Побег из магического колледжа

Катя уже потеряла надежду увидеться с Вальдесом. Он либо её избегал, либо реально пропал из дворца. Трое суток с момента, как он рассказал про безумные идеи своих родителей. Его не было на занятиях, на общих собраниях, в коридорах. Теперь даже не посмотришь как он зажигает солнце! А были именно его смены. Последняя его смена сегодня. Наверняка, он уставший и девушке так хотелось его поддержать… Но, это было невозможно до тех пор, пока он не покажется на глаза. А до этих пор Катя тренировалась спустя рукава, пропускала занятия, особенно по ритуалам и практически не разговаривала с подругами. Голова была забита совершенно другим. Подруги всячески пытались её разговорить, но у них ничего не получалось. По крайней мере, до недавнего времени. Сейчас девочки сидели в комнате Кати, расположившись кто где. Разговор не совсем клеился, но прилагались все усилия, чтобы Катя вылезла из своей головы и начала разговаривать. — Ну, и что интересного произошло, пока меня не было? — Да так, знаешь… Колледж разрушили, нас здесь заперли… — не слишком весело отвечала Виан Герц. — Да нет, это все ерунда, — водница отмахнулась, — Я спрашиваю «интересного». Это всё, конечно, круто и очень масштабно, но очень неинтересно. Девочки помолчали, видимо, пытаясь осознать, что именно подруга хочет от них получить. Герц недовольно цыкнула, закатила глаза и направила свой взор на Виан. Алёна пожала плечами, показывая, что не знает, что рассказывать. — Ну вот, как у тебя с Идрисом? Катя вздохнула, понимая, что Женя точно не в курсе о том, что происходило в паре Алёны и Лекса. Они с ректором пропали ведь до того, как ребята поссорились. На удивление, Алёна никакой реакции не выдала и просто ответила: — Никак. На лице Герц отобразилось удивление, но расспрашивать дальше не решилась. Посмотрела на Меглину. Та молча сделала движение рукой, обозначающее «50 на 50». Взгляд на Клиффорд… — Ну… — Ладно, ничего не говорите! — подняла руки вверх Женя, — Никаких интересностей у вас не происходит, это я и так уже поняла. Какие-то вы неправильные студенты, правильные студенты должны быть веселее. Как минимум, пока меня не было, вы должны были поссориться по разочку с каждым из своих мужчин и рассказывать, какой же он негодяй! Алёна прыснула, качая головой. Герц вопросительно посмотрела на неё. А девочки, кажется, поняли причину излишнего веселья огневички. — Тогда интересности с тебя. Как у тебя с ректором? Опять двадцать пять. Герц закатила глаза, отворачиваясь к окну. Этот вопрос она слышала уже не в первый раз, да и отвечала отрицательно она не него не впервые. И сама начинала задумываться о правильном ответе на вопрос. Как у нее с ректором? Слепо отрицать, что их связь отличается от привычного ректор-студентка. Да и девичье желание найти себе взрослого ответственного мужчину никуда не девалось. Оставался только один минус: не хотелось быть излишне самонадеянной, и уж точно не хотелось озвучивать подружкам все свои мысли по этому поводу. В конце можно было и посмешищем стать, а к этому водница пока не стремилась. — Ничего. Точно такой же ответ, который дала Виан. Что-то это не походило на дружеские посиделки, больше на допрос. С такой атмосферой Катя по-прежнему оставалась в себе и минимально встревала в диалог. Атмосфера вокруг давила, как на Клиффорд, так и на девочек, которым не совсем хотелось веселиться. В конце концов, все всё понимали.

***

После посиделок с девчонками пришлось возвращаться в привычную рутину, которая совершенно не подходила под внутреннее состояние. Ненужные лекции с кучей информации, которую невозможно было впихнуть в разбухшую от паники и мыслей голову. Студентов должны были учить защищаться всё свободное время, но, вместо этого, Алёна сейчас сидела над дурацким заданием, в котором совершенно ничего не понимала. В самом деле, ну какое ей вообще дело до воздушной (!) цепочки, которую создал король Эдмунд четвертый, когда сплетал воздух с огнем для дополнительной концентрации атакующего заклинания?! У неё ведь даже стихии воздуха не было, разве что у Кати, которая эту ерунду всё равно не учила: сидела через три парты и преспокойно себе смотрела в пол отсутствующим взглядом. Везет сумасшедшим. — Ты пыхтишь. Алёна покосилась на Лёшу, сидящего за соседним местом. Ну, пыхтит, и что с того? С таким заданием невозможно не пыхтеть. Виан решила не отвечать, на что Гросс ненадолго отстал. Минут на семь, за которые Алёна не продвинулась ровно ни на символ. Она вообще не понимала, что от неё хочет молодая строгая преподаватель с клочком волос на макушке. Хотя бы не ходила по рядам и не рассматривала листочек каждого студента. Лёша молча, совершенно непринужденно, повернул задание Алёны на себя. Думал всего пару секунд, за которые Виан успела только шокировано наблюдать за действиями соседа по парте. Затем Гросс подхватил ручку Виан и начал быстро что-то писать на листочке. Спустя три минуты, когда Лёша вернул задание на место, Алёна обнаружила полностью решенную цепочку. Оставалось, конечно, и второе задание, но даже цепочка была просто спасением! — Спасибо, — прошептала девушка, на что Лёша только пожал плечами и вернулся к своему листочку. А Алёна продолжила смотреть в лист с заданиями. Честно, девушка даже пыталась что-то решить самостоятельно! Пыталась и подсматривать у Лёши, чтобы сделать нужные выводы и решить задание. Но, все оказалось тщетно. Не было ей суждено стать ученым. Гросс, видимо, услышав, как скулила Виан, резко развернулся в её сторону. Скользнул взглядом по бланку, совершенно не изменившемуся с прошлого осмотра и, с тяжелым вздохом, принялся решать и второе задание. Алёна благодарно смотрела на землевика, только и успевавшего строчить ответ. Второе задание заняло у него больше времени, минут двадцать что-то старательно писал. Когда Лёша отвернулся от Алёны, до конца занятия оставалось всего-ничего. Начали собирать листочки. Виан лишь скользнула взглядом по бланку Гросса, с удивлением обнаружив, что он почти ничего не решил. Всё время потратил на решение её заданий?.. Она подняла большие зеленые глаза на парня, а тот, не усложняя всё разговорами, просто улыбнулся. Алёна так и не нашла, что ему сказать. Уже на выходе из лекционной аудитории Лёша совершенно непринужденно предложил: — А давай сходим вечером погулять? По тому же двору, где мы с тобой виделись. И как ему можно было отказать после того, как он решил абсолютно все задания?! Виан кивнула, а Гросс, ровно после этого кивка, словно испарился из поля зрения. — Что же… прогулка, — пробормотала себе под нос Алёна, — или всё-таки свидание?

***

— Лекс. Идрис повернул голову на Вальдеса, стоящего сбоку от него. Они находились во временном кабинете Лоджа, но сейчас были одни. С окна дул легкий ветерок, особенно он был привлекательным, если не думать, что его тоже создают люди. За окном непроглядная темень, которую Идрису сейчас нужно будет исправить. — Слушаю. Богдан опустил глаза вниз, подбирая слова и эмоции. Впервые за многие годы он назвал Идриса по имени. Может, просто захотелось. А может из-за того, что на Лексе лица не было. Он не оглашал, но все парни прекрасно знали: ночью пришла весть из королевства Идриса. Сегодня ночью у него трагически погиб отец, и теперь Лекс становился первым претендентом на ведение всех дел семьи. Но, это его волновало меньше всего. Сегодня ночью он лишился самого важного человека в своей жизни. С мамой все всегда было сложно. С отцом намного проще. Он понимал, учил, принимал, передавал знания, шутил, поддерживал… В общем, в картине мира дворянства — был исключением. Лекс жутко гордился тем, что родился именно у такого отца. Да и сокращение «Лекс» придумал именно отец. Когда сын пожаловался на то, что в их компании уже есть Алекс. Тогда отец, не дробя, выдал «Ну так будь Лексом. Тоже звучит здорово». — Ты можешь расценивать мои слова как захочешь, — наконец начал Богдан, — Как шутку или издевку. Но, знай, несмотря на всё происходящее между нами, мы все с тобой. Идрис невесело усмехнулся, с трудом сдерживая скапливающиеся слёзы в глазах. — Да уж, ты — последний, от кого я это ожидал услышать. Вальдес даже не обиделся. Улыбнулся одним уголком губ Лексу, провожая его на его вторую смену. Были мысли о том, что нельзя отправлять его в таком состоянии, но Лануа жестко пресек попытки Вальдеса изменить график. График — есть график. Если сейчас вышел бы Богдан, были бы шансы пережечь каналы. Маринетти не выдержит четыре смены. Сам Алекс был выжат как лимон, и морально, и физически. Яр… без комментариев. Яра в смены ставить никто не собирался, хотя бы из чувства собственной безопасности. Тот-то, конечно, очень хотел и стремился. Портал закрылся за спиной Лекса. А в груди Богдана затаилось что-то совершенно нехорошее. Может быть, ему стоило тогда остановить Лекса, открыть портал, самому зажечь солнце… Но, было уже поздно. Через три минуты Александр Идрис уже стоял между развалин колледжа. Один, окруженный нечистью, о которой он даже не знал. Смотрел вверх и пытался сдержать трясущиеся руки. Мир перед глазами расплывался, голова гудела. Он был совершенно не готов к тому, чтобы зажигать солнце. Но, Лодж ясно дал понять — еще одна осечка и Лекс больше не зажжет ни одного солнца. Такого позора нельзя было допустить ни в коем случае, и лишь поэтому Идрис поднимает руки вверх. Шар огня формируется на кончиках пальцев, Лекс не спускает с него глаз, всматриваясь в каждое огненно-красное плетение. Первое солнце, которое зажжется на небе без его отца. Первое солнце, которое будет светить для парня, у которого вырвали кусок души. Огонь летит вверх, на привычное место. Идрис не сводит с него глаз, хочет запомнить каждое мгновение этого утра. Что-то идет не так. Эта мысль выбивает все остальные. Лекс смотрит вверх и понимает, что шар замедляется раньше времени. Спина тут же становится липкой от пота, внутри пробегает холодок. Всё длилось ровно две секунды, но для него это была целая вечность. Огненный шар остановился, не долетев до места солнца жалкий метр. И устремился назад, прямиком в Лекса. Он всё понял сразу. Знал, что в любом случае не словит солнце назад. Даже пережженные каналы не могли спасти ситуацию. Резкий удар о землю вызвал землетрясение. Ударная волна прошлась по всей столице, энергию почувствовали в радиусе нескольких сотен километров. Аллея ловцов, стоящая совсем недалеко и чудом уцелевшая, пошла трещинами. Некоторые статуи раскололись надвое, а вокруг места для солнца выжгло всю траву. Лекс умер моментально.