Побег из магического колледжа

— Давай… аккуратнее, — мягкий женский голос звучал практически неслышно, — Пей… вот так, молодец. Спи. Лануа, едва осознавая происходящее, смотрел на Эриксон из-под прикрытых ресниц. Всё его тело горело, руки тряслись, а ногам было наоборот: смертельно холодно. Викки погладила его по рыжей голове, уводя парня в сон. Он отдыхал, а Эриксон ждала тяжелейшая работа. Сегодня утром, в три утра по Рограду, случилось страшное, но ожидаемое. У Лануа отказал резерв. Повезло, что Викки спала рядом и сразу почувствовала изменения в своем мужчине. Моментальная подпитка помогла Алексу выжить, но нанервничалась Эриксон знатно. Но, это ненадолго. Всё ненадолго, мага без резерва не спасти, скоро он начнет забирать жизненную энергию Алекса и на этом всё. Фактически смерть. Лодж уже знал, Мендес уже знал… всем было всё равно. От Сергея пришел очень короткий ответ: «Принял». Принял! Никакой помощи, никаких других целителей, коих во дворце точно было навалом. Одна Эриксон, пусть и со специализацией целителя высшей категории, но уже порядком изнуренная. Конечно, она могла сама поискать целителей, ведь была не последней фигурой во дворце. Но, если бы она вышла, Лануа мог умереть. Поэтому, вот уже шесть часов, не смыкая глаз, Викки подпитывает его резерв и поит снадобьями от температуры. Её собственных сил практически не оставалось, руки уже тряслись, а в глазах темнело. Останавливаться она не собиралась. Если Алекс умрет, то она умрет с ним, иначе просто не сможет жить на этом свете. На глаза снова наворачивались слёзы. Время шло уже не на часы: на минуты. Эриксон сама уже, кажется, чувствовала температуру, а солнце, зажигающееся за её спиной, совершенно не придавало мотивации. Смена Маринетти. Она, конечно, рада, что всё хорошо, но как же всем безразлично, что Алекс прямо сейчас умирает! Щеки стали мокрыми. Она не смогла сдержаться, да и незачем было. Они погибали, погибали вместе, но бесповоротно. Им никто не поможет, никто не спасет Алекса. В парне не осталось ни крупицы магии, он больше не огневик. Он неинтересен для общества, никому нет дела до личности Александра Лануа. За короткое время из парня, которого Викки отшивала, Алекс стал ей самым близким человеком. Перед глазами до сих пор стояли картинки из Колледжа, где он счастливо улыбается ей своей озорной улыбкой. Как они состязаются на полигоне, и ни один не уступает другому. Первое осознание, что Лануа ей симпатичен. Первый поцелуй, первое признание. Всё это было частью их истории, пусть совсем короткой и не нашедшей счастливого конца, но их истории. И если им суждено умереть вдвоем, пусть будет так. — Пожалуйста… — охрипшим голосом произнесла Викки, поднимая глаза на небо, видневшееся в окне. Прокашлялась и продолжила громче, зная, что Алекс уже не проснется от шума, — Пожалуйста! Сжалься, природа, сжалься, дай ему сил. Умоляю, дай ему сил, он… он ни в чем не виноват. Он должен жить, умоляю, дай ему возможность восстановить резерв! Я всё сделаю, я отдам что угодно на подношении, только пусть он сейчас живет! С каждым словом слёзы лились всё сильнее, фразы переставали быть похожими на осознанную речь. Эриксон в агонии умоляла природу, зная, что она не откликнется. Минута. Две. Три. Всё, нужно вновь подпитывать резерв Алекса. Викки знала, что не сработает. Прекрасно понимала, что это бред. Но, все же, стоило попытаться. Бледная рука с длинными пальцами останавливается на груди Алекса, там, где находится резерв. И… Эриксон чувствует энергию! Магию Лануа! Поступающую в резерв естественным путем. Природа… природа дала ему шанс жить. Если бы у нее были силы, она бы кричала. — Спасибо!.. — неверяще прошептала Викки, обессиленно укладывая голову на грудь Алекса. Его сердце билось прямо под ухом девушки, а циркуляция магии чувствовалась без дополнительных усилий. Он будет жить. Алекс будет жить, будет колдовать, всё будет хорошо. Природа помогла. Нужно срочно рассказать! Виктория, наплевав на свою собственную слабость, подскочила на ноги. Навесила на Лануа поддерживающих заклинаний, которых должно было хватить на полчаса точно, и сорвалась в коридор. Прямо как сидела, с растрепанными пушистыми волосами, в растянутой футболке и совершенно неподобающих штанах. Не было времени собираться и выбирать наряд. Да и сил тоже. Сердце билось с невыносимой скоростью, а в голове была лишь одна мысль. «Природа откликнулась». На просьбу обычной девчонки в отчаянии. Нужно было срочно рассказать, может быть, именно этот факт изменит всё! Эриксон бежала по дворцу, не замечая ни смертельной усталости, ни испытывающих взглядов. Богдан мог быть где угодно, и поиск мог занять неограниченное количество времени. Но, ей нужно было все рассказать максимально быстро! Богдан Вальдес стоял в семейной галерее, пребывая в сквернейшем расположении духа. Спасало только то, что смена сегодня не его, но отсыпаться всё равно не хотелось. На картине, напротив него, были изображены они с семьей. Мама, безумно красивая, в платье по фигуре, с сияющей диадемой и улыбкой. На шее семейные украшения рода, на ноге стихийный браслет, показывающий превосходство. Таких всего четыре в мире, по одному на каждую стихию. И все четыре хранились у королевских семей. Отец, величественный, с огромной короной, которую уже давно никто не носит. Со скипетром, обнимающий свою жену. Старший сын, с прожигающим взглядом, уже с детства знает себе цену. И он. Богдан, стоящий рядом с братом. На лице нет злости, нет превосходства, нет величия. Он просто Богдан, будущий ловец и только в Колледже он поймает свою «звезду». А пока, до восемнадцатилетия точно, он самый обычный мальчик без всяких загонов. Парень опустил голову. Нет сил больше смотреть, нет сил больше думать. Он так и не сомкнул глаз после разговора с Клиффорд. Мысли летали одна за одной, одна за одной, без шанса отпустить ситуацию. И почему всё так сложно? В один момент из нормальной семьи его родители превратились в монстров, с которыми Богдан не согласен. Они погубят страну. А он так ничего и не сможет сделать. По щеке скатилась слеза. Эриксон замерла в паре метров от Богдана, отчетливо увидев эту слезу. По телу прошла волна. На своей памяти она могла вспомнить, что Богдан плачет только после смерти Бауэра. Что опять случилось? — Богдан… Парень вскинул голову, утирая слезу и слабо улыбаясь Викки. — Что случилось? На этот вопрос примерно всё время девушка получала ответ «ничего». Но, сегодня что-то изменилось. Богдан вывалил ей всё. Про идеи родителей, про то, что нашла Клиффорд. Невозможно держать в себе всё, что случилось за последнее время. Если бы был жив Бауэр, он бы узнал всё первым. Жизнь была жестока, и Богдан потерял своего самого лучшего друга в самый тяжелый момент. Они бы обязательно придумали что-то. Эриксон слушала не перебивая, но, кажется, её трясло от перебора информации. Природа откликнулась. А родители Богдана, люди, которым она бесповоротно доверяла, хотят разрушить эту хрупкую связь навсегда. — В общем… я чувствую себя чужим. И не знаю, что делать. То, что предложила Катя — безумство. И выход одновременно. Викки открыла рот, чтобы что-то сказать, как ее перебил скрипучий, тонюсенький голос, знакомый им обоим с детства. За их спинами стояла Эльвира — нянька-служанка, которая, кажется, еще десяток лет назад сошла с ума. Это была довольно красивая женщина, очень добрая и ответственная, воспитавшая практически всю придворную детвору. Но, было что-то в её взгляде пугающее… нечеловеческое. В ней никогда не было магии, но Эльвира не испытывала страха ни с Богданом, ни с Викторией, что здравому смыслу не поддавалось совершенно. — А ты и есть чужой, — сказала она так ласково и откровенно, улыбаясь своей самой теплой улыбкой. Женщина погладила Богдана по плечу, — Единственный с чистой кровью… Богдан нахмурился, кидая на Эриксон вопросительный взгляд. Та пожала плечами и развела руками, мол, я без понятия. — Что это значит? — в глаза Эльвире смотрел не Вальдес, а настоящий Эллирон. Тот самый, который привык добиваться ответов. — Да кто ж его знает, мой хороший, — Эльвира улыбалась так, словно не говорила совершенно ничего необычного. Женщина слегка отступила и развела руками, — Знаю лишь то, что господа мои, у власти которые, пришли к ней не по воле природы. Потому и гневается матушка… Хотят они страшных вещей наделать. А ты, милок, им поперек горла. Потому что в жилах твоих кровь того самого… который на престол вошел со строительством этого замка. Ай, да что уже будет с этого-то… ничего не изменить. Женщина махнула рукой и направилась в служебный коридор, а Богдан так и остался стоять, молнией пронзенный. Служанка не намекала, говорила прямо: с родителями Богдана что-то нечисто. Но, как он может быть носителем чистой крови, а они нет? Вопросы оставались, но внутри начало что-то трепетать. Предвкушение правды. — Богдан… — Виктория положила руку ему на плечо, — Сегодня природа откликнулась на мой зов. Алекс умирал… и его резерв начал снова накапливать энергию. — Алекс умирал?! — подался вперед Вальдес. Кажется, его нервная система сегодня окончательно падет под натиском новостей, — Природа откликнулась?! Я должен срочно на него посмотреть. Нет! Нет… Нужно сначала сказать… Нужен Лодж. Срочно нужен Лодж. Без Лоджа в этом никак не разобраться! — Спасибо! Спасибо тебе, что сказала, — Богдан бегло поблагодарил, промямлил что-то про Лорда Лоджа и убежал в сторону полигона. Там как раз должна была проходить индивидуальная тренировка новоиспеченного ловца: Алёны Виан.

Когда Богдан подоспел, тренировка уже была окончена. Виан лежала на земле, явно выдохшаяся и едва ли способная на адекватную речь. Впрочем, это было ее стандартное положение после любой тренировки с Вальдесом, даже самой щадящей. Так что он, даже особо не заморачиваясь, перешагнул Алёну и подошел к Лоджу. Богдан едва сдерживал эмоции, но и со своим природным хладнокровием парень сейчас был похож на сумасшедшего. Глаза горели, руки потряхивались, а движения больше походили на гиперактивного ребенка. Не удивительно, что Лодж согласился сразу же. Виан даже головы не подняла, когда мужчины отошли на расстояние от дворца и остановились около скамейки в пустом саду. — Лорд Лодж! У меня к вам вопросы. Вы, конечно, может и не знаете, но человек умнее меня точно… — такие откровения были совершенно не в стиле Богдана, поэтому Сергей уж думал, что Вальдес практически умирать собрался и совет брал, — Мои родители задумали страшные вещи. Отказаться от природы совершенно… я их не поддерживаю. Сегодня моя няня, человек, воспитывающий меня и моего брата с младенчества, сказала, что я… единственный с чистой кровью. Богдан помолчал, смотря на реакцию наставника. Лодж молча смотрел на парня, переваривая всё то, что ему сейчас придется сказать. Он не был удивлен. Лишь тем, что Богдан это узнал и смог так четко определить, у кого спросить. Не у своих друзей, не у ректора. Пришел именно к Лоджу. В этот момент Богдан значительно вырос в глазах Сергея. — Я… Хочу знать, что вы знаете об этом. Всё. Это безумно важно, я не могу сказать, для чего и почему, но знайте, без этой информации я просто жить дальше не смогу. Лодж вздохнул. Выдать сейчас то, что хранил в тайне годами? То, что всем знающим запретили говорить под страхом смертной казни и эта новость так и не ушла никуда дальше дворца и гвардейцев того времени? Мужчина почесал затылок. Вальдес не выглядел так, словно шутит. Похоже, это действительно вопрос жизни и смерти. Судя по тому, что задумали эти правители это касалось жизни всех граждан Рограда. — Вообще, о таком не распространяются, — с тяжелым сердцем произнёс Сергей Лодж, зная, что пути назад нет и, возможно, ему придется поплатиться за этот разговор своей жизнью. Но, эти ребята тоже платят своей жизнью, работая ловцами. Хотя бы поэтому он должен быть откровенен с Богданом, — Ещё давно по моей военной части, где я служил в свои лучшие годы, шли слухи. Да и у меня были свои догадки, скажем так, не беспочвенные… Понимаешь, я в то время был лишь подростком. Даже, скорее, шпаной, просто готовящейся к службе. Совсем уж правды я знать не мог, но мои старшие товарищи лицезрели всё наяву. Богдан терпеливо ждал, но, если честно, удержаться уже было тяжело. Хотелось знать суть. Прямо сейчас! — Слухи о том, что Лорд и Леди Эллирон не должны быть на престоле. Ведь леди Эллирон лишь сестра предыдущей королевы. У них всегда всё передавалось по старшинству, и только от отца или матери к сыну или дочери. Всегда только старшие, никогда младшие. Говорили, что есть у них в крови особый ген, особая магия. Только так никто её и не рассмотрел. Королева, Анна, как сейчас помню, великая женщина, но справедливая, погибла в родах от неизвестного монаха. Двадцать лет назад. На престол взошла леди Эллирон. — Двадцать лет назад… Богдан смотрел в одну точку. В его голове крутились шестеренки, сращивая всё воедино. Настоящая королева. Погибла двадцать лет назад в родах. Он, «единственный с чистой кровью». Ему двадцать лет. По спине пошли мурашки от догадок, но Вальдес не хотел делать поспешных выводов. Лодж не мешал, хотя самого, если честно, потряхивало от накативших эмоций. — Где ребенок? — тёмные, практически черные глаза посмотрели прямо на Лоджа. Сергей промолчал, не разрывая зрительный контакт. Тогда Богдан слегка вышел из себя, — ГДЕ РЕБЕНОК?! Лодж поджал губы и опустил глаза. Вальдес резко сел на скамейку, запуская руки в волосы и опуская голову. Лодж сел рядом, похлопывая его по плечу. Успокаивая… Нет, конечно, Богдан знал историю смерти сестры его… «матери». Это не было тайной, скорее наоборот, это было частью истории Рограда. Но, они никогда в эту историю не углублялись. Не было в этой истории никакого ребенка, и никаких двадцать лет назад! Никогда эти цифры не звучали, а смерть королевы называли «нападением». Богдана мелко трясло от осознания масштаба. Он — единственный настоящий правитель Рограда. Они смогут провернуть ритуал, но для него его должны признать. Он должен доказать, что в нем есть тот самый нерассмотренный ген. И действовать нужно решительно, как можно скорее. Ещё и Ал… Точно. Ал! — Лануа… Эриксон… в общем, Викки попросила у природы подпитку для резерва Алекса и, если ей верить, она ее получила, — выдал Богдан совершенно не в тему. Лодж опешил. — Лануа жив?! — Ну… дай Святой Яр, — неопределенно пожал плечами Богдан. Смерти еще одного друга ему сейчас точно не нужно было. Они еще немного помолчали, каждый думая о своём. — Не делай глупостей, — посоветовал от всего сердца Лодж. Богдан улыбнулся уголком губ, мол, ну как тут не сделаешь, — По крайней мере, будь с парнями. Они тебя поддержат. И помни всегда: вы — одно целое и ничего уже не изменить. Сколько бы вас ни было. Ты не должен расклеиваться, вы все знали, на что шли. И ровно в момент, когда впервые зажгли солнце, отдали свою энергию, стали едиными. Я знаю, что даже Лекс был частью твоей дружеской компании. Про Бауэра… я даже ничего и не буду говорить. Просто будь с теми, кто остался. Держись за них, но не теряй голову. И я знаю, парни, вместе вы сможете перевернуть мир. Может быть, и девчонка эта вам тоже поможет. Они вместе глянули на Виан, которая уже не валялась, а сидела около дерева. — Как она? — поинтересовался Богдан, бегло пробегаясь по ее резерву. Очень неплохо восстанавливается. — Кошмарно, — с невеселой улыбкой произнёс Лодж, — Что-нибудь придумаем. По-другому не получится. — Да уж… Что-нибудь придумаем… — эхом повторил Богдан, говоря совсем о другом.

***

— Во дела… Найман смотрел на друга, выкатив глаза. Вот чего-чего, а этого уж точно нельзя было ожидать. Не прошло и получаса, как Вальдес вывалил всё Яру. Тот, конечно, знал историю про сестру королевы, но в том же смысле и формате, что и Вальдес. То есть, видимо, в совершенно неверном. — И что ты будешь делать с этой информацией? Богдан и сам ещё не решил. Пока сделал вывод, что точно не бездействовать. Оставалось понять, как действовать, чтобы не сделать в разы хуже. — Ну… Катя нашла описание ритуала. Я тоже поинтересовался, и действительно, есть ритуал по расположению к себе природы. Должно помочь. Нужно четыре сильных стихийника, жертва и законный, кровный, признанный народом король, который будет наделен знаком природы. И вот тут Яра уже брали сомнения. — Хорошо, — он поднял руки вперед, — Ты найдешь с горем пополам четырех достаточно сильных стихийников. Жертву… ну, Чейза отловим, все равно золотых мне должен столько, никогда не откупится. Или зайца какого. Без разницы. Законный… спорно, но ладно. Кровный, окей. Признанный народом король, который будет наделен знаком природы. Ты с этим что делать будешь? — Значит надо, чтобы меня признали, — очень просто и непринужденно выдал Богдан. — Не неси ерунды, Богдан, — помахал перед ним рукой Ярослав, — Тебя ни за что не признают. Ты — младший сын, которому рассказал какую-то байку твой же учитель. Никто не поверит, даже если это правда. Чего уж греха таить, я-то до конца не верю, что ты не сошел с ума. Тебе нужно поспать и думать реальные возможности, а не эти… невероятные сценарии! Богдан покачал головой, сжимая губы. — Нет. Я просто так это не оставлю. Он должен защитить то, что осталось от Рограда. То, что еще не убили противники природы. Над Роградом должно гореть солнце! Настоящее, теплое, и не смертоносное. Это ведь возможно. В соседних государствах природа более благосклонна. Его прядь взметнулась от порыва ветра. Слабенького, но такого, что волосы на челке подлетели. Вальдес встрепенулся. Найман вопросительно посмотрел на оживившегося друга. Богдан посмотрел помещение. Воздушников не было, окна были закрыты, так что с тренировок ничего не могло прилететь. — Это она… — одними губами прошептал Богдан. Яр с сочувствием смотрел на друга. Тяжело, наверное, с ума сходить… А Богдан точно сходил с ума. Не выдержала хрупкая психика такой нагрузки. Оно и понятно: смерть Бауэра, совсем недавняя. Смерть Лекса. Постоянные магические нагрузки, перемещение из колледжа. Родители чепуху придумали, вон еще, какая-то суровая правда о рождении прилетает откуда не ждали. Ладно уж. Пусть сходит с ума, видимо, придется, дружить с таким сумасшедшим. Свой же. — Со всем разберемся, — с натянутой улыбкой проговорил Ярослав. Но, в следующее мгновение, уже захотел забрать свои слова. И заодно Богдана на лечение. — Я должен выступить на площади и заручиться поддержкой народа. Тогда, я буду признанным обществом. Я им расскажу, покажу, что природа ко мне расположена и они поверят. Многие в Рограде против того, что происходят и хотят, чтобы природа к нам вернулась. О-о-о… понятно. Именно эта фраза читалась в зеленых глазах Наймана. Но, вместо того, чтобы спросить, дебил ли Богдан, он спросил лишь: — Как ты собираешься добиться расположения природы. — Ритиуал. Точно, всё. Это финал. — Ты ненавидишь ритуалы, — покачал головой Яр. Да Богдан даже на занятия не ходил, кричал, чтобы отчисляли, если что-то не нравится. Заработал освобождение, даже близко ритуалы не всегда терпел. За всю свою жизнь едва ли пару раз в учебных целях зажег ритуальный костер, а рук и вовсе никогда не резал. И тут он говорит «ритуал». — Я знаю.