Часть 4
18 мая 2023 г., 17:25
Хоть Драко и любил путешествовать по работе, ничто не сравнится с возвращением домой после отсутствия — даже если оно длилось всего один день. Было несколько вещей, связанных с пребыванием где-либо, кроме его дома, которые ему не нравились.
Для начала, Драко обнаружил, что заснуть в чужой кровати почти невозможно. Во-вторых, душ. Он потратил месяцы, чтобы заколдовать свой так, чтобы в нём всегда были идеальная температура и напор воды. Он пытался повторить то же самое у Билла и Флёр, но так и не смог. В-третьих, и это единственное, что раздражало его больше всего, это необходимость ориентироваться в том, как кто-то организовал свою кухню.
Он никогда не понимал , почему кто-то мог допустить мысль, что ножи должны быть с левой стороны, а не с правой, и того, что ложки поменьше и побольше были перемешаны, было достаточно, чтобы вызвать у него аневризму. Он мог бы написать целую диссертацию о том, почему кофейным кружкам на самом деле место в шкафчике над кофеваркой и почему использование ножа для масла для разделки мяса должно принести кому-то билет в один конец в Азкабан. Людям позволено иметь свои собственные предпочтения, когда дело касается их домов, но это не отменяло того факта, что они были, по мнению Драко, совершенно не правы.
Итак, когда он аппарировал в центр своей гостиной, он почувствовал, как волна облегчения захлестнула его, когда он увидел правильно организованное пространство. Единственное, что казалось неуместным, был Тео, он не сидел на диване и не смотрел маггловский телевизор, как обычно. Пробираясь по коридору, Драко проверил единственную комнату, в которой, как он подозревал, мог находиться его друг.
— Ты в курсе, что ещё даже не полдень, верно? — спросил Драко, войдя в библиотеку и уставившись на Тео, который развалился на диване со стаканом скотча в руке.
— Да, но в Австралии сейчас десять вечера, — возразил Тео.
— Ты не можешь просто решить, какого часового пояса ты хочешь придерживаться, чтобы твои привычки к употреблению алкоголя были социально приемлемыми.
— Я уже это сделал, — пожал он плечами. — Как дела у маленького волчонка?
Сняв куртку и повесив её на вешалку, Драко подошёл к тележке с напитками и налил себе стакан огневиски.
— Разве ты только что не ругал меня за то, что я пью до полудня? — спросил Тео.
— Как ты сказал, в Австралии уже десять, — ответил он, прежде чем влить содержимое стакана в горло.
Сев, Нотт допил свой напиток и поставил стакан на стол.
— Так плохо, да?
— Она должна поехать в Шармбатон в этом году.
— Однако, это хорошие новости, не так ли? Я помню, ты говорил, что в прошлом году всё было слишком непредсказуемо, поэтому они ждали.
Драко кивнул, налил себе ещё выпить и осушил залпом стакан.
— Так в чём же тогда проблема? — спросил Тео.
— Половое созревание, — заявил Драко, отчего лицо Тео сморщилось, и он замахал руками.
— Послушай, не пойми меня неправильно, но я бы предпочёл не слышать о том, как наш маленький волчонок становится женщиной. В моей голове она навсегда останется невинным ребёнком.
— Я говорю не о её женственности, — ответил Драко, закатывая глаза. — По крайней мере, не совсем.
— Тогда о чём ты говоришь?
— Основываясь на моих исследованиях, которые, могу добавить, обширны, очень редко кто-то заражается ликантропией в таком юном возрасте, особенно в сочетании с генетикой вейлы, что означает, что не было никаких исследований о том, как половое созревание влияет на это.
— До сих пор, верно? Я чувствую, что можно с уверенностью предположить, что ты изучал это в течение прошлого года.
— Да.
— И?
— Два процесса переплетены, её тело постоянно находится в противоречии. Одна только ликантропия ускоряет её половое созревание и усиливает её эмоции и импульсы. Затем, мы также учитываем ген вейлы, и теперь у нас есть смесь гормонов, которые почти невозможно контролировать.
Тео медленно кивнул головой.
— Хорошо, эм, не мог бы ты, возможно, разъяснить это мне?
— Я уже это сделал.
— Ладно, не нужно быть придурком, — усмехнулся он. — Просто сделай это ещё на одну ступеньку ниже.
— Ради Мерлина, — простонал Драко. — Ген оборотня в сочетании с геном вейлы и регулярным половым созреванием равняется торнадо эмоций и усиливает желание наброситься. Ген вейлы привлекает людей, ген оборотня хочет расчленять людей, человеческий ген заставляет маленькую девочку стыдиться. Улавливаешь?
— Я сказал «на одну ступеньку», а не на пятьдесят.
— Я не буду объяснять это снова, — заявил Драко.
— Расслабься, ты не обязан. Думаю, я понял.
— Спасибо, чёрт возьми.
— То есть, по сути, когда Виктуар достигнет половой зрелости, ей станет ещё труднее контролировать свои импульсы? — спросил Тео.
— Верно.
— И её ген вейлы позволит ей чрезвычайно легко заманивать других?
— Именно.
— И тогда человеческая сторона заставит её возненавидеть саму себя, если она когда-нибудь причинит кому-то боль.
— Да, — тихо ответил Драко.
— Дерьмо.
— Знаю.
— Есть ли что-нибудь, что ты можешь сделать?
— Я не знаю, — признался Драко. — Но я не отказываюсь от неё.
— Я знаю, что это не так, — ответил Тео, вставая с дивана, пересекая комнату, где стоял Драко, и успокаивающе положил руку ему на плечо. — Ты не можешь спасти всех, и это нормально. Не твоя вина, что некоторые вещи неизлечимы.
— То, что это может считаться неизлечимым, не означает, что я не могу найти способ облегчить её боль и сделать её жизнь управляемой. Она всего лишь ребёнок, — сказал Драко срывающимся голосом.
— Ты делаешь всё, что можешь.
— Я? Потому что я бы сказал, что я мог бы сделать гораздо больше.
— Например, что? Чем ещё ты мог бы заняться, приятель? Ты проводишь свои вечера за исследованиями и тестами, и ты встретился со всеми блестящими ведьмами и волшебниками, известными человеку. Что осталось в данный момент? Встреча с Грейбеком или что-то в этом роде?
При упоминании имени Грейбека в голове Драко вспыхнул огонёк, что Тео быстро заметил.
— Нет, — Тео покачал головой. — Абсолютное нет. Даже не думай об этом.
— Выслушай меня, — начал Драко.
— Ты, чёрт возьми, сошёл с ума!
— Возможно, он мог бы предоставить какую-то полезную информацию.
— Акцент на слове — «возможно»! Ты забыл, что этот человек — психопат? Ему буквально поставили этот диагноз во время процесса поступления в Азкабан. Который, если это ускользнуло из твоей головы, всё ещё находится в вышеупомянутой тюрьме.
— Я прекрасно осведомлён, — сказал Драко слишком небрежно, как показалось Тео.
— У тебя снова этот взгляд.
— Какой взгляд?
— Этот, — сказал Тео, указывая на его лицо. — Тот, который ты делаешь, когда обдумываешь план.
— Я не обдумываю план, — ответил Драко. — Он у меня уже есть.
— Ради всего святого, — простонал Нотт, проводя руками по лицу. — Ты можешь хотя бы выспаться, прежде чем действовать по тому, что, я уверен, является идиотским планом?
— Он не идиотский, — ответил Драко, защищаясь. — Он очень хорошо продуман. Даже надёжен.
— Неважно. Просто переспи с этой мыслью.
— Прекрасно, — раздражённо произнёс Драко.
Пока Тео выражал своё облегчение, глаза Драко скользили по книгам, выстроившимся на полках у стены. Что-то было не так. Он медленно подошёл к книжной полке и посмотрел на названия.
— Я рад, что ты научился кое-какому самоконтролю…
— К тебе кто-то приходил, — заявил Драко, обрывая его.
— Почему ты так думаешь? — невинно спросил Тео.
Доставая книгу с полки и показывая её ему, Драко сказал:
— Это было неправильно поставлено на место, и ты никогда не разделял интереса ни к одной книге из тех, что у меня есть.
— Это потому, что они все умопомрачительно скучные.
— Тео, — сказал он предупреждающим тоном.
— Ладно, отлично, ты меня поймал! — признался Тео, драматично вскинув руки в воздух. — У меня был кое-кто.
— Кто?
— Девушка. Должен признать, у неё довольно симпатичная задница и…
Драко поднял руку, чтобы остановить его.
— Если подумать, мне не нужно этого знать.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — сказал он, ставя книгу на нужное место. — Я скажу, что эта твоя девушка, возможно, пока моя любимая.
— О, правда? — ухмыльнулся Тео. — И почему это?
— Для начала, она читает, что с трудом удавалось большинству твоих предыдущих перепихонов. У неё также хороший вкус в литературе.
— Почему ты так считаешь?
— Она выбрала «Преступление и наказание», — объяснил он. — Тем не менее, она потеряла несколько баллов за то, что не распознала систему сортировки, но в остальном, она может быть одной из хороших. Может быть, попробуй ради разнообразия не облажаться с ней, Тео.
— Правильно, — усмехнулся он. — Я буду иметь это в виду. Давай. Нам нужно идти.
— Идти? Куда мы направляемся?
— За Пэнси, помнишь, мы обещали пойти куда-нибудь отпраздновать её повышение? — объяснил Тео.
— Ты имеешь в виду повышение, которое она сама себе дала? — издевался Драко. — Она понимает, что она сама себе босс, верно?
— Мы с тобой оба знаем, что гораздо проще просто кивнуть головой и согласиться, чем спорить с ней. Теперь пойдём, а то она оторвёт нам головы, если мы опоздаем.
***
— Бутылку вашего лучшего пино нуар, пожалуйста, — попросила Джинни. — Джинни! — ахнула Гермиона, её глаза расширились. — Целую бутылку? — О, расслабься, — поддразнила Джинни. — Мы заслуживаем того, чтобы время от времени немного веселиться. Официант вскоре вернулся, в его руках лежала бутылка, которую он вручил им. — Наше лучшее пино нуар, как и просили. Альберт Бишо две тысячи двенадцатого года из Кот-де-Нюи-Вилладж, — объяснил он, аккуратно наливая каждой из них по бокалу. — Есть ли что-нибудь, что я могу сделать для вас в данный момент? — Нет, спасибо, — сказала Джинни с тёплой улыбкой. Официант кивнул и одарил их ответной улыбкой, прежде чем отойти. Пальцы Джинни быстро нащупали ножку бокала. Гермиона наблюдала, как красная жидкость быстро исчезает. — Всё в порядке, Джин? — Конечно, почему ты спрашиваешь об этом? — нервно спросила она. Гермиона откинулась на спинку стула и скрестила руки, бросив на Джинни понимающий взгляд. — Мы дружим уже около двух десятилетий. Это значит, что я могу сказать, когда что-то не так, — объяснила она. — Итак, мы можем либо растянуть твоё беспокойство, либо ты можешь рассказать мне, что происходит. — Есть третий вариант? — Боюсь, что нет. — Какое дерьмо, — пробормотала Джинни. Ещё раз поднеся бокал к губам, она допила остатки вина глубоко вздохнула. — Это о Роне. — О, — это всё, что удалось выдавить Гермионе. Теперь она поняла, почему Джинни почувствовала необходимость заказать целую бутылку вина. После расставания с Роном Гермиона отдалилась от всех, особенно от младшей Уизли. Она предположила, что Джинни не захочет слышать о женщине, которая поставила в неловкое положение её брата, бросив его у алтаря. Она была неправа. Прошло всего три дня, когда Джинни аппарировала посреди квартиры Гермионы и начала проклинать её за молчаливое обращение — И ты тоже моя семья, — сказала она ей. — Никогда больше не исчезай от меня. После того дня упоминания о чём-либо, связанном с Роном, были минимальными. Гермиона иногда спрашивала, как у него дела, на что Джинни часто отвечала коротким и расплывчатым ответом. Она ни разу не заговорила о нём первой, до сегодняшнего дня. Прочистив горло, Гермиона выпрямила спину и спросила: — Что с Роном? — Ты знаешь, что он с Лавандой Браун. Гермиона кивнула. — Да, у них всё хорошо? — Можно сказать и так, — ответила Джинни. — Они, эм… что ж… они помолвлены. — О, — сказала Гермиона. — Когда это случилось? — На прошлой неделе. — Понимаю. — Я просто почувствовала, что ты должна знать, — сказала Джинни. — И ещё я подумала, что тебе следует узнать об этом от друга, а не прочитать в газете. — Спасибо, Джин, — ответила Гермиона со слабой улыбкой, прежде чем налить себе ещё один бокал. На этот раз Гермиона выпила свой бокал вина так, будто это была вода. Она была счастлива за Рона, на самом деле, всё, чего она когда-либо хотела, это чтобы он нашёл кого-то, кто мог бы дать ему жизнь и семью, о которых он мечтал, но от этого боль в её груди не стала меньше. Дело было не в том, что она всё ещё влюблена в него. Конечно, она всегда в какой-то степени любила его, и он навсегда занял особое место в её сердце, но её реакция не была вызвана ревностью. Дело в том, что ей пришлось услышать это от Джинни, а не от самого Рона. Это было именно тем, чего она всегда боялась. Она боялась, что если они с Роном начнут встречаться и у них ничего не получится, то они потеряют свою дружбу. Она боялась, что один из них в конечном итоге возненавидит другого и что их общие друзья почувствуют необходимость выбрать чью-то сторону, как будто это был какой-то чёртов развод, и именно это и произошло. Никто никогда не говорил Гермионе напрямую, что её больше не приглашают на рождественский ужин к Уизли, но им и не нужно было. Это было в том, как Гарри застенчиво сказал: «Там будет Рон», и это было в том, что Эррол, семейная сова Уизли, не вломился к ней в окно, чтобы передать её приглашение. Хотя всё было в порядке, она понимала. Гермиона понимала, почему Дин и Симус больше не отвечали на её письма. Она понимала, почему список гостей на вечеринку по случаю её дня рождения сократился вдвое и, в конце концов, превратился всего лишь в небольшую тусовку. И она понимала, почему больше не получала на праздники свитер ручной вязки от Молли или резиновую уточку от Артура. Она понимала, потому что знала, что виновата сама. В конце концов, это она ушла. — Гермиона? Звук Джинни, произносящей её имя, отвлёк Гермиону от мыслей. — Ты в порядке? — спросила Джинни. — Д-да, я в норме. Гермиона знала, что не смогла бы звучать более убедительно, даже если бы попыталась, но также она знала, что Джинни достаточно добра, чтобы оставить всё как есть и не настаивать на продолжении разговора. — Хватит обо всё этом. Что ты скажешь, если мы допьём эту бутылку вина и сделаем то, чего не делали уже долгое время? — предложила Джинни. — Что же? — Повеселимся. Уголок рта Гермионы приподнялся в мягкой улыбке. — Мы обе знаем, что всякий раз, когда ты предлагаешь «повеселиться», это всегда заканчивается тем, что мы каким-то образом, попадаем в беду. — Совершенно верно, — гордо сказала Джинни, наполняя бокал Гермионы, а затем и свой собственный. — И прошло уже ужасно много времени с тех пор, как мы делали это в последний раз. Я думаю, это именно то, что мы могли бы использовать сегодня вечером. Итак, что скажешь? — спросила она, приподняв бровь и подняв свой бокал. Вздохнув, Гермиона повторила за ней, подняв свой. — К чёрту всё.***
— Говорю тебе, моя задница никогда не выглядела лучше, — выдавила Джинни между приступами смеха. — Посмотри на это! Повернувшись, Уизли подняла пальто и выставила свою задницу, чтобы Гермиона посмотрела на неё. Проходя мимо, два парня тихо присвистнули и отпустили ряд уничижительных замечаний. — Отвалите! — накричала на них Джинни. Взявшись за руки, они продолжали, спотыкаясь, спускаться по тротуару. Глаза Джинни расширились, когда она заметила зелёную неоновую вывеску. Она немедленно бросилась в паб, таща за собой Гермиону. — Что мы… — Топоры! — воскликнула Джинни. — Топоры? — спросила Гермиона полным замешательства тоном. — Топоры. — А что с топорами? — Ты бросаешь их, — ответил знакомый голос. — Я не уверен, чья это была идея — позволить кучке взбешённых индивидуумов размахивать топорами, но если я когда-нибудь встречу их, я собираюсь их крепко расцеловать. Может быть, даже попытаюсь переспать с ними, зависит от моего настроения. — Тео, — выдохнула Гермиона. — Грейнджер, — ухмыльнулся он. — И Уизли. Рад вас видеть. — Зови меня Джинни, я никогда не была поклонницей того, что в вашем доме принято обращаться ко всем нам по фамилиям. Это довольно напыщенно, если честно. — Достаточно справедливо, Джинни, — ответил он. — Итак, что привело вас двоих сюда сегодня вечером? — Бутылка вина и поиски неприятностей. — Что ж, вы определённо их нашли, — сказал он с намёком. Гермиона с отвращением наблюдала, как Джинни и Тео открыто флиртовали друг с другом. Она чувствовала, как последний бокал вина медленно поднимается в глубине её горла. Возможно, комната слегка кружилась, и её равновесие было неустойчивым, но она всё ещё была способна спасти подругу от принятия ужасного решения. — Вообще-то, нам нужно кое-где быть, — заявила Гермиона, прерывая Тео на середине того, что, скорее всего, должно было быть разговором. — Нет, не должны? — сказала Джинни. — Да, это так, — ответила Гермиону, схватив Уизли за руку. Когда она повернулась, чтобы вывести их из паба, её нога зацепилась за ножку табурета рядом с ней. Спотыкаясь, она двинулась вперёд и её тело столкнулось с чьим-то другим. Подняв взгляд, она обнаружила, что смотрит в его серебристые глаза, которые, казалось, мерцали в тусклом свете паба. Мгновение они стояли в тишине, прижавшись друг к другу. Она чувствовала тепло, исходящее от кожи Драко, и запах его одеколона опьянял её чувства. Гермиона не могла не заметить, как перекатывались его мышцы под рубашкой, когда её взгляд путешествовал вниз по его телу к тому месту, где его рука сжимала её локоть, чтобы не дать ей упасть. — Осторожно, Грейнджер. Ты почти влюбилась в меня, — ухмыльнулся он. Его слова были низкими и рокочущими, грубоватый тон, от которого по её спине пробежали мурашки. Отпустив её руку, Драко обошёл вокруг и присоединился к Тео. Гермиона наблюдала, как он наклонился к своему другу и что-то прошептал ему на ухо. Её начало переполнять раздражение, когда они оба посмеялись на тем, что он говорил. Она была уверена, что это была какая-то шутка в её адрес. Он не стыдился, когда дело доходило до того, чтобы плохо отзываться о людях, особенно прямо перед ними, это была одна из многих причин, по которым она терпеть его не могла. — Давай, Джин. Пойдём, — сказала Гермиона, слегка подтолкнув подругу локтем. — Но я хочу бросать топоры, — невнятно пробормотала Уизли. — Не позволяй нам испортить тебе вечер. Тут есть много топоров, — вставил Тео. — Я обещаю, что мы не кусаемся. — Если только об этом не попросят, верно? — поиздевалась Гермина. — Ты запомнила, — усмехнулся Тео. Драко переводил взгляд с Гермиона на Тео с растерянным выражением лица, но прежде чем он успел что-либо обдумать об их взаимодействии, рядом с ними появились Блейз и Пэнси. — Что, во имя Мерлина, вы двое делаете? — застонала Пэнси, обнимая Драко за плечи. — Они только что сказали, что если наша группа не вернётся в бухту, то они отдадут её кому-то другому. — Вы оба знаете, с каким нетерпением я ждал этого. Не надо всё портить, — предупредил Блейз. — Мы идём, нам просто нужно было собрать остальную часть нашей группы, — ответил Тео, его пристальный взгляд ни на секунду не отрывался от Джинни, отчего её щёки приобрели тот же оттенок красного, что и вино, которое они ранее пили. — Можно? — спросил он, протягивая ей руку. — Можно, — она пьяно хихикнула, сложив свою руку в его и ушла с ним. — Похоже, ты с нами на ночь, — сказала Пэнси, убирая руку с Драко и, схватив Гермиону за руку, потащила её через комнату. — Ты когда-нибудь раньше бросала топор? — спросила она, когда они достигли того места, которое Гермиона приняла за бухту, о которой ранее упоминала Паркинсон. — Нет. — Всё в порядке, это довольно просто, — успокаивающе сказала Пэнси, чем вывела Гермиону из себя. Она была… милой? Пэнси Паркинсон… милая. Конечно, в школе Гермиона общалась с ней ещё реже, чем с Тео, но всё же она не ожидала, что та будет такой приветливой. В конце концов, она дружила с Драко, чёртовым, Малфоем. Имело смысл только то, что те, с кем он тусовался, обладали такой же дерьмовой индивидуальностью, что и он сам. Но с каждой минутой Гермиона обнаруживала, что её теория разлетается в клочья. — Для большей точности тебе нужно держаться за ручку обеими руками, — объяснила Пэнси. — Направь своё тело прямо в центр мишени, занеси топор прямо над головой, а затем брось его. На самом деле это довольно просто. — Постарайся не отпускать его, когда замахиваешься назад, — добавил Драко. — Некоторые из нас предпочли бы, чтобы сегодня вечером им не поотрубали головы. — Не обращай на него внимания, — сказала ей Паркинсон. — У него отвратительное настроение. — Ведь обычно он просто супер жизнерадостный и с ним весело проводить большую часть времени? — спросила Гермиона, её слова сочились сарказмом. — Справедливое замечание, — усмехнулась она. — Но сегодня он в исключительно отвратительном настроении. — Твоя очередь, — обратился Блейз к Гермионе, вручая ей топор. Подойдя к красной черте, Грейнджер взялась за ручку, как велела Пэнси. Нервно глубоко вздохнув, она подняла руки, а затем вытянула их вперёд. Сразу после того, как топор покинул её руку, он упал на землю менее чем в метре от неё. — Ну, это было жалко, — передразнил Драко. — Вот, попробуй ещё раз, — сказала Пэнси, протягивая ей другой топор. — Ключ в том, чтобы не бояться. Я нахожу чрезвычайно полезным представлять кого-то, кого я ненавижу, стоящим перед целью, — она подмигнула, прежде чем отступить и присоединиться к остальным. Снова приблизившись к красной черте, Гермиона сделала ещё один глубокий вдох и крепко обхватила пальцами деревянную ручку. Следуя совету Пэнси, она нашла время, чтобы представить себе единственного человека, в которого она была бы не прочь метнуть топор. Она могла прекрасно его видеть. Его нелепые обесцвеченные волосы, насмешливая ухмылка, которая, казалось, навсегда осталась пятнами на его лице, а что касается его голоса, ей вообще не нужно было использовать для этого своё воображение. — Возможно, на этот раз стоит постараться не бросать его прямо на землю, — высмеял Драко. Подняв топор над головой, Гермиона отклонилась назад, а затем вытянула руки вперёд и отпустила. Топор пролетел по воздуху и попал прямо в центр мишени. — Святое дерьмо, — выдохнула Джинни. — Чёрт подери, — сказали Тео и Блейз в унисон. — Ты ужасно тихий, Драко, — поддразнила его Пэнси. Гермионе не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что у Паркинсон была ухмылка от уха до уха. — Новичкам везёт, — усмехнулся Драко, когда Гермиона обернулась, чтобы посмотреть на него. — Это звучит как вызов, — ответила Гермиона. — Изначально нет, но теперь, Грейнджер, это именно так. — Тогда продолжай. Перечисли правила. Допив остатки своего напитка, Драко поставил стакан на стол, встал со стула и медленно подошёл к ней. — Выигрывает тот, кто первым наберёт двадцать один. — И что получает победитель? — спросила она. — Помимо того, что этим можно ткнуть в лицо другому, конечно. — Штрафной бросок… — И это всё? Боже, Малфой, я думала, что ты способен на что-то более творческое. Обесцвечивающие средства наконец-то начали повреждать клетки твоего мозга? — Ты не дала мне закончить. Победитель получает штрафной бросок в проигравшего, который будет стоять перед мишенью, — объяснил он, возвышаясь над ней всем своим устрашающим ростом. У Гермионы перехватило дыхание, когда Драко потянулся к ней за спину. — Всё ещё интересно? — спросил он, держа перед ней топор. Сузив глаза, она выхватила тот из его руки и сказала: — Надеюсь, ты знаешь, что когда я выиграю, я буду целиться тебе в голову. — Я был бы оскорблён, если бы это было не так, — съязвил он. Уверенность, которая царила в Гермионе, когда она приняла вызов Малфоя, быстро покинула её тело после того, как он сделал свой первый бросок. Он без усилий бросил его одной рукой и попал в яблочко. Его следующий бросок ещё больше взвинтил её нервы. Он получил всего четыре балла, но было ясно, что он не стремился к наибольшему числу, он демонстрировал свою точность. С каждым поворотом он пробивался сквозь разные кольца. После четырёх бросков у Драко было шестнадцать очков, а у Гермионы — двенадцать. Ему нужно было только попасть в яблочко, чтобы победить, что, как знала Гермиона, он был вполне способен сделать. Но вместо этого он нацелился на внешнее кольцо, которое принесло ему только два очка. В этот момент он насмехался над ней. — Я должна была догадаться, что ты будешь злорадным победителем, — усмехнулась Гермиона. — Это ты просишь меня избавить тебя от страданий, Грейнджер? — усомнился Драко. — Я бы никогда не была настолько глупа, чтобы о чём-либо тебя просить, Малфой. — Как бы это ни было забавно, я был бы очень признателен, если бы вы наконец закончили. Некоторые из нас действительно насладились бы своей очередью, — заявил Блейз, за что получил шлепок по руке от Пэнси, — Ай! Что, чёрт возьми, это было, Пэнс? — Помолчи, скоро придёт твоя очередь, — сказала она ему. — Но когда? — заскулил он. — Иди сюда, приятель, — сказал Тео, обнимая Блейза и поглаживая его по спине. — Детки скоро закончат играть, и тогда это всё твоё, хорошо? Забини драматично фыркнул и кивнул головой. — Что ты скажешь, Грейнджер, готова стать человеческой мишенью? Ради, Блейза, конечно, — ухмыльнулся Драко. — Просто брось эту чёртову штуку, — простонала она. — Как пожелаешь, — пожал он плечами. Даже не глядя на цель, Драко небрежно бросил топор. Все следили за тем, как он взлетает в воздух. Желудок Гермионы скрутило, как только он коснулся красного круга в центре. — Чёрт, — пробормотала она. — Слава Мерлину! Наконец-то всё закончилось! — воскликнул Блейз, вскинув руки в воздух. — Не совсем, — сказал ему Драко. — Мне ещё нужно забрать свой приз. — Драко, я не думаю… — начала Пэнси, но Драко перебил её. — Сделка есть сделка, не так ли, Грейнджер? — Ты не обязана, Драко просто ведёт себя как придурок, — обратился к Гермионе Тео. Был миллион причин, по которым Гермиона не хотела стоять перед Драко и позволять ему метать в неё топор. Главной из них было то, что она, блять, не доверяла ему. Она знала, что он мог контролировать направление удара топора, чтобы он не попал в неё, но это не означало, что это сделает. Казалось крайне маловероятным, что он, по крайней мере, не заденет её. Единственное, что удерживало её от ухода, было её эго. Она не могла проиграть Драко Малфою и дать ему возможность назвать её трусихой за то, что она отступила. Нет. Она сделает это. Сняв куртку и передав её Джинни, Гермиона вышла на бухту. Она чувствовала как крошечные осколки дерева вонзаются ей в спину с каждым вздохом. Сердце Гермионы колотилось в груди, как барабан, когда она смотрела, как Драко закатывает рукава, обнажая чернила, покрывавшие его левую руку. Ладони Гермионы покрылись толстым слоем пота, когда Драко стащил один из топоров со стола справа от себя. — Не дёргайся, Грейнджер, — предупредил он. Гермиона глубоко вздохнула, когда Драко поднял руку. Всё в ней хотело убежать, но было слишком поздно, топор уже летел прямо на неё, и её ноги, казалось, были прикованы к месту. Громкий стук в её правом ухе заставил её слегка подпрыгнуть. Она медленно отвела глаза в сторону, чтобы увидеть деревянную ручку, которая была прямо перед её головой. Когда она снова посмотрела вперёд, Драко нигде не было видно. Вместо этого Джинни уже шла к ней. — Когда я говорила про попадания в беду, я не имела в виду, чтобы ты чуть не погибла, Гермиона! — Джинни рассмеялась, нежно взяв её за руку и подводя к столу. — Ты знала, что он промахнётся? — прошептала она. — Нет, — призналась Гермиона. Пока Джинни присоединилась к Тео, чтобы принести всем выпить, Гермиона заняла место напротив Драко, который в данный момент был отвлечён тем, что говорил с Пэнси. Она не ожидала, что он каким-то образом отрубит ей конечность, но и не ожидала, что уйдёт оттуда без единой царапины. Гермиона обнаружила, что её слегка раздражает тот факт, что он совершенно упустил её из виду. Не то что бы она хотела, чтобы он причинил ей боль, но это было похоже на акт жалости от его имени, и если было что-то, что Гермиона ненавидела, так это жалость. — Ты планируешь говорить или собираешься продолжать просто пялиться на меня? — спросил Драко, переключая своё внимание на Грейнджер, его взгляд впивался в неё как заточенное лезвие. — Почему ты промахнулся? Бровь Драко изогнулась в ответ на её вопрос. — Ты бы предпочла, чтобы я этого не сделал? — Нет, это не то, что я имею в виду. Я просто хочу знать, почему ты это сделал? — объяснила она. — Несмотря на твоё мнение обо мне, у меня нет желания причинять боль женщине, даже если это ты. — Мне трудно в это поверить, учитывая тот факт, что ты угрожал меня убить на вечере бинго. — Это были другие обстоятельства, — ответил Драко, прежде чем сделать глоток своего напитка. — Какие же? — Рут была вовлечена. — Ну и что? Вся твоя мораль вылетает в трубу, когда дело касается её? — Того немногого, что у меня есть, да, — небрежно ответил он. — Ты быстро поймёшь, что есть очень мало границ, которые я не переступлю ради тех, кто мне дорог, Грейнджер. Прежде чем она смогла ответить, Джинни и Тео вернулись с подносом напитков. Когда Нотт пододвигал к Пэнси её стакан его локоть задел меню, которое было заключено в пластиковую подставку. Драко немедленно переместил предмет так, чтобы он снова был идеально по центру стола. — Знаешь, есть разные способы, чтобы лечить это, — заявила Гермиона. Глаза Драко поднялись, чтобы встретиться с её. — Чтобы лечить что, Грейнджер? — ОКР, — в ту секунду, как слово сорвалось с её губ, Пэнси, Блейз и Тео замолчали и уставились на неё широко раскрытыми глазами. — Ну знаешь, обсессивно-компульсивное расстройство? — Я знаю, что это такое, — резко сказал Драко. — У моей мамы тоже это есть. Её врач посоветовал ей попробовать несколько разных методов, включая медикаментозное лечение. С ней это сработало довольно хорошо. — И что заставляет тебя думать, что у меня ОКР? — Для начала, то, как ты переместил меню, чтобы оно снова было по центру. У моей мамы всегда было непреодолимое желание расставлять предметы определённым образом, что я также заметила, когда была у тебя дома… — Гермиона оборвала себя, когда увидела, что Тео сигнализирует ей остановиться, но было слишком поздно. Лицо Драко исказилось от гнева. — Ты была в моём грёбаном доме? — спросил он сквозь стиснутые зубы, его глаза сузились. — Тео сказал, что… — Насколько я помню, Тео не владеет моим домом, так что то, что он говорит, не имеет значения, — выплюнул он. — Ты не имела права находиться там. Лицо Гермионы побледнело от публичной вспышки гнева, она чувствовала, что все в пабе уставились на них. — Ты также была в моей библиотеке, не так ли? — Да, но… — Кем, чёрт возьми, ты себя возомнила, Грейнджер? — Приятель, постарайся успокоиться, — сказал Тео, кладя руку на плечо Драко. Сердито оттолкнув его руку, Драко повернулся к нему и спросил: — Почему ты впустил её туда? — Я просто хотел поговорить с ней кое о чём, и я не мог сделать это на заднем дворе Рут, — ответил он. — Где вы двое зашли? — Что? — Где вы двое зашли, Тео? — повторил Малфой, подчёркивая свой гнев каждым слогом. — Сзади. — Ты прошёл с ней по саду?! — он резко вскочил на ноги. — Прости, приятель, — быстро извинился Тео, — Я забыл. — Ты грёбаный ублюдок! Пэнси схватила Драко за плечо одной рукой, а другой за его лицо, пытаясь заставить посмотреть на неё. — Эй, эй, посмотри на меня, — спокойно сказала она. — Драко посмотри на меня! — как только она заставила его отвести взгляд от Тео, Пэнси продолжила: — Всё в порядке, с тобой всё в порядке. — Пэнс, это моя ма… — начал он, но она его перебила. — Я знаю, Драко, — тихо прошептала она. — Я уверена, что они были осторожны и что всё в порядке. Пойдём прогуляемся. Драко неохотно позволил Паркинсон увести его от стола. Тео откинулся на спинку стула и потёр глаза рукой. Блейз неловко сделал глоток своего напитка, и выражение лица Джинни идеально передало вопрос, который Гермиона слишком боялась задать. Что, чёрт возьми, только что произошло?
