Me and the Devil | Я и Дьявол

      Драко в последний раз посмотрел свой контрольный список, спускаясь по лестнице. Зубная щётка, проверил. Сменная одежда, проверил. Флаконы, перепроверил. Он знал, что у него было всё; он был собран уже два дня, но не мог бороться с голосом в своей голове, который постоянно заставлял его всё перепроверять дважды, трижды и четырежды.       Когда он спустился по лестнице и завернул за угол в гостиную, он услышал быстрый треск, доносившийся из кухни.       — У меня не просто так есть входная дверь, — протянул Драко. — Ты должен был в неё постучать и терпеливо ждать, пока я тебя впущу.       — Не вижу причин так делать. Mi casa es su casa, верно? — Тео ухмыльнулся, присоединяясь к Драко в гостиной.       — Технически, это было бы su casa es mi casa, — поправил его Драко. — Если, конечно, ты не стал владельцем моего дома без моего ведома.       Тео пренебрежительно махнул рукой.       — Картофель, помидоры — это одно и то же.       — Это две совершенно разные вещи.       — Да-да, неважно, — простонал Тео, откидываясь на спинку дивана и закидывая ноги на кофейный столик, его взгляд переместился на спортивную сумку, стоящую на стуле напротив него. — Куда-то собираешься? — спросил он.       Скинув ноги Тео со стола и поправив небольшую стопку книг так, чтобы они снова были идеально расставлены по центру, Драко сказал:       — Да, у меня ежемесячная проверка у пациента во Франции.       — Как долго тебя не будет на этот раз?       — Надеюсь, всего день.       — Как у неё дела? — спросил Тео, его саркастичный и игривый тон стал серьёзным.       — Пока стабильно, — вздохнул Драко. — Но в конечном итоге её тело перестанет воспринимать зелье.       — И когда это произойдёт?       Драко надел пальто и поправил галстук, прежде чем схватить свою сумку.       — Я всё ещё работаю над этим, — ответил он. — Постарайся не сжечь это место дотла, пока меня не будет.       Рука Тео легла на грудь, выражение его лица исказилось притворной обидой.       — Тот факт, что ты вообще почувствовал необходимость говорить мне такие вещи, причиняет боль, Драко. Ты мне не доверяешь?       — Не думаю, — ответил он. — Ничего не сломай, или я оторву тебе руки, и, пожалуйста, воздержись от того, чтобы снова трахаться в моей комнате.       — Я тоже тебя люблю, сладкие щёчки, — Тео поджал губы и послал воздушный поцелуй как раз перед тем, как Драко аппарировал.       Открыв глаза, Драко воспользовался моментом, чтобы восстановить равновесие. Независимо от того, какие меры предосторожности он принимает, аппарирование из Хиттгейта в Бордо всегда вызывает у него ощущение, что его внутренности сжались и скрутились, сопровождая ещё большей тошнотой, чем той ночью, когда он в одиночку прикончил три бутылки огневиски.       К сожалению, это был единственный способ добраться до места назначения. Хотя Драко любил летать, идея так долго сидеть на метле была, мягко говоря, непривлекательной. Что касается использования камина, это означало необходимость посетить Косой переулок, поскольку он не установил его в собственном доме. Драко скорее потерпит неприятности от аппарирования, чем когда-либо ещё ступит на Косой переулок.       Как только его желудок успокоился, а голова перестала кружиться, Малфой подошёл к светло-голубой двери и постучал. Прошло меньше минуты, прежде чем она распахнулась.       — Тебе правда нужно прекратить аппарировать, ты выглядишь ещё бледнее, чем обычно.       — Какой очаровательный способ поприветствовать гостя, Билл, — ответил Драко.       Отступив в сторону, Билл жестом пригласил Драко войти.       — Я серьёзно, приятель. Я знаю, что из нас двоих целитель не я, но тебе не пойдёт на пользу подвергать своё тело такому испытанию каждый месяц, — заявил Билл, следуя за Драко через дом на кухню.       — Как её эмоционально состояние? Были ли в последнее время всплески неконтролируемого гнева, насилия? — спросил Драко, игнорируя опасения Билла.       — На прошлой неделе она запустила стулом в стену и толкнула своего брата на землю. — Даже когда Флёр говорила по-английски, её акцент оставался безошибочно французским, с музыкальностью и ритмом, благодаря которым даже разочаровывающие новости звучали как поэзия.       — Толкнула? — усомнился Драко.       Флёр кивнула головой, изящно сложив руки.       — Довольно сильно. К счастью, Билл заметил это и вмешался до того, как события продвинулись дальше.       — Она…? — спросил Драко, указывая на потолок.       — Да, она была там весь день, — ответила Флёр, сокращая расстояние между ними. — Пожалуйста, — прошептала она, её глаза были полны отчаяния. — Скажи мне, что ты можешь помочь ей.       Драко хранил молчание.       Он не мог сказать Флёр то, что, как он знал, они с Биллом хотели услышать, потому что это было бы ложью. Драко отказывался давать ложную надежду пациентам и членам их семей. Это казалось почти жестоким, особенно когда он знал, что результат был не в их пользу.       — Я не откажусь от неё, — ответил Малфой, нежно и сочувственно положив руку ей на плечо. — Прошу меня извинить.       Обойдя Флёр, Драко направился к лестнице и поднялся на второй этаж. Добравшись до спальни в конце коридора, Драко слегка толкнул дверь, украшенную бабочками, и заглянул внутрь.       — Есть кто дома?       — Драко! — воскликнула Виктуар, вскочив с кровати и подбежала к нему, её маленькие ручки крепко обвились вокруг его талии.       Наклонившись так, что его глаза оказались на уровне её, Драко убрал волосы с её лица и спросил:       — Как поживает моя любимая девочка?       Улыбка девочки погасла, и она опустила голову, устремив взгляд на свои ноги.       — Я снова была злой, — призналась она, её голос был полон вины и стыда.       Положив палец ей под подбородок, и подняв её голову, чтобы встретиться с ней взглядом, он сказал:       — Я тоже.       — К кому ты относился плохо?       — Помнишь ту ворчливую леди, о которой я однажды рассказывал тебе, ту, которая определённо жульничает на «Ночи игр»?       — Филлис?       Драко кивнул.       — По сути, я сказал ей, что она настолько уродлива, что это невозможно исправить, — признался он, заставив Виктуар захихикать. — Мы все совершаем ошибки, — продолжил он. — Важно то, что мы на них учимся, верно?       На лице Виктуар появилась улыбка, когда она кивнула в знак согласия.       — Хорошо, — Драко улыбнулся в ответ. — Ты готова к нескольким тестам?       — Хорошо, — ответила она.       Примерно через шесть месяцев после того, как Драко покинул больницу Святого Мунго и переехал в Хиттгейт, он получил письмо от Флёр и Билла Уизли-Делакур. Они слышали о его репутации и достижениях, которых он добился в своей профессии, и надеялись, что смогут назначить консультацию. Драко чуть не бросил письмо в камин также как и сотни других, которые он получил с подобной просьбой, но потом кое-что привлекло его внимание. Они приложили фотографию своей старшей дочери Виктуар. Ниже было краткое описание недавнего несчастного случая.       Виктуар пробралась в кабинет Билла посреди ночи. У него хранились флаконы с различными образцами, один из которых содержал слюну оборотня. Ранее в тот день она упала и впоследствии получила несколько порезов на ладони. Она опрокинула пузырёк со слюной и та попала ей на раненую руку.       Драко даже не закончил читать письмо, прежде чем написать ответ и немедленно отправить им.       Когда Драко переехал, он сказал себе, что будет браться только за уникальные случаи, те, которые будут бросать ему вызов, и случай Виктуар, безусловно, был именно таким. У молодой девушки была генетика вейлы от её матери, и теперь в её крови была ликантропия. Эти вещи были интригующими сами по себе, но сочетание и того и другого было тем, что по-настоящему пробудило интерес Драко.       Неделю спустя он навестил Билла и Флёр в их доме на юго-западе Франции. У Виктуар были очень минимальные симптомы, что принесло облегчение её родителям и, если быть честным, небольшое разочарование Драко.       Три недели спустя он получил от них ещё одно письмо, в котором говорилось, что ситуация ухудшилась. Он немедленно аппарировал, и сцена, которую он увидел, слишком сильно напомнила ему о том времени, когда Грейбек был гостем в поместье. Мебель была разрушена, а осколки стекла застилали пол. Милую маленькую девочку, с которой Драко впервые встретился, сменил жестокий ребёнок, наполненный яростью.       Сложность и необычность состояния Виктуар были тем, что изначально привлекло Драко. Его эго подпитывало бессонные ночи, проведённые за исследованиями и приготовлением различных зелий. Всё это было исключительно для того, чтобы принести пользу ему самому, показать, насколько он на самом деле талантлив, но затем, даже не осознавая этого, его мотивы постепенно изменились.       С каждой проверкой Драко и Виктуар начали образовывать связь. Он больше не видел в ней подопытного или даже пациентку, но вместо этого, друга, кого-то, о ком он заботился. Драко испробовал все тесты и средства, известные человеку. Лекарства не было, он смирился с этим фактом через год после их первой встречи, но он не хотел отказываться от неё. Он не мог отказаться от неё. Она была всего лишь ребёнком; она не заслуживала того, чтобы быть обречённой на жизнь, полную пыток.       Драко не нужно было объяснять Биллу и Флёр, что он ничего не мог сделать, чтобы освободить её от этого проклятия, они знали, хотели они это признавать или нет. Это было негласное соглашение между ними. Они продолжали делать всё, что в их силах, чтобы попытаться помочь ей, даже если бы это было просто облегчением болезненного процесса.       Виктуар была единственной пациенткой, которой Драко сделал то, чего он поклялся никогда не делать; он дал ей ложную надежду. Это было в первую очередь по эгоистичным причинам, он знал это, но в то же время, что хорошего было бы в том, чтобы сказать ей, что он ничего не может сделать?       Итак, он продолжал ежемесячно с ней встречаться. Драко проводил обычные тесты, он давал ей свежую дозу изменённого зелья Волчьего Аконита, которое он разработал, а в свободное время продолжал исследования. Драко позволил себе поверить, что однажды, каким-то чудом, он раскроет то, что каким-то образом упустил за последние несколько лет.       — Драко, могу я спросить тебя кое о чём? — спросила Виктуар, когда он проводил заключительную диагностику.       — Конечно.       — Как ты справляешься с хулиганами?       Вопрос мгновенно заставил Драко вскочить на ноги.       — Кто над тобой издевается? — спросил он, его глаза сузились, а челюсти сжались, когда в нём начал закипать гнев.       — Никто, — ответила она. — По крайней мере, пока.       Присев на корточки, чтобы оказаться на уровне её глаз, Драко спросил:       — Почему ты веришь, что будут? — его голос был нежным.       Виктуар пожала плечами.       — Потому что я другая, а люди боятся других.       Драко вздохнул и опустил голову. Он ненавидел, что она была права; что люди боятся другого, вещей, которых они не понимают, и что люди будут недобры к ней исключительно из-за её ситуации. Больше всего он ненавидел то, что причина, по которой он это знал, заключалась в том, что когда-то именно он был тем ребёнком, который издевался бы над ней и обзывал её жестокими словами.       — Я хочу, чтобы ты внимательно выслушала меня, — начал он, взяв её маленькие руки в свои. — Всегда будут невежественные люди. К сожалению, лекарства от глупости не существует. Поверь мне, я это изучал. С учётом сказанного, я хочу, чтобы ты всегда помнила, кто ты есть, и я имею в виду не твоё состояние, а твоё сердце и ценности, которых ты придерживаешься — вещи, которые действительно имеют значение. Не позволяй неуверенным в себе людям сломить тебя, как бы сильно они ни старались. Ты уникальна, да, но твоя уникальность не означает, что с тобой что-то не так. Прими себя такой, какая ты есть, petite louve.       — Я сделаю это, — улыбнулась Виктуар, её глаза сияли уверенностью. — Но если кто-нибудь будет груб со мной, ты побьёшь его?       Драко издал тихий смешок.       — С радостью!

***

      Гермионе следовало знать, что посещение вечера игры в бинго раскрыло её для Рут, потребовав, чтобы она присоединилась к ней для ещё большего количества мероприятий. Хотя она не возражала, ей вполне нравилось общество Рут. Что ей не нравилось, так это то, что это, скорее всего, означало, что ей придётся проводить время с Драко Малфоем. По сути, это была комплексная сделка. Было очевидно, что независимо от того, что они говорили, милая, но упрямая женщина была непреклонна в том, чтобы свести их вместе.       — Его здесь нет, — заявила Рут, пока Гермиона осторожно оглядывалась по сторонам.       — О, — ответила она и её плечи расслабились.       — Я думаю, он вернётся не раньше завтрашнего дня, — объяснила Рут, проходя через кухню и выходя на задний двор.       Следуя примеру Рут, Гермиона села на стул рядом и спросила:       — Он ушёл на работу? Я помню, как он упоминал что-то о том, чтобы быть… врачом прошлой ночью.       Рут кивнула.       — Он что-то вроде медсестры-путешественницы.       — Путешествующая медсестра?       — Знаешь, тот, кто не работает в больнице и всегда должен вылетать к своим пациентам. Я рада за него, медицинский персонал в больницах в наши дни недооценивают и им сильно недоплачивают.       Гермиона была уверена, что Драко не был традиционным маггловским врачом. Она заинтересовалась, как долго он был Целителем и когда у него было время, чтобы учиться этому. Чтобы быть независимым целителем, нужно было обладать уникальным набором навыков, чтобы завоевать любую клиентуру. Было намного дороже совершить одно путешествие, чем просто посетить больницу Святого Мунго, и она была уверена, что Драко был из тех, кто берёт среднюю годовую зарплату за своё потраченное время.       — Впрочем, хватит о Ромео.       — Почему вы называете его Ромео? — спросила Гермиона.       — Я бы сказала, что можно с уверенностью предположить, что ты читала «Ромео и Джульетта»?       — Несколько раз.       — На мой взгляд, Драко и Ромео разделяют многие из одних и тех же качеств. Они оба сообразительны, интеллигентны, любят словесные поединки, как ты могла заметить.       Гермиона игриво закатила глаза и кивнула в знак согласия.       — Но также они оба чувствительны, — продолжила Рут. — Хотя Драко делает всё, чтобы скрыть эту часть себя. Если быть до конца честной с тобой, Гермиона, то большая часть того, что я только что сказала, было абсолютным дерьмом. Прозвище действительно появилось, потому что он привлекательный мужчина, которому нужно немного любви, — она ухмыльнулась, приподняв бровь.       Кровь прилила к щекам Гермионы, отчего её лицо стало неприятно горячим.       — Э-э, верно, — она сглотнула. — Возможно, однажды он встретит ту, кто подарит ему это.       — И если ему повезёт, возможно, он уже это сделал, — добавила Рут, заставив Гермиону неловко поёрзать на своём месте. — Но, как я уже сказала, хватит о нём. Давай поговорим о тебе.       — Что вы хотите знать?       — Что ты больше всего ценишь в людях?       Вопрос приятно удивил Гермиону. Она была полностью уверена, что Рут будет допытываться о её личной жизни, как прошлой, так и настоящей, хотя о последнем нечего было выведать.       — Честность, — ответила она. — Я ненавижу, когда люди говорят, что иногда лучше солгать, чтобы не ранить чьи-то чувства. Я бы предпочла суровую правду, чем быть обманутой.       Рут медленно кивнула головой, как будто анализируя ответ Гермионы.       — А как насчёт твоих устремлений? Является ли работа в местной библиотеке тем, чем ты хотела бы заниматься всю оставшуюся жизнь?       Работа библиотекарем никогда не была тем карьерным путём, который нравился Гермионе. У неё была распланирована вся жизнь, десятилетний план, если хотите. Она должна была закончить своё обучение в Хогвартсе, получить работу начального уровня в министерстве и продвигаться дальше по карьерной лестнице. Она не была полностью уверена в своей конечной цели на этом месте, но она знала, что хочет изменить ситуацию. Возможно, создать филиал специально для магглорождённых, или возможно, даже работать в Департаменте магического правопорядка вместе с Гарри. Но всё изменилось в тот день, когда она оставила Рона у алтаря.       Жизнь, которую она себе представляла, больше не была той, которую она желала. Она была измотана, и всё, чего она хотела, это вернуть свою семью.       Гермиона посвятила всё своё время изучению сотен различных сложных заклинаний, чтобы обратить заклинание Забвения вспять. Она путешествовала, чтобы встретиться со всеми экспертами в области чар, зелий и даже травм. Если быть честной, она потратила больше времени, чем было необходимо, на приготовления из-за страха.       Страх гнева, отвержения и одиночества.       Она понятия не имела, как отреагировали бы её родители, узнав, что она их дочь, и причина, по которой они ничего не помнили, заключалась в том, что она была ведьмой, которая стёрла им воспоминания из-за кровожадного психопата, развязавшего войну со всем волшебным миром. Это звучало нелепо даже для неё самой.       Но когда она, наконец, набралась смелости попытаться, весь её страх рассеялся, стоило лишь подойти к ним. Они были тёплыми, добрыми и приветливыми — даже к незнакомке, которая просто смотрела на них, не произнося ни единого слова в течение добрых нескольких минут.       Гермиона постепенно вошла в их жизнь, став постоянной покупательницей в их пекарне. С каждым прошедшим днём они постепенно становились друзьями. Она узнала о жизни, которую они создали для себя, и воспоминаниях, которые образовались во время их разлуки. Они были счастливы, и одно это приносило Гермионе утешение.       Когда пришло время рассказать им правду, Гермиона вполне ожидала, что они назовут её сумасшедшей и скажут, что никогда больше не хотят её видеть, но они этого не сделали. Её отец был первым, кто что-то сказал после того, как она сообщила им эти новости. Он не знал, как это объяснить, но когда она впервые вошла, его потянуло к ней, как будто он знал её в прошлой жизни. Её матери потребовалось больше времени, чтобы заговорить, в основном потому, что она не могла перестать плакать.       — Я всегда хотела дочь, — призналась её мать между рыданиями. — И узнать, что всё это время у меня всё-таки была одна — это больше, чем я могла бы просить.       Осколки Гермионы, на которые она была разломана со времён войны, медленно начали собираться. На мгновение она подумала о возвращении в Министерство, о продолжении своего предыдущего плана, но затем всё снова пошло наперекосяк.       Несмотря на все её усилия, всё ещё были моменты, когда её родители забывали о каких-то вещах. Прошло некоторое время, но Гермиона заметила закономерность. Каждый раз, когда она была вдали от них, это вызывало какой-то регресс, и чем дольше она отсутствовала, тем хуже это было.       Однажды она провела выходные с Гарри и Джинни, а когда вернулась, родители снова забыли о ней. Примерно через час пребывания в её компании воспоминания вернулись, но боль от этого не стала меньше. Было неприятно и душераздирающе видеть замешательство на их лицах, когда она вошла внутрь дома, и они спросили, кто она такая и как она сюда попала. И даже сейчас у них случались кратковременные провалы в памяти. Иногда её отец не мог вспомнить недавний разговор или её мать забывала такие мелочи, как улица, на которой они жили.       Это было цементирующим фактором для Гермионы. Она знала, что может либо вернуть своих родителей, либо вернуться к жизни, которую она с таким трудом выстраивала для себя, но у неё не могло быть и того, и другого.       Это был простой выбор.       — Я наслаждаюсь спокойствием всего этого, — ответила Гермиона. — И я могу оставаться рядом со своими родителями, моя семья очень много для меня значит.       — Жить жизнью, о которой ты всегда мечтала, не синонимично потере семьи, — сказала Рут.       За исключением того, что это именно так, подумала Гермиона.       — Мне нравится то, что я делаю, — сказала она с неубедительной улыбкой. — Это… просто.       Рут склонила голову набок.       — Прости меня, если я ошибаюсь, но ты не кажешься человеком, который получает удовольствие от простого.       — Тогда каким человеком вы меня считаете?       — Тем, который процветает от вызова, — ответила Рут. — Внутри тебя, Гермиона, когда-то пылал огонь, который не давал покоя, я вижу это. Это не значит, что его уже нет, но он такой тусклый, что на это грустно смотреть.       Жар пробежал по шее Гермионы от прямого, но точного замечания Рут. Её напугало то, как хорошо эта женщина, казалось, прочитала её, учитывая, что они познакомились не так давно.       Гермиона налила себе стакан воды и начала пить её большими глотками, чтобы дать себе немного времени подумать о том, как на это реагировать. К её облегчению, другой голос заплясал в воздухе, спасая её от оглушительной тишины.       — Рут-а-ру! Я думаю, что слышал тебя здесь.       Посмотрев направо, Гермиона увидела источник голоса. Её взгляд сначала скользнул по слегка волнистым волосам, затем они спустились к паре пронзительных, но нежных голубых глаз и, наконец, к его губам, которые были изогнуты в очаровательной улыбке. Боги, было ли какое-то зелье, что они давали всем парням со Слизерина, которое дало им дополнительный всплеск полового созревания? Конечно, Гарри и Рон немного повзрослели после Хогвартса, но далеко не так сильно, как Драко и Тео.       — Тео! — воскликнула Рут, вставая со своего места и заключая его в крепкие объятия. — Давно тебя не было.       — Не говори, что ты скучала по мне, я могу неправильно тебя понять, — ответил он с дерзкой ухмылкой.       Рут шлёпнула его по груди и закатила глаза.       — Тео, ты должен знать Гермиону, она училась с тобой и Драко.       Тео наклонил голову, в его глазах мелькнуло любопытство.       — Да. Давно не виделись, Грейнджер.       — Правда? Я бы сказала, что прошло недостаточно времени, — съязвила она.       — Я вижу, ты всё ещё обладаешь своим обычным обаянием, — его тон сочился сарказмом. — Рут, ты не возражаешь, если я украду её на минутку? Как ты уже сказала, мы старые школьные товарищи, и я хотел бы наверстать упущенное.       — Я не думаю… — начала Гермиона, но Рут в своей истинной манере оборвала её.       — Я думаю, это прекрасная идея, — ответила она. — В любом случае, у меня сегодня мало энергии.       Как только Рут вошла внутрь и закрыла за собой дверь, Тео вернул своё внимание к Гермионе.       — Ну, перестань, Грейнджер, я не кусаюсь… если меня об этом не попросят, — ухмыльнулся он.       Гермиона неохотно поднялась со стула и поплелась за ним, пробираясь через задний двор Рут к дому Драко. Когда Тео вошёл в дом через заднюю дверь, Гермиона почувствовала, будто её ноги приросли к земле, неуверенная, следует ли ей продолжать идти за ним.       — Ты можешь войти, — заявил Тео так, будто прочитал её мысли.       Осторожно пройдя внутрь, Гермиона не могла не оценить современный, но тёплый и манящий интерьер. Под её ногами расстилались сверкающие белые мраморные полы, а элегантная мебель из чёрной кожи подчёркивала просторную гостиную. Стены были украшены со вкусом подобранными произведениями абстрактного искусства, в дальнем углу стоял рояль, а пространство было залито естественным светом, который лился из окон от пола до потолка, выходивших на тихий сад, через который они проходили.       Гермиона была удивлена уровнем комфорта и уюта, которые излучал элегантный декор. Это был разительный контраст с холодной и стерильной атмосферой, которую она помнила по поместью Малфоев.       Тео опустился на роскошный диван и жестом предложил ей сделать то же самое. Гермиона медленно села на противоположный конец, её спина была жесткой, как доска, пока она пыталась сохранять чувство самообладания. Она понятия не имела, почему Тео хотел провести время наедине, они же не были друзьями в школе. На самом деле, они разговаривали всего несколько раз.       — Как долго Драко был Целителем? — Гермиона немедленно пожалела о своём вопросе, когда брови Тео в замешательстве сошлись на переносице. Она не хотела показаться заинтересованной во всём, что имело отношение к Драко, хотя, по общему признанию, ей было любопытно, как долго он занимается своей профессией. Было просто странно и тревожно сидеть в его доме без его ведома.       — Семь лет, — ответил Тео.       — Значит, он совсем недавно переехал сюда?       — Он живёт в этом доме последние шесть лет.       Глаза Гермионы расширись, а рот приоткрылся от шока.       — Но как это возможно? Рут упомянула, что он посещает пациентов напрямую, это означает, что он, скорее всего, Мастер-целитель или, по крайней мере, целитель с большим опытом, что включает в себя минимум семь лет обучения в больнице Святого Мунго.       — Кажется, он тебе ужасно интересен, — сказал Тео, откинувшись назад и скрестив руки на груди.       — Я думаю, что слово, которое ты хотел использовать, было «путает», — поправила Гермиона. — В этом нет никакого смысла. Я имею в виду, я не знаю никого, кто платил бы такую большую сумму за посещение Целителя всего с трёхлетним стажем.       — Один.       — Что?       — У Драко был всего один год обучения, — уточнил он. — Он был сияющей звездой Святого Мунго, их лучшим учеником столетия.       — Хорошо, теперь я знаю, что ты издеваешься надо мной. В первую очередь, как он вообще получил там работу? Не похоже, что он вернулся в Хогвартс, чтобы окончить школу, потому что он был в… — Гермиона оборвала себя и отшатнулась.       — В тюрьме? — закончил за неё Тео. — Он там и был, в течение трёх лет, если быть точным.       — Тогда как же он… — она замолчала.       — Министр Шеклболт любезно позволил ему завершить обучение, не выходя из своей холодной, тёмной и сырой камеры в Азкабане. Стоит упомянуть, что никто не ожидал, что он действительно сделает это, не говоря уже о том, чтобы сделать карьеру после освобождения, — сказал Тео, в его словах слышалась горечь. — Представь, какой шум поднялся, когда стало известно, что его взяли на работу в Святом Мунго.       — Людям не понравилась идея, что бывший Пожиратель смерти будет заботиться о них и их близких? Какой шок, — передразнила Гермиона.       — Ну вот опять.       — Ну вот, что, Тео?       — Эта твоя обида, — объяснил он. — Даже спустя столько времени ты всё ещё цепляешься за это.       — Я понятия не имею, о чём ты.       — Да, ты знаешь. Это та же причина, по которой ты отказалась выступать на его слушании.       — Это не имело никакого отношения к тому, что я затаила на него обиду, — утверждала она.       — Правда? Тогда что это было?       — Я просто… я не могла… — она запнулась.       — Не могла встретиться с ним лицом к лицу? Не могла смириться с мыслью, что тебе нужно свидетельствовать от имени кого-то, кого ты считала сущим злом, потому что он несколько раз обозвал тебя в школе? — Губы Гермионы приоткрылись, она хотела что-то сказать, но Тео оборвал её. — Или это было из-за того, что его тётка-социопатка сделала с тобой в тот день в гостиной? Чего ты от него ожидала, Грейнджер? Пойти против семьи, против Волдеморта, чтобы спасти тебя? Ты ожидала, что он пожертвует своей жизнью ради какой-то девушки, которая ничего для него не значила?       — Нет, это не то, что я…       — Вы, гриффиндорцы, так быстро разыгрываете из себя жертву, предполагаете, что каждое дерьмовое решение, которое нам приходилось принимать, было вам назло. Последние новости, Грейнджер, мы делали то, что было необходимо, чтобы выжить, точно так же, как и ты. Если ты оказалась в центре событий, то это прискорбно, но не жди извинений от нас, и особенно, не жди их от него, потому что ты их не получишь.       —Я не хочу извинений!       — Тогда чего ты хочешь? — спросил он, наклонившись вперёд, его глаза искали её. — Почему ты продолжаешь вести себя мило с Рут? Не пойми меня неправильно, она милая леди, но я уверен, что есть много других милых старушек, с которыми ты могла бы подружиться на вечере игры в бинго. Так почему она? Зачем вторгаться в эту новую мирную жизнь, которую мой друг для себя создал?       — Как ты вообще узнал о ночи бинго? — спросила она.       — Елена. Женщина совершенно сумасшедшая, но её нездоровая одержимость Драко была весьма полезна. Она просто взорвала мой телефон сообщениями о его свидании с кудрявой брюнеткой. У меня было ощущение, что это могла быть ты, но я не был уверен, пока не увидел тебя с Рут сегодня.       — Если тебя это хоть немного утешит, я не была на свидании с Малфоем.       Тео издал издевательский смешок.       — Тебе не нужно было этого разъяснять, Грейнджер. После его отца и Поттера вы с Уизли занимаете третье место в списке людей, которых Драко ненавидит.       — Ненавидит? Что я такого ему сделала, чтобы заслужить столь трогательное звание?       — Это то, о чём тебе следовало бы спросить у него, не мне об этом говорить. Теперь ответь на мой вопрос, чего ты хочешь?       — Мира во всём мире, — невозмутимо ответила Гермиона.       — Я не шучу, Грейнджер, — выпалил он.       — Почему тебя это так волнует? — бросила она вызов.       — Потому что Драко — моя семья, и он, наконец, счастлив. Он заслуживает счастья. И я никому не позволю разрушить это, — объяснил Тео. — Итак, я спрошу ещё раз, чего ты хочешь?       — Ничего, — ответила она. — Я ничего не хочу от Малфоя и никогда не буду.       Он окинул её пристальным взглядом, выискивая хоть малейший намёк на ложь в её ответе.       — Ты хочешь применить ко мне легилименцию, чтобы убедиться, что я говорю правду или что-то в этом роде? — возразила Гермиона.       — Даже если бы и мог, я не стал бы подвергать себя хаосу, который творится в твоей голове, — заявил Тео. — И хотя я тебе верю, если ты сделаешь что-нибудь, чтобы навредить ему, мне придётся превратить твою жизнь в сущий ад. Итак, — он выдохнул и хлопнул в ладоши, его ранее напряжённые мышцы расслабились, — насколько хорошо ты знакома с магглловской игрой «Морской бой»?