кулаки нанести пару ударов по холеной роже. Лицо Стива всё больше искажается в недовольной гримасе, он пыхтит и, кажется, из его ушей ещё немного и повалит пар, обжигая ядом, что так и норовит сорваться с губ. Обычный богатенький мажор: идеальная прическа, идеальная одежда, ухоженное лицо, не лишенное привлекательности, но пресное, совершенно скучное в своей похожести на сотни таких же лиц. Все в нем выглядит, как поверхностная глянцевая картинка. Нилу не стоило тратить на эту картонку своё время. Но Эндрю не будет его осуждать — иногда мы принимаем дерьмовые решения и это нормально. Нил мнется лишь секунду, а потом расправляет плечи и сталкивается с внезапной проблемой лицом к лицу. Он не отводит взгляд от Стива, когда шагает ему навстречу. Эндрю нравится такой уверенный Нил, он не боится и не стремится избежать столкновения с тем, кто посчитал, что имеет право его к чему-то принуждать. Он смотрит прямо глаза, но при этом так, как будто перед ним никто. Тот, кто не просто ничего не значит, а Нил забудет о нем тут же, как только за его спиной закроется дверь. Просто пустое место. Кровь Эндрю бурлит от удовлетворения. И одновременно с этим закипает гнев внутри этого никчемного куска дерьма. Вряд ли такие парни, как этот Стив, готовы к тому, что их будут так нагло игнорировать. Губы кривятся, уродуя лицо, и, как только они ровняются и Нил просто огибает застывшую фигуру, гремит выстрел: — Что уже нашел себе новую жертву? Нил притормаживает. Это плохое решение, но темперамент Нила не позволяет пропустить выпад мимо ушей. Довольная ядовитая ухмылка разрезает губы этого мудака. Эндрю уже знает, что дальше не услышит ничего хорошего. Кулаки зудят от желания подправить скулу, добавить немного яркости бледной коже. Но он сдерживает свой порыв, потому что это не его бой и Эндрю не в праве лишать Нила возможности разобраться самому, когда он более чем способен это сделать. — Морозил меня так долго, чтобы в результате дать этому карлику? — Нил напрягается, но Стив игнорирует очевидные сигналы грядущей бури, упиваясь возможностью ударить побольнее. — Я видел, как мило вы там ворковали, едва ли не облизывая друг друга, когда мне ты постоянно пудрил мозги тем, что тебе видите ли нужно время. Что ты не готов торопиться. А на самом деле был согласен запрыгнуть на любой хуй, который… Ну или ему так кажется, потому что Эндрю знает это выражение лица с гневно сжатыми челюстями, когда глаза Нила леденеют кровожадной сталью: — А тебя так задело, что я дал не тебе, да? Бедный, это так сильно ударило по твоим комплексам? Видимо, не на любой, если твой член мне не подошел, — Нил остро скалится, показывая между указательным и большим пальцем едва ли пять сантиметров. — Наверняка, такой маленький и сморщенный. Прости, не могу показать точнее, потому что мне было противно даже взглянуть на него. А дальше всё происходит, как в замедленной съемке, быстрой вспышкой кадров. Эндрю, поглощенный таким великолепным Нилом в этот момент, не успевает среагировать. Разъяренный Стив, так несвойственно его идеальному образу, стремительно бросается вперед, занося руку для удара. Нил уворачивается, но всё же недостаточно быстро и кулак ощутимо мажет по щеке, вспарывая кожу на скуле массивным перстнем. Эндрю не удается его рассмотреть, чтобы понять, почему пошла кровь. В следующую секунду Нил бьет точно под дых, и придурок сгибается пополам, оседая на пол. К ним спешат охранники, пока Эндрю, осознав произошедшее, борется с желанием добавить также от себя, чтобы хотя бы для полноты картины расквасить, например, ещё и нос. Но сдерживается, понимая, что, если продолжит, то это будет расцениваться уже, как избиение, а не самооборона. Эндрю перерос период в своей жизни, когда не думал о последствиях. Им не нужны лишние проблемы из-за какого-то урода. Стивен — до чего же дебильное имя. Охранники уже совсем близко, отчетливо слышится топот их ботинок. И Нил поворачивается к Эндрю лицом. Его взгляд безумен, опьяненный резким выбросом адреналина, а вся левая щека запачкана кровью, которая всё продолжает идти из небольшого пореза. Возможно, удар оказался сильнее, чем Эндрю изначально показалось. Придется наложить швы.

***

Мэтт всё же получает заветный номер, который он так хотел, и поток сообщений не заставляет себя ждать. Сначала это осторожные вопросы и попытки втюхать фотографии своего кота. Но потом, осмелев, Бойд всё же уговаривает Эндрю сходить на их небольшую вечеринку в честь ещё не родившегося ребенка. Горячо и, вроде как, искренне уверяя, что они хотят его там видеть. Мэтт заявляет, что будет рад, как мальчику, так и девочке, но ему уже не терпится узнать пол, чтобы полностью окунуться в подготовку к «встрече с их чудом». Прямая цитата Бойда, Эндрю никогда бы не назвал ребенка — чудом. Он не знает, зачем ему вся эта информация, но, оказывается, Мэтта не так просто заткнуть, если он уже получил «добро». Эндрю мог бы и раньше догадаться. Должен был догадаться. Но всё равно не стал бы ничего менять. Также он не понимает, зачем чете Бойд-Уайлдс это так нужно, но решает, что, хотя бы этих двух друзей Нила, он готов терпеть. Понятное дело, что, впустив Нила в свою жизнь, Эндрю никак не может оградить себя от других людей, которые не менее важны для него. В независимости от того нравятся они ему или нет. Но Мэтт хотя бы не так раздражает. Он не может запереть Нила, оставив его только для себя. Да и Эндрю этого и не хотелось бы. Слишком собственническое желание, а он никогда не будет ограничивать чью-то свободу. Они понемногу впускают друг друга в свои жизни и это ощущается почему-то так правильно. Необходимо. И Эндрю давно уже решил не сопротивляться. Между ними никогда не было конфликтов, разве что Мэтт и в особенности Дэн были склонны верить всем тем слухам, которые бродили по университету в их общие студенческие годы. Да Эндрю не был паинькой, только вырвавшийся из своего личного ада и пытающийся научиться жить в мире, где тебе уже не причиняют боль регулярно, но всё ещё слишком часто не слышат простое «нет». Для обычных людей нормально размывать границы дозволенного. Когда для таких, как он, они четкие настолько, — жирно прорисованные черным маркером, — что попытки оттереть их спиртовой салфеткой, безжалостно травмируя кожу, могут нанести непоправимый ущерб. Вызвать ту реакцию, которую все так боялись. Эндрю не был монстром, как бы порой он сам о себе не думал, но в те годы стремительное нападение в ответ было его единственным способом защиты. Даже если иногда он угрожал заранее, пока ещё мог себя контролировать. Эндрю никогда об этом не жалел. И не жалеет до сих пор. Появилась ещё одна проблема: теперь Эндрю нужно купить подарок. Что там принято дарить ещё не родившемся младенцам? До злосчастной гендер-пати осталось всего ничего — неделя с небольшим. Уже в следующую субботу. Возможно, ему поможет с этим Нил. Он тоже ничего не смыслит в детях, всегда выглядя крайне растеряно, когда рассказывает Эндрю о страхах и переживаниях Мэтта, но хотя бы знает своих друзей. Полезный подарок звучит, как отличный вариант. Наверняка, всякой фигни по типу игрушек и одежды им и так подарят с лихвой. Эндрю не удивляется, когда в коридоре раздается трель дверного звонка. Он ждал, а Нил и так уже опаздывал. Впрочем, называя только приблизительное время, когда сможет освободиться. Порой их тренировки затягивались по разным непредвиденным причинам. У спортсменов не настолько четкие, хоть и согласованные, часы работы, как у тех, кто привык просиживать штаны в том же офисе. — Итак, где оно? — Эндрю закатывает глаза, но тем не менее пропускает Нила в свою квартиру, закрывая за ним дверь. В его голосе слышится любопытство и нетерпение. Вечером всё ещё достаточно прохладно, хоть весна уже почти наступает на пятки, из-за чего щеки Нила порозовели, вместе с втянутой в плечи шеей, делая его похожим на снегиря. Такой маленькой очаровательной птичкой. Конечно, упрямец оделся не совсем по погоде: хотя бы свитер ещё точно бы не помешал, а не только одно лишь полупальто. Но Нил любит отнекиваться, заявляя, что почти не ходит пешком, а выйдя из машины — ему дойти обычно всего ничего. Эндрю устал его переубеждать, ограничиваясь теперь только укоризненными взглядами. Которые Нил упрямо игнорирует каждый раз. После того последнего вторжения, когда Эндрю сказал своё «да», приняв шрамы и тайны, которые они надежно хранят, так, как будто они были его собственными, Нилу ещё не приходилось вновь переступать порог его квартиры. Не было повода. И Нил оглядывает небольшое помещение прихожей так, как будто оказался тут впервые, а не прожил с Эндрю бок о бок не меньше пары недель. — В моей комнате, — Эндрю подгоняет, потому что Нил невозможно тупит, застряв на одном месте. Наверно, теперь каждое появление Нила в его квартире будет сопровождаться стойким ощущением дежавю. Пока они оба не привыкнут к столь простому и дружескому общению между ними, которое было под запретом долгие годы. Эндрю не собирается допустить даже мимолетной мысли в своей голове: «правильно ли он тогда поступил». Разве не этому его учит Би — прошлое в прошлом. Его нужно осознать, пережить и отпустить для своего же блага. — Ты только из-за него и пришел, — ворчит Эндрю, когда Нил тут же отмирает, начиная поспешно раздеваться. Ему явно хочется кое-как разбросать вещи и наконец-то оценить покупку, но он аккуратно вешает полупальто и ставит ботинки рядом с другой обувью. — Ну да, — беззаботно отвечает Нил на секунду поворачиваясь к нему, в глазах плещется веселье, танцуя на дне зрачков. — И ты не можешь меня за это осуждать. Нил наконец освобождается от лишней одежды и смело тянет ручку на себя не запертой двери. Комната Эндрю крохотная, они сами когда-то с Аароном решили разделить одну на две. Выбрав для этого зал, так как он был больше. Давая каждому немного личного пространства, ну или просто не привыкшие делить спальню с кем-то ещё. Даже если это твой брат. Тогда их доверие друг к другу держалось едва ли на волоске. Сейчас же Эндрю мог бы убрать перегородку, добавив себе больше пространства, но руки всё никак не доходили. Ему было лень тратить силы на ремонт, да и почему-то всегда так сложно изменить что-то, к чему он уже так привык. Она узкая и продолговатая: едва ли вмещает в себя раздвижной диван сбоку, небольшой шкаф прямо у двери и стол у окна. Именно к нему и было придвинуто новенькое кресло. Старое истрепалось, а обивка потрескалась настолько, что Эндрю решил раскошелиться. К тому же с его сидячим образом жизни удобное рабочее место просто необходимо. Эндрю не был готов отвалить бешенные бабки на какое-нибудь крутое и навороченное кресло, но всё же подошел к выбору достаточно тщательно. Как и ко всему, за что брался. Прочитав кучу в основном ненужной информации, он всё же почерпнул достаточно, чтобы остановиться на этом красавце. Без сомнений выбирая черный цвет. Не маркий и приятный глазу в своей лаконичности. Кресло доставили сегодня и Эндрю уже успел его опробовать. Наверно, это самовнушение, но как будто достаточно объемный текст, над которым он только начал работать, печатается намного быстрее, когда его тело с наслаждением утопает в мягкой обивке. Прошло всего лишь полдня, а он уже написал тот объем, на который обычно у него уходит дня два. Нил аккуратно проводит пальцами по коже, осматривая покупку со всех сторон, а потом плюхается прямо на него, расслабленно выдыхая. Наверняка, его мышцы гудят после многих часов усиленных тренировок. Эндрю мог бы предложить ему отдохнуть, если бы не знал, что Нил ненавидит спать днем. Особенно, когда в нем ещё бурлит остаточная энергия — вряд ли позволяя сразу же вырубиться. — Какое удобное, — блаженно жмурится Нил, растекаясь по креслу. Явно не собираясь ближайшие минуты, а может и часы его покидать. — Я рад тебе угодить, — отвечает Эндрю так, как будто и правда покупал его не для себя, облокотившись плечом на дверной косяк. Нил фыркает, оценив шутку. На его губах появляется та крохотная улыбка, которая Эндрю особенно нравится. Хотя все улыбки Нила по-своему завораживают. Голубые глаза уже смотрят на него. Телефон гудит в кармане, всегда дома на беззвучном режиме. Лишний шум слишком раздражает и мешает сосредоточиться, когда Эндрю необходимо работать, или погрузиться в приятное порой одиночество. Нил ожидающе приподнимает бровь и Эндрю тянется рукой, чтобы посмотрит, кому он внезапно понадобился. Эндрю пытается выглядеть недовольным под этим пристальным взглядом, но безусловно проваливается, когда читает сообщение и дважды быстро нажимает на экран. Он бы мог промолчать, а Нил не стал бы настаивать, но что-то побуждает Эндрю всё же утолить ненавязчивое любопытство своего гостя: — Ты знал, что Мэтт обожает мучать своего кота, наряжая во всякие нелепые костюмы? Нил не сдерживает смешок, а Эндрю наконец переступает порог собственной комнаты, чтобы усесться напротив на диване. Обычно Эндрю ленится его задвигать, кровать больше и удобней, если вдруг захочется немного отдохнуть от бесконечных букв, но сегодня ему было необходимо место. — Ещё бы. Мэтт, минимум пару раз в неделю, присылает мне подобные фотки. И сейчас, — Нил достает свой телефон, на котором и вовсе отключены уведомления. И Эндрю уже знает, что он там увидит: черно-белого кота в смокинге. — Оу… Ну Макс выглядит круто. Нил говорит это с теплотой в голосе. Возможно, ему немного неловко за настойчивые попытки Мэтта показать своего питомца всем, кто этого хочет или же нет, но он любит своих друзей. — Вы с ним подружились? Эндрю знал, что этот глупый вопрос обязательно его настигнет. А ведь ещё даже неделя не прошла после начала их общения. — Я готов его терпеть. — И только? — Нил наклоняет голову набок. — Что ещё ты хочешь услышать, Джостен? — Эндрю скрещивает ноги, усаживаясь поудобней. — Что его кот покорил меня с первого взгляда и теперь мы с Бойдом друзья до гроба? — Ну примерно, — Нил хихикает, улыбаясь, и взъерошивает свои и так непослушные волосы. Образуя пальцами гнездо мягких волн. — А ты не думал о том, чтобы тоже завести… — Бесполезная трата времени и сил. К тому же у Аарона аллергия. А ты не думал, что подаришь мелкому спиногрызу? Эндрю выстреливает вопросом в ответ. Его любимая тактика. Глаза Нила округляются так, как будто он забыл кое-что очень важное, а потом он вновь тянется к телефону, пролистывая что-то в нем: — Совсем забыл, — бормочет Нил, пока его глаза не загораются, найдя искомое: — Дэн с Мэттом составили вишлист, большинство позиций уже заняты, но я тебе скину. Там ещё можно что-то выбрать. Это значительно упрощает задачу. Эндрю чувствует облегчение, когда от Нила приходит одно новое сообщение. Как хорошо, что есть люди, которые понимают, что игра в угадайку только добавляет головной боли. И шансов получить какую-то ненужную хрень. — Но ты же не Аарон, — Нил вцепляется зубами, словно бультерьер, в уже закрытую тему. — И у тебя, я так понимаю, нет аллергии, поэтому… — Я не привык жить в доме с животными, — отрезает Эндрю, пожимая плечами. Ему не нужен кто-то ещё в его одинокой квартире. — Кстати, о родственных связях, моего клона тоже позвали? Эндрю знает, что через Нила они все должны быть знакомы. Определенно общались в университете, но степень близости он никогда не выяснял. Эндрю было попусту неинтересно. — Ага. Аарон довольно неплохо общается с Мэттом. Да и с Дэн проблем нет. Неудивительно, Бойд, кажется, располагает к себе всех, кто только попадает в его поле зрения. Эти чрезмерно добрые и социально активные золотистые ретриверы. Эндрю слегка морщится, понимая, что ведь он тоже почти попал в эту ловушку. — Им не хватило одного близнеца что ли, — ворчит Эндрю в большей степени, чтобы просто повредничать. С ним всегда было сложно, такой уж человек. Нил, кажется, это понимает, поэтому лишь закатывает глаза. В его голосе мягкий укор: — Перестань. Вы совершенно разные. — Как скажешь, — соглашается Эндрю без особого энтузиазма и Нил фыркает, но его губы трогает небольшая улыбка. Он откидывает голову на спинку кресла, на котором всё ещё сидит. Вся его поза выражает расслабленность, тело податливое и мягкое. Эндрю чувствует непривычное для его обычной жизни умиротворение. Ему так хорошо вот так сидеть в собственной комнате, наблюдая за тем, как Нил устраивается поудобней, явно не собираясь уходить в ближайшее время. Тишина между ними — это всегда что-то особенное. Уже даже почти привычное. Нет ощущения удушающего молчания, от Эндрю не ждут каких-то слов и комфорт накрывает теплым одеялом небольшое пространство, где они просто могут быть самими собой. Эндрю думает, что Нил тоже ценит подобные моменты. Незначительные мелочи намного более важны, чем может показаться.

***

Взгляд Эндрю наконец останавливается на щеке Нила. С момента той встречи, закончившейся короткой дракой, хотя хотелось, на самом деле, выбить всё дерьмо из самоуверенного ублюдка, прошло всего два дня. Судя по поведению Нила, его это не волновало и Эндрю не приходилось думать, что он врёт или пытается скрыть свои истинные эмоции. Стив не имел для Нила ни малейшего значения, поэтому был забыт сразу же, как только охранники вывели его из торгового центра. Никаких дальнейших разбирательств не последовало, так как камера четко зафиксировала, кто был виноват в произошедшем. Являясь надежным доказательством. Разве что, как и предполагал Эндрю, швы и правда пришлось наложить уже позже в больнице. Рана была достаточно длинной и глубокой для того, чтобы это было необходимо. Каким бы пустым местом не был бывший Нила, он всё же смог оставить одно единственное напоминание о себе: — Ты менял сегодня повязку? — Забыл? — Нил открывает глаза, возможно, он собирался вздремнуть прямо так, уступая в этот раз сонливости. Ещё не зная, что Эндрю обязательно выгнал бы его на диван. Незачем мучиться потом от боли в спине и шее. Нил пытается выглядеть невинным настолько, насколько он только способен таковым быть. Но Эндрю подобным не проведешь, его взгляд строгий, хотя кто-то другой, наверно, не смог бы даже различить эмоции на всегда нейтральной глади лица, и спустя пару секунд Нил сдается: — Но у меня всё с собой. Я тогда дома… — Ну уж нет. Давай, вытаскивай, я сам всё сделаю. — Я спортсмен, я умею заботиться о своих травмах, — возражает Нил. — Незаметно. Пока ты плохо о нем заботишься, — Эндрю кивает на повязку, которую даже на вид уже необходимо сменить. — Эндрю… — Нил, — Эндрю добавляет в голос чуть больше настойчивости. Нил вздыхает побежденно и открывает рюкзак, который бросил тут же рядом с креслом на пол. Вскоре в руках Эндрю оказывается антисептик и какой-то препарат, который, как Нил объяснил, помогает регенерации тканей. И Эндрю приступает к делу, аккуратно отрывая старую повязку. Нил даже не шипит, когда это происходит, стойко выдерживая незначительную боль. Рана ещё свежая, разорванная плоть только начала процесс заживления. Но Эндрю не обращает внимание на то, как это выглядит. Травмы близких ему людей заставляют демонов под кожей гудеть от бессилия, являясь доказательством причиненной боли. Эндрю напоминает себе ещё раз, что в этом нет его вины. Главное, что Нил быстро пойдет на поправку. Это такой пустяк по сравнению с другими следами безжалостных рук на его теле. Сколько там заживает подобное? Примерно месяц, наверно? Эндрю смачивает ватный диск антисептиком, а Нил как будто читает его мысли: — Врач сказал, что останется небольшой шрам. — Действительно, длина рваного пореза была от силы сантиметра два. — Повязку можно будет снять на пятый день. А там уже до полного заживления. Эндрю мычит, давая понять, что услышал. Пальцы левой руки держат за подбородок, пока другая старается действовать быстро, но аккуратно. — Забавно, — Нил вновь нарушает тишину между ними, как будто он не может молчать, когда Эндрю находится так близко. Он пытается звучать беззаботно, возможно, это и правда уморительно, если ты ценитель мрачной иронии, но слова вновь напоминают о страшной правда, об ужасе, который Нилу пришлось пережить. — Отец так старательно кромсал моё тело, но шрам, который не скроешь уже никакой одеждой, оставил на мне просто один из козлов, с которым я пытался встречаться. Эндрю хочется многое спросить, но он проглатывает вопросы. Ему кажется, что сейчас не самое подходящее время. Да, Нил сам поднял эту тему, но не похоже, что это вечер копошения в болезненном прошлом. Нил слишком расслаблен для этого. Язык тела красноречивей слов. Так просто брошенное между делом наблюдение. Попытка показать, что он справился с самым страшным чудовищем в своей жизни. А это так, пустяки. Эндрю заглушает своё любопытство, у них будет ещё много времени. Нил сможет рассказать обо всем, чем захочет с ним поделиться. И, возможно, Эндрю ответит взаимностью. — К чему вообще эти вечные попытки завести отношения, если получается только какая-то хуйня? Нил моргает, как будто совсем не ожидал подобного вопроса. Неужели он думал, что это недостаточно важная тема? О, этот вопрос уже давно пытался сорваться с языка. Эндрю может понять, что иногда мы делаем что-то, чего на самом деле не хотим. Но что является рычагом, который заставляет Нила из раза в раз биться головой о непрошибаемую стену — всё ещё для него загадка. Пальцы Эндрю мягко наносят мазь на поврежденную кожу. Нил сглатывает, его глаза наполняются сразу множеством эмоций. Эндрю сложно разобраться в этом бурлящем потоке, хоть Нил и смотрит прямо на него: — Мне просто хочется быть, как все? В результате Нил выбирает сказать правду. Эндрю чувствует это по тому, как трудно слова выталкиваются из горла. — Это всегда дерьмовая затея. — Я знаю, — признает Нил. Он правда знает, но иногда всё намного сложнее. — Просто мне так хотелось быть самым обычным подростком. Как все мои сверстники. Когда отец исчез из нашей с матерью жизни, наконец-то сдохнув, это всё, что мне так отчаянно было необходимо. Я не понимал себя, не понимал хочу ли отношений и нравится ли мне кто-то, но все вокруг встречались и мне нужно было попробовать. Эндрю замер, вслушиваясь, впитывая каждое слово, которое Нил готов ему дать. Чтобы позже разобрать, разложить по полочкам. Пальцы замерли в миллиметрах от уже обработанной щеки. — Я… Наверно, в какой-то момент так привык, что просто не смог вовремя остановиться? — Нил беспомощно заламывает брови. Он не отводит взгляд, ища что-то в глазах напротив. Ему так важно в этот момент быть понятым. Вновь получить ту поддержку, которую Эндрю безоговорочно давал ему до этого. — Никто меня не заставлял. Друзья не знали, что я не могу разобраться в своей ориентации и уж тем более чувствую ли я к кому-то влечение вовсе… Возможно, даже в том, что я за человек в принципе. Они просто поступали так, как и со всеми другими, пытаясь сделать меня счастливым. Нормальные люди… Эндрю тут же щипает Нила за подбородок, всё ещё удерживаемый его пальцами. Нил возмущенно хмурится, но не перечит, формулируя мысль по-другому. — Все хотят отношений, — Эндрю всё равно не нравится убежденность в голосе Нила, но он заставляет себя больше не перебивать. — И я пробовал встречаться с девушками, потом с парнями. Целоваться ни с кем из них мне не понравилось. Но я всё ещё не отказывался от свиданий. Разве что со временем стал избегать любого физического контакта, даже когда мы начинали встречаться. Пытаясь почувствовать желание прежде, чем приступить к действию. Пока люди сами не уходили, — Нил переводит дыхание. Секунду мнется и всё же добавляет, если уж начал: — Заставить себя зайти с кем-то дальше поцелуев и минимальных прикосновений через одежду я так и не смог. Вопреки тому, что Нилу явно неприятно об этом рассказывать, его скулы слегка розовеют. Возможно, он наконец-то осознал то, в каком положении они сейчас находятся. Эндрю всё ещё так близко склонился над ним, минимизируя личное пространство. — Тебе нужно найти человека, с которым тебе захочется быть вместе до того, как хотя бы задуматься об отношениях, — Эндрю старается звучать настолько мягко, насколько он только способен. Эндрю грубый человек, он это знает. Давая понять голосом, что он принял правду. Принял и не осудил Нила за его решения. Разве он вправе. — Ты нормален также, как и все остальные. Ты выжил в аду, который не каждый человек может себе даже представить. Забей на то, что принято в этом ебанном обществе. У тебя куча друзей, которым ты нужен. И ты никогда не останешься один, если даже поймешь, что тебе не нужна вся эта сопливая романтика и секс, который на самом деле чертовски переоценен. Последнее, сказанное с вызовом, как будто Эндрю подерется с каждым, кто только попытается с ним поспорить, заставляет Нила отпустить напряжение в теле, пока он ловил каждое слово. И разразиться легким счастливым смехом, тихонько хихикая от облегчения. Они всё ещё на одной волне. Но Эндрю кажется, что Нил желает. Правда хочет найти того самого человека, который будет ближе всего. Разделит с ним одиночество, преследующее каждого из нас. Сделав его одним на двоих. — Я работаю над этим, — и снова эта улыбка, стремительно разгоняющая кровь по венам. В ней как будто бы больше смысла, чем Эндрю может себе представить. Нил добавляет шепотом, как обещание, коим оно и является: — Я больше никогда не буду себя заставлять. Эндрю замирает, его переполняет удовлетворение. Всё внутри него гудит от осознания, что Нил принял себя таким, какой он есть. Что он выбрал себя, просто себя, а не то, кем он якобы должен быть. Он долгие секунды всматривается в голубые глаза, загипнотизированный их глубиной, тайнами, которые они ещё могут и захотят ему раскрыть. А потом смаргивает наваждение, отводя взгляд, и вновь возвращает его к поврежденной щеке. Рана не толь ужасна, шрам будет едва ли заметен, слегка неровно уходящий к мочке уха. — Ну всё, получается у меня больше не идеальное лицо, — шутит Нил, в его голос добавилось совсем немного хриплых нот. Припоминая Эндрю те самые слова, когда он так опрометчиво считал, что понимание в глазах Нила не связано с тем, что он такой же, как он. Настолько же поломанный жизнью. Он так хотел, чтобы это было не так. — Совершенно идеальное, — возражает Эндрю, приклеивая наконец-то новую повязку. Аккуратно проводя пальцами по краям, чтобы точно надежно её закрепить. Эндрю отходит, оценивая результат своей работы, а потом убирает всё обратно в рюкзак Нила. Очень хочется чем-то занять мысли и руки, после подобных разговоров всегда необходимо перевести дыхание. Ему кажется, что ещё одна невидимая нить протянулась между ними. Настолько прочная, что не разорвешь.