Неприятность

— У меня сейчас такое чувство дежавю, знаешь, — поворачивает к нему голову Нил, щуря глаза из-за настырного лучика света, бьющего прямо в лобовое стекло. Он вновь на пассажирском сиденье, но в этот раз Эндрю везет их к уже другому дому. Разве что люди там будут всё те же самые. Необычайно солнечный день для конца февраля, ведь последнее время небо застилали лишь тучи, вместе с непрекращающимся дождем. Неделя пролетела незаметно и вот уже настала та вечеринка, на которой Эндрю предпочел бы не появляться, — всё это скопление людей совершенно не для него, — но его пригласили, и он больше не видит повода отказаться. Он больше не чувствует себя чужим в жизни Нила, а значит имеет смысл принять неизбежность появления новых людей. Для него это непривычно, но не опасно и уж тем более не смертельно. Пережить можно. Друзья Нила всё ещё не его друзья. Но разве Нил и тот же Мэтт не делают всё для того, чтобы это изменить? Возможно, Эндрю стоит пойти навстречу. Впервые ему хочется допустить хотя бы мимолетную мысль, что это приведет в результате к чему-то хорошему. Ну или, как и сказал Нил, Эндрю абсолютно наплевать на всех, кроме, пожалуй, тех, кого они собираются поздравить со скорым рождением ребенка, поэтому он более чем успешно способен их игнорировать. Это основной план на сегодняшний вечер, на самом-то деле. А дальше, как пойдет. — М-м? — Эндрю на секунду смотрит в его сторону, побуждая продолжить. И, недовольно нахмурившись, сам опускает солнцезащитный козырек над соседним креслом. Ну серьезно, почему Нил неспособен позаботиться о таких элементарных вещах? Как будто даже не задумываясь о своем же комфорте. Эндрю отчасти может понять, они словно в этом неуловимо схожи. Хоть в целом Нил всё ещё остается для него загадкой, с кучей тайн и скелетов в шкафу. Но это не значит, что его это не бесит. Эндрю каждый раз одергивает себя, но всё равно невольно контролирует, чтобы идиот не перегибал палку. Он же так покалечится и даже глазом не моргнет. Эндрю неосознанно опускает взгляд ниже на чужую щеку, где красуется всё ещё свежий, но уже постепенно заживающий порез. Нил больше не может прятать его под повязкой и руки Эндрю сжимаются на руле от мысли, как много раз о нем уже спрашивали. Как много любопытных глаз на него смотрели. Как много раз Нилу пришлось рассказать историю с его бывшим от начала и до конца. Нил всё ещё не выглядит хоть насколько-нибудь переживающим на этот счет, но Эндрю уже знает, что Нил не любит излишнее внимание. Вероятно, оно его не пугает, но, как минимум, тяготит. Иронично при этом, что «внимание» — это часть его профессии. Спортсмен не может не привлекать к себе внимания. Особенно, если хочет попасть в престижную команду и зарабатывать приличные деньги. — Ты, я, едем вместе к нашим друзьям, — Нил прислоняется виском к подголовнику сиденья, повернувшись к нему полубоком. Он намеренно делает паузы между словами, чтобы дать прочувствовать важность присутствия, как Эндрю, так и его самого, здесь. В этой машине, в данный момент. И правда, когда-то они так же ехали на пикник к Рейнольдс, и вот теперь Эндрю вновь придется пройти это испытание. Только вот всё изменилось. Прошло не так много времени, если подумать, а Эндрю кажется, будто целая вечность. Тогда он был один против малознакомых людей, настроенных, мягко говоря, недружелюбно. Практически враждебно. Но теперь Нил на его стороне. И Эндрю это точно знает. Он в полной мере чувствует столько непривычное единение с кем-то. Всё пройдет хорошо. Эндрю смаргивает неуместно теплое чувство, зарождающееся в груди. И отбрасывает мысль, что ведь даже тогда Нил защищал его, противореча всей подозрительности, которую Эндрю даже не думал по отношению к нему скрывать. — К твоим друзьям, — но вслух Эндрю лишь привычно ворчит в ответ. Ему нравится, как Нил каждый раз упрямо морщит нос и со всей страстью вступает в спор. Эндрю нравится, что Нил совсем его не боится. И не скрывает свой дерзкий характер, будто чувствуя, что Эндрю, не меньше него, упивается незначительными перепалками между ними. Это забавно, когда вы уже смутно понимаете границы друг друга, но всё равно не осторожничаете, словно точно уверены, что не переступите черту. Эндрю хотелось бы узнать ещё больше подробностей, но его устраивает получать информацию постепенно, дозированно, если для Нила так комфортней всего. — К моим друзьям, — спокойно соглашается Нил, а потом наводит на него указательный палец, будто сейчас прозвучит самый главный аргумент, который он приберег напоследок, — только теперь они наши. Не разбивай Мэтту сердце, иначе он перестанет присылать тебе фотки Макса. Больно они ему нужны. Но это всё ещё забавно, поэтому Эндрю лишь фыркает в ответ, не оспаривая нелепость столь самоуверенного заявления, а потом ещё и смехотворной угрозы. — Мэттью уже большой мальчик. Уверен, он как-то сможет пережить этот удар, — с притворным сочувствием, протягивает Эндрю. — Жестоко. Крайне жестоко с твоей стороны, — тут же включается в игру Нил, укоризненно показушно качая головой. — Такова жизнь, — Эндрю пожимает плечами, поворачивая на нужную им улицу. Чета Бойд- Уайлдс живет к нему ближе, поэтому в этот раз они добираются всего лишь за час. За это время никто из них так и не упоминает, что Нил вообще-то мог бы взять свою машину. Квартира Нила совсем рядом с жильем Эндрю и поехать вместе почему-то кажется правильным решением. Возможно, потому что они оба не любители шумного скопления людей, и присутствие рядом такого же человека даже подсознательно ощущается чем-то необходимым. Или же они слишком привыкли делить пространство, наслаждаясь мягким комфортом между ними. Оказывается, дружба может быть приятной не только с Рене. — Кстати говоря, о котах, — Нил будто что-то вспоминает, хотя Эндрю почти уверен, уже неплохо его зная, что этот хитрец подготовился заранее. — Я тут знаю один приют. Он совсем рядом. Там хорошие условия и Мэтт как раз взял Макса оттуда. Точнее… Эндрю перебивает, пока Нил не зашел слишком далеко. Тараторя всё быстрее и быстрее, желая рассказать всё и сразу. Вот же упертый. Эндрю уже сказал, что он против, но категоричного «нет» не прозвучало и Нил явно решил этим воспользоваться. Эндрю правда любит животных, он никогда этого не скрывал. Особенно кошек. Но правда в том, что он с трудом принимает любые перемены. Скорее даже, категорически их не приемлет. И появление живого существа, которое вдруг станет полностью его ответственностью, а как же иначе, — это не то, что кажется легким изменением в его размеренной жизни. Жизни, где он принадлежит только себе. Уже двадцать пять лет как. Эндрю привык быть один и тут Нил вдруг врывается, пытаясь посеять хаос, кажется, в каждом уголке его привычного существования. — Нил, нет, — Эндрю старается не быть резким, чувствуя только лучшие намерения в упрямых попытках Нил навязать ему питомца, высматривая место для парковки. — Ты уверен? — Нил сникает, но вопрос звучит просто как окончательное уточнение. В нем не слышится обиды. — Абсолютно. Эндрю наконец находит свободный клочок асфальта, среди нагромождения машин. Их так много, словно люди разучились ходить пешком. Что, впрочем, более чем оправдано, ведь здесь нет в шаговой доступности метро. Сколько же народу сегодня приехало на гендер-пари? Еще не родившийся ребенок пользуется бешенной популярностью. Или же люди просто любят халявную выпивку, вместе с едой, а также обещанным зрелищем. Эндрю отстегивает ремень безопасности, но выходить не спешит. Нил тоже. Они будто дают себе возможность побыть ещё немного в блаженной тишине. Прежде чем Нил окунется в объятия друзей, а Эндрю начнет старательно делать вид, что не мечтает поскорее отсюда сбежать. Он потерпит. Но только ради ребенка. И, возможно, совсем чуть-чуть ради Мэтта. С Дэн Эндрю ещё не определился. — Но ты же можешь просто посмотреть те фотографии, которые я для тебя отобрал? — Нил быстро елозит пальцем по экрану, так и не разблокированного, телефона. То и дело кусая нижнюю губу. Старался. Выбирал. Ладно, черт с ним. Да и не может Эндрю отрицать легкого интереса, наблюдая за тем, как большой палец в любую секунду готов нажать на кнопку «включить». — Ладно, так уж и быть, — Эндрю не смотрит, но чувствует улыбку, тут же появившуюся на губах Нила. Как же он им вертит. Это просто невыносимо. — Но только после того, как мы отсюда выберемся. Эндрю ставит ультиматум, чтобы не выглядеть совсем уж жалким. И Нил с легкостью его принимает, более чем довольный, ведь хоть и небольшая, но победа всё же осталась за ним. — Хорошо, конечно, — Эндрю тянется к бардачку за ключами, пока Нил отстегивает свой ремень безопасности. Но он же не может просто благоразумно смолчать, правда же, добавляя тем самым всезнающим голосом: — Мы же оба знаем, что ты всё же хочешь завести себе кота. Только представь, как приятно возвращаться домой, когда тебя там кто-то ждет… — Дешевая манипуляция и я на неё не поведусь, — Эндрю всё же соблазняется и прихватывает из бардачка ещё и пачку сигарет, вместе с зажигалкой. Почему бы не выкурить одну, прежде чем переступить порог душного от гомона голос и скопления тел помещения. — Может ты просто проецируешь свои желания на меня? — Может быть, — подозрительно легко соглашается Нил. А потом хитро добавляет: — С появлением в твоем доме кота, я, определенно, стану приходить туда намного чаще. Эндрю фыркает и этот звук почти похож на смех. Он последний раз хлопает по своим карманам, краем глаза замечая, как Нил бросает один мимолетный взгляд в зеркало заднего вида. А кончики его пальцев практически тянутся к свежему шраму на скуле, в последний момент отдернутые. Кто-то из присутствующих всё ещё о нем не знает? Эндрю должен быть начеку, чтобы вовремя заткнуть любопытные рты? Пока острый язык Нила не учинил катастрофу, о которой он потом пожалеет, если испортит этим праздник своим друзьям. — Кто сказал, что я хочу, чтобы ты чаще приходил ко мне домой? — Появление вторых тапочек в твоей прихожей? — абсолютно нагло выгибает бровь Нил. Эндрю намеренно ничего не отвечает, открывая свою дверь со стороны водителя. Нил выходит прямо за ним. Наверняка, ещё более довольный собой. Эндрю позволяет ему насладиться мимолетным превосходством. Если Нил нашел тапочки, когда-то принадлежавшие Аарону, то это ещё не значит, что Эндрю откопал их из шкафа специально для него. Эндрю прислоняется к капоту машины, чиркая зажигалкой. И Нил послушно останавливается рядом с ним. — Ты не должен беспокоиться об этом, — Эндрю выдыхает дым в его сторону, указывая двумя пальцами, с зажатой между ними сигаретой, в район поврежденной щеки. Нил даже не морщится, вдыхая едкий воздух, пропахший табаком. Смотрит с явным вопросом во взгляде, всё же, не удерживаясь от того, чтобы слегка провести указательным пальцем по небольшому горизонтальному шраму. Эндрю надеется, что Нил хорошо за ним ухаживает, ведь порез всё ещё не зажил до конца. — Все же так любят говорить, что шрамы украшают мужчину, — поясняет Эндрю после третьей затяжки. Внимательно наблюдая за реакцией, но Нил, как всегда, превосходит любые его ожидания. Его глаза сначала слегка расширяются, а потом губы разрезает дерзкая ухмылка. Она так подходит его яркой внешности. Такой непослушной: начиная от пронзительных голубых водоворотов и заканчивая вечным беспорядком медных всполохов на голове. — Тогда получается, я самый настоящий бриллиант? Эндрю вдруг вспоминает, что тело Нила, там под одеждой, и правда всё испещрено шрамами. Получается, что так. Эндрю даже не думает отрицать. Хмыкая, слегка приподняв один уголок губ. Почти зеркаля чужую ухмылку в своей более безэмоциональной манере. Нил повеселел и расслабился прямо на глазах и это не может не радовать. — Ещё какой, — сложно сказать, говорит ли он искренне, или же больше подтрунивая. Эндрю выбрасывает почти докуренную сигарету, указывая большим пальцем за спину Нила: — Достань-ка подарок с заднего сиденья и пойдем уже обрадуем всех нашим появлением. «Обрадуем» — он произносит с особой иронией в голосе. Хочется верить, что вечеринка пройдет без неприятных неожиданностей, но Эндрю всегда готов к худшему.

***

— Мне нужно что-то знать, прежде чем мы туда зайдем? — спрашивает Эндрю, когда они уже подходят к дому будущих родителей. В нем нет нарочитой чрезмерности — обычный дом семейной, остепенившейся пары. Готовой к детям, ужинам за большим столом, где никогда не смолкают голоса, и частым барбекю по выходным на заднем дворе. Шумные праздники, теплые объятия, смех, подарки — это всё про них. Не та самая идеальная картинка, видимость которой пары лишь хотят создать вокруг себя. Они и правда такие, ещё с тех университетских лет. Сколько Эндрю их помнит. Влюбленные и бесконечно счастливые друг с другом. Несмотря на то, что Мэтт профессиональный спортсмен и деньги у него, конечно же, есть. Много денег, на самом деле. Они всё равно не выбрали дорогущий дом в распиаренном районе — лишь бы попонтоваться перед всеми. Тем не менее жилье на этой улице совсем недешевое, поэтому о достатке и благополучии всех, кто сумел его здесь приобрести, сомневаться не приходится. Идеальное место, чтобы воспитать ребенка и подарить ему то самое благополучное беззаботное детство. Ну, по крайней мере, так думают все, кто покупают дома в подобных тихих семейных районах. Но Эндрю знает, насколько красивая картинка бывает обманчива. И как много грязи скрывается за идеальным фасадом. Люди чувствуют себя в безопасности, не закрывая двери и доверяя соседям так, будто они все здесь большая и дружная семья. Но опасность она всегда рядом. Порой даже ближе, чем вы можете себе представить. — Да не особо. Всё те же люди, что были тогда на банкете. — Эндрю тут же мысленно прикидывает список людей, которых ему придется терпеть. Ну или игнорировать. А потом Нил добавляет, немного подумав: — Ещё ближайшие родственники. Немного друзей. Ну и Аарон с Кейтлин. Эндрю морщится. Точно, ещё и его близнец. Не то чтобы Эндрю забыл, но эта мысль не была для него приоритетной. Хотя, как только они это выяснили, Аарон предлагал поехать вместе. Эндрю тогда лишь отмахнулся. Неужели он сам не способен прикатить на своей тачке. Просто наличие «нормального» близнеца обычно делает слишком явный акцент на их различиях. Эндрю это не волнует. С Аароном они проработали большую часть своих проблем ещё тогда в университете на сеансах Би. Но вот внимание. Лишнее внимание к себе Эндрю не любит. И к его всё ещё хрупкой семье тоже. А ещё эти бесконечные неуместные комментарии, сказанные шёпотом, но так явно, что о предмете разговора догадаться обычно совсем несложно. Остается надеяться, что людей будет достаточно, а значит найдутся и более интересные темы для того, чтобы их обсудить. Эндрю умеет не отсвечивать в толпе. Чувствуя себя комфортней в отдалении от общего веселья. Нил отдает ему в руки купленный подарок и нажимает на дверной звонок. Стандартная трель не заставляет их долго ждать. Они приехали вовремя и поэтому хозяева пока больше сосредоточены на встрече гостей. Дверь открывает Дэн, пока за её спиной маячит, как всегда, излучающий дружелюбие Мэтт. И Эндрю приходится ждать, пока они оба по очереди попытаются задушить Нила в своих слишком радостных объятиях. Нил не против, даже если ему и неловко перед Эндрю. Он сейчас будто тот самый старший ребенок, который теперь слишком редко посещает отчий дом. Но Эндрю лишь отсчитывает секунды, когда придет его черёд, чтобы поскорее пережить неловкий процесс дарения, а потом найти выпивку и оккупировать самый дальний угол этого дома. Оставшись там до самого конца вечера. Лучшее место, чтобы следить за всеми. Идеальное, чтобы мало кто решился подойти к мрачному и нелюдимому мужчине, среди моря улыбок, поздравлений и оживленного общения. Дэн наконец переводит взгляд на него, явно не зная, как начать разговор. Непривыкшая проявлять дружелюбие по отношению к «монстру», коим всегда его считала. Она сглатывает, натягивая улыбку. Всё ради Нила. Конечно же, ради него. У неё неплохо получается, но Эндрю решает, что не готов ждать ещё год, прежде чем Дэн выжмет из себя хоть какие-то слова. Конечно, он утрирует, но именно это заставляет его впихнуть ей в руки гигантскую упаковку пеленок. Возможно, он немного перебарщивает с вложенной силой, но крепкая Дэн никак не реагирует. А сверху припечатывает ещё и одну единственную бумажку. Все крутые и полезные подарки уже разобрали, поэтому Эндрю остался лишь беспроигрышный вариант — пеленки нужны всегда. В по-настоящему огромных количествах. Но так как подобный подарок выглядел бы слишком дешево и уж совсем на отъебись, то пришлось добавить ещё и кое-что от себя. Он бы купил радионяню, если так подумать, но, увы, этот лот к тому времени, как список попал в его руки, уже забрали. Эндрю не знает принято ли дарить что-то подобное, но это кажется ему уместным. Особенно после того, через что Дэн придется пройти во время родов. И как тяжело ей будет в первый год жизни ребенка. Несмотря на всестороннюю помощь. Нил, как знает Эндрю, купил подарок заранее. И дорогущая детская кроватка уже стояла в комнате, специально подготовленной для малыша. У него были привилегии узнать, как можно раньше, о том самом виш-листе будущих родителей. И он не поскупился в своем выборе. Мэтт быстро забирает пеленки из её рук, унося куда-то вглубь дома. Возможно, ко всем остальным подаркам. И Дэн остается наедине с той самой бумажкой, которая оказывается сертификатом в SPA. Эндрю тщательно прочитал отзывы и, на самом деле, выложил из своего кошелька не такую уж маленькую сумму денег. Несмотря на то, что с Дэн у них всегда были крайне натянутые отношения, — если так можно выразиться, ведь Эндрю вовсе никогда не обращал на неё должного внимания, — он не мог позволить себе пожадничать, когда шаткое перемирие вдруг было достигнуто. Да и в целом Эндрю любит дарить хорошие подарки. Он не тот, кто ограничивается полумерами, если уж за что-то взялся. Всё должно быть на установленном им же уровне. Дэн сначала оторопело вчитывается в текст, её глаза с каждым словом расширяются всё больше и больше, а потом она вновь смотрит на него. В её взгляде всё ещё сквозить знакомое недоверие и настороженность, но она уверенно её подавляет, совсем непривычной теплотой. Ей трудно, но Дэн правда пытается. Будто даже не только, потому что Нил смотрит сейчас прямо на неё. Скорее, она сама по себе способна ответить на приятный жест искренней благодарностью. И это о многом говорит. — Признаю, это очень мило — Дэн старается наградить его небольшой улыбкой, которую Эндрю принимает с нейтральным выражением лица, — и внимательно с твоей стороны. Спасибо… Э-Эндрю. Её голос запинается на его имени, но она уверенно заканчивает. Из её уст слишком странно слышать не холодное или же яростное «Миньярд», с легкой угрозой в конце. Но Эндрю не подает виду, лишь спокойно кивая в ответ. Дэн этого более чем достаточно. И на этом, вероятно, самая неловкая часть этого вечера подходит к концу. Они переступают порог дома и Эндрю только сейчас замечает, что его плечи тоже невольно расслабляются. Нил оглядывает уже прибывших, тогда как Эндрю лишь мельком скользит по общему интерьеру: бежевые тона, много дерева и света из-за больших окон, а также зелени. Решительно выискивая стол с закусками. Хоть бы там было что-то сладкое. И алкогольное тоже желательно. Но Мэтт мешает ему тут же пойти на разведку, маяча где-то сбоку. Совсем рядом, неизбежно действуя на нервы. Из-за чего Эндрю приходится к нему повернуться. Забавно, как такой здоровяк может чувствовать себя настолько неловко. И ещё более забавно видеть, как Мэтт всё ещё не знает, как к нему подступиться, после всех этих смелых, иногда даже навязчивых сообщений. Огромный, восторженный щенок. Глупо на него злиться. По сути, Мэтт единственный, помимо Аарона и Кейтлин, кого Эндрю знает здесь достаточно, чтобы не испытывать неприязни или же желания уйти от них при первой же возможности. Поэтому Эндрю лишь кивает, так же, как и Дэн ранее, чем тут же вызывает широкую улыбку. Мэтт выдыхает, будто только этого и ждал. Не предлагая пожать руки. Его уже проинструктировали на этот счет, правда же? Хороший знак, ведь Эндрю ненавидит все эти вежливые, предусмотренные обществом прикосновения к другим людям. Особенно чужим для него. Липкие, мерзкие или же просто дискомфортные, если человек ему не так уж неприятен, но всё ещё недостаточно близок. Опасные, до холодных мурашек, пробирающихся под самую кожу. Мэтт подходит немного ближе, всё ещё выдерживая дистанцию, и указывает ладонью налево. Куда Эндрю тут же поворачивает голову. — Вон там у нас сладкие и несладкие закуски, — будто читает он его мысли. Или же, возможно, ищущий взгляд Эндрю слишком очевиден. — А также на выбор пунш или глинтвейн. Эндрю морщится. Он предпочитает чистый алкоголь, но, видимо, на семейных вечеринках, где вы узнаете пол ребенка, так непринято. К тому же очевидно, что зимой многие предпочитают теплые, согревающие напитки. Даже если февраль в Лос-Анджелесе можно назвать морозным едва ли только с натяжкой. Мэтт видит его недовольство, поэтому поспешно добавляет: — И чуть позже будет торт. Вот это уже приятное дополнение. Пожалуй, взбитый крем и пропитанные сиропом коржи позволят Эндрю пережить сегодняшний вечер с чуть меньшими потерями для его нервной системы. Мэтт чуть ли не виляет хвостом, пока Эндрю целенаправленно идет к столу с закусками. И его огромная фигура за спиной могла бы ощущаться дискомфортно, — с их-то разницей в росте, — но здоровяк настолько безобиден, что Эндрю не жалеет о решении не брать с собой ножи. Пока что нет. Нила предательски отвлекает Дэн сразу же после того, как за ними захлопывается входная дверь. Тогда как её муж за всего лишь пару минут успевает протараторить ему, кажется, весь план вечера. Попутно выспрашивая «хорошо ли они доехали?» и прочие дежурные вещи. Эндрю кажется, что ещё чуть-чуть и Мэтт найдет и притащит ему ещё и Макса, который, наверняка, куда-нибудь забился, напуганный наплывом шумных гостей. Ну так, чтобы окончательно его задобрить. К счастью, Эндрю отбивается односложными ответами. Не игнорируя, но и не давая больше, чем его обычная немногословность. Этого, кажется, достаточно. Возможно, недельная переписка научила Мэтта немного читать между строк. Не принимая флегматичную реакцию на свой счет. Но ему приходится покинуть его ровно тогда, когда Эндрю запихивает первую тарталетку с малиной себе в рот. Недурно, совсем недурно. В коридоре вновь разносится трель дверного звонка, а значит долг зовет. Вряд ли Мэтт позволит себе не наградить своим дружелюбием хотя бы одного из гостей. Эндрю не желает от него поскорее избавиться, на самом-то деле, но всё же это наконец позволяет ему оценить обстановку полностью. Не отвлекаясь на болтовню и чужое присутствие совсем рядом. Для него это важно. Привычка настолько укоренившаяся в подсознании, что без неё дискомфорт ощущается едва ли не физически. Любое новое место — это поле битвы. Вот только, тщательная оценка происходящего Эндрю нужна не для того, чтобы в любую секунду сбежать. Наоборот, ему необходимо преимущество, чтобы, если что, первым нанести молниеносный удар. Вход идет вторая тарталетка, теперь с голубикой, и Эндрю только теперь поворачивается лицом к просторной гостиной. Дом большой, с легкостью помещающий в себе уже не менее четырнадцати человек. Эндрю сразу пропускает двух взрослых женщин и очевидно стайку подружек Дэн. Парочку крепких парней, вероятно, таких же спортсменов, как и Мэтт, и ненадолго задерживается глазами на Кевине Дэе, с которым прямо сейчас разговаривает Нил. Активно жестикулируя руками. Обсуждают они явно не солнечную погоду за окном и даже не вкуснейшие закуски, судя по нахмуренным бровям Дэя. Переводит взгляд дальше и сталкивается с такими же глазами, как и у него. Аарон с Кейтлин расположились в отдалении на диване и его близнец, будто давно уже ожидая, когда Эндрю обратит на них внимание, тут же поднимает бокал с глинтвейном, кивая в знак приветствия. Эндрю хочется и одновременно не хочется к ним присоединиться. Одному привычней. С другой стороны, он старается больше не избегать свою небольшую и очень хрупкую, словно драгоценный хрустальный бокал, но всё же семью. Однажды, возможно, они будут полностью в порядке, чтобы признать всю степень важности той самой братской связи между ними. Но Эндрю не успевает принять решение, потому что к нему подходит Нил, таща Кевина с собой сзади на буксире. Эндрю почти уверен, что Дэй сам поперся, даже не спрашивая на то разрешения. По мимолетному знакомству ещё тогда на банкете звезда лакросса оставил не самое приятное впечатление. Любитель совать нос куда не следует и раздавать непрошенные приказы. На совет это уж точно не походило. Правда это ещё полбеды, потому что по цоканью шпилек, направляющихся прямо к нему, Эндрю безошибочно понимает, что Рейнольдс соизволила приехать на вечеринку одной из последних. Ещё до того, как встречается с её, как всегда, требовательным взглядом. Она пару секунд сканирует его, пока не переключает всё своё внимание на Нила. Задерживаясь на его одежде долгим въедливым взглядом. Словно не просто оценивая образ, который ему подобрал Эндрю, а непременно ища изъяны и мелкие недочеты. Эндрю знает, что она их не найдет. Нил выглядит идеально в темно-синей рубашке и серо-голубых брюках, подчеркивающих красивые ноги спортсмена. Даже аксессуары были подобраны тщательно и со вкусом. Идеальная картинка, чтобы Рейнольдс ну никак не смогла придраться, а у Эндрю, возможно, каждый раз смотря на него, совсем чуть-чуть сбивалось дыхание из-за того, насколько Нил красив. Даже не подозревая об этом. Это минус или же всё же плюс обрушившейся на него дружбы с Нилом Джостеном? Бесспорно, одним из самых горячих нападающих страны. — Признаю, Миньярд, у тебя неплохой вкус, — наконец выносит свой вердикт Рейнольдс. Говоря это так, словно её оценка действительно настолько важна. Бросая на него одобрительный взгляд. Эндрю подозревает, что для неё редкость признавать, что кто-то смог хотя бы приблизиться к её уровню, но тем не менее он едва сдерживается от того, чтобы не фыркнуть в ответ. Чувство собственной важности у этой женщины, конечно, на высоте. В голосе Рейнольдс, вроде как, даже проскальзывает дружелюбие. Неужели удачно подобранные шмотки настолько могут изменить её мнение о нем? Или же что-то ещё ускользает от его внимания? Эндрю наливает себе пунша, довольно выдыхая, когда на язык попадает крепость рома и фруктовая сладость, с легкой кислинкой. Рейнольдс же выбирает глинтвейн. Тогда как Нил тянется к его безалкогольной версии. Такие напитки предусмотрительно тоже поставлены на стол. В первую очередь для беременной Дэн, но другие гости также могут предпочесть не добавлять градус в свою кровь. Третью тарталетку Эндрю выбирает с креветкой, прихватывая за одно с собой особенно понравившуюся с малиной. Не стоит слишком сильно набивать живот, ведь нужно оставить ещё немного места для торта. Но уйти в сторону Аарона ему так и не дают, чтобы остаток вечера преспокойно провести на удобном диване. Слышится вновь надоедливая трель дверного звонка. Сколько всего гостей придет сегодня поглазеть на то, какого внутри цвета окажется торт, как только его разрежут? Тогда как Рейнольдс отпивает из своего бокала, определенно решив, что она с ними ещё не закончила: — Так вы всё-таки встречаетесь? Нил вновь не оповестил всех о том, что они теперь друзья? Забыл или ему так нравится попадать в подобные ситуации? Повисает тягучая, липкая, как жидкий мед, тишина. В первую очередь потому что Эндрю пялится на Рене, которая, какого-то черта, подходит к Рейнольдс, быстро чмокая в щеку и протягивая ей сверкающий вечерний клатч. Тогда как Нил… А что там Нил? Эндрю не может отвести взгляд от Рене, чтобы посмотреть на его реакцию, почему-то не слыша мгновенного ответа. Эндрю не просто шокирован. Ему кажется, что его внезапно ударили по голове, из-за чего он вдруг увидел самую абсурдную в его жизни галлюцинацию. Ему вдруг вспоминается, как Рене упоминала о том, что встретила интересного человека, с которым не прочь сходить на свидание. Эндрю вновь отчетливо понимает, что пол она так ни разу и не уточнила. А он и не настаивал. Они никогда особо не обсуждали личную жизнь друг друга. Конечно, Эндрю знает, что Рене нравятся женщины. Дело совсем не в этом. Это могла бы быть кто угодно, но только не Рейнольдс. За что ему столь жестокое наказание. — Тот же вопрос, кстати, — бесцеремонно встревает Кевин, спеша вставить свои пять центов, ещё толком не проглотив съеденное. Наверняка, всё никак неспособный отпустить тему: «лучше не быть геем в профессиональном спорте». — Нет, — но Эндрю всё ещё смотрит только на Рене. И говорит он это тоже только ей. Будто Рене сейчас успокаивающе улыбнется и заверит, что они всего лишь подруги. И поцелуй в щёку ранее был всего лишь дружеским. Ну знаете, девушки более тактильны друг с другом. Но Рене мягко, но решительно разбивает его надежды. — Да, — если в её улыбке и таится легкое извинение, то рука уверенно переплетает их пальцы вместе. Подтверждая привязанность красноречивей любых слов. Если даже она уже и в курсе, что у её друга и нынешней девушки не самые приятные взаимоотношения, то она всё равно не намерена оправдываться за свои чувства. Рейнольдс в ответ наклоняется, чтобы невесомо поцеловать Рене чуть выше виска. Мягкий, как казалось Эндрю, совершенно несвойственный для неё жест. — Вы двое, — но проходит всего лишь мгновение и взгляд Рейнольдс вновь становится цепким и крайне требовательным. Она поочередно тыкает пальцем сначала в Нила, а потом и Эндрю. Словно вставшая на дыбы змея, которая уже не отпустит свою добычу. — Не уходите от ответа. — Конечно же, нет, — наконец отмирает Нил. Его голос звучит чуть выше, чем обычно, — что заставляет Эндрю тут же навострить уши, — но он всё ещё готов бойко отстаивать несостоятельность любых подозрений. Эндрю переводит на него взгляд. Но Нил совсем не поменялся в лице, лишь кончики его ушей едва заметно порозовели. Может всё дело в горячем глинтвейне? Или же ему слишком неловко отрицать даже несуществующие отношения, когда на него смотрят столько любопытных глаз? — Но вы опять пришли вместе? — сужает глаза Элисон, не сбавляя напор. Рене рядом успокаивающе гладит её по плечу, но Рейнольдс уже не остановить. Так же, как и Дэя, наливающего второй бокал сразу же после первого. Со всей внимательностью и неприкрытым любопытством, наблюдающего за происходящим. — В этот раз Эндрю пригласили, — отбивает Нил и его тут же поддерживает Мэтт, подойдя как никогда вовремя. Закидывая руку на плечо своего совсем крохотного, в сравнении с ним, друга. — Я не видела твоей машины, Нил, — пробует ещё раз Элисон, будто всем своим хищным нутром чувствуя, что где-то здесь есть подвох. И она обязана его найти. У Рейнольдс всегда такие проблемы с тем, чтобы поверить в то, что порой люди просто дружат? Ну знаете общаются, проводят время вместе, делятся своими мыслями, впускают кого-то в свою жизнь — без малейшего желания залезть друг другу в штаны. — Может меня подвез Аарон, — поднимает бровь Нил, бесстрашно бросая вызов. Сам Аарон не подошел, чтобы поучаствовать в жарком споре об их личной жизни, которая вообще-то никого не касается. Но Рейнольдс, без сомнения, уже заметила его и Кейтлин в отдалении. Всё ещё уютно расположившихся на диване. Вряд ли от её цепкого взора скрылся хоть кто-то из присутствующих. Рейнольдс умна, внимательна и чертовски опасна, если она того захочет. Пожалуй, её характер Эндрю даже нравится. Сильных личностей всегда невольно уважаешь хотя бы за это. Хоть Эндрю также в полной мере разделяет желание Нила поумерить её пыл, сказав очевидную неправду. Точнее Нил даже не утверждает это как факт. Скорее предлагая ещё один вариант, каким образом он сегодня приехал на вечеринку. — Элисон, ты порой слишком настойчива, — обстановку неожиданно остужает Джереми. Эндрю даже не заметил, как он тоже приехал, вместе с безразлично взирающим на них Жаном Моро. Слишком увлеченный подозрениями, бросаемыми им в лицо с поразительной скоростью. — Отпусти немного поводок, парни сами разберутся. И это внезапно действует. Вмешательство нового человека сбивает Рейнольдс с хищного настроя. Хоть в этот раз это похоже, скорее, на чрезмерное любопытство, желание выведать сенсацию, а не настойчивое убеждение, что Нил сделал неправильный выбор. Эндрю не видит напряжения в теле Нила, вместе с рефлекторным желанием защититься, как тогда на банкете, поэтому и сам наблюдает за происходящим лишь с легкой забавой. Отлично понимая, что Нил, с его острым умом и прекрасно подвешенным языком, без сомнения, выиграет, если посчитает это необходимым. — Джереми, ты, конечно, милашка, но отпускать поводок — это всегда плохая затея, — цокает языком Элисон, с легкой усмешкой. В её глазах, с безупречно острыми стрелками, читается неприкрытое веселье. Джереми отвечает ей такой же ухмылкой, наливая пунш себе, а потом и Жану. Нокс и Рейнольдс звонко чокаются, понимая друг друга с полуслова. И Эндрю осознает, что он наконец может расслабленно откинуться на спинку, даже издалека манящего, дивана. Нил не идет за ним, очевидно желая ещё пообщаться с друзьями, и Эндрю не думает настаивать. Они же не привязаны друг к другу, даже если на самом деле приехали вместе. Он не прочь послушать ворчание Аарона, пока все остальные будут готовиться к разрезанию торта. Приятно, когда ты на этом празднике лишь безмолвный наблюдатель. От тебя ничего не ждут, и ты можешь в полной мере насладиться выпивкой и десертами. Если бы был ещё и виски, то вечер стал бы и вовсе идеальным. Эндрю проходит мимо Нила, краем уха слыша, как Элисон комментирует шрам, схватившись за подбородок цепкими пальцами, с неизменно длинными ногтями. — Хочешь я замаскирую шрам? У меня всё с собой, — в голосе Элисон слышится забота. Та самая мягкая интонация, которую Эндрю ещё не доводилось от неё слышать. Возможно, вот он недостающий пазл — именно из-за этой её стороны Нил и готов терпеть порой несносный характер. Эндрю не нужно дожидаться ответа, чтобы знать, что Нил откажется. Он уже принял решение не скрывать то, что невозможно всегда прятать от чужих глаз. Да и доктор вряд ли разрешил бы нанести макияж на пока ещё свежую рану. Диван оказывается мягким и удобным, каким Эндрю его себе и представлял. Аарон оставил ему место у подлокотника и Эндрю блаженно выдыхает, как только теплое братское плечо, прижимаясь, ограждает его от любых попыток завести с ним светский, абсолютно бессмысленный разговор. Отличная идея — провести остаток вечера вот так. С другой стороны к Аарону прижимается Кейтлин, положив голову на плечо. И Эндрю может признать, что они смотрятся так по-домашнему, настолько по-семейному, насколько ему вообще доступно понимание крепкой и надежной связи между двумя любящими людьми. Она что-то шепчет Аарону на ухо и встает с дивана. По тому как все начинают суетиться, Эндрю догадывается, что Кейтлин пошла помочь с приготовлениями. Все гости уже пришли, а значит торт должны принести с минуты на минуту. Наверняка, всем уже не терпится увидеть лица счастливых родителей, когда они узнают будет ли у них мальчик или же девочка. Смотря на то, с какой любовью Дэн оглаживает уже довольно приличный живот, а Мэтт преданно кружит где-то всегда на её орбите — можно с уверенностью сказать, что они будут замечательными родителями. Приятно осознавать, что иногда дети просто обречены на счастье, появившись на свет в такой семье. Судьба — это лотерея и кто-то непременно вытягивает джекпот. Невезение — это лишь случайность, а никак не правило. Эндрю отпивает из бокала уже вторую порцию пунша. Запихивая восхитительно вкусную малиновую тарталетку в рот. — Так значит вы оба отказали мне, чтобы поехать вместе? — как бы между прочем спрашивает Аарон. В его голосе нет чрезмерного любопытства, как у той же Элисон, но он, конечно же, не упускает шанса подметить интересующую его деталь. Аарон и правда предложил, а Эндрю действительно отказался, не видя смысла в том, чтобы брат делал лишний круг, лишь бы они приехали вместе. С Нилом же всё получилось как-то само собой. Поехать вместе с ним показалось логичным, ведь Эндрю было как раз по пути, чтобы заодно забрать ещё и Нила. Они не планировали, приняв решение случайно, стоило лишь упомянуть об этом факте в переписке. Это сделал Нил? Он сам? Тем не менее договорились они быстро, и Эндрю мысленно порадовался тому, что Нил, с легкостью, отвлечет внимание Мэтта и Дэн на себя, дав ему пару минут, чтобы сориентироваться. О том, что Аарон предлагал также подвести ещё и Нила — Эндрю не знал. И вряд ли узнал бы. — Ты всё слышал? — резонно спрашивает Эндрю в ответ. Расстояние было приличным, но вдруг Аарон всю жизнь скрывал от него умение читать по губам. Или же он достаточно проницателен, чтобы сложить два плюс два, догадавшись о том, что так настойчиво могло интересовать Элисон. — Нет, — фыркает Аарон, также отпивая из своего бокала. Он обычно не позволяет себе напиваться, будучи за рулем, но вдруг обратно их повезет Кейтлин? Ведь безалкогольный пунш Аарон не жалует. — Нил способен сам справиться с кем бы то ни было. Даже с Элисон. Что объясняет его нежелание вмешиваться. В любом другом случае Аарон примчался бы на помощь первым. Лучший друг для него далеко не пустой звук. Агрессивное недоверие и параноидальная разборчивость в людях — это у них, пожалуй, общее. Одно на двоих. Спасибо «счастливому и беззаботному» детству. Эндрю согласно хмыкает. Нил и правда нечто, если ему нужно отвертеться от обвинений или же поставить кого-то на место. — Но догадаться о том, почему она вас так долго и кровожадно пытала, совсем несложно. К тому же, уж я-то точно видел, что вы пришли вместе. В его словах столь явно слышится: «меня-то вы не проведете». Аарон не тычет в него пальцем, требуя объяснений, но Эндрю всё равно закатывает глаза. Пунш закончился до обидного быстро, а вставать, чтобы налить себе ещё, слишком лень. — Просто так получилось. Добавлять подробностей совершенно нет желания. Почему все вокруг придают значение подобному пустяку? Просто захотели. Просто приехали. Просто… — Ага, — противно протягивает Аарон, будто знает больше, чем говорит. По его тону не поймешь серьезен ли он или же это лишь желание немного поиграть на чужих нервах. — Аарон… — легкое предупреждение в голосе точно не помешает. Ну так для профилактики. — Я не вмешиваюсь, как и обещал, — поднимает незанятую бокалом ладонь, в знак капитуляции, Аарон. — Вот и не вмешивайся. — А потом секундой позже добавляет, осознавая, что его слова можно понять совершенно неправильно: — Тем более было бы во что. — Действительно, — Аарон посылает в его сторону наглую улыбку, которая ему совершенно не идет. Лицо Эндрю ещё никогда не выглядело так уродливо, как с этими неестественно поднятыми уголками губ. Невыносимый. Когда уже вернется Кейтлин? Только она способна отвлечь Аарона и не дать Эндрю придушить самодовольного близнеца. Но спасение приходит с совсем другой стороны. Заставляя Эндрю слегка вздрогнуть от неожиданности. — Ну что, на кого ставите? — плюхается Нил на подлокотник, рядом с плечом Эндрю. Резкое приземление могло бы испугать, но даже то, что, казалось бы, невозможно контролировать, у Нила получается сделать настолько аккуратно, что они даже не соприкасаются. Эндрю выдыхает, даже не осознавая, что на секунду задержал дыхание, но близость Нила становится лишь очевидней, ведь теперь он может чувствовать запах его духов. Совсем ненавязчивый, но четко ассоциирующийся только с Нилом. Что-то свежее, напоминающее море, крики чаек и беснующиеся на ветру волны. — Это точно мальчик, — тут же припечатывает Аарон, допивая пунш парой быстрых глотков. Нил настойчиво ловит взгляд Эндрю, безмолвно спрашивая всё ли в порядке, и включается в разговор только тогда, когда ему отвечают уверенным кивком. Облокачиваясь чуть сильнее на спинку дивана. Будто до этого готовый вскочить с места в любую секунду. Теперь они ещё ближе, хоть Эндрю и сдвигается влево на пару сантиметров. Но это не ощущается дискомфортно, несмотря на то, что Нил — это не его брат, с кем физический контакт уже вполне привычен. Видимо, прошло достаточно времени, чтобы разум Эндрю научился доверять, а с ним и его тело. Рядом с Нилом Эндрю не грозит опасность. И каждая его клеточка об этом знает. Эндрю расслабляет плечи, греясь о мягкое тепло, окружающее его с обеих сторон. Ощущать каждое незначительное движение Нила и его тихое размеренное дыхание рядом — приятно. Может слегка волнующе, с непривычки, но в целом комфортно и так… спокойно. Будто они уже делали это множество раз до этого. — Согласен, — поддерживает Аарона Нил, заслуживая одобрительный взгляд лучшего друга. Кто бы сомневался, что они обязательно споются, выбрав одно и тоже. — Только вот в животе Дэн определенно девочка, — встревает Эндрю в их идиллию, то ли из-за вредности или же врожденного желания всегда и во всём противоречить. — Я тоже думаю, что это девочка, — Кейтлин возвращается внезапно, вновь прижимаясь к Аарону. Обвивая его торс руками и кладя подбородок на плечо, но соглашаясь почему-то именно с Эндрю. Возможно, она просто думает также. Но, после вопросительного взгляда Аарона, Кейтлин лишь пожимает плечами: — Трое против одного — слишком нечестно, а так я уровняла шансы. Тем более только представьте Мэтта, который будет нежно возиться с дочкой. Аарон не спорит, ласково целуя её в лоб, — наверняка, в душе умиляясь ответу своей супруги, — и Эндрю отводит взгляд, не в силах смотреть на их нежности. Столько лет прошло, а они, кажется, всё также трепетно влюблены друг в друга. Видимо, такое бывает не только в фильмах. Ведь у Эндрю перед глазами уже два подобных примера. Он бесцельно обводит взглядом просторную гостиную. Полную света из-за больших окон в пол, несмотря на то, что на улице уже понемногу начинает смеркаться. Лишь бы избежать неловкости, грозившей поглотить их после проявления Аароном нежных чувств. И, среди всех этих неинтересных, безликих лиц, натыкается на Рене. Она уже смотрит прямо на них, пока Элисон всё ещё что-то обсуждает с Джереми Ноксом, цепко схватив его за локоть. Джереми можно было бы посочувствовать, но, на самом деле, он не выглядит хоть насколько-нибудь несчастным, желая поскорее от неё сбежать. Скорее, наоборот. Похоже, они неплохо ладят. И Нокс, на первых взгляд такой добрый и солнечный, видимо, из тех немногих людей, кто способен вытерпеть и порой даже приструнить несносный характер этой женщины. И это не может не вызвать мимолетный интерес. И… уважение? Впрочем, Эндрю тут же отбрасывает эту мысль. Ему хватает друзей спортсменов в его жизни. А Ноксу лучше бы обратить внимание на то, что Моро, прибившийся к нему под бок, уже явно смертельно заскучал. Игнорируя жидкость в бокале. Ровно, как и оживленный разговор прямо у него над ухом. Такой молчаливый и собранный. Они с Джереми будто две противоположности, которые всё равно вопреки всему неумолимо притягиваются друг к другу. Что там Кевин Дэй разглагольствовал насчет любви между мужчинами в спорте? Точно ли он смотрит в правильную сторону? Когда чувства они вот буквально у него под носом. Только распахни глаза немного пошире. Эндрю отвлекается на пару ничтожных секунд, чтобы вновь уделить всё внимание Рене. Которая тут же пользуется этим, чтобы красноречиво обвести взглядом руку Нила на подлокотнике, их соединенные плечи и вернуться к глазам друга. Явно намекая на то, что ей крайне интересно, как они пришли к подобной близости. Правило не обсуждать в подробностях личную жизнь, помните? Так вот сейчас оно очевидно играет против них. Рене в курсе лишь в общих чертах, но она уже понимает, что может получить больше. Ведь Эндрю также переводит взгляд с неё на Элисон и обратно, желая узнать, как же и почему они начали встречаться. Требовательно, с легким вызовом поднимая бровь. Рене кивает, не убегая и не уворачиваясь от намечающегося разговора. И тут Нил шепчет ему на ухо, обдавая ласковым дыханием, отвлекаясь от разговора с Аароном: — Скоро принесут торт. И правда, проходит ещё минут пять, наполненных нетерпением и очевидным предвкушением, легкими шепотками просачивающимся со всех сторон, и торт наконец выносят. Торжественно, под всеобщее внимание любопытных глаз. Он огромный, красивый, хоть и нейтрально-белый, ведь самое главное это начинка. И, как надеется лично Эндрю, ещё и вкусный. Неспешно сгущающиеся сумерки позволяют зажечь свет, придавая гостиной более праздничную атмосферу. Только вот перед самым главным ещё добрые десять минут тратятся на запись видео, где ближайшие родственники делятся своими предположениями насчет пола ещё не родившегося ребенка. Как понимает Эндрю, это делается на память, поэтому приходится потерпеть. Зато так он узнает, что одна из взрослых женщин — это мама Мэтта, тогда как вторая — тетя Дэн. Также присутствует кузина Дэн, а в качестве крестной ребенка она выбрала одну из ближайших подруг, тогда как Мэтт, ожидаемо, конечно же, Нила. Который не выглядит шокированным, заявляя в объектив камеры о том, что он думает, что это будет мальчик. Что наводит на мысль о уже полученном согласии. Конечно, относясь к нему так тепло и по-семейному, они не поставили бы Нила просто перед фактом. Сами будущие родители расходятся в предположениях. Дэн, думает, что это будет мальчик, тогда как Мэтт, после долгих колебаний, всё же останавливается на девочке. Но по ним видно, что для них это совершенно неважно. Они уже любят ребенка просто за то, что он есть. Их общий, родной, обожаемый до безумия крохотный человечек. Похожий на Дэн или может на Мэтта. А вдруг сразу на обоих родителей. И это лишь подтверждается, когда Дэн берет в руки нож, а Мэтт, накрывая её руку своей, погружает лезвие в торт. Выдерживая легкую интригу, чтобы потом вытащить кусок с синим кремом. Секунда на осознание, а потом гомон радостных возгласов и поспешных поздравлений. Конфетти, хлопушки, синие воздушные шары заполняют гостиную. Дэн шутливо хвастается, что она знала, буквально чувствовала, а Мэтт чуть ли не плачет просто от осознания, что они ещё на шаг ближе к их маленькому «чуду». Эндрю сторонится толпы, устремившейся к счастливым родителям, но всё же вновь наполняет бокал пуншем, чтобы произнести искреннее поздравление. Просто тихонько, про себя, не привлекая лишнего внимания. — Я выиграл, — Нил находит его позже, когда все немного успокоились и Эндрю теперь может беспрепятственно подойти к столу, куда перенесли торт, чтобы взять свой кусок. — Не знал, что мы соревновались, — Эндрю запихивает первую щедрую ложку в рот. Оставаясь довольным, ведь торт и правда оказывается вкусным. Возможно, ему хотелось бы ещё больше сладости, но в целом сойдет. Второй кусок в него точно влезет. — Не будь скучным, — вопреки словам, губы Нила расплываются в улыбке, которую он ну никак не может контролировать, а в глазах искрится, слово бенгальские огни, веселье и счастье. Он счастлив за друзей и желает разделить это чувство с кем-то ещё. — Я само веселье, видишь, — Эндрю показательно поднимает уголки губ, лишь имитируя задорную улыбку Нила, так ярко, практически ослепительно озаряющую его лицо. И получает в награду мягкий, легкий в своей воздушности смех. Это совсем не смешно, он знает. Ну разве что чуточку. Пресное лицо с подобием улыбки, похожей скорее на гримасу. Но Нил всё равно смеется. Задерживаясь на его глазах чуть дольше, сложно ища что-то или просто не желая отрываться. Дальше вечер перетекает в более спокойное, даже ленивое русло. Люди разбредаются на компании, желая поделиться последними новостями и просто пообщаться. Сбросить напряжение долгой рабочей недели за непринужденными разговорами, шутками и звонким смехом. Эндрю чужды новые знакомства. Да и отдых для него предпочтителен дома, за просмотром сериалов или чтением книг. Большие компании его лишь утомляют, наполняя тяжким напряжением грудь. Поэтому он перебивается лишь короткими диалогами со своим более общительным и социальным близнецом. Когда Кейтлин щебечет с другими девушками, ненадолго оставляя его одного. И наблюдением за тем, как Нил общается с своими друзьями, чувствуя себя полностью в своей тарелке. Ведь он знает тут практически всех. Рене пару раз подходит, чтобы узнать, как он, и поделиться с ним своими емкими, тонко подмеченными наблюдениями. Совсем несвойственными её вроде как мягкому характеру. Сейчас не время и не место для более содержательной беседы, где Эндрю задаст все интересующие вопросы. Ведь отходить надолго от своей девушки Рене не намерена. Ему также удается сухо поздравить Дэн, а потом и Мэтта. Его голос не сочится энтузиазмом, хоть он и правда за них рад, но Мэтт, переполненный чувствами, чуть не лезет в ответ обниматься. Вовремя себя останавливая. Такая туша на его плечах могла бы послужить ненужным триггером. Но в целом Эндрю просто ждет, когда люди начнут собираться домой. И чувствует изрядное облегчение, когда толпа начинает потихоньку рассасываться. Аарон уходит первым, когда у Кейтлин внезапно начинает болеть голова, и он, как заботливый муж, тут же спешит обеспечить ей необходимый комфорт. Они прощаются, ещё раз обнимая счастливых родителей, и уезжают. К счастью, Аарон больше никак не комментирует то, что, естественно, назад Нил также поедет с Эндрю, на пассажирском сиденье его машины. Это словно слышит неким сигналом и постепенно гости, обращая внимание на уже позднее время, начинают разъезжаться по домам. Рене уезжает одна из последних, ведь Элисон всё никак не может наговориться с Дэн. Не отлипая от неё, словно они видятся последний раз в их жизни. Но всё же Рене мягко, но настойчиво уводит свою девушку к машине. Помогая ей, ведь количество выпитого Элисон глинтвейна явно слегка превысило норму. Она прощается, одаривая всех своей светлой улыбкой, а потом ловит внимательный взгляд Эндрю: — Не смотри на меня так, — шепчет Рене, чтобы её услышал только он, подойдя ближе, — я потом всё расскажу. — Предательница, — беззлобно кидает обвинение Эндрю, вызывая у Рене лишь короткую усмешку. — У тебя просто ужасный вкус в женщинах. — Если она тебе не нравится, то это не значит, что я выбрала не самую горячую и потрясающую в этом мире девушку, — подмигивает ему Рене напоследок, застегивая самую верхнюю пуговицу на своем пальто и секундой позже упархивая за дверь. Ровно в этот момент его ловит Нил, совсем не выглядя так, будто тоже собирается уходить. Тогда как Эндрю уже надел куртку. — Я задержусь, — взгляд Нила неуместно извиняющийся, словно он уже и так заставил его пробыть здесь дольше положенного. На что Эндрю лишь смотрит на него, требуя чуть больше информации. — Хочу поговорить с Мэттом и Дэн… когда все уйдут. Эндрю хочется возразить, — неужели он уже и так с ними не наговорился, — но Нил выглядит настолько нуждающимся в этом, чтобы он не собирался им сказать, что получается лишь кивнуть. Краем глаза подмечая, что, после приятного вечера, слегка разгоряченные алкоголем в крови, Джереми с Жаном уходят, переплетая пальцы в столь интимном жесте, что их близость не распознал бы только самый последний дурак. Как раз провожаемые подозрительным взглядом Кевина Дэя, обрабатывающего увиденное и пока немного тормозящего с выводами, но также уже спешащего на выход. Эндрю кажется крайне забавным, что, похоже, лишь он всё ещё не в курсе, что эти двое встречаются. Ослепленный своим обожанием, неумолкающий о великолепной игре Джереми на каждом интервью, а тут его кумир плюёт на спортивное сообщество, открыто встречаясь с парнем. Похоже, Дэю предстоит о многом подумать, когда он протрезвеет на следующее утро. — Хорошо, я тебя подожду. — Тебе совсем необязательно… — конечно, тут же начинает возражать Нил, активно мотая головой. Наверняка, уже надумавший себе, что он доставит этим лишние неудобства. Хотя это не так. Эндрю умеет брать на себя ответственность, и она никогда его не тяготит. — Нил, — Эндрю награждает его твердым взглядом, надавливая своей уверенностью, — я привез тебя сюда, а значит со мной ты и уедешь. Если Нил и собирался продолжить убеждать его в обратном, то он тут же проглатывает все слова. Лишь благодарно улыбаясь. Эндрю всё ещё трудно сопротивляться именно этой улыбке: не совсем уверенной, будто на секунду Нил забывает, как правильно пользоваться своей мимикой, но, несомненно, самой искренней. Он вытряхивает сигарету из пачки, показывая, что уже принял решение. И Нил удерживает зрительный контакт ещё одно короткое мгновение, будто вглядываясь в самую глубину глаз, закусив губу, а потом разворачивается к Мэтту с Дэн, которые как раз проводили последнего гостя. Эндрю ещё в первые полчаса пребывания здесь внимательно изучил всё доступное ему пространство, поэтому сразу же направляется к двери, ведущей на задний двор. Задерживаясь — уже практически надавливая на ручку, — лишь на пару секунд, чтобы убедиться, что всё в порядке. До него доносятся тихие голоса из смежной с гостиной кухни и Эндрю без подсказок, кажется, уже знает, о чем Нил наконец решился поговорить.

***

Он не собирается слушать дальше, посчитав, что этот момент Нил должен разделить только со своими друзьями. Его бы не стали прогонять, Эндрю знает, больше не являясь только лишь случайным зрителем в чужой истории. Волею судьбы ему и вовсе доверились первому. Но Нил не просит поддержки, поэтому оставить их наедине кажется правильным. Дать Нилу свободу поделиться тем, что так долго в нем копилось, не давай покоя. Наконец-то найдя закономерный выход. Словами, столь важными, что силу их невозможно переоценить. Теперь всё должно быть хорошо. По крайней мере, настолько, насколько это зависит от них самих. Крохотных человечков в большом механизме жизни — не каждый выберет барахтаться, но Нил, определенно, достаточно отчаян для этого. А друзья слишком его любят. Той самой безусловной любовью, которая, кажется, способна преодолеть всё, что угодно. Эндрю выдыхает дым в сгущающуюся темноту. Качели натужно скрипят под его весом, — им бы смазать петли, — но Эндрю продолжает отталкиваться ногой от земли, чтобы тут же себя затормозить. Движение отвлекает от прохлады, щиплющей кончики пальцев, незащищенные перчатками. Даже в Лос-Анджелесе конец зимы достаточно кусачий в столь позднее время, если ты легко одет. Он не предусмотрел ночную вылазку на задний двор, поэтому остается лишь терпеть, неспешно наполняя легкие никотином. Помимо качелей, Эндрю удается рассмотреть батут, небольшой бассейн и крохотный деревянный домик с горкой — все необходимые развлечения, чтобы у ребенка было идеальное детство. Премия лучших родителей десятилетия уходит чете Бойд-Уайлдс. Эндрю практически докуривает первую сигарету, когда в широком окне в пол рядом с дверью появляется пушистый черно-белый кот, важно направляющийся в сторону кухни, распушив свой шикарный хвост. Видимо, шум множества голосов стих и Макс решил, что пора вылезть из своего укрытия, чтобы напомнить хозяевам о том, что он требует внимания к своей персоне и свежего корма в миску. Проходит ещё минут пять и небо окончательно темнеет, как по команде зажигая множество маленьких огоньков на заднем дворе. Предусмотрительно и удобно, всё же этот дом далеко не из дешевых. Эндрю колеблется стоит ли выкурить ещё одну, ведь от никотина лишь холоднее, но, с другой стороны, процесс помогает скоротать время. Когда Нил открывает дверь, последний раз чмокая разнежившегося в его объятиях Макса, чтобы отпустить его обратно в гостиную, и направляется к нему. В его походке видна небывалая легкость и Эндрю без слов понимает, что всё прошло даже лучше, чем Нил рассчитывал. — Тебе полегчало? — спрашивает Эндрю, уже зная ответ, как только Нил садится слева от него на соседние качели. — Ты себе даже не представляешь насколько, — вдыхает Нил полной грудью, расплываясь в облегченной улыбке человека, который наконец снял тяжкий груз со своих плеч. Как долго он не мог согласиться даже с самим собой насчет того, что ему это всё не нужно. Его глаза ярко сверкают, отражая огни заднего двора, всё ещё переполненные решимостью. А взгляд, устремленный куда-то вглубь воспоминаний, дает понять, что Нил заново переживает то тепло и поддержку, которую получил в ответ на своё признание. И Эндрю дает ему эти необходимые мгновения, чтобы утихомирить бурю разбушевавшихся в груди чувств. — Рассказать о моей демисексуальности оказалось, на самом деле, намного проще, чем мне думалось, — наконец нарушает тишину Нил, вновь переводя на него взгляд. Делясь тем, что никак не помещается внутри него, требуя произнести это вслух. — Стоило только начать и слова сами полились из меня. Так естественно, словно я всегда знал, что и как мне нужно сказать. Нил перевозбуждено ерзает, словно ему срочно нужно рассказать об этом всему миру, и Эндрю залезает рукой в карман, чтобы вновь достать пачку сигарет. Предлагая одну. Обычно Нил пытается беречь свои легкие, — спортсмен всё-таки, — но в этот раз берет даже не задумываясь. Эндрю вновь чиркает зажигалкой и Нил прикуривает, приближаясь к нему уже с зажатой меж губ сигаретой. На секунду рыжие языки пламени вспыхивают прямо в его невозможных глазах, а потом Нил отстраняется, блаженно выдыхая дым в ночную тьму, откинув назад голову. Он успокаивается уже после пары затяжек. Ноги перестают пружинить от желания куда-то бежать и понемногу наливаются ленивой тяжестью. Заставляя искать большей опоры в довольно хлипкой конструкции качелей. Вечер и правда был слишком насыщен событиями, как же тут не устать. — И они тебя поняли, — подсказывает Эндрю, почему-то желая продолжить диалог. Нельзя сказать, что его съедает интерес, возможно, он просто, даже незаметно для самого себя, привык к вот таким дружеским, около душевным разговорам с Нилом. Его университетская версия поспорила бы о том, остался ли в Эндрю хоть грамм души. Хоть что-то человеческое. И Нил, вероятно, тоже привык, ведь он просто продолжает делиться. Так естественно, словно для него это на одном уровне с дыханием — рассказывать Эндрю свои самые сокровенные мысли и переживания. — Они удивились, конечно, но потом поняли и… обрадовались, — Нил улыбается своим коленям, чтобы потом вновь посмотреть Эндрю прямо в глаза. — Они ценят то, что теперь понимают меня ещё лучше. Хорошо, что я вот так взял и всё им рассказал. Легкий ветерок, заставляющий Эндрю мерзляво поежиться, треплет непослушные волосы Нила, но он лишь вдыхает всю эту прохладу ещё сильнее себе в легкие. Одетый ничуть не теплее. — Я даже не планировал, на самом-то деле. — Сигареты остается едва ли на пару затяжек, но Нил не торопится, заставляя её медленно тлеть, зажатой меж пальцев. — Просто почувствовал, что хочу. Что я готов. Что атмосфера, или как ещё это всё назвать, располагает. И — Нил задерживает дыхание, чтобы выдохнуть со всем переполняющим его грудь облегчением, — сказал. — Лучшие решения порой спонтанны. Нил согласно хмыкает, всё ещё не спуская с него глаз. Эндрю понимает, что им бы вернуться в тепло дома, но что-то неуловимое не дает ему прямо сейчас предложить встать и уйти. Язык тела Нила подсказывает, что он пока не желает возвращаться. Остается лишь запихнуть руки поглубже в карманы куртки, авось не закоченеют из-за лишнего десятка минут. — Не хочу, чтоб этот вечер заканчивался. Нечасто получается вот так выговориться и чтобы всё прошло настолько хорошо. Мне теперь как будто больше не хочется молчать. Понимаешь? Глаза Нила ищут поддержку и Эндрю кивает. Он не способен понять в полной мере, не имея подобного опыта, но поддержать в силу своих возможностей — вполне. Чувства Нила, такие яркие прямо сейчас, будто поджигают и его оледеневшее сердце. Раньше чужие эмоции не заполняли грудь так сильно, словно Нил физически способен запихнуть ему свою радость прямо под ребра. Может стоит назначить ещё один сеанс у Би? Нилу достаточно простого кивка, будто Эндрю дает этим ему отмашку. Сигарета бросается под ноги, чтобы тут же задавить её носком туфли, а руки также прячутся в карманы куртки. — Мой отец пил, жестоко избивая меня и мать. Порой его пытки могли длиться не один час. Иногда даже не один день. А также был мелкой шавкой, как выяснилось уже после его смерти, у очень опасных людей. — Предположение как и почему это случилось вертится на языке, но Нил его опережает: — Нет, они его не убили. Удар ножом в пьяной драке прямо у нас дома прикончил быстрее. Но он оставил после себя долги. Очень много долгов. В его словах слышится колкая ирония, затаившаяся в уголках губ и прямом взгляде. Словно по языку провели наждачкой. Слишком простая, хоть и закономерная, смерть для такого ублюдка. Эндрю не шокирован, потому что, увидев изувеченную шрамами кожу, вряд ли можно представить хоть что-то хорошее, но сказанное звучит, как огромная проблема. Такие люди не знают жалости, выбивая необходимое любыми способами. Нил внимательно отслеживает его реакцию, не спуская глаз, но Эндрю даже не нужно прикладывать усилия, чтобы взгляд оставался твердым и непоколебимым. Такое его не пугает. — Звучит как-то, с чем не так уж просто справиться. И это ещё мягко сказано. Как Нил вообще выжил. Эндрю пока сложно составить хронологию событий у себя в голове, но Нил ему с этим помогает. — Так и есть. Нас взяли в программу по защите свидетелей, так что переезд и смена имен помогли быстро скрыться. — Подумав, Нил добавляет для полноты картины: — Мать испугалась первых угроз и копы, в обмен на всё, что она видела и могла невольно знать, всё устроили. Уж очень им хотелось поймать боссов отца. — Так мы и оказались в вашем городе, — заключает Нил и Эндрю теперь понимает насколько травмированным он был ещё при их самой первой встрече. Нил вздыхает, шмыгая носом из-за всё понижающейся температуры на улице: — Но рано или поздно они должны были нас найти, правда же? Хорошо, что к тому времени я уже заканчивал университет и мне светила более чем реальная престижная карьера в спорте. — Тебе пришлось отдать им деньги? — Всё ещё отдаю, — качает головой Нил, — но осталось уже немного. Я практически свободен, — он мимолетно улыбается, подчеркивая свои слова расслабленностью плеч. У Эндрю вертится на языке вопрос о настоящем имени, но потом он справедливо решает, что это не имеет никакого значения. То имя уже давно в прошлом, погребенное вместе со страхом, болью и непрекращающимся насилием. Незачем вскрывать острым ножом уже зарубцевавшуюся рану, ведь для Эндрю Нил навсегда останется только «Нилом». В их жизнях больше нет места прошлому. Только настоящее. Здесь и сейчас. И, возможно, будущее, которое как будто больше никогда не принесет тех самых страданий. Вместо этого Эндрю выбирает более безопасный вопрос. Ему вдруг вспоминается то, чему раньше он не придавал особого значения. — Поэтому Аарон говорил, что ты не так уж и богат? Он обо всем знает? Нил пару раз хлопает глазами, видимо, не ожидая именно этого вопроса или такой внимательности от Эндрю. — Знает, но без жутких подробностей. Они ему ни к чему. Нил прав, детство Аарон также наполнено ужасами, но он так отчаянно старается их забыть. Привести свою жизнь к некой форме нормальности. Что и правда хочется удержать в себе особо жестокие детали, несмотря на то, что вы лучшие друзья. Тогда как для Эндрю нет ничего роднее уже привычной тьмы. — И он прав. Львиная доля заработка сейчас уходит на оплату отцовского долга. Да и с матерью мы со временем поняли, что нас связывала лишь боязнь и ненависть к отцу. Сейчас мы совершенно чужие люди, — Нил ежится и Эндрю не совсем уверен, что это лишь от холода, — но я также ежемесячно помогаю ей с деньгами. Эндрю поднимает бровь. Нил выглядит спокойным, он явно давно уже примерился с нынешним положением вещей. А, возможно, он и вовсе не принял близко к сердцу нелюбовь матери. Так бывает, когда ты никогда и не чувствовал материнского тепла и заботы. Но такой исход всё равно звучит, как что-то крайне болезненное. — Она не может сама о себе позаботиться? — Отчасти может. Но отец достаточно её покалечил, не физически, так ментально, поэтому небольшая помощь — это вынужденная необходимость, — легко пожимает плечами Нил, будто всё пережитое им может запросто случиться абсолютно с каждым. Наверно, это благородно с его стороны. Или же так поступают все сыновья. Хотя бы для очистки собственной совести. Такой эмоциональный по жизни, о своей личной трагедии Нил рассказывает подчеркнуто нейтрально. Словно это какой-то пустяк. Они так в этом похожи. Ну… если отбросить эмоциональность. — И опережая твой, возможно, следующий вопрос, в деньгах я особо и не нуждаюсь. Мне нравится моя небольшая квартирка, правда нравится, и на жизнь мне более чем хватает. Мне не нужно много денег. Я просто люблю играть в лакросс и хочу быть свободным. И всё. Нил вновь устремляет на него свои пронзительные глаза. Взгляд острый словно лезвие, разрезающий до самых костей. От него не спрятаться и уж точно не скрыться. Эндрю просто кивает, давая понять, что он принял его историю. Без каких-либо прикрас и понял ужас, затаившийся в нераскрытых деталях. — Мудак слишком легко отделался, — подводит итог Эндрю, вновь вспоминая все те шрамы на теле Нила. Как много жестокости за ними таится. За такое слишком мало получить столь быструю смерть. Хочется пыток, мольбы о пощаде, хоть какого-то… — Совсем как моя мамаша. Нил не просил дать что-то взамен. И Эндрю знает, что он и не попросит. Совсем не ради этого он рассказал свою историю. Но может атмосфера сегодня и правда какая-то особенная или же ночь пьянит похлеще алкоголя, потому что слова вдруг вырываются сами по себе. И Эндрю тут же понимает, что он не против. Этот разговор назревал постепенно, пока их доверие росло друг к другу крупица за крупицей. Поэтому взрыв был неизбежен. Тот самый, который расправит легкие, заставляя вдохнуть полной грудью. Как же похожа эта сцена на ту многолетней давности. Простреливая грудь насквозь болезненным дежавю. Только вот той ночью на ступеньках дома своего детства Эндрю намеренно не сказал правду, боясь, что эта ноша Нилу не по плечу. Тогда как сейчас собирается вывалить хотя бы часть. Качели расположены достаточно далеко от входа в манящий своим светом и теплом дом счастливой семейной пары, поэтому подслушать их невозможно. Отсутствие лишних ушей успокаивает и Эндрю сразу же метит прямо в лоб: — Аарон же сказал тебе, что я убил его мать? Нил хмурится, сбитый с толку тем, что Эндрю вдруг решил начать именно с этого. Не ходя вокруг да около. — Сказал, только я не уверен, что он правильно понимает… — Так вот, он прав. — перебивает Эндрю. И после небольшой паузы на пробу, практически зная ответ: — Тебя это пугает? — Не дождешься, — остро ухмыляется Нил, не раздумывая ни секунды, скрещивая, наверняка уже подмерзающие, ноги. — Только вот в чём загвоздка, — Эндрю хочется вновь закурить, но он себя одергивает, замечая, как пальцы готовы достать, уже сжимаемую в руке, пачку сигарет. — Как только мы переехали в Лос-Анджелес, мать совсем слетела с катушек. Несмотря на то, что рядом оказался её брат, да и она сама выбрала сбежать, продав собственного ребенка. Думаю, в общих чертах ты знаешь, как мы вытаскивали её хрен пойми откуда. Как откачивали постоянно, думая, что она вот-вот откинется после слишком большой дозы. Эндрю на секунду замолкает, сдерживая клокочущее прямо в горле злорадство. Рискующее превратиться в пугающе резкий смех. А ведь он не умеет смеяться. Прошло столько времени и вроде бы он давно уже это пережил, но ненависть в груди почему-то осталась всё такой же обжигающе яростной. Словно Тильда впервые ударила Аарона буквально вчера. Прямо на его глазах. — Ну вот она и откинулась, — Эндрю обнажает зубы, но улыбка не касается его глаз. — Правда спустя где-то год. И, на самом деле, она могла выжить. Просто знаешь, иногда людей убивает не что-то или кто-то, а самое банальное бездействие. Эндрю скашивает взгляд на Нила, но он просто смотрит. На его лице нет никакой реакции, кроме желания, чтобы Эндрю поделился всем, что только Нилу позволено услышать. Спокойный штиль, без какого-либо осуждения или уж тем более ужаса или страха. — Аарону было достаточно просто задержаться в школе, а мне не позвонить вовремя в скорую и всё, — Эндрю вкладывает в одно лишь последнее слово всю свою нестерпимую ненависть и садистскую радость. — Я просто стоял и наблюдал… И, знаешь, я наслаждался каждой секундой. Каждым мгновением, пока её грудь не перестала подниматься вверх. А бездушный кусок плоти при жизни и правда не стал лишь холодным трупом. — Обычное стечение обстоятельств, — хмыкает Эндрю, и всё же достает ещё одну сигарету. Нил от новой порции никотина отказывается. — Но какое удачное. Аарон обязательно откачал бы её вновь. Будь тогда его воля, мать продолжила бы пиздить и издеваться над ним всю оставшуюся жизнь. Хотя, могу отдать должное, под самый конец Аарон уже начал догадываться, какое она дерьмо. Эндрю невольно хмурится, вспоминая, как много у них было ссор и споров из-за жалкой наркоманки, напоминающей едва ли призрачное подобие человека. Тут же слыша в голове успокаивающий голос Би: «Любовь слепа. Особенно к матери. Мы часто выбираем тех, кого любить совсем не стоит. Но это не значит, что он никогда не сможет понять, насколько эта любовь для него губительна. Дай ему время, Эндрю». И Нил вторит этим словам, словно способный залезть прямо в его мысли. — Тогда, но не сейчас, — подмечает Нил, то ли защищая друга, то ли напоминая, что Аарон прошел огромный путь, чтобы преодолеть свою слепую, безответную любовь и нужду в матери. — Аарон, возможно, никогда не сможет полностью принять произошедшее, но он пытается и хочет понять тебя. Настолько, насколько он может. — Би постаралась над этим, — затяжка получается слишком крепкой, но Эндрю не закашливается. Подмечая, какие яркие сегодня на небе звезды. — Ваш психолог, я знаю, — кивает Нил, его щёки розовеют от холода и Эндрю понимает, что им и правда пора. — Мой, — поправляет Эндрю, хотя их встречи теперь тоже крайне редки. — Аарон уже на четвертом курсе перестал к ней ходить. Эндрю делает последние быстрые затяжки, прижимая сигарету к губам плохо слушающимися пальцами. — Точно, — соглашается Нил, опять шмыгая носом, но упрямо не вставая с качелей, пока этого не сделает сам Эндрю. — Я также знаю, что после смерти Тильды вы переехали к Ники. Ведь он тогда тоже жил в Лос-Анджелесе… — Ага, он не хотел, чтобы нам пришлось иметь дело с его ебанутыми на всю голову, религиозными родителями. Которые едва не затравили сына гея. Эндрю не добавляет вслух, но, несмотря на то, что порой слишком яркий, приставучий и иногда драматичный характер Ники невыносим, он всё же благодарен ему за это. Попасть после смерти матери в ещё один ад, просто с другими чертями, — было бы уже слишком. Но Нил, скорее всего, читает это между строк. Всегда такой проницательный и слишком, слишком умный. — А потом он уехал в Германию с Эриком. Аарон после окончания университета перебрался к Кейтлин. И ты решил остаться в квартире, которую вы сначала делили с братом? Нил знает многое, лишь восполняя небольшие пробелы. Добавляя прошлому яркие штрихи. — Да. Нам с Аароном хотелось чего-то своего, — Эндрю докуривает, затаптывая свой окурок рядом с окурком Нила. — Поэтому мы наскребли деньжат на первый взнос: немного с продажи дома матери, также помог Ники, ведь они начали сдавать уже ненужную квартиру. И взяли ипотеку на просторную, но скромную двушку. Это был довольно смелый поступок всего лишь на втором курсе, но они оба довольно быстро начали работать. Подрабатывая и того раньше. Не имели привычку сорить деньгами, поэтому кредит на жилье им одобрили. Эндрю встает, немного разминая затекшие ноги. Чувствуя, как заледенела его задница. Не стоило им так долго здесь сидеть. Теперь остается лишь надеется, что крепкий организм не позволит завтра же заболеть. — А потом Аарон нашел себе девушку и в результате смотался к ней, поэтому сама квартира и её оплата остались на мне. — Эндрю направляется в сторону дома и Нил без промедления следует за ним. — Благо зарабатывал к тому времени я уже неплохо. Так что ещё пару лет и я стану полноправным хозяином. — Получается, мы оба сейчас несвободны, — резюмирует Нил, и Эндрю тут же поворачивает к нему голову, замедляясь и этим самым заставляя поравняться с собой. Он не совсем понимает, почему Нил вдруг заговорил об этом. Тем более это вроде как противоречит истине. А потом Эндрю вспоминает весь их разговор, осознавая, что эта глупая фраза брошена совсем не про отношения. Ещё секунда уходит на то, чтобы это переварить, а потом Эндрю награждает Нила крайне скептическим взглядом: — Ты сейчас сравнил опасных бандитов с всего лишь ипотекой? Брови сами по себе ползут вверх, но Нил не обижается, издавая короткий смешок: — Ну а что. Разве не этому нас учат? Смотреть на вещи более позитивно. А вот теперь его хочется ударить. Не всерьез, лишь слегка по плечу, но Эндрю удерживает себя от этого, хватаясь за ручку двери. — Дэн сказала, что уже поздно и мы можем остаться у них на ночь, — сообщает ему Нил, пока Эндрю не зашел в дом. Нил не спускает глаз с его лица, ожидая решения, но Эндрю даже не надо об этом думать. Он и так уже знает ответ. Несмотря на то, что это вроде как мило и довольно заботливо с их стороны. — Ненавижу спать в незнакомом мне месте. Эндрю не добавляет, что в первую очередь его волнуют замки́. В обычных, нормальных домах люди вряд ли предусматривают то, что кому-то необходимо запираться в собственной же комнате. Иначе страх и паранойя сожрет тебя до костей. — Я тоже, — Нил соглашается мгновенно, будто он также не раздумывая выберет безопасность собственных стен. Но Эндрю догадывается, что у ближайших друзей он, наверняка, ночевал уже не раз.

***

Прощаются с Мэттом и Дэн они быстро. Не тратя время на лишние слова, которых за вечер было сказано уже с избытком. Нил получает последнюю порцию крепких объятий, а Эндрю пару непривычно теплых улыбок. Будто они наконец его одобряют, даже несмотря на то, что он решительно отказывает им в ночёвке. Эндрю не нуждается в их одобрении, но отчасти это всё равно приятно. И возможность погладить Макса, когда он любопытно лезет им прямо под ноги. Его шерсть под пальцами настолько мягкая, — такой он её себе и представлял, — что Эндрю с трудом удается притвориться, что он не наслаждается этим в той степени, в которой это происходит на самом деле. Мягкая обивка кожаного кресла ощущается блаженством для измученной спины. Особенно, когда Эндрю незамедлительно включает обогрев салона. И, дав машине пару минут прогреться, выруливает на дорогу, под благодарное урчание мощного двигателя. Нил предложил сесть за руль, как только они подошли к машине, если вдруг Эндрю устал и хочет, пока они едут, немного вздремнуть. Но получил отказ. Эндрю даже не задумался о том, что это, возможно, хорошая идея. Слишком привыкнув никому не доверять своё место водителя. Тем более дом Нила ближе, а значит для них это неудобно, ведь под конец пути всё равно придется сменить друг друга за рулем. Но наблюдая за тем, как фонари, освещающие по бокам трассу, сливаются в общий поток, когда Эндрю выжимает педаль газа. Ночью можно себе позволить немного увлечься скоростью, обгоняя редкие, также запоздавшие домой машины. Он понимает, что идея уступить Нилу, немного ослабить контроль, довериться чьим-то рукам и возможным решениям, больше не вызывает столь резкого отторжения. И безмолвного протеста. Это кажется вдруг безопасным? Словно Нил ни за что не позволит себе не оправдать оказанное ему доверие? Будто именно он, как никто другой, понимает, как невероятно значимы даже подобные мелочи. Крупицы ускользающего контроля, когда ты знаешь, что всё, что тебе так важно, обязательно сберегут. Дорога назад всегда пролетает намного быстрее, и Эндрю совсем не ожидает, что Нил решит вновь заговорить, после получаса комфортной тишины: — Знаешь, несмотря на то, что они очевидно так и не получили по заслугам, я всё равно рад, что они сдохли. Эндрю согласно мычит, всё же отрывая взгляд на секунду от дороги, чтобы посмотреть на Нила. Сразу понимая, о ком он говорит. В глазах Нила горит решимость. Тот огонь, который заставил когда-то Эндрю отомстить хотя бы одному из своих обидчиков собственными руками. — Я рад, что они больше никогда не причинят нам вреда. Никто из них. Эндрю хорошо запомнил один единственный раз, когда он всё же вернулся в ненавистный ему Беркли. Не позволив себе бездействовать. Когда жизнь монстра оказалась прямо в его руках.