Dear Neighbor

Иногда кажется, что жизнь — это симулятор.   Тот самый, про который забыл создатель, управляющий персонажами. И эти самые персонажи теперь просто живут, выполняя заданную программу по кругу изо дня в день. Примерно так ощущает себя Сынмин в последние дни — выполняет рутинные задачи точно робот, не чувствуя абсолютно н и ч е г о. Даже когда Чонин случайно прижигает его запястье ещё тлеющей сигаретой, он просто смотрит на место ожога, не понимая, что случилось и почему друзья бегают вокруг него. Среди них и Хёнджин, которого Сынмин всё же смог «принять обратно», несмотря на предательство и его минутную слабость. Он знает, что Хван не может пройти мимо красивого. А Минхо — точное определение слова «красивый».   Они не виделись примерно шесть дней, пятнадцать часов и, возможно, Ким ещё бы посчитал минуты, но понимает, что это слишком жалко. А он не хочет быть отчаявшимся, вероятно, влюблённым неудачником. Хотя он ещё сам не до конца понимает, что чувствует к соседу, мысли о котором вызывают мурашки и тянущее ощущение в груди. Словно туда положили что-то тяжёлое и оно тянет вниз Сынмина, прибивая к полу, на который хочется немного рухнуть и заплакать как Диснеевская принцесса. Нет, он не может быть влюблён в своего врага. В того, кому поклялся отомстить за долгие месяцы страданий и мучений. Влюбляться в Минхо после всего через что они прошли — глупо. И даже зная это, веря искренне в свою месть, Сынмин где-то внутри подсознания понимает, что он — влюблённый идиот. И именно так его называет теперь Чонин, который, кажется, не знает ничего про дружескую поддержку. По крайней мере, так думает Сынмин, когда слышит в очередной раз имя Минхо за последний час в своей гостиной. Они собрались сегодня для традиционной пятничной пьянки. И теперь очередь второго младшего в их компании принимать гостей.   Сынмин с какой-то особой грустью смотрит на друзей. В его планы не входило встречать гостей, но чёрт бы побрал Ян Чонина, у которого есть дубликат ключей почти от всех квартир — иногда парни думают, что он приходит в их отсутствие и типа нюхает их грязное бельё или же хуже — ворует и продаёт на Ebay всяким извращенцем, иначе откуда у студента столько денег на брендовую одежду и обувь. Это большая загадка их компании.   Вечер перестаёт быть томным, когда Хёнджин, кажется принявший что-то ещё помимо нескольких бокалов коктейлей, предлагает поиграть друзьям в «Семь минут на небесах». Он играл в эту игру как-то в лагере, когда жил в Америке, и почему-то именно сейчас и в этой компании она появилась в его плывущей голове. Его друзья, не большие фанаты чего-то «гейского», как сказал Чонин, решают проблему лаконично. Нет человека — нет проблемы. Они просто избавляются от источника шума, запихнув его в ближайшую комнату и подперев дверь стулом. А затем вся компания находит занятие поинтереснее, чем быть облапанными Хёнджином и его загребущими ручками — они идут смотреть гетеро порно, чтобы посмотреть, у кого из них встанет последним. Очень гетеро занятие для пятерых парней.   Тем временем Хёнджин пытается выбраться из плена комнаты, но терпит сокрушительное поражение в борьбе с гравитацией. Она оказывается сильнее, поэтому парень просто принимает свою участь и ложится на кровать, спиной ощущая мягкость матраса Сынмина. Думает, что он лежит практически на облаке и не хватает только единорогов рядом. Но вместо них у него внезапно пьяный друг, который оказался в комнате ещё до того, как сюда закинули Хвана.   — Хёнджинни? — громкий ик не позволяет человеку закончить фразу. Он икает второй раз, и третий. Пока Хёнджин, на всякий случай, не переворачивает его на бок, испугавшись, что тот может задохнуться. Но вообще это правило создано для того, чтобы человек не задохнулся своими же рвотными массами. У Хёнджина по технике безопасности всегда была двойка. Он как мотылёк — летит на опасность, беря от жизни всё. — Спасибро. — Это типа «спасибо» и «бро»? — парень сам удивляется своему трезвому голосу. Но он рад, что Сынмин разговаривает с ним, потому что в предыдущие дни они общались только взглядами и неловким, со стороны Хвана, «привет». Сынмин лишь кивал, не зная, как объяснить другу, что он не его ненавидит, а самого себя за устроенный цирк с местью и ревностью. — И мы снова разговариваем?   Тело рядом издаёт протяжный стон. Кажется, у кого-то завтра будет очень сильно болеть голова. Но это неважно сейчас, пока они на вечеринке.   — Почему ты переспал с ним?   И примерно сейчас Хёнджину хочется исчезнуть в мягкости матраса. Раствориться среди слоёв поролона так, чтобы не отвечать на заданный вопрос, ставящий в тупик. У него просто нет ответа. Он сделал то, что ему хотелось в моменте. И в том самом моменте ему хотелось кому-то отсосать, и чтобы его вдавили в какую-нибудь горизонтальную поверхность. Такую он нашёл в квартире Минхо, куда его привезли сразу из клуба. И они устроили несколько отличных раундов, после которых Хван вырубился до обеда следующего дня. А когда проснулся и увидел «соседа» рядом с собой, то запаниковал. Он понимал, что это просто «перепихон» без обязательств на одну ночь. Никаких привязанностей и сожалений. Только очень хороший и качественный секс. Но говорить о нём другу он не будет. Всё же он согласен с Чонином, что у Сынмина какая-то странная маниакальная одержимость этим любителем еды на голом теле. Но возможности скрыть случившееся не предвиделось.   — Ты же знаешь, что я просто беру то, что мне хочется. И не думаю о последствиях. — И ты хотел этого… — Парня, в которого ты влюбился, да? — Хёнджин не осмеливается посмотреть в сторону Сынмина. Глупо как-то получилось. И чтобы разрядить обстановку, он продолжает говорить. — Считай, что я, как ответственный друг, провел тест-драйв. — Он что, машина тебе? — Ким едва шевелит языком. Хёнджина хочется больно стукнуть, но он едва может пошевелить конечностями. — Ещё какая! Знаешь, как глубоко он…   Сынмину удаётся дотянуться до Хвана, пока тот не закончил свою мысль. Он скулит то ли от злости, то ли от желания самому узнать, что там его сосед может сделать так глубоко, что у Хёнджина тупая улыбка на лице, что освещает всю комнату, словно настольная лампа.   И этот полустон дарит Хвану отличную, на его взгляд, идею. По объективным причинам Сынмин ревнует и ни за что сам не приблизится к соседу, хотя влюблён до сердец в глазах. А вот реакцию Минхо на Сынмина Хёнджин всё ещё не может понять. Но у него есть небольшое подозрение, зародившееся где-то на подкорке мозга, когда он услышал брошенное на следующий день после спонтанного секса: «Не говори Ким Сынмину».   — Ты хочешь, чтобы хён сам пришёл к тебе?   Сынмин не отвечает, перекатившись всё-таки на спину. Если он сосредотачивается на люстре в своей комнате, то «вертолеты» становятся слабее.   — Отстань. — Я серьёзно, — Хёнджин нависает над другом, прижимая того к кровати. Кажется, он понял, как работать с гравитацией. — Хочешь, чтобы он сам пришёл к тебе?   Сынмин пытается бороться и скинуть с себя тяжёлое тело, но лишь теряет последние оставшиеся силы. Но его разум наконец-то начинает трезветь, и он может чётче видеть лицо напротив. Сейчас он хотя бы понимает, что перед ним Хван Хёнджин. Тот самый Хёнджин, который ел свои сопли в детском садике и продавал их другим детям, устроив на этом целый «сопельный бизнес», пока учителя, как налоговая, не прикрыли его лавочку. У них слишком много общих воспоминаний. самого детства, поэтому Сынмин даже расстроен, что не может забить на всё это и прижаться к Хвану губами, постаравшись забыть соседа. Да разве забудешь этого дьявола? Того, кто проник под самую кожу, пробрался через все колючие иголки Сынмина к самому сердцу и пустил там корни.   — Да не придёт он сам! И вообще. Он спит с тобой.   Бить словами наотмашь этот парень умеет, но и Хван не проигрывает в упрямости.   — Сынмин-а, давай переспим? Давай будем такими громкими, чтобы он точно это услышал!   У Хёнджина хоть и была двойка по технике безопасности, зато он мастер игр и манипуляций. И умело вертит людьми так, чтобы они выполняли его прихоти. А сейчас он реально хочет помочь другу, не способному самостоятельно решить свои проблемы, возникшие, конечно, отчасти из-за участия самого Хвана. Об этом, правда, он подумает позже, как и о походе в церковь, чтобы отмыться от последних грехов.   — Ты долбанулся? — Ким возмущён. Сперва этот наглый хорёк побывал в его соседе. Или наоборот. Неважно. Он не хочет сейчас об этом думать. Хотя ему всё же интересно узнать, в какой позиции обычно этот дьявол. Универсал ли он? В какой позе ему больше нравится? Но все эти вопросы отходят на второй план, когда Сынмин снова и снова слышит голоса Хвана. — То есть сперва ты с ним, а потом со мной? — А ещё можем втроём, — Хван не упускает возможности повеселиться из-за реакции друга. — Шучу. Я просто предлагаю тебе сымитировать.   Ким теперь вообще ничего не понимает. Что от него хочет этот чокнутый?   — Какой ты тугой, — Хёнджин хихикает, поняв, как прозвучал его комментарий. — Короче, стони, да погромче. Заодно напугаем наших натуралов. Отомстим за то, что заперли нас здесь.   И пока Сынмин пытается что-то для себя решить, Хёнджин уверенно выдыхает ему в лицо громкий стон. Отчего парень краснеет до самых кончиков ушей. Он всегда знал, что Хёнджин чертовски красивый, но чтобы он и стонал красиво? Это становится открытием вечера. И если бы не их общее прошлое, то, возможно, Сынмин бы реально попросил Хвана переспать с ним. По настоящему.   — Ты что, ел кимчи? — Ким морщится, почувствовав резкий запах. — Я кореец. Конечно, я ел сегодня кимчи. — Можешь тогда не дышать мне в лицо? — А что? Боишься не устоять и поцеловать меня? — Я боюсь, что меня вывернет. И, вероятно, тебе в рот.   Поэтому пока Сынмин не осуществил свою угрозу, Хёнджин решает уменьшить риски такого исхода. Он сползает с кровати, с улыбкой отмечает, что у их скромняги очень удобная кровать с железными прутьями у изголовья. Так и хочется кого-то приковать или приковаться. Наверное, Минхо красиво будет смотреться в наручниках, прикованный и почти ревущий от невозможности вести. Той ночью он понял, что Ли ненавидит, когда ведёт не он. Хёнджин понимает, что всё в его голове звучит аморально и неправильно. Нельзя хотеть потенциального парня своего друга. Но Хван всегда найдёт с кем переспать, а вот влюблённость друга — это важно. Он сделает всё, чтобы столкнуть этих придурков, не умеющих говорить ртом через рот.   — Держи всё в себе. — Что? — Сынмин едва приподнимает голову, а затем чувствует покачивание. Словно он плывёт по волнам. Парень шипит, когда кровать с грохотом стучит в стену. — Ты что творишь?   Но вместо ответа он снова слышит стон. Происходит что-то странное. А Сынмин лишь может подумать, что чёртов Хван Хёнджин выглядит красиво и очень уверенно, даже когда творит какую-то фигню. Пожалеет ли он об этом? Вероятно. Послушает ли он своего эксцентричного друга? Конечно, потому что Хвана невозможно не слушать. Сынмин протяжно стонет, ловит загоревшийся взгляд напротив. Он даже в этой тьме видит чёртиков, исполняющих дикие пляски в глазах Хёнджина. — Если так продолжишь, то я захочу слышать это чаще Сынминни. Да, Киму приходилось пару раз имитировать. Может, даже больше, чем хотелось. — Фу, — Сынмин кривится, — ему ты тоже так говорил? Он и не надеется получить ответ. Интересно, но знает, что будет неприятное послевкусие. И уже мысленно готовится получить новую порцию боли. Но внезапно Хёнджин его игнорирует, продолжая свой спектакль. — Малыш, ты такой узкий. Боже, так хорошо меня принимаешь. Да, детка, возьми глубже! «Глубже» Сынмин может уйти только в кринж-виль. Мысленно он обещает себе, что делает такое в первый и последний раз. Он вообще и в первый раз не хотел заниматься этой постановкой, но почему-то доверяет Хёнджину, будто срывает джекпот этим театром двух актёров. И Сынмин сам дёргается на кровати, чтобы ещё раз ударить стену. — Я почти, я так близко, милый! Хёнджин ошалело смотрит на друга, понимая, что, возможно, в этот раз он заигрался сильнее, чем обычно. И может, это было тупое предложение с самого начала, потому что всё, что он видит сейчас перед собой: блестящие глаза Сынмина, спутавшиеся пряди и пухлые искусанные губы. Они сталкиваются взглядом и оба, рывком, цепляются за одежду друг друга. Хёнджин ни о чём не думает, он действует, прислушиваясь своему инстинкту. Но Сынмин совершенно другой. Однако целовать Хёнджина сейчас кажется правильным, тереться через грубую ткань джинсов, доставляющую настоящую физическую боль. Весь мир сжимается до размеров одной комнаты, где двое переплетаются конечностями и языками. И они бы перешли черту, если бы не услышали настойчивый стук в стену. Осознание бьёт наотмашь. Сынмин замирает. Перед глазами всё плывет, поэтому он крепче держится за Хёнджина, у которого начинается паническая атака. Он только что чуть не сделал то, о чём бы точно пожалел после. Потому что Хван Хёнджин не дружит с теми, с кем спит. — Хён, мы не можем, — Сынмин выдыхает в пухлые губы. Понимает, что ему хочется касаться, только потому что он пьян и возбуждён. Умом он понимает, что утром это не будет иметь смысла. И он слишком дорожит другом, чтобы разрушать то, что у них есть. — Ты же понимаешь? — К твоему сведению, я никогда раньше не думал, что ты пиздец какой горячий. — Обидно, но не очень, — Ким улыбается уголками губ. — А я всегда считал тебя красивым. Может, даже был влюблён, но... — Но я не умею любить. А тебе нужен тот, кто «будет с тобой», даже когда будет трахать другого парня. Они лежат обнявшись, пока в комнату не врывается бледный Чонин, сообщающий им трагичным голосом, что «голубая квартира» и дальше может развлекаться, не думая о них, потому что все уезжают. Их психика слишком пострадала этим вечером. И когда в комнату заглядывают ещё несколько голов, чтобы попрощаться, Сынмин притягивает к себе Хёнджина, целуя его нежно в губы. Парни с криками отвращения убегают как можно скорее, а Сынмин и Хёнджин громко смеются, довольные своей проделкой. И они почти забывают о соседе, который слышал каждый вздох и стук кровати в его стену. И этот скрип кровати взбесил его до зубного скрежета. А услышанное «милый» не сделало лучше — теперь у Ли нет телефона. Минхо не ревнует. Он злится. Только не понимает причину своего раздражения. «Чёртов Ким Сынмин».