Me and the Devil | Я и Дьявол

      Спустя неделю после того, как Драко и Гермиона дали её родителям первую дозу лекарства, Гермиона ворвалась в дом Драко.       — В воспоминаниях моей мамы всё ещё есть пробелы, — сказала она дрожащим голосом, слёзы грозили потечь из глаз.       — Я не просто так сказал, что им нужно принимать это зелье ежедневно в течение двух недель, Грейнджер, — ответил Драко. — Потребуется время, чтобы обратить вспять годы подавления. Тебе нужно доверять этому процессу. Ты должна доверять мне.       Гермиона никогда не думала, что в её жизни настанет момент, когда она будет доверять Драко. Если бы вы спросили её год или даже месяц назад, она бы сказала, что у неё больше шансов обыграть Рона в волшебные шахматы, чем начать доверять Драко Малфою. И всё же, когда слова «Ты должна доверять мне» сорвались с его губ, Гермиона сделала именно это.       Его характер, в целом, всё еще был довольно сомнительным, но она не могла бороться с фактами, а факт был в том, что Драко Малфой был чертовски отличным целителем. Его несносность по этому поводу всё ещё была на рекордно высоком уровне, но Гермиона, на этот раз, не чувствовала необходимости усмирять его. В конце концов, он создал зелье, чтобы исправить чрезмерный ущерб, который она нанесла воспоминаниям своих родителей.       Спустя ещё семь дней и ещё семь доз, память её родителей, по-видимому, вернулась. Для пущей убедительности Гермиона пригласила Драко к ним домой, чтобы провести обследование. Ценой за визит был дополнительный день с Живоглотом на этой неделе, на что Гермиона с радостью согласилась.       — Как у нас дела сегодня, Моника? — спросил Драко, садясь рядом с матерью Гермионы.       — Прекрасно, и меня зовут Джин, а не Моника, — поправила она.       Драко кивнул.       — Как долго вы здесь живёте, Джин?       — Тринадцать лет, — быстро ответила она.       Допрос продолжился с её матерью, а затем и с отцом. Драко начал с простых вопросов, таких как название улицы, на которой они жили, день недели, их любимый цвет и чем они занимались. На каждый вопрос были даны точные ответы практически без задержек. Как только с этим было покончено, он перешёл к более сложным вопросам.       Он спросил о Гермионе.       — У вас есть дети?       Джин кивнула.       — Да, есть один.       — Дочь, — добавил Ричард.       — Как её зовут?       — Гермиона, — ответили они одновременно.       — Когда у неё день рождения?       — Девятнадцатое сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года, — ответил Ричард.       — В девять тридцать пять вечера, весом в три килограмма и двести грамм, — улыбнулась Джин, вспомнив об этом.       Гермиона чуть не расплакалась, слушая это из гостиной. Груз вины давил на неё почти десять лет, и теперь он, наконец, был сброшен. Ей потребовались все остатки самообладания, чтобы удержаться и не броситься на кухню обнимать своих родителей.       В ту секунду, когда Драко появился перед ней и, улыбнувшись, кивнул, сообщая, что их воспоминания успешно восстановлены, она вскочила на ноги и обвила руками его шею.       — Спасибо тебе, — рыдала Гермиона у него на груди. — Спасибо, что вернул мне их.       Драко взметнул руки в воздух, неуверенный, должен ли он обнять её в ответ.       — Не за что, Грейнджер.       С тех пор их общение ограничивалось краткими еженедельными обменами колкостями. Ехидные замечания, которыми они когда-то обменивались друг с другом в попытке задеть эго другого, превратились почти в дружеское подшучивание.       Гермиона не сказала бы, что они были друзьями, но они были вежливы. Она ценила всё, что Драко сделал для её родителей, и не забыла, чем он поделился с ней за время их совместной работы. Драко пережил гораздо больше, чем она думала, и было очевидно, что он всё ещё пытается справиться с тем, что пережил во время войны.       Если бы они были друзьями, она бы сказала ему, что всегда доступна, если ему когда-нибудь что-нибудь понадобится или просто захочется с кем-нибудь поговорить. Но они не были друзьями. Они были сородителями кота.       Какой подарок она могла бы сделать одному из родителей своего кота? Что ещё более важно, какого подарка могло бы быть достаточно для человека, который исцелил её семью?       Оба эти вопроса не давали Гермионе уснуть всю ночь. Близилось Рождество, и она отчаянно пыталась найти что-нибудь для Драко, чтобы отблагодарить его за всё, но была в растерянности. Она уже обыскала все магазины в городе и из каждого вышла с пустыми руками.       Теперь Гермиона оказалась в Оттери-Сент-Мэри, месте, которого она избегала много лет, чтобы спастись от случайной встречи с Роном. Когда она аппарировала этим утром, она думала о магазине садоводства, который, как она помнила, однажды посещала с Джинни. К тому времени, когда она поняла, что это в Оттери-Сент-Мэри, она уже материализовалась в городском переулке.       Всё будет хорошо, успокаивала она себя, входя в магазин. Шансы наткнуться на Рона или кого-либо из его семьи невелики.       Гермиона как раз взяла в руки то, что, по её предположению, было садовым инструментом, когда в воздухе зазвучал знакомый французский акцент.       — Гермиона, это ты?       — Флёр, — выдохнула она.       — Это ты! — воскликнула Флёр, обнимая её. — Я так рада тебя видеть!       Гермиона расслабилась в её объятиях, как только заметила, что Флёр была здесь одна.       — Я тебя тоже, — ответила Гермиона.       — Что ты здесь делаешь?       — Я могла бы спросить тебя о том же. Разве вы с Биллом не переехали во Францию?       Флёр кивнула.       — Семья Билла приезжала к нам на каникулы в прошлом году, поэтому на этот раз мы решили приехать к ним, — её взгляд метнулся вниз к маленькой лопатке в руках Гермионы. — С каких пор ты занялась садоводством?       Гермиона склонила голову набок.       — Что? — проследив за взглядом Флёр, она посмотрела на предмет в своей руке и внезапно вспомнила, в каком магазине была. — О! Нет, это не для меня. Это для друга. Ну, не друга, скорее знакомого. Знакомый звучит слишком формально. Э-э, это за то, что… он помог… это больше из благодарности… я не… — она продолжала запинаться на каждом полуслове, пока Флёр любезно не прервала её.       — Это подарок?       — Да, — выдохнула Гермиона, внутренне ругая себя за то, что так неловко затронула эту тему.       Они вдвоём продолжали общаться, пока шли по магазину. Тонкий и причудливый французский акцент Флёр помог Гермионе снять стресс. Ей всегда было трудно выбирать подарки, страх того, что кому-то не понравится то, что она подарит, только усиливал её беспокойство. Хотя она не понимала почему, не то чтобы она их не знала.       Джинни любила редкие магические предметы и персонализированные подарки. Всё, сделанное собственными руками или сентиментальное, обязательно доводило её до слез.       Гарри по-прежнему нравилось играть в квиддич со своими коллегами, поэтому снаряжение всегда ценилось, но он также был поклонником практичных подарков. Гаджеты, книги или даже одежда для работы всегда вызывали у него неподдельный восторг.       Судя по книжной полке Драко, он был поклонником художественной литературы и, иногда, книг в жанре фэнтези. Он предпочитал виски пиву, чай вместо кофе, шариковые ручки вместо перьев и, что удивительно, кружки со смешными цитатами на них. Он также был заядлым садовником, вот почему Гермиона в данный момент смотрела на стену, уставленную садовыми инструментами.       — Как поживают твои родители? — вопрос заставил Гермиону мгновенно выронить секатор, который она только что схватила.       Подняв его и извинившись перед продавцом, Гермиона поставила его обратно на полку и сказала:       — У них действительно всё хорошо.       — Неужели они… — Флёр замолчала, не желая заканчивать свой вопрос на случай, если что-то неправильно поняла.       — Да, — улыбнулась Гермиона, и её глаза мгновенно наполнились слезами. — Они всё помнят.       Руки Флёр взлетели ко рту и она, подпрыгнув на месте, издала возбуждённый вопль. — Mon Dieu! Это фантастические новости, Гермиона! Как ты это сделала?       И вот тревога поселилась в её груди.       Она знала, что однажды кто-нибудь спросит подробности о выздоровлении её родителей, и Гермионе придётся признать, что это сделал Драко. Она не знала, почему эта тема была такой пугающей. Со времён войны прошло десять лет. Почти все двинулись дальше, и если Драко был таким известным Целителем во время своего короткого пребывания в больнице Святого Мунго, то, конечно же, они простили ему прошлые ошибки, верно?       Просто скажи это. Скажи, что это сделал Малфой. Это же так просто, сказала она себе.       После ещё одной минуты накручивания себя Гермиона наконец произнесла страшную фразу.       — Малфой был тем, кто восстановил их воспоминания.       Гермиона приготовилась к любому возможному негативному исходу: насмешкам, вопросам, пронизанным ненавистью к Драко и к ней самой за то, что она вообще с ним заговорила, может быть даже презрительной усмешке. Но к чему она не была готова, так это к тёплой и искренней улыбке Флёр.       — Я так рада, что ты наконец-то связалась с ним, — сказала Флёр.       — Ч-что?       — Мы целую вечность пытались заставить тебя поговорить с ним. Я же говорила тебе, что его многолетний опыт не совсем точно отражает его набор навыков.       Гермиона покачала головой.       — Подожди. Он — тот самый Целитель, к которому вы с Биллом обращались много лет назад?       — Конечно, мы всегда предлагаем только самое лучшее, Гермиона.       Пока Флёр продолжала говорить о Драко, Гермиона не могла не заметить, как легко она ко всему этому относилась. Это звучало почти так, будто Драко был для них скорее другом, чем Целителем.       — … все дети приготовили ему подарок в этом году. Виктуар собрала этот прекрасный…       — Подожди, откуда ты его знаешь? — вмешалась Гермиона.       Плечи и лицо Флёр опустились, язык её тела изменился с открытого и приглашающего на замкнутый и нервный. Было что-то, чего Гермиона не знала, что-то, что Билл и Флёр скрывали.       — Мы с Биллом договорились сохранить это внутри семьи, ради Виктуар, — вздохнула Флёр, снимая ниточку со своего кашемирового жакета. — В мире так много осуждения, — её взгляд по-прежнему был прикован к её ногам. — Людей часто пугают вещи, которых они не понимают.       — Флёр, — мягко сказала Гермиона, положив ладонь на её руку. — Ты не обязана говорить мне, если тебе неудобно.       Взгляд Флёр смягчился.       — Ты не такая, как большинство людей, Гермиона, — сказала она. — Я знаю, что ты не будешь судить нашу дочь за её состояние.       Состояние? Какое состояние?       Гермиона начала мысленно перечислять все ужасные болезни, магические и маггловские, которые могли привести Билла и Флёр к Драко. Он не из тех Целителей, которые по доброте душевной отправились бы так далеко. Нет. Для него это должно было стоить того. Это должно было быть сложным, редким и чем-то таким, что другие сочли бы неизлечимым. Но что?       — Как ты знаешь, я частично вейла.       Гермиона хранила молчание, зная, что в предложении Флёр есть нечто большее, но ей нужно время, чтобы набраться смелости и закончить его.       — Как и Виктуар, — тихо сказала Флёр. — Это было тем, к чему мы с Биллом были готовы, то, через что мы были готовы помочь ей пройти. К чему мы не были готовы, так это к её контакту со слюной оборотня.       Это было всё равно, что найти недостающий фрагмент после нескольких недель разглядывания пустого места в головоломке. Виктуар была той самой пациенткой — вейлой с лекантропией, — которую лечил Драко. И судя по нескольким датам, которые Гермиона заметила в его бумагах, он лечил её годами.       Имело смысл, что Драко взялся за это дело. Оно соответствовало всем трём классификациям, которым, как знала Гермиона, нужно было соответствовать, чтобы пробудить его интерес. «Почему» было очевидным, но конфиденциальность — нет. Конечно, у Целителей был моральный кодекс, запрещающий обсуждать какие-либо детали, касающиеся их пациентов, но это был Драко, блядь, Малфой. Этот человек процветал, хвастаясь своими достижениями.       Если не…       Разве он не добился успеха?       — С ней… всё в порядке? — нервно спросила Гермиона.       Намёк на улыбку коснулся губ Флёр, когда она кивнула.       — На неё совершенно не влияют полнолуния, стоит благодарить за это Драко. К сожалению, — Флёр вздохнула, — в последнее время ей было достаточно трудно. Период полового созревания был жесток к ней из-за её состояния. Тем не менее, Виктуар полна надежд. В этом мире нет никого, кому она доверяет больше, чем своему дяде Драко.       Дядя Драко?       — Дети так его называют, — объяснила Флёр.       Чёрт, я только что сказала это вслух?       — Да, — усмехнулась Флёр. — И это ты тоже сказала вслух.       Гермиона хлопнула себя ладонью по лбу.       — Прости, — извинилась она.       — За что?       За всё. За то, что никогда не писала и не навещала, за то, что не послушала тебя раньше, когда ты предлагала связаться с Драко по поводу моих родителей, и за ситуацию с Виктуар, на которую я не знала, как реагировать.       — Я должна была поддерживать с вами связь, — ответила Гермиона. — Если бы я это сделала, то возможно, вы бы доверились мне раньше, и я могла бы быть там, чтобы поддержать всех вас.       Голова Флёр слегка склонилась набок, на её лице появилось понимающее выражение и она успокаивающе сжала руку Гермионы.       — Может быть, ты скоро сможешь навестить нас?       — Да, — кивнула Гермиона. — Я бы с удовольствием.       — Хорошо, — она улыбнулась, прежде чем взглянуть на свои часы. — Боюсь мне пора идти, но было приятно повидаться с тобой.       — Мне тоже.       — Не пропадай. Тебе всегда рады в нашем доме, Гермиона, — когда Флёр собралась уходить, она на мгновение остановилась и оглянулась через плечо. — Драко никогда ими не пользуется, — заявила она, указывая на пару садовых перчаток в руках Гермионы. — За эти годы я поняла, что лучше держаться подальше от подарков для садоводства, когда речь заходит о нём. Он довольно придирчив. Тем не менее, он большой поклонник новых кружек. Через три дома отсюда есть магазин, который ты можешь посетить.       — Спасибо, Флёр, — ответила Гермиона, её глаза сияли благодарностью.       — В любое время, и, пожалуйста, передай от меня привет Драко.

***

      Благодаря наводке Флёр Гермиона наконец смогла найти подходящий подарок для Драко. В этом не было ничего удивительного, но она была уверена, что ему понравится. Поскольку Драко был последним в списке её покупок, Гермиона, закончив, направилась к Джинни.       — Джин, я вернулась! — Поставив сумки на кухонный стол, Гермиона продолжала звать Джинни по пути в свою комнату. — Ты не поверишь, с кем я столкнулась — О! — Гермиона в ужасе отшатнулась и захлопнула дверь.       Она сползла вниз, прижавшись к стене, пока не коснулась ковра и, закрыв лицо руками, отчаянно попыталась стереть этот образ из своей памяти. Скрипучего звука открывающейся двери было достаточно, чтобы заставить Гермиону вздрогнуть от отвращения.       — Обычно я беру деньги с тех, кто наблюдает, как я участвую в подобных мероприятиях, Грейнджер, — от голоса Тео по коже Гермионы пробежал табун мурашек, и её захлестнула волна смущения.       Посмотрев сквозь пальцы, её взгляд остановился на обнажённой груди Тео.       — Тео, ради всего святого! Надень что-нибудь! — воскликнула Гермиона, снова пряча лицо в ладонях.       — На мне есть одежда.       — Недостаточно!       — Не будь ханжой, Грейнджер. Это всего лишь соски, — Гермиона могла буквально услышать ухмылку в его голосе.       Снова раздался щелчок открывающейся двери, после которого Джинни сказала:       — Мерлин, Гермиона. Ты что, никогда не слышала о том, что нужно стучать?       — Я не думала, что у тебя будет компания, — сказала Гермиона, при помощи Джинни поднимаясь на ноги. — Ты знала, что я приду.       — Да, но ты ведь хотела пойти за покупками для Драко, поэтому я решила, что ты появишься только вечером.       — Ты ходила за покупками для Драко? — спросил Тео, когда они вошли в гостиную.       — Да, — ответила Гермиона.       — Нашла что-нибудь?       — Тоже да.       — Покажешь?       — Нет.       — Почему нет? — захныкал Тео.       — Потому что я не верю, что ты будешь держать рот на замке, — заявила Гермиона.       Тео широко раскрыл рот.       — Это обидно. Я отлично умею хранить секреты.       Джинни бросила на него сочувствующий взгляд и запустила пальцы в его волосы, пристраиваясь у него на коленях.       — Это не так, мой сладкий.       — Что? — его брови сошлись на переносице. — Я умею.       — Нет, — ответила Джинни. — Но это не страшно, ведь ты очень хорош в других вещах, — подмигнула она.       — Да, я такой, не так ли? — он усмехнулся и нежно поцеловал Джинни в щёку.       Пока Гермиона проводила проверку купленных вещей, убеждаясь, что у неё есть что-нибудь для каждого, и даже для Тео, рядом с ней появилась Джинни, положив голову ей на плечо.       — Может, я могу взглянуть, что ты ему подаришь? — спросила она. — Мы обе знаем, что я отлично храню секреты.       Гермиона украдкой взглянула на Тео, чтобы убедиться, что он сидит достаточно далеко и не сможет ничего увидеть. Она сунула руку в пакет и развернула обёрточную бумагу, обнажив белую кружку с надписью «Какого хрена?» с различными суккулентами, нарисованными вручную посередине.       Джинни подавила смешок.       — Если ему не понравится — я с радостью приму её.       — Эй! Ты показала Джинни свой подарок для Драко? — крикнул Тео.       Гермиона быстро завернула кружку обратно и положила в пакет, успев как раз к тому моменту, когда к ним подошёл Тео.       — Да, — сказала она, поворачиваясь к нему лицом.       — Это несправедливо, — фыркнул он, скрестив на груди руки.       — Жизнь вообще несправедлива, Тео.       — О Боже, ты говоришь прямо как Драко, — он закатил глаза. — В любом случае, как бы то ни было, завтра за ужином я увижу, что ты ему подарила.       — Ужин? — Гермиона приподняла брови. — Какой ужин?       — Ежегодный рождественский ужин Рут-а-ру, разве ты не получила приглашение?       Гермиону прервал стук в дверь, прежде чем она успела ответить.

***

      — Мы уже можем идти? — застонала Пэнси, поднимаясь с дивана. — Магазины сегодня закрываются рано, а мне нужно успеть купить что-нибудь для Блейза       Взгляд Драко остался прикованным к лежащему перед ним пергаменту.       — Это не я виноват, что ты тянула до последней минуты, чтобы купить подарок Блейзу.       — В любом случае, над чем таким важным ты работаешь?       — Революция в области медицины, — он щёлкнул ручкой, пробежавшись глазами по последнему предложению. — Идеально, — тихо произнёс он и быстро нацарапал внизу свою подпись[1].       — Я всё ещё не вижу в них ничего привлекательного, — сказала Пэнси, имея в виду шариковую ручку. — У перьев гораздо более аккуратные линии.       — Чернила грязные и имеют тенденцию растекаться. К тому же, перья не издают такого восхитительного звука, — ухмыльнулся он, несколько раз щёлкнув ручкой.       Пока он был занят тем, что наполнял комнату раздражающим клацаньем своей ручки, Пэнси не упустила возможность стащить со стола листки бумаги. Пока она спокойно читала написанное, Драко, оттолкнувшись от своего кресла, поднялся на ноги и пересёк комнату, чтобы достать куртку из шкафа.       — Чёрт возьми, Драко, — восхитилась Пэнси. — Это охренительно блестяще. Когда ты понесёшь это в Министерство?       — Я не понесу, — ответил он, надевая куртку. — Ты забыла, что мне запрещено там появляться?       — Но это же…       — Я знаю, что это так, и именно поэтому я отправлю это им почтой. Надеюсь, что за эти годы министру всё-таки удалось высунуть голову из задницы и отменить свою мелочную цензуру на связь.       — Я до сих пор не понимаю, в чём была необходимость принятия такого решения, — заявила Пэнси. — Зачем позволять тебе закончить обучение в тюрьме, если он никогда не собирался позволять тебе вносить свой вклад в общество?       — Потому что это придало ему хороший вид, — просто ответил Драко. — И точно так же, как многие другие, Шеклболт не ожидал, что я закончу учёбу, не говоря уже о том, чтобы я получил профессию.       — Да, ну что ж, думаю, можно с уверенностью сказать, что этот парень — полный отстой. Даже Волдеморт согласился бы, что Шеклболт настоящий мудак, а это, знаешь ли, о многом говорит, — сказала Пэнси, вызвав у обоих приступ смеха.       — Просто знай, даже если Министерство откажется признать твой талант, это всегда сделаю я. Я действительно горжусь тобой, Драко.       Тёплая улыбка заиграла в уголках его губ.       — Спасибо, Пэнс, это многое значит.       — Конечно, — ответила Пэнси, слегка кивнув головой. — Теперь мы можем идти?       Чей-то кулак угодил прямо в центр лба Драко, стоило ему открыть дверь.       — Виноват, — извинился Билл.       — Да, ты виноват, — поддразнил его Драко. — Что ты здесь делаешь, Билл?       — Мы приехали навестить мою семью на каникулах.       — Я так и подумал. Я имел в виду, что ты делаешь здесь, у меня дома, — объяснил он.       — О! — Билл полез во внутренний карман пиджака и достал стопку открыток, протянув их Драко. — Дети сделали это для тебя. Я решил, что передам их сам, раз уж мы были поблизости.       Драко не удалось скрыть улыбку, когда просмотрел красочные каракули на каждой из них.       — Спасибо, они замечательные. Мой подарок для них прибыл вовремя?       — Да, но я чувствую необходимость сказать, что в этом году ты был чересчур щедр. Я имею в виду, ты всегда такой, но это было уже слишком.       — Ты говорил, что они начали интересоваться зельями.       — Я говорил это с расчётом на то, что ты купишь им книгу или, может быть, даже стартовый набор, а не построишь им чёртову лабораторию размером с детскую.       — Хочешь, чтобы я послал кого-то разобрать её?       — Нет, однако, я надеюсь, что ты приедешь и научишь их нескольким вещам, и если они сожгут мой дом, то ты построишь нам новый.       — Есть ещё какие-нибудь пожелания, Билл? — протянул Драко.       Билл покачал головой.       — Это пока всё. У меня есть для тебя ещё кое-что напоследок.       — Что это? — спросил Драко, когда Билл вложил в его руку круглый предмет. Он состоял из сплетённых вместе тёмно-фиолетовых и светло-розовых нитей и двух маленьких квадратных бусин с буквами «D» и «V» на них.       — Браслет дружбы. Виктуар сделала его для тебя.       — По правде говоря, я не любитель аксессуаров.       — Тебе не обязательно его носить, — сказал ему Билл.       — Что? Нет. Отвали, я буду носить его вечно, — сказал Драко, надевая браслет на запястье. — Что-нибудь ещё?       — Нет, на этом всё. Увидимся на следующей неделе, — Билл переместил взгляд на Пэнси. — Рад снова тебя видеть, Пэнси.       — И я тебя, Билл, — ответила она.       Как только Билл дезаппарировал, Драко и Пэнси вышли из дома и двинулись к машине, на покупке которой вторая настояла в прошлом году.       — Знаешь, мне бы не помешала вторая машина на Рождество, — усмехнулась она.       — Да ну? Вот, что я тебе скажу: как только тебе удастся сохранить растение в живых больше одной недели, я куплю тебе любую машину, какую ты пожелаешь, — предложил Драко.       — Договорились, насколько это будет сложно?       Драко рассмеялся.       — Для тебя? Безмерно, — поддразнил он.       — О, отлично! — воскликнула Рут, направляясь по тропинке к дому. — Надеюсь, ты идёшь встретиться с Гермионой.       — И зачем мне это делать? — спросил Драко.       — Чтобы ты мог пригласить её на рождественский ужин, тупица.       — Спрошу ещё раз, зачем мне это делать?       Рут стянула с плеча свою сумочку и шлёпнула ею Драко по груди.       — Не делай этого, — усмехнулась она.       — Не делать что?       — Не веди себя так, будто вы с ней не ладите, — объяснила она. — Ты меня не одурачишь, тем более после того, как я увидела, что ты приготовил для неё на Рождество.       — Ты приготовил Гермионе подарок на Рождество? — с любопытством спросила Пэнси.       — Да, и это очень мило, — выпалила Рут.       — Ох, что это?       — Ничего, — обратился Драко к Пэнси. — И это вовсе не мило, — сказал он Рут. — И я не буду приглашать её на наш рождественский ужин.       Рут перенесла нагрузку на левое бедро и неодобрительно приподняла бровь.       — Почему, ради всего святого, нет?       — Потому что это наш рождественский ужин.       — Но Тео приведёт Джинни, — возразила Пэнси.       — Тогда мы не пригласим её, — возразил он.       — Не веди себя как малолетний придурок и пригласи её, — скомандовала Рут. — Прошло ужасно много времени с тех пор, как я видела её в последний раз, и кто знает, я вполне могу завтра умереть, — драматично добавила она.       Драко раздражённо застонал, проведя рукой по лицу.       — Почему ты так сильно хочешь, чтобы она была там, Рут?       — Она тебе подходит.       — Это не так.       — Подходит, — одновременно сказали Пэнси и Рут.       — Это. Не. Так, — повторил он, с раздражением выделяя каждое слово.       — Сопротивляйся этому сколько хочешь, Ромео, но ты не изменишь факты. А теперь иди и пригласи её, иначе я не приготовлю свой знаменитый пудинг.       Драко сузил глаза.       — Ты ведёшь нечестную игру, Рут.       — Это так, но ты ведь собираешься поступить именно так, правда? — ухмыльнулась она.

***

      Весь путь до квартиры Гермионы Драко молча смотрел в окно, отказываясь разговаривать. Одно дело, когда Рут утверждала, что Гермиона «хороша» для него, но когда Пэнси делала то же самое? Ещё никогда в жизни он не чувствовал себя таким преданным.       Был ли он немного менее встревожен, когда работал с Гермионой? Наверняка. Значительно ли уменьшилось количество его панических атак? Может быть. И стало ли её присутствие рядом более сносным за это время? Вполне возможно. Но всё это не имело никакого отношения к кудрявой ведьме.       Разумеется, Гермиона больше не была такой раздражающей, но она всё ещё была помехой в его жизни. Вот почему он приготовил ей так называемый «милый» подарок. Это не было мило. В этом не было ничего милого. Это скорее было оскорблением и способом вычеркнуть её из своей жизни, но Рут, конечно же, смотрела на это иначе.       Он знал, что ему следовало спрятать его получше, когда вчера к нему приходила Рут, и именно из-за этой оплошности теперь он был здесь, стоял перед квартирой чёртовой Гермионы Грейнджер, стучал в её дверь и собирался пригласить её вторгнуться в его рождественский ужин — мероприятие, которое он ждал с нетерпением каждый год. До этого момента.       Когда дверь широко распахнулась, Драко впервые обратил внимание на волосы Гермионы. Они выглядели по-другому, менее спутанными. Затем его взгляд упал на её одежду. На ней были джинсы, которые идеально облегали бёдра, демонстрируя каждый изгиб, а вырез на её рубашке был достаточно глубоким, чтобы у него перехватило дыхание.       Они всегда у неё были? — подумал он, уставившись на её грудь.       — Малфой, что ты здесь делаешь?       Драко поднял глаза и встретился с ней взглядом.       — О, гм, — он прочистил горло. — Рут хотела, что бы я… Тео?       — О, привет, приятель, — помахал Тео с дивана.       — Так это здесь ты был всю последнюю неделю? — крикнул Драко.       — Прошла уже неделя? Хм-м, — он пожал плечами. — Время летит незаметно, когда тебе весело, а мне было очень весело, — сказал Тео с намёком.       Драко скривился в отвращении.       — По крайней мере, ты не застал их трахающимися, — пробормотала Гермиона.       — Тебе не пришло в голову постучать? — спросил Драко.       — Я тоже так сказала, — воскликнула Джинни. — И кстати, привет, Драко, давненько не виделись.       — Да, да. Привет, Джиневра, — он лениво помахал рукой.       — Итак, ты говорил что-то про Рут? — спросила Гермиона, снова привлекая внимание Драко.       — Верно, — Драко резко вернулся к реальности. — Рут хотела, чтобы я пригласил тебя на рождественский ужин, — его слова смешались в бурную мешанину.       Гермиона несколько раз моргнула, покачав головой.       — Прости, что?       — Не заставляй меня повторять это снова, Грейнджер, — печально прошептал он.       — Боюсь, мне придётся это сделать, потому что я не поняла ни единого слова из того, что ты сказал.       Он глубоко вздохнул, его недовольство стало очевидным, когда за этим последовал раздражённый выдох.       — Рут хотела, чтобы я пригласил тебя на рождественский ужин, — медленно повторил он.       — О, — Гермионы даже не предприняла попытки скрыть своё удивление.       — Ты можешь сказать «нет», — с надеждой сообщил он ей.       — Нет, я…       — Нет? — перебил он. — Замечательно, я передам Рут, — с улыбкой произнёс Драко.       — Нет, — повторила она. — Я имею в виду, нет, я бы с удовольствием пришла.       — Оу, — Драко разочарованно опустил плечи. — Прекрасно, — проворчал он. Завтра в пять. Не стесняйся опоздать, а ещё лучше, не стесняйся вообще не приходить, — его губы изогнулись в натянутой улыбке.       Гермиона снисходительно закатила глаза.       — Я буду в пять.