"А все могло быть по-другому..."

Стук в дверь заставил Гренгуара встрепенуться, отчего он свалился на пол с края кровати. Эсмеральда все еще спала. Пьер аккуратно подошел к двери, и, отодвинув щеколду, приоткрыл ее. За дверью стоял Квазимодо, держа в руках письмо, которое, видимо, только что принес от Фролло. Увидев на пороге Гренгуара, горбун потупил взгляд, молча сунул ему в руки листок и тут же убежал. Пьер пожал плечами и закрыл дверь. Он развернул лист, на котором было написано, что суд состоится сегодня в полдень. Солнце еще было не высоко, так что до суда было время. Поэт не стал будить Эсмеральду, он просто вышел за дверь и двинулся в комнату Фролло. Постучав, он, не дожидаясь ответа, зашел. - А, мой друг, заходи, заходи… - Клод не спал, он только что доел завтрак, который принес ему Квазимодо. – Я хотел сказать тебе что-то важное, Пьер…Ах, да! Ты ведь знаешь, я теперь не слепец, и ребра зажили, но мне не помешала бы опора для ходьбы. Я послал Квазимодо, он должен принести мне трость. Ты можешь помочь мне одеть рясу? Извини, что прошу тебя, но сам я не в состоянии… -Конечно, учитель, что вы… Мне не сложно. – Гренгуар помог священнику сесть и натянуть рясу. И вот пред поэтом снова прежний Клод, архидьякон, и хотя на этот раз намерения его были дружественными, Пьер неуютно поежился. -Ступай, Квазимодо принесет мне трость. Бери свою жену, и спускайтесь вниз. Скоро начнется суд. – Гренгуар кивнул и вышел. Эсмеральда спала, и лишь под утро, когда ушел Пьер, ей начали сниться странные сны. Ей снилось, что Клод вспомнил ее, что он держит ее за руку и не отпускает. Что он прижимает ее к себе, целует, не дает ей уйти… Был ли это кошмар? Этого девушка тоже не знала. Она проснулась от легкого прикосновения руки Пьера. -Вставай, нам пора на суд. Сегодня мы станем свободны,- тараторил Пьер, держа в руках мешок. Вещей там было всего ничего – пару яблок, дудочка, тамбурин, который он нашел под матрацем, и ряса, которую он прихватил в комнате Эсмеральды. Так, на всякий случай. - Но подожди, Пьер! А если он увидит меня и все вспомнит? Что тогда? – девушка испуганно посмотрела на поэта, который резко замер от этих слов. - Ты права… Надо перестраховаться… Точно! – он снова полез в мешок и достал рясу обратно, - переодевайся! Твое яркое платье сможет снова ему все напомнить, но если ты будешь невзрачной и уберешь волосы, то его памяти не за что будет уцепиться. Так, так, так… - Пьер мерил комнату шагами, - ну, а дальше очевидно. Мы выходим, у ворот собора уже Клопен ждет. Я уверен, что он пронюхал про суд. Переодевайся, – сказал, наконец, Гренгуар и вышел из комнаты. Эсмеральде пришлось снова расстаться со своим любимым платьем и облачиться в темную мешковатую рясу. Ну, это временно. Она убрала волосы и сняла белый воротник, из-за чего ряса превратилась в простое невзрачное черное платье. То, что надо. Она вышла за дверь и сунула свое свернутое платье в руки Пьеру. Тот, не мешкая, спрятал его в мешок, и, взяв Эсмеральду за руку, потащил вниз. В городе лишь немногие были оповещены о суде, поэтому, немного народу собралось во дворце правосудия. Когда Эсмеральда и Пьер прибыли туда, судьи были уже в сборе. Их собрали в небольшом зале, где на высоком пьедестале было место судей, в центре, прямо перед судьями – стул для обвиняемого, а сзади – много скамей для наблюдателей и присяжных. Лица судей казались Эсмеральде каменными, и хотя она знала, что сегодня получит свободу, она очень боялась. Стены давили на нее, заставляя втягивать голову в плечи. Она взяла Пьера за руку. Тот отвлекся от оглядывания стен и сжал ее руку, нежно проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони. Это немного успокоило девушку. Все, кроме Пьера, казались ей враждебно-настроенными. -Подсудимая? Садитесь… - низким голосом сказал один из судей. Эсмеральда сжала руку поэта, нервно глядя на стул, стоящий в центре. - Не бойся, все будет хорошо… - сказал Пьер, вытягивая у нее руку и тихонько, как ребенка, подталкивая под спину в сторону стула. Цыганка подошла к стулу, пару раз боязливо обернувшись на Пьера. Затем аккуратно села. Руки у нее дрожали. - Прекрасно, подсудимая здесь. Но где же архидьякон, который якобы жив? – с насмешкой сказал второй судья. - Зря смеетесь, судья, – послышался хриплый, но громкий голос со стороны входа. Все обернулись и увидели священника Клода Фролло, такого же холодного, беспристрастного. Даже то, что он шел, опираясь на трость, ничуть его не принижало. Многие вжали голову в плечи, когда он похромал мимо, чтобы занять место рядом с судьями. - Начнем заседание. – Сказал старший, сидевший выше всех судья. Эсмеральда уставилась на него в ожидании. – Огласите обвинение. После этих слов вышел небольшой крепкий мужчина, хорошо одетый, с кипой бумаг в руке. «Они целое дело успели состряпать!» - мысленно выругался Гренгуар, злобно глядя на бумажки в руке мужчины. Тот пару раз кашлянул и громогласно заговорил: - Цыганка Эсмеральда обвиняется в помрачении ума архидьякона Жозасского, последствием которого стало падение с крыши Собора Нотр – дам. В деле также сказано, что она столкнула его вниз, но он успел схватить подсудимую, вследствие чего она упала вместе с нашим любезнейшим архидьяконом на улицы Парижа. После тело было отдано под присмотр священников, а ведьму укрыли в Соборе, – на такое обвинение послышалось шушуканье со стороны скамей, судья начали обеспокоенно переглядываться и с недоверием смотреть на Клода, как будто тот только что вылез из могилы. Фролло все это время слушал не очень внимательно, он рассматривал девушку. Иногда спокойствие на его лице сменялось испугом, и он еще внимательнее принимался рассматривать цыганку, сжимая что-то в руке. И снова лицо его стало спокойным и холодным. Гренгуар внимательно наблюдал, понимая, что память сопротивляется, пытаясь уцепиться хоть за что-то. Потому что, если он не узнает и не вспомнит ее сейчас, мала вероятность, что потом он сможет это сделать. Клод не в силах был больше слушать эти бредни. Он встал и поднял руку, призывая к тишине. - Как вы видите, доказательств всего этого не было представлено. Да, есть много свидетелей моего падения, но навряд ли кто-то из них может точно утверждать что-либо – он обвел суровым взглядом людей… От такого взгляда любой знающий человек пожелал бы стать немым и провалиться сквозь землю. - Так вот, - продолжал Фролло, - видите ли, уважаемые судьи. Я не желаю долго вас задерживать и утомлять рассказами. Как вы видите, я нахожусь в здравом уме и главное, я жив. Зачем же тянуть процесс, коль все прояснилось и девушка невиновна? Кто-нибудь против? – сурово крикнул архидьякон, снова глядя на людей. Никто не осмеливался что-либо сказать. Судьи затихли, переглядываясь. Так просто? Без пыток, без наказания? Но, глядя на уверенного и сурового священника, они пришли к единому мнению. Главный судья кивнул в сторону мужчины, выносившего приговор. Тот снова вышел и заголосил: - По общему решению суда, цыганка Эсмеральда, вы полностью оправданы и можете быть свободны. Заседание окончено. Эсмеральда сорвалась с места и кинулась в объятья Гренгуара. Пьер обнял ее за плечи, и они вместе двинулись к выходу, где уже толпилась куча народу. Постепенно их фигуры слились с выходящей на улицу толпой. Именно в этот момент что-то щелкнуло в голове Фролло, и он подскочил, осматривая толпу. Он подозвал к себе худенького бойкого мальчишку, и, что-то шепнув ему на ухо, сунул ему в пальцы плотно сложенный листок бумаги, который сжимал в руке. Получив пару монет, мальчишка коротко кивнул и умчался, слившись с выходящими людьми. И вот, ряд людей окончательно поредел и исчез. Судьи удалились, и зал суда опустел. Казалось, урони монетку – и звон от ее падения долгим эхом будет витать в воздухе. Только священник был здесь, посреди зала. Одна рука его опиралась на трость, а вторая была сжата в кулак. На лице и в глазах читалась боль, которая точила его изнутри. Он сглотнул, пытаясь судорожно удержать воспоминания. Но в следующий момент за тяжким вздохом последовал спокойный, ровный выдох, на лице появилось спокойствие, а во взгляде – прежняя отстраненность и холодность. Фролло оглянулся, пытаясь сообразить, почему он все еще здесь. Пожав плечами, он накинул глубокий черный капюшон и двинулся к выходу. Получив долгожданную свободу, Эсмеральда в объятьях Пьера вышла на улицу. На ступенях дворца Правосудия сидели бродяги, просящие милостынь у выходящих зевак, которые не оценили сегодняшнее зрелище в суде. Из тени, находившейся за углом от входа, вышел Клопен. Он хлопал в ладоши, делая пару шагов вперед. Подойдя ближе, он потрепал Гренгуара за плечо, сказав «Я не знаю, как тебе это удалось, но спасибо тебе, брат», тот в ответ лишь улыбнулся. Эсмеральда кинулась на короля цыган, прижалась к его груди, и заплакала, как ребенок. Она очень скучала по нему. Клопен прижал ее к себе и погладил рукой по волосам. Откуда-то снизу послышалось блеяние и требовательный цокот копыт. - Джали! – Эсмеральда отринула от Клопена и упала на колени, - милая моя! Я так по тебе скучала! – говорила девушка, лаская свою любимицу, - нам пора домой, Джали… Идемте, - она встала с колен и медленно, но решительно зашагала вперед, маня за собой козочку. Гренгуар и Клопен шагнули было за ней, но их растолкнул и едва не сбил с ног бойкий босоногий мальчишка. Он рванулся к Эсмеральде, и, слегка дернув ее за подол рясы, решительно сунул ей в руки тугой сверток бумаги. Он умчался быстрее, чем девушка успела что-либо сказать. Ошарашено Эсмеральда развернула лист. Там лежало еще пара сложенных листов. На самом первом было письмо, которое она тут же сунула в руки Гренгуару. -От кого оно? – спросила Эсмеральда, и начала разворачивать остальное. Но Пьер замешкался, отрывая глаза от бумаги и оглядываясь. Из дворца, прихрамывая, вышел священник. Лицо его было скрыто под капюшоном, и он зашагал в сторону собора, не обращая внимания на людей. Цыганка опустила глаза на свои руки. На других листах были рисунки, те самые, которые она нашла вместе с Пьером на столе, в келье священника. Возможно, что здесь их было даже больше, потому что она видела всего пару листов. Эсмеральда резко подняла голову, взглядом провожая Фролло. - Неужели он…?! – вскрикнула она, делая пару быстрых шагов в сторону удаляющейся фигуры священника. Гренгуар преградил ей путь вытянутой рукой, при этом взгляд его бегал по строкам письма: - Нет, он не вспомнил тебя. Разве что на пару мгновений, – сказал он и опустил руку. Цыганка остановилась, с болью глядя вслед священнику. Столько произошло, и ей тяжело было расставаться с ним вот так, она сама не могла понять, почему. - Идемте, нам пора домой, - сказал Клопен, головой кивая в сторону переулка. Эсмеральда в последний раз оглянулась на хромающую темную фигуру, взяла за руку Пьера и последовала за королем цыган домой, во Двор Чудес.