Стальная бабочка

Сердце гулко пропустило удар, больно врезавшись в рёбра. Ещё один. И ещё. А Рене так и смотрела на, с ювелирной аккуратностью, взломанный дверной замок. Мастеров такого дела она могла пересчитать по пальцам — хватило бы даже одной руки, — а потому могла только догадываться для чего Эндрю понадобилось попасть в комнату в её отсутствие. Вариантов оставалось мало, да и осмотрев спальню, спектр ответов сузился до самого очевидного. Проведя ладонью по верхней полке шкафа, Уолкер не наткнулась на привычно хрустящую ткань старой футболки и твёрдости спрятанных внутри ножей. Миньярд приходил за ними и забрал их без промедления. Буквально вывалив скелеты из её шкафа, он унёс с собой материальную часть её незавидного прошлого. Ножи — не оружие, а символ того, что ей удалось пережить. Эту аксиому Рене вывела для себя совершенно недавно, когда воспоминания вновь нагнали её и прижали к земле. Она поделилась ей и с Эндрю, что согласился с доводом, выразительно хмыкнув. Но тогда почему сейчас он вытянул этот символ у неё из рук? Стук в чужую дверь был в тон стучащему в висках сердцебиению, которое казалось услышали бы все. — О, Рене, — растерянно протянул Жан, открыв дверь. До приезда Мэтта и Сета — его будущих соседей — Моро кентавался с кузенами и Кевином, хотя судя по его не особо счастливому выражению лица он куда с большей радостью переждал, ночуя в квартире тренера или Эбби. Парень старательно натянул на губы приветственную улыбку и, чуть отойдя в сторону, пропустил Уолкер внутрь, — Доброе утро. — И тебе, — вежливо отозвалась девушка, а затем спешно поинтересовалась, прежде чем переступить порог, — Эндрю здесь? — На кухне. На первый взгляд «ненормальный» Миньярд даже не заметил, что в их студенческой квартире гость, но вот только Рене не в первый раз смотрит на него. Накатившее напряжение в плечах, немного побелевшие костяшки на руке, сжимающей дверцу холодильника, прямая осанка — всё это она видела далеко не впервые. Осознавала, что чувства Эндрю, хоть и покрыты дымкой из-за наркотического действия таблеток, обострились. — Ники, — позвал он кузена. Сидящий в окружении подушек и перед телевизором, Хэммик нервно дёрнулся, — Даю тебе срок до вечера, — вынес вердикт Эндрю, а затем обернулся к подруге, — Рене, какими судьбами? Представляешь, этот засранец умял всё сладкое! — забормотал парень в своей одурманенной манере. Его жалоба была встречена тихим, похлопывающим звуком. Уолкер обернулась, замечая, как Жан хлопками проверял свои карманы и, наконец, выудил из одного небольшой шоколадный батончик. Он молчаливо положил его на стол и лишь потом уловил на себе взгляды. — Что? — всплеснул руками Моро, — Это лишь шоколад. Смерть гарантирована только в случае превышения дозы в триста грамм на один килограмм массы тела. — Не замечал за тобой любви к сладкому. Фраза брошенная Миньярдом не требовала ответа, да он на него и не рассчитывал, ибо уже вовсю увлёкся рассматриваем яркой упаковки. Но всё же Жан пробормотал: — Это не любовь, а привычка. И ушёл в гостиную. Рене не была бы собой, если бы упустила из внимания состояние новоиспечённого Лиса. Парень заметно сгорбился, сжал ладони в кулаки, как будто те безбожно чесались, а цвет лица едва можно было отличить от цвета офисной бумаги. Не нужно лично иметь дело с дурной стороной мира, дабы понять, Жана терзают бесы — они болезненно кусают и, ухватившись острыми когтями за кожу, тянут за собой. Ему совершенно точно не просто переключиться с постоянного контроля Гнезда на вседозволенность Норы. Поводив Моро нечитаемым взглядом, девушка обернулась к Миньярду, что продолжал шуршать батончиком. — Ты забрал их, — проговорила Уолкер, обходясь неопределённым и обтекаемым «их». Понимание, что её в любом случае слушают, а потому и поймут, она задала вопрос, — Почему? Наконец отложив шоколад в сторону, к своей кружке, взгляд Эндрю встретился с её. Тёмный, глубокий и сосредоточенный. Он не отстранялся от неё ни на секунду, цепко выискивая что-то столь необходимое. Казалось карие глаза Миньярда забрались под самую кожу девушки, но она стойко выдержала этот момент. Фыркнув, парень присел за стол. Сделал несколько больших глотков, а затем проговорил: — А зачем ты прячешь их в шкафу? Резонно. Рене думала, что знает ответ на него, но… то, как Эндрю сформулировал вопрос напрочь не вязалось с её представлением. В своём мире она не прятала, а хранила ножи на случай опасности. Но Миньярд провернул всё в иную сторону. С ухмылкой глядя на то, как она беспомощно открывает и закрывает рот, Эндрю вновь стал шуршать шоколадом. То ли хрустящий звук упаковки действительно нравился ему, то ли он просто действовал на нервы, стал медленно доставать шоколад. Своей нарочной медлительностью Миньярд давал подруге отсрочку, дабы лучше всё взвесить и понять без дополнительных объяснений — её сообразительность одна из немногих черт, зацепивших его и давших той приблизиться ближе допустимого. — Прошлое должно оставаться в прошлом, а не лежать в шкафу, завернувшись в старую футболку, — проговорил парень, следя за тем, как мыслительные процессы отражаются на женском лице, — Ты намного умнее других людей, Уолкер, но так и продолжаешь обманывать себя, — он покачал головой, — Тебе не нужны ножи. Полагайся на себя и свою сочащуюся изо всех щелей святость, а не на ржавеющую сталь. Фольга под пальцами зашелестела — Эндрю расправил её, чтобы было проще доставать шоколад. Бросив очередной нечитаемый взгляд на Рене, положил батончик посередине стола. Когда для большинства это небрежное и незначительное действие, для Миньярда огромный жест доверия и признания. Улыбка тронула женские губы. Присев напротив и взяв небольшой квадратик, Уолкер старалась медленно принять новую истину — Эндрю толкнул её в спину, чтобы та сделал широкий шаг вперёд. Он не воспользуется её ножами во зло. Он вернёт их в случае опасности. Он не даст им тяготить её. Он забрал их с собой, давая возможность дышать спокойно. И как после этого у Рене должен повернуться язык, чтобы назвать человека напротив «Монстр»? Шоколад таял на языке, когда в гостиной послышался протяжный взвизг Аарона: — Кевин Дэй, если ты сейчас включишь свой сраный экси — вылетишь в окно! Уолкер усмехнулась. — Позволишь им убить друг друга? Густые брови метнулись вверх, когда как губы поджались. Миньярд о чём-то задумался, а девушка резко и без предупреждения вырвала его из мыслей. — Пускай дети поиграют, — лениво отмахнулся он. И Рене понимала, что даже несмотря на такое пренебрежение, Эндрю всё равно вслушивается в происходящее в гостиной, — А вот это уже весело, — протянул он спустя время, уловив в общем гомоне «Кевин Дэй» и «Жан Моро» приглушённые телевизионными аплодисментами и фоновой музыкой группы «Гром хобгоблинов».  Всё существо внутри Рене напряглось. Она словно подсознательно готовилась к схватке и, судя по напряжённым плечам, Эндрю разделял её мысли. О чём конкретно шла речь в телевизоре девушка и понятия не имела, но расслабиться не могла, ибо услышанные ранее имена не давали покоя. Тихий разговор в гостиной напрягал, но и он продлился не долго. Раздался характерный звук удара тела об твёрдую поверхность, а затем на удивление твёрдый, пропитанный жёсткостью и невозмутимостью голос Жана: — Да ни хрена ты не понимаешь! Рене вздрогнула от его крика, как от удара током. За время, что Моро провёл рядом с ними, у неё сложилось впечатление о мягкости натуры этого парня, который казалось и не мог повысить ни на кого голос. Но сейчас девушка отчётливо слышала его вскрик, что заставил кровь забурлить в венах. Подорвавшись с места, ей даже не требовалось оборачиваться, чтобы понять — Эндрю следует за ней. Вероятно больше ведомый любопытством, нежели беспокойством, Миньярд хмыкнул за её спиной, в которую едва не врезался из-за резкого торможения. Рене встала в дверном проёме как вкопанная, не имея возможности в полной мере осознать увиденное. — У него есть семья, — отозвалась Уолкер, припоминая свой самый первый диалог с бывшим Вороном. Вспомнила, как невольно дрогнул его голос, что слабо произнёс: «Моя семья». Его виноватый взгляд... — Которой он даже ни разу не позвонил. Понятие семьи для них — и Лисов, и Воронов — одинаково в том самом нужном для них контексте. Семья не родство по крови, а люди, которые рядом с тобой, даже если далеко. Уолкер стала осознавать это благодаря Стефани, а затем и Ваймаку, что подарили ей второй шанс и поверили в неё. А Кевин и Жан благодаря друг другу, только… родные люди не швыряют тебя на пол, крича на тебя, едва не надрывая голосовые связки. — Ты просто взял и ушёл! — воскликнул Моро и отключившаяся от реальности Уолкер не могла с уверенностью сказать, было это сказано единожды или повторялось им многократно, — Я был рядом с тобой… в несколько шагах, а ты… почему ты не сказал мне этого в лицо? Кевин, что с натугой и сильной тенью на лице, поднимался на ноги, в глубоких вдохах вздымая плечи. «Почему» повисшее между ними так и не встретило ответ. Рене была уверена, он не знал ответа и не понимал, как ему следует объяснить всё брату. — Почему ты молчишь?! — Ух, похоже багет передержали в печи, — вмешался Эндрю, выступая между бывшими Воронами своей лёгкой и непринуждённой походкой и оттесняя Ники к Аарону на диван. Беззаботно оттянув назад белокурые волосы, он осмотрел присутствующих, ни на ком конкретно не заостряя внимание, — Остынь, — буркнул он Моро, — Возьми палочку, которую так любишь и погоняй ей мячик. Знаешь, где-нибудь в «Лисьей норе». Изначально даже Рене не поняла смысла, что пытался донести Эндрю, но после смекнув, что тот хочет сделать, спокойно выдохнула. Умиротворение вновь медленно проникало в душу. Девушка осмотрела парней и, не заметив каких-либо повреждений, которые могли бы привести к задержке, подошла ближе к Жану. Аккуратно, почти невесомо она коснулась его предплечья привлекая внимание. Моро казался напряжённым и раздражённым — он даже подпрыгнул от неожиданного касания. — Не составишь мне компанию за завтраком? — попросила Уолкер в своей привычной мягкой манере, при которой язык не поворачивается дать отказ, — А потом вместе заглянем в Нору? Парень осунулся, но возражать не стал. Бросив на Кевина нечитаемый — или он был таким только для Рене? — взгляд, он молча двинулся к выходу. Жан не обернулся, чтобы узнать идёт ли девушка за ним, ему просто нужно было пространство, тишина… семья. Это чёртово шоу, где он увидел Натаниэля и Амелию, по определению должно было принести спокойствие, но вот только глядя на их лица, его пробивала дрожь. Ноги ныли от желания помчаться в Гнездо и забрать своё, оставив Мориям ни с чем. Но самый максимум, что Моро мог сейчас сделать это сидеть в машине Миньярда и наблюдать за быстро сменяющимся пейзажем. Компания Уолкер комфортна. Девушка как будто знала, что происходит у него внутри и вела себя соответственно, ненавязчиво. Она не пыталась клешнями вытянуть из Моро подробности его перепалки с Кевином, не тратила времени и сил для того, чтобы переубедить его в резкости озвученных слов. Немое понимание было дороже всего остального. Произошедшее крутилось в голове как заезжанная пластинка. Против собственной воли Рене возвращалась к минувшим событиям, анализируя. Сказанное Жаном давало много подсказок, просто необходимо уметь слышать нужное. Тонкие пальцы сильнее сжались на руле, мягкая поверхность материала ласкала кожу. Лёгкий ветер, что попадал в салон через приоткрытое окно, своими прохладными руками массировал виски. «На них так отразился побег Кевина», — переживания и вывод слились в одно сплошное месиво. Если это так, то Уолкер не сможет выступить между ними в просьбе дать друг другу шанс на мирный диалог. Они сами должны прийти к осознанию, что им это необходимо. Следя за дорогой, девушка мотнула головой в сторону Моро и, сделав свой голос максимально ровным, спросила: — Куда ты хочешь? — Жан вздрогнул от вопроса. Должно быть на его лице разом отразился весь ураган из чувств, раз Рене поинтересовалась куда он хочет, чтобы создать приятную атмосферу, — Мы можем заехать в кофейню, взять по кружке кофе и сразу поехать на стадион или… — Да, — перебил её парень, едва не вздрогнувший от собственного голоса. Почему-то тот звучал хрипло и скрипуче, как после беспрерывных криков (а он знает какого это), — Давай сделаем именно так. Говорить больше не потребовалось, ибо Рене прекрасно скрашивала тишину самостоятельно, не надеясь на ответ и не обижаясь на тотальное игнорирование. Звук её мягкого голоса больше не позволял Жану потонуть в негативных мыслях. Тихая вибрация мурашками прошла по бедру от кармана, в котором завалялся телефон. Моро был из того типа людей, что пользовались мобильным исключительно в случае звонков, а потому сейчас подорвался. Пальцы пульсировали, пока нажимали на кнопки и открывали входящее сообщение. Всего три слова, но они отразились внутри особым трепетом. «Поздравляю с контрактом». Уолкер с усмешкой посмотрела на него и, только когда Моро оторвал взгляд от экрана, осознал, что улыбается. Мягко и почти незаметно. Уголки потрескавшихся губ чуть вздёрнуты. Но эти лёгкость и искренность выдавали его с головой. — Не задавай вопросов, хорошо? — попросил парень, ощущая жар на щеках. Чёрт. Благо Рене была особым человеком, а потому лишь улыбчиво кивнула. Примитивная радость за товарища смешивалась с завистью, за которую девушка тут же себя отругала. Зависть — один из грехов, а Уолкер, состоя почти на три четверти из них, не имеет желания добавлять в свою коллекцию ещё и его. Дэн и Мэтт с их редкими, но не менее пылкими поцелуями подобно магниту цепляли к себе взгляды — Рене нравилось наблюдать за ними и понимать, что подруга счастлива и находится в надёжных руках. Острые отношения Элисон и Сета непонятны окружающим, но Уолкер была убеждена, что они нуждаются друг в друге как в кислороде. А широкие улыбки Ники после разговора с Эриком грели душу и сердце. Вероятно где-то внутри Рене чувствовала потребность в своём человеке, но мысли о том, что это её божье наказание за проступки, резко обрывали эти желания. Незачем лишний раз терзать себя. Невесомое прикосновение к волосам заставило Рене резко распахнуть глаза. Инстинкты обострились до предела, делая из девочки дикую кошку, готовую в любой момент прыгнуть на своего противника и расцарапать ему лицо. Перед мутным ото сна взглядом мелькнуло светлое пятно. Волосы. Стефани. Уолкер заметно выдохнула, расслабляя напряжённое секунду назад тело. Она едва удержала себя, чтобы не навредить этой женщине. Девочка сжалась изнутри от гнетущего чувства. — Прости меня, малышка, — Стефани виновато покачала головой, из-за чего белые как снег волосы качнулись в такт её движениям, — Мне не стоило прикасаться к тебе без разрешения. Я лишь хотела убрать книгу и укрыть тебя одеялом. Ты задремала за чтением. Неловкость оказалось для Рене новым чувством, которое она ощутила с лихвой. Мало того, что её не собирались будить, так ещё и хотели доставить ей комфорт и уют. Только девочка хотела извиниться, как Стефани увела разговор в другое русло, дабы избавить её от негативных эмоций. Кивнув на раскрытую на подушке книгу, женщина спросила: — Тебе понравились любовные романы? — Да, — серые глазки ослепительно засияли от восторга, — Там все такие счастливые, когда рядом с ними любимый человек. — И у тебя он тоже будет, — проговорила Уолкер-старшая, уловив недосказанность. — А если нет? Вдруг это моё наказание за плохие поступки? На лицо Стефани опустились тяжёлые тени, что делали её не по годам пожилой. Глаза потемнели, а губы вытянулись в тонкую полоску. Её предупреждали, что с девочкой будет непросто, но женщина старается изо всех сил, дабы дать ей всё. А потому подобные фразы заставляли её печалиться. Глядя прямо в глаза дочери, она мягко улыбнулась. А после утвердительного кивка стала методично гладить по голове, говоря: — Ну, что ты? Конечно же нет, — в груди защемило от переживаний за эту малышку, что несёт на своих плечах слишком тяжкий груз, — Просто для этого нужно время. В свой срок рядом с тобой будет твоё собственное солнце. Только вот Рене никогда не влюблялась. Она подпускала безопасных людей близко, но не осознавала, как должна ощущаться влюблённость. Её ладони потели не от волнения перед встречей с объектом симпатии, а от длительного сжатия клюшки для экси. Её сердце билось быстрее не от переполняющей любви, а от быстрого бега. Её тело горело из-за плотной спортивной формы и защиты. Уолкер не знает, что значат бабочки внутри при взгляде на любимого. Ей бы хотелось понять всё это. Сидя на трибунах «Лисьей норы», Рене грела ладони о стаканчик кофе, что был куплен в ближайшей к стадиону кафейне, и наблюдала за Жаном. Его движения, отточенные до автоматизма, казались резкими и тяжёлыми, но даже с заживающими ранами он на голову превосходил каждого из Лисов. Чтобы хотя бы немного приблизиться к его уровню, команде Пальметто необходимо впахивать в два раза больше и выкладываться по максимуму. А это значит, что тренировки придётся усложнять в целях совершенствования навыков, но на это не все готовы пойти. Большинство видит в экси лишь способ отвлечься или скоротать время. Они не «Вороны», которые строили свой мир исключительно вокруг этого спорта. Бело-оранжевая форма казалась лёгкой в отличии от чёрного и красного цветов в университете Эдгара Аллана. Моро спокойно дышал, когда в ушах раздавался радостный голос Ники: — Натягивай уже лисью шкуру! Она была приятнее перьев воронов. Жан улыбнулся лишь уголками губ, обхватывая клюшку поудобнее.

***

— Кевин Дэй, если ты сейчас включишь свой сраный экси — вылетишь в окно! — пригрозил Аарон, проиграв в битву за желанный пульт от телевизора. Сложив руки на груди, парень поджал губы, в попытке воздержать себя от всей цензурной и нецензурной брани. Но понимание, что тратить свой словарный запас на одного экси-одержимого попросту нецелесообразно, было остро. Финальные титры фильма, выбранного Ники, сменили яркие и резкие кадры, что менялись на экране чересчур быстро для ещё не до конца проснувшегося мозга. Миньярд не был уверен, но мог предположить, что это отрывки из последних матчей «Воронов». Как любили говорить комментаторы, повторы самых ярких моментов игры. Странно и противно — для этой нарезки привлекающими внимание оказались моменты с Рико и двумя игроками, которых Аарон мысленно окрестил «Третий» и «Пятая». Он не помнил их имён, хоть те и частенько красовались в объективе камер. А затем гнетущая мелодия главной заставки утреннего шоу Кэти Фердинанд. Желание переключить на другой канал сильно впивалось в горло, но Дэй с Моро не собирались ни уступать очередь, ни отдавать пульт, чтобы Миньярд воспользовался возможностью убрать с их глаз представшую клоунаду. Не то, чтобы его сильно интересовал душевный комфорт двух бывших Воронов — нет, просто ему самому не хотелось смотреть на фальшиво счастливые лица. На экране телевизора крупным планом показались лица трёх Воронов. Маски из очаровательных и ослепительных улыбок и показательная дружелюбность вызывали в желудке Аарона позывы тошноты. Троица шла нога в ногу, держа девушку посередине под руки. Так полюбившиеся фанатам образы успешных спортсменов и слаженной команды трещали по швам, но увидеть это явно могли не все. — Она всегда прекрасна, Кэти. Миньярд, незаметивший, как выпал из происходящего вокруг, сжался от противного скрежета зубов. Неприятный для ушей звук исходил от Жана, что сидел рядом с ним и кривил рот. Острое желание ударить его по щекам, заставив тем самым прекратить эту пытку, сменилось любопытством — что вызвало в спокойном Моро такую нервную реакцию? Вернув утраченные ранее внимание, парень упёрся сосредоточенным взглядом в экран телевизора. Сцена представшая перед ним действительно оказалась любопытной и… тошнотворной? Вероятно, да. Ибо глядя на то, как Рико Морияма с нежностью — в которую Аарон ни капли не поверил — целовал пальцы Амелии Браун, ему хотелось скривиться. И он скривился, сморщил лицо и издал приглушённое: «Бе». Сама же Браун в глазах Миньярда выглядела напуганным оленёнком (именно «оленёнок», а не «олень», потому что — готов дать руку на отсечение — девчонка выглядела слишком маленькой и хрупкой между парнями). Карие глаза широко распахнуты и подвижные веки практически не опускались, чтобы предотвратить сухость глаз. Вполне возможно, что она неосознанно задержала дыхание от такого пылкого поступка Рико. — Боже, надеюсь, она додумается помыть руку с мылом, чтобы смыть его слюни, — буркнул Аарон. В него впились два взгляда, которые парень смог описать только, как — увидели новенький инвентарь для экси — и никак иначе. Наивное движение плечами, словно должно было оградить его от такого внимания, не сработало. Две пары глаз не упускали ни одного его действия, это бесило, раздражало. Жан тихо и весело усмехнулся себе под нос, как будто и не он минуты назад был во власти негатива. А Кевин… казалось этого наркомана он впервые за всё время знакомства не мог прочесть. Где вся открытость, которая так любезно помогала окружающим понимать Дэя? Зелёные глаза как будто заволокла туманная дымка, скрывшая яркие огоньки в них. — Между ними ведь всё… конец, — выдавил Кевин, развеивая опустившуюся на гостиную тишину, неприятно давившую на плечи. — Что ты имеешь ввиду? — Ники мягко вклинился в зарождающуюся беседу, надеясь вывести товарищей на ответы, — Только не говори, что эта милая девочка встречалась с Рико, — он указал на лицо Мориямы, возникшее на экране. — Ами всё ещё пытается собрать осколки того, что осталось от «них»… — Её ладони уже кровоточат из-за осколков. Ей лучше остановиться не то угодит в больницу с потерей крови, — резко перебил Жана Аарон. Он не слепой и прекрасно видел, что за любовью Рико лишь игра на публику, а не искренние чувства. Есть много трактовок слова «любовь», но ни одна из них не подошла бы к тому, что Миньярд видел сейчас. Дэй вздохнул и, покачав головой, выдал: — Ты прав. Но я также понимаю, что для неё это непросто и… — Да не хрена ты не понимаешь! Аарон не сразу сообразил, что произошло, но благо, Николас отреагировал быстрее (научен перепалками близнецов). Хэммик встал перед Дэем, расстелившимся на полу, не давая таким образом Моро подойти ближе и навредить ему. Что конкретно говорил кузен в качестве успокоения бывшим Воронам, Миньярд не слышал, ибо сосредоточился лишь на собственных мыслях. Было ли это знакомо? Да. Было ли это больно? Совершенно точно. Фантазия отчётливо рисовала на груди Кевина схожую с ним дыру, чьи рваные края безбожно доставали огромное количество дискомфорта и безграничное желание разрыдаться. Аарон знает, как бывает больно получить удар от родного человека. Звук шагов привёл в себя не только его, но и Дэя. Эндрю встал между парнями, оттеснив Ники к Аарону на диван. Он просто стоял между ними, молча наблюдая, словно ожидая нападения изподтишка. Но ни тот, ни другой не собирались ему вредить, ведь отчётливо сосредоточились друг на друге. — Ты просто взял и ушёл! Ушёл! Ушёл… — горестно твердил Моро, стараясь донести до брата — не уж-то бывшего брата? — понимание того, что так сильно болит. А Кевин, как нашкодивший кот, опустил голову и, кряхтя, поднялся на ноги, — Я был рядом с тобой… в нескольких шагах, а ты… почему ты не сказал мне этого в лицо? Почему ты молчишь?! — Почему ты молчишь? Аарон растерянно смотрел на молчаливого Эндрю, что пялился в белый потолок своим непроницаемым взглядом. На его лице нет ни одной эмоции или хотя бы зацепки для понимания его чувств. Слёзы, застрявшие в горле, заставляли голос хрипеть и придавать образу «нормального» Миньярда жалостливый вид. — Умоляю, скажи мне хотя бы слово. Э-эндрю… — Уходи. Бросив быстрый взгляд на сжатую в кулаках простынь, Аарон вскочил с насиженного места и умчался за дверь. Дрожь пробивала тело и заставляла сжиматься как при резких порывах ветра. — Аари. Миньярд вздрогнул от звавшего голоса. Это совершенно точно не Эндрю — он никогда не звал его так. Он, вообще, мало когда обращался к нему по имени, не говоря уж про прозвища или сокращения. Уперевшись спиной о стену, прикусил язык, проглатывая слова. — …Аарон. Запястье зачесалось, словно от нежелательного прикосновения. Кожа на этом участке вспотела и стала неприятно липкой. — …вот так. Всё хорошо… Голос слышался чётче. Звучал знакомо и не вызывал страха и боли. Высокий тон с звенящими нотками. Аарон хвастался за него как утопающий за спасательный круг. Не отпускай, пожалуйста. — Ты — Аарон Майкл Миньярд. Пятый номер и защитник команды «Лис» государственного университета Пальметто, — парень старался делать глубокие вдохи, сосредоточиваясь на словах, — Я — Эндрю Джозеф Миньярд. Рядом Николас Эстебан Хэммик и Кевин Дэй, — Аарон ощущал под ладонью неторопливое дыхание, которому пытался подражать — понемногу выравнивания собственные вдохи и выдохи, — Ты в безопасности. Никто не сделает тебе больно. Миньярд распахнул глаза, постепенно осознавая, что сжался в комок на диване. По раскрасневшимся щекам медленно текли щекотливые слёзы, которые он растирал одной ладонью, когда вторую держал Ники. Кузен мягко придерживал его руку у своей груди, давая копировать спокойное дыхание и успокаивающе гладя его пальцы. У подножья дивана на коленях сидел Эндрю и смотрел на него снизу вверх. Изучающий карих глаз заставил Аарона ощутить себя насекомым под микроскопом. Он проверял не навредил ли он сам себе? Парню хотелось ответить, что беспокоиться не о чём, но язык напрочь отказывался шевелиться. Брат кивнул, словно прочёл его мысли, и поднялся на ноги. Оглянулся на застывшего за спиной Кевина, а после лишь взглядом сказал Ники присматривать за Аароном — на сегодня он его няня. А затем удалился из комнаты, сутуля спину, становясь ещё меньше. Как только дверь за ним закрылась, Дэй обратился к Миньярду: — Как ты? Только честно. Аарон не мог и не хотел отвечать. — Кев, как чувствует себя человек после панической атаки? — голос Николаса был непривычно твёрд и серьёзен, совсем как в то время, когда ему приходилось буквально бороться за опеку над близнецами, — Оставь все беседы на другое время, а сейчас мы лучше… э, посмотрим фильм? О, или мультики! Всё решено. Ленимся, едим всё запрещённое, что заставляет Кевина так убийственно пыхтеть, и смотрим всё, что захотим. Неплохой план. Миньярд даже позволил кузену сплести их руки, создавая ощущение присутствия и защищённости.

***

Свесив ноги с края крыши, Эндрю почувствовал как на секунду его сердце замерло. Без твёрдой поверхности под подошвами новеньких кроссовок кожа покрывалась мурашками, а дыхание учещалось. Испуг медленно заполнял нутро. Маятником качаясь между «позвонить Би» и «промолчать», Миньярд выбрал второе. Вряд ли ему удастся объяснить Пчёлке то, что произошло и то, что происходит — он сам этого не понимал. Может свою роль сыграли проклятые таблетки, замедлив реакцию и притупляя мысли? Огонёк на кончике сигареты ярко загорел, как загорелись глаза Хэммика, когда он начал звать кузена. Взволнованный тон явственно привлекал к себе внимание, даже незаинтересованный Эндрю обернулся. По пальцам пробежала волна дрожи. Небольшой комочек пепла на сигарете дрогнул. Хриплое «Эндрю» заставило внутренности похолодеть. Миньярд смиренно смотрел в лицо близнеца с мокрыми щеками, не понимая, что из сказанного или сделанного стало спусковым крючком. Что стало для Аарона триггером? Эндрю зарычал, кидая нескуренную до середины сигарету вниз и сразу же подкуривая другую. — Ну же, ЭйДжей, ты ведь такой сообразительный!