Стальная бабочка

«Кевин Дэй вернулся к тренировкам на позиции форварда команды «Лис» государственного университета Пальметто…». В очередной раз прочитанные новости заставляли улыбку расцвести на лице Натаниэля. Он действительно был счастлив, что брат — с которым они хоть и не общались с момента его ухода — восстанавливается. Пока никто не верил, что взять клюшку в левую руку вообще реально, Кевин делал маленькие, но твёрдые и уверенные шаги к своим целям и весьма успешно. — Посмотри на меня, — проговорил Веснински, сидя на коленях перед братом и глядя, как тот болезненно морщится, пока их товарищ по команде — Джастин — зашивал его раны, — Не отводи взгляд, Кевин, — голос Ната звучал непоколебимо и стойко, отчего Кевин не мог позволить себе увернуться. Дэй повернул голову и заглянул в чистые голубые глаза, — И не вздумай сказать, что позволишь им и дальше втаптывать себя в грязь. Тебя — сына экси. Того, чья мать придумала этот спорт, — Кевин почувствовал, как в горле пересохло и запершило, — Кейли не простила бы тебе этого. Как же хотелось верить, что Дэй в кои-то веке прислушался к нему и наконец решил продемонстрировать, что его фамилия не пустой звук и больше он не позволит мешать себя с дерьмом. Натаниэль уверен, он должен был поступить так уже давно, но у Кевина не хватало смелости сказать что-то против. Неужели всё-таки отрастил позвоночник? Или в этом во всём замешан голкипер «Лис» — Эндрю Миньярд, который защищает Кевина? Если всё же второе, то это лишь подтверждает, Нат не ошибся на счёт этого человека. Ему можно доверять. Веснински по-доброму усмехнулся и отпил немного своего отвратительно горького — по словам Ами — кофе. Горячий напиток струился по горлу и приятно согревал изнутри. Несмотря на то, что на календаре начало августа, погода была самой, что ни на есть осенней, с холодным ветром и периодичными дождями. Такие крохи тепла, как свежесваренный кофе, были как нельзя кстати. Каждый шаг по коридору к стадиону университета Эдгара Аллана отдавался тугой болью в напряжённых мышцах ног. Некомфортно, но от понимания, что всё это итог от особо значимых действий, становится легче. Натаниэль даже мог с улыбкой хмыкнуть о том, что он в порядке. — Эй, прекратите, — раздражённо зарычал Кевин, оглядываясь на идущих позади Натаниэля и Амелию. Не нужно было прикладывать особых усилий, чтобы убедиться в том, что младшие чувствуют себя не очень хорошо, хоть те и продолжали улыбаться, — Натаниэль-я-в-порядке-Веснински и Амелия-у-меня-всё-хорошо-Браун. Я вам ни капли не верю. Жан по правую руку от него глухо рассмеялся, осознавая, что расшатанные нервы брата эффекта не взымеют. Сколько бы Дэй не пытался убедить Ната и Ами, что молчать о своём состоянии — как физическом, так и моральном — неправильно, эти двое его старательно игнорировали. Поэтому каждый раз такие сцены пораждали в Моро только приглушённый смех. Веснински и Браун переглянулись и, ухмыльнувшись, синхронно выдали: — Не верь — это наши проблемы. На подходе к полю Натаниэль уловил громкие хлопки отскакивающего ото всех поверхностей мяча, стуки клюшек и недовольный рык Тэцудзи. Тот никогда не был в хорошем расположении духа, а потому и тренировки никогда не проходили с положительным настроем. Вероятно будь Морияма более лояльным по отношению к своим воспитанникам, то «Вороны» стали бы более сплоченной командой и это был бы не только образ для прессы. До конца тренировки оставалось около получаса, который ушёл на саму игру. Веснински быстро осмотрел полученные команды. Довольно сбалансированное деление, ибо и в той, и в другой группе оказалось равное количество силы. Он быстро отыскал взглядом сестру — заметить её было проще простого, ведь Ами отличал рост, пластичность и полное погружение в ход игры. Девушка умело держалась на позиции атакующего полузащитника, удачно пользуясь всеми известными ей нюансами в защите и нападении. Браун удавалось блокировать более мощных игроков, когда защита давала сбой, и легко могла использовать до автоматизма отработанную связку с Натаниэлем или Рико (ранее и с Кевином). Кейли, игравшая на той же позиции, рассказала подопечной множество советов для совершенствования своих навыков и более продуктивной игры. И девушка продолжает ими пользоваться, потому что ей это нравится. Делая последние глотки кофе, парень уловил как один из нападающих противоположной команды оттеснил Ами к ограждению. «Он ей что-то сказал?», — задумался Нат, глядя на то, как девушка проворачивает клюшку для удара. И она ударила, всадив одним концом в грудь, а другим — областью с сеткой — в пах. Веснински болезненно поморщился, ему ли не знать, что у Браун хорошо поставлен удар — сам же научил. Когда Амелия перешагнула через упавшего перед ней парня, Натаниэль стал неторопливо спускаться к полю, оставив пустой стаканчик на одной из трибун. Волнение волнами заполняло внутренности, путаясь с любопытством. Что он сказал ей, чтоб вывести из себя за несколько секунд? На звук его шагов обернулся Тэцудзи, лицо перекошенно бешенством от пропусков Натаниэля и поведения игроков на корте. Азиатский разрез глаз сузился до размера небольших щелей, а бледные губы вытянулись в прямую полоску, явно удерживая всё, что хотелось высказать, внутри. — Веснински, — рявкнул тренер, а после кивком головы указал на Ами, — Успокой её. Я не дам ей сорвать очередную тренировку, — добавил он. Очередную? Он имел ввиду все те, на которых Натаниэлю приходилось отсутствовать или просто приукрасил и преувеличил? — С тобой я разберусь позже. «Вот уж разберись» вертелось на языке, но Браун сейчас намного важнее, чем возможность поупражняться с Мориямой в искусстве словестного унижения. Лишь послав в тренера нечитабельный, но острый взгляд, парень быстрым шагом направился к Амелии и Рико. Ещё на подходе он уловил плескающийся вокруг яд. Остановившись за спиной Мориямы, Веснински решил прислушаться к диалогу, прежде чем вступать в нападение. — …Мейсон сильный игрок… — И? Как будто это мешает ему быть мразью, — отозвалась Браун. Карие глаза потемнели, из-за чего казались абсолютно чёрными и непроницаемыми. От такого взгляда кровь стыла в жилах, а дыхание замедлялось настолько, что не было видно вздымается ли грудная клетка. Вместо улыбки яркий оскал на губах. Для большего антуража не хватало разве, что пламени вокруг. — Прекрати, — рыкнул Рико, сокращая дистанцию между ними, — Мне плевать на ваши с ним детские тёрки. Детские тёрки? Веснински сжался изнутри, а затем его опаясала безграничная ярость, которую ему отчаянно хотелось вылить на Морияму. Как же много он не знает, как много не понимает и как много не хочет понимать… Внутри полыхало желание плюнуть ему в лицо и спросить, думал ли он, почему Ами в один момент попросила его не поднимать её на руки без разрешения? Догадывался ли почему после кошмаров она бежала к ним? Знал ли он, как следует её успокоить, чтобы она не боялась? И все эти «ли» и «бы» походили на ножи, которые Натаниэль подарил Амелии, дабы дать немного физического ощущения защиты. Мейсон же — один из компании Джима — был нападающим и тем, кто действительно питал некое восхищение к Рико. Поддержка и восторг с его стороны ласкали эго самопровозглашённого короля. А потому сейчас Морияма охотно вставал на его защиту, боясь лишиться желанного восхваления. — Мне плевать на то, что произошло между вами, — Нат подозревал, что смотря на Ами сверху вниз, Рико испытывал чувство собственного превосходства, — Чтобы это не было, это не должно портить мой образ, образ команды, моей свиты. Морияма держал Браун за подбородок и, глядя прямо в глаза, пытался донести до её сознания свои мысли. А девушка молча наблюдала. — Здесь я сильнее, я умнее, я лучше, — девушка хотела что-то сказать, но Рико не дал ей времени раскрыть рот и выдавить из себя хотя бы шипящий звук, — Я лучший! Звон пощёчины не только заставил Ната вздрогнуть, но и привлёк внимание остальной команды, что ушла с их половины поля, дабы не мешать разговору. Все пялились на тройку, предпочтительно держа рот на замке. От взгляда Амелии у Натаниэля по коже побежали мурашки. Он видел её любой: жизнерадостной и задорной, печальной и замкнутой, но никогда ещё он не замечал в её карих глазах такой пустоты. В них не искрил даже тот привлекательный золотой блеск, очаровавший стольких людей — только сгустки мрака и расширенный чёрный зрачок. Казалось ярость засела в каждом уголке сознания Веснински. Маниакальная отцовская ухмылка растянулась на губах, когда руки потянулись к воротнику формы Рико. — Тебе давно пора понять одну простую истину, — процедил парень, резко дёргая бывшего брата на себя, заставляя смотреть себе в глаза. Тот удивился лишь на секунду, после чего обозлился ещё больше, — Ты не всегда будешь лучшим. Морияма расценил прозвучавшую угрозу, как шутку. Улыбнулся своей широкой, фирменной улыбкой, обнажив не только белоснежный ряд зубов, но выставив всю поднаготную на всеобщее обозрение. Кто-то из команды выдал Нату прямой приказ убрать руки от их короля. На этот крик парень лишь протянул, что не против наглядно продемонстрировать какого результата он достиг благодаря урокам своего отца и его помощников, если, конечно, кто-то попробует вмешаться. — Ты не можешь калечить моих игроков. Голос Рико донёсся до сознания Амелии отдалённо, из-за чего ей показалось будто она находится не на корте, а где-то посреди тёмного туннеля. Пустота и разочарование, плескавшиеся во взгляде, отошли на второй план, давая адской натуре выйти вперёд. Чёрт готов защищать себя своими острыми ногтями и пугать своими, ни капли не милыми, рогами. Агрессия — это то самое чувство, над которым Браун тяжелее всего брать контроль. Она заполняет каждый уголок и девушка теряется в собственном сознании, действуя на грани обстрённых эмоций и отточённых до совершенства рефлексов. — А ты можешь? — вскрик Ами отразился от защитного стекла и эхом разнёсся по помещению. Парни повернулись на её голос, — Это ты сломал Кевину ведущую руку, поняв, что тому под силу обойти тебя! — девушка продолжала говорить на повышенных тонах, что давало понимание – ещё немного и её голос начнёт хрипеть, — Ты издевался над Жаном ради забавы! Ты задвигаешь Ната на задний план, зная, сколько людей питают к нему восхищение! — Амелия тихонько выдохнула, а затем чуть спокойнее пробормотала, — У тебя искажённое, больное представление о том, кому и что дозволено. Если бы Веснински не удерживал Морияму за воротник, то тот налетел бы на девушку. Она не должна смотреть на него с таким разочарованием в глазах, в которых должно плескаться восхищение. Она не может так просто отречься от него, как это сделали остальные. Она не… Рико повёл плечом, как будто это могло помочь ему сбросить чужую руку. — Это кто ещё из нас больной, Ханагоори, — забормотал парень. Он усмехнулся, заметив как Браун дёрнулась на месте и как внимательно оглядела хватку Веснински на нём, — Ведь ты ещё со мной… — Нет. — Нет? — Ами сильно замотала головой, что даже её длинные косы забили по спине, — Ты не уйдёшь. Ты принадлежишь мне, не забывай. Одна рука Натаниэля легла на шею Рико. Холод ладони заставил мурашки побежать по спине. Наклонившись к самому уху бывшего брата, Нат проговорил: — Она будет поступать так, как захочет, — а затем обернулся к Амелии. Прочесть на её лице что-то конкретное не удавалось и оттого его начинало накрывать волнение и противное ощущение собственной беспомощности. Ей больно? Тяжело? Страшно? Какие чувства она испытывает сейчас? Веснински ещё никогда не испытывал такой злости по отношению к её нечитаемому, беспрестрастному лицу, — Уходим? Браун кивнула. А когда Натаниэль отпустил Рико, задержалась, чтобы сказать: — Я закрывала глаза на твои поступки, потому что считала, что ты сломлен, как и мы… — Я не сломлен, Ами, — резко отреагировал парень, перебивая её, — Скоро все поймут на что способен Рико Морияма! Последняя нить между ними порвалась. Морияма сам разорвал её, а Браун больше не чувствовала в себе сил, чтобы подвязывать её вновь. Горькая улыбка секундно затронула женские губы: — Удачи. Амелия покидала поле широкими, быстрыми шагами и на эмоциональном уровне ощущала, что её спину прикрывает брат. Около трибун Тэцудзи что-то слишком яро пытался до них донести, но девушка его не слышала, не хотела слышать. В её ушах стучала кровь. Каждый шаг, отделявший Ами от Рико, по определению должен был принести облегчение, снять лишнее напряжение и вернуть способность нормально дышать. Но ничего из этого не происходило. Грудь сдавливало, отчего наружу вместо слов вырвались лишь жалкие хрипы. Конечности отяжелели настолько, что тяжело было приподнять руку или ногу. Если бы не ладонь Натаниэля на пояснице, то Амелия вероятно могла и не дойти до раздевалки. — Я подожду тебя здесь, хорошо? — Ами рассеяно кивнула, что продемонстрировало Нату её по крупицам собирающееся внимание, — А потом я увезу тебя. Там будет безопасно и о тебе позаботятся, — тихо добавил он, собирая вещи сестры из её шкафчика, — Наши Киви и Багет будут рядом, — лёгкая насмешка в его голосе чувствовалась слишком ярко. «А ты?» — озвучить этот вопрос Браун так и не смогла. Она знала, что Веснински задумал что-то, не включающее её и старших братьев.

***

Амелии казалось, что с момента, когда Мейсон в своей излюбленной издевательской манере назвал её «Мели», как он, прошла целая вечность. Это походило на все те сны, после которых она просыпалась в холодном поту и с нескончаемой дрожью бежала к братьям, находя в них защиту и успокоение. Поверить, что она и Рико теперь именно «ничто», а сама Ами для него — «никто», разве только сбежавшая собственность, казалось проблематично. Внутри начинало больно колоть каждый раз, когда девушку охватывало осознание, её расценивали как вещь. Рико, как её отец, видел в ней товар. Кожа начала зудеть. Своими ослабевшими руками Браун словно пыталась содрать её с себя, дабы унять воспоминания о том, как её касались чужие ладони. От интенсивных движений бледная, нежная кожа приобрела нездоровый розовый оттенок. А конечности устали: ноги подгибались в коленях, а руки то и дело висли вдоль тела подобно плетям. Костюм из плюша нежно прилегал к повреждёной коже, не доставая лишнего дискомфорта. Его огромный размер без труда позволил девушке утонуть в его объёме, максимально скрыв тело и укрыв даже те его участки, что частенько были открыты. Нейтральный серый цвет не привлекал излишнего внимания, а глубокий капюшон, который мгновенно оказался на мокрых волосах, не позволял так легко заметить злосчастную пятёрку на скуле. Всё же наглость помогала вертеться по жизни. Ведь если бы не она, у Ами не появилось бы этого костюма, который был «позаимствован» у Моро. От него даже до сих пор тянуло тонким ароматом вишни — запах Жана вызывал фантомное ощущение объятий парня. Натаниэль посоветовал поспать, обосновав это долгой дорогой и слишком резкими переменами и потрясениями. Амелия согласна с ним, но вот её организм отчаянно противился. Только закрыв глаза, мозг издевательски подкидывал девушке воспоминания, чередуя хорошие и плохие. Ей вспомнилось с какой силой Рико накручивал её волосы на кулак, дёргая на себя. А сразу же после Ами почувствовала мягкость и сладость его губ. «Я люблю тебя». «Что с лицом? Приведи себя в порядок и не позорь меня». «Она всегда прекрасна». «Не умеешь держать язык за зубами — умей терпеть боль». «Любимые цветы для любимого человека». «Ну, ты и глупышка. Как бы ты дожила до своих лет, не будь меня рядом?». «У тебя такие красивые глаза». «Какие бабочки, Ами? У нас финал на следующей неделе». «Обещаю. Я никому не расскажу, честно». «Ты — моя собственность». Это чем-то напоминало контрастный душ. Дурные воспоминания как горячая вода, что яростно жгла её тело. А счастливые моменты — холодная, успокаивавшая кожу и возвращавшая тонус и энергию. Сон — если он был, конечно — не расслабил ни одну клеточку её тела. Остаток пути Браун бездумно пялилась в автомобильное окно, даже не акцентируя внимание на сменяющих друг друга пейзажах. Лень в сочетании с тяжестью казалась адской смесью и вызывала в девушке только желание зарытся в одеяле, дабы её никто не нашёл. Представший перед глазами университет Пальметто не зацепил Амелию, что пыталась для начала создать в голове новую установку: «Мы в Пальметто. Это не Эвермор. Это и есть безопасность». Яркие оттенки оранжевого и белого цветов резко отличались от мрачной чёрно-красной обстановки Гнезда. Даже те многочисленные фотографии, что видели Браун и Веснински, не передавали той особой атмосферы, которую дарил университет. Натаниэль постарался припарковаться как можно более аккуратно, нежели делал это обычно. Феррари идеально вписалось между двумя автомобилями. — Эй, вы заняли чужое место! Голос раздался в тот же миг, как Веснински открыл дверь, чтобы покинуть салон. От резкого взвизга и незнакомого тона Амелия дернулась, грубо вырванная из поглотивших её мыслей. Из машины она не спешила выходить, смотря на всё происходящее через немного приоткрытое окно. — Вы уже нашли другое, так что прекрати верещать, — отозвался Нат, вставая рядом с дверью Ами. Он держал едва заметную дистанцию, что оставляла обзор нетронутым, но в то же время служил барьером между компанией и сестрой. В озвученной фразе не ощущалось грубости, только самодовольство и дружелюбная подначка. Браун выбралась из машины и встала рядом с братом, бросая быстрый взгляд на компанию, чьё парковочное место они заняли. В предвечернем свете четвёрка парней походила на мрачные тени, бездумно скитающиеся по улицам. С головы до ног одетые в чёрное они вызывали у девушки приступ тошноты — слишком явное напоминание о Гнезде. Неподвижная статуя в лице Кевина Дэя пошатнулась. Зелёные глаза сверкающие алкогольным блеском округлились, а губы задёргались, складываясь не то в улыбку, не то вытягиваясь в тонкую полоску. Амелия не видела, но могла предположить, что он нервно теребил рукава несчастной кофты. Стоящий рядом с ним незнакомый (Ами его не узнавала) парень широко и дружелюбно улыбался, и беззастенчиво осматривал Ната. А перед ними, твёрдой стеной стояли близнецы-Миньярд, различить которых Браун не удавалось, как бы она не приглядывалась. Золотистые волосы находились в беспорядке, что исключало возможность найти отличие в стрижке. Взгляды обоих казались холодными и апатичными, а на самих лицах ярко прослеживались следы недавнего пьянства. Ами сделала для себя пометку: «следить и наблюдать», и быть может тогда ей удастся безошибочно узнавать близнецов. — К-как вы здесь оказались? — на грани слышимости выдавил из себя Дэй. Радость от того, что младшие рядом, смешивалась со страхом от их возможной отчуждёности по отношению к нему. — На машине приехали, — с толикой веселья ответил Веснински, — Не видишь? — Не зубоскаль, — вступил в беседу один из Миньярдов. Его апатичность сменилась на раздражение, яркое и сильное. Это давало понимание, парень заводится с полуоборота — это напомнило Амелии Натаниэля, не умевшего держать язык за зубами. — Аарон, не будь таким грубым, — на немецком проговорил незнакомый парень. То, что он говорил с улыбкой льстило и несколько успокаивало и без того обострённые чувства. Он легонько коснулся плеча Аарона, — Это ведь младшие брат и сестра Кевина и Жана, прояви любезность. Ами стало интересно, знай он, что и она, и Нат говорят по-немецки, то как бы он выкрутился из произошедшей ситуации. Аарон расслабился, но испепеляющего взгляда от неожиданных гостей не отвёл. От его отстранёности стало легче, нежели от негатива, лившегося изо всех щелей. «Отлично», — грустно и со вздохом подумала Амелия, которая теперь пыталась не потерять Аарона и найти какой-то внешний ориентир для отличия его от брата, — «Повязки?», — мелькнула быстрая мысль, когда своим рассеяным взглядом девушка заметила плотную ткань вокруг запястий Эндрю. Натаниэль иногда надевал похожие, чтобы скрыть оружие, но иметь его в лёгкой доступности при неожиданной опасности. — Что вы здесь делаете? — спросил Эндрю, не акцентируя внимание на коротких фразах своей семьи. Его голос звучал ровно, без эмоций и какого-либо яркого оттенка, что намекало на те самые таблетки, которые были прописаны ему по УДО. — О, у нас с тренером Ваймаком сделка, — ухмыльнулся Веснински, не сводя глаз с «ненормального» Миньярда. За минувшие месяцы Эндрю нисколько не изменился, по крайней мере, Натаниэль помнил каждую его черту, — Я привожу «Лисам» успешного полузащитника, а он обеспечивает моей семье безопасность. От такой откровенности Браун едва удержала себя, чтобы широко не раскрыть рта. «Приводит полузащитника», а что насчёт защитника? Неужели, Нат планирует остаться в Эверморе, пока она и братья в безопасности и спокойствии? Это даже звучит неправильно! Эндрю продержал секундную паузу, а затем резко выдал: — Мне не нужны беженцы на голову. Ами ощутила острый укол под рёбрами. Она не беженец. Она не маленький ребёнок, за которым нужен тотальный контроль. Слабовольный человек элементарно не выжил бы в Гнезде, в эпицентре морального и физического давления. Вероятно эти мысли отразились на её лице, потому что Эндрю улыбнулся своей химозной улыбкой. «Он что-нибудь чувствует, находясь под этими препаратами?», — задумалась Браун, пытаясь не упускать ни одного изменения в лице этого человека. Любая другая возможная эмоция могла бы в случае чего сыграть девушке на руку. — Я не ваша головная боль, — тихо и сипло отозвалась Амелия. От звучания её голоса Кевин напрягся. А из-за состояния похмелья он не мог как следует скрыть своё волнение и желание озвучить зародившиеся вопросы. Одного его взгляда было достаточно, чтобы понять — он не успокоится, пока не получит ответы, а Ами так не хотелось говорить, особенно сейчас. Порывы прохладного ветра мягко и ласково касались лица, успокаивая ушибленую кожу. Рико не заботился о силе удара и это упрямо доказывала пульсация щеки, когда девушка неловко прикасалась к ней. Боль растекалась по венам, соревнуясь с обидой. Амелия плотнее сжала челюсти, неловко опуская взгляд. Где-то на фоне послышались голоса, на которых Браун не концентрировалась. Усталость не отступала, как и желание побыть в одиночестве и тишине. — Идём. Ами очнулась только после лёгких прикосновений к своим плечам. Она осмотрелась, а затем нервно выдохнула, понимая, что на парковке остались только она и братья.

***

— Она читала твоё личное дело и знала о планах Рико на тебя. Понимала какими рычагами давления он может воспользоваться против тебя. Амелия Браун в Пальметто. Эндрю старался сконцентрироваться на этой истине, но не мог полностью расслабиться и здраво всё обдумать. Мысли путались с любопытством и ожесточённым желанием не подпускать девушку ближе, пока он не осознает, что внутри она также безобидна, как и снаружи. Её растерянный и разбитый вид нисколько его не подкупил, скорее наоборот заявил о сохранении внимательности и осмотрительности. Она что-то знает о нём и, зная, что у незнакомого человека в руках находится конец его поводка, он не может так просто это оставить. Идея, вспыхнувшая в голове, казалась элементарной, а её лёгкость заставляла мысль «а не придумать ли что-то более сложное?» вспыхнуть. Трезво обдумать всю ситуацию мешали шаги за спиной и грохочущая музыка впереди, где из дальней комнаты высыпалось трое человек. Мэтью и Сет чуть покачивались, когда шли направлении лестницы — в их направлении, — но за ними следом шёл более вменяемый Жан. По внешнему виду парней Эндрю понял, празднование дня рождения Мэтта проходит на ура. Все выпившие, а значит, счастливые. Бойд остановился около близнецов-Миньярд — Аарон успел нагнать брата у самых дверей — и их кузена. — Присоединитесь к нам? — он неуклюже, но вполне дружелюбно улыбнулся парням. Что нравилось Эндрю в Мэтью так это то, что он никогда не настаивал и легко понимал значение слова «нет», не расстраивался из-за отказа и не предпринимал дальнейших попыток уговорить. А потому сейчас Миньярд спокойно отказался, собственно так поступил и его близнец. А вот Хэммик чуть расстроился, хоть и старался не показывать как разочаровано засверкали его глаза. На их отказ Бойд пожал плечами, как бы говоря, что понимает и принимает. Даже будучи пьяным, сохранял здравое мышление. — Что за чёрт?! — Не «что», а «кто»! Стоявший рядом с кузенами и Мэттом, Жан вздрогнул. Резкий девичий взвизг, перебивший брань Сета, сработал для него как кнопка включения. Его острые плечи резко расправились, а полутуманный взгляд прояснел. — Твоя сестрёнка приехала, — в своей манере пояснил Аарон, кивком головы указав в направлении лестницы, откуда и исходили крики. Моро сорвался с места, а за ним и остальные, ведомые любопытством, что за сестра (Мэтт) и что произошло (кузены). У подножья лестницы столпились Вороны и раскрасневшийся не то от гнева, не то от смеха Гордон. Волосы Амелии высыпались из капюшона, и из-за прилегавшей к ним долгое время ткани, выглядели растрёпано и неопрятно. Большой костюм, с чужого плеча, помялся, а на коленях пушистая ткань запылилась. Эти небольшие детали подталкивали Эндрю на мысль о том, что она упала или же её подталкнули. Например, Сет, который выглядел столь же мято. — Очередной Ворон? — выплюнул парень. Его взгляд с высоты ни чуть не смущал и не беспокоил девушку, которая продолжала глядеть на него в ответ с ярким оскалом на губах. «Это должно быть интересно», — раздалась мысль в голове «ненормального» Миньярда, что оперелся на стену чуть поддаль от всех остальных и внимательно следил за развитием событий. Руки Браун дёрнулись и поднялись до уровня пояса, застывая там без движения. Предупреждение? Или привычка? Девушка усмехнулась на слова Сета. — А у тебя с этим какие-то проблемы? В отличие от того, как её голос звучал на улице, сейчас в нём сковозила смесь уверенности, раздражения и щепотки веселья. Такая резкая смена настроения не могла не вызывать вопросов, которые так и крутились на языке, отчаянно желая быть озвученными. — Проблем не было бы, не будь вас здесь, — из-за сухости во рту Гордону приходилось делать небольшие паузы, но тем не менее это не помешало его фразе звучать слишком грубо, — Появилась как чёрт из табакерки, — добавил он, фыркнув, ведомый Мэттом под руку с лестницы. Ему вслед посыпался отборный мат, перекрыть который удалось подошедшему Жану. Парень аккуратно коснулся хрупкого плеча, заглядывая в лицо. Лёгкая улыбка, что расцвела на его губах, усмирила Амелию. Внимательно осмотрев брата, задерживая взгляд на тех местах, где несколько месяцев назад сияли синяки, девушка упала в его объятия. Мягкие, нежные и заботливые. Она и подумать не могла, что ей так этого не хватало. Что ей не хватало Жана и Кевина. — Тише, чертёнок. — Ещё перегрызёшь ему горло, — поддакнул в тон Моро Дэй.