Me and the Devil | Я и Дьявол

      — Я сделал то, о чём вы меня просили, — прохрипел Драко, задыхаясь от боли, в его глазах была мольба лишь об одном, чего, как он знал, он уж точно не получит, — о пощаде.       Его тело изогнулось, а мышцы напряглись. Каждый дюйм кожи словно пылал в огне. Он крепко зажмурил глаза и сжал челюсть так сильно, что был уверен, его зубы вот-вот треснут от напряжения.       — Ты колебался, — Волдеморт медленно сделал круг вокруг Драко. — Тебя не учили колебаться или думать самостоятельно. Тебя учили получать приказы и выполнять их, — его слова сочились злобой.       Краем глаза Драко видел, как скользит Нагайна в его направлении, осторожно огибая безжизненное тело молодой девушки, которую он убил несколькими минутами ранее.       — Встань, — скомандовал Волдеморт, опуская палочку и, наконец, прекращая пытку круциатусом.       Борясь с болью, Драко собрал до последней капли всю оставшуюся в нём силу и поднялся на ноги. Едва его взгляд встретился с холодными, бесчувственными и похожими на змеиные глазами его хозяина, острая боль прожгла низ его живота. Горячая струйка потекла по его коже вниз, как только руки обхватили то место, куда Волдеморт только что вонзил кинжал.       — В следующий раз ты будешь делать то, что велено.       Подскочив, весь покрытый толстым слоем пота, Драко вцепился пальцами в матрас, лихорадочно оглядывая комнату на предмет посторонних. Убедившись, что он, кажется, один, Драко провёл пальцами по своим влажным волосам и нерешительно выдохнул.       — Сосредоточься на дыхании, — всегда говорила ему Мара, его бывшая Целительница разума. — Кошмар — это просто кошмар.       — Просто кошмар, — пробормотал Драко себе под нос и глубоко вдохнул. — Прошлое больше не является моим настоящим, прошлое больше не является моим настоящим, прошлое больше не является моими настоящим, — повторял он себе как мантру.       Кошмары начались через неделю после прибытия в Азкабан. Первые несколько ночей были точь-в-точь похожи на слухи, которые он слышал об этом месте в детстве. Они были долгими, унылыми и сопровождались аккомпанементом из рыданий других заключённых. Затем, на пятую ночь, воздух стал тяжелеть. Ему казалось, что его накрыли сверху одеялом, изготовленным из кирпичей, а руки привязали к бокам, из-за чего он не мог пошевелиться — не мог убежать от темноты, которая целиком поглощала его.       Самым первым кошмаром была его мать. Он снова и снова смотрел, как острие клинка Грейбека скользит по коже её шеи. Каждый раз, когда её тело опрокидывалось, Драко стремглав бросался к ней, крепко прижимая руку к открытой ране в попытке удержать кровь внутри её тела. И точно так же, как в тот самый день, ему приходилось сидеть там, на земле, и держать её в объятиях, наблюдая, как она испускает свой последний вздох.       Несколько ночей спустя этот сон сменился другим.       Каждый раз, стоило закрыть глаза, он заново переживал своё прошлое. Каждое неправильное решение, которое он когда-либо принимал, каждая жизнь, которую он был вынужден забрать, и каждое наказание, которому он подвергался, — всё это снова становилось реальностью с наступлением ночи.       Даже после освобождения из Азкабана Драко продолжал бороться со сном. В отличие от всех остальных, он боялся наступления конца рабочего дня. Он всё никак не мог понять этого стремления к отдыху, потому что был в ужасе от того, с чем ему предстоит столкнуться лицом к лицу, когда он закроет глаза.       Поэтому он часто засиживался допоздна и, в конце концов, стал просто невосприимчив к усталости. Конечно, отсутствие сна не обошлось без нескольких скверных побочных эффектов. Он был рассеян, гораздо более раздражителен, чем обычно, и уровень его работоспособности резко упал. Единственное, что помогало ему оставаться достаточно бодрым, чтобы пережить очередной день, — это нездоровый баланс виски и бодроперцового зелья.       Драко был уверен, что если бы не его друзья и коллеги, заставившие его встретиться с Целителем разума, он бы окончательно свихнулся и оказался в палате Януса Тики в Святом Мунго... или на глубине примерно шести футов.       Драко сделал своей жизненной задачей никогда не отзываться высоко ни о ком, кроме себя самого и его матери, но для Мары он сделал исключение. Она была первым человеком, который понял его чувства и травму. Она была первым человеком, который слушал, как он говорил, и слышал каждое слово, которым он делился. И, что самое главное, она, пожалуй, была первым человеком, который спросил его, как он себя чувствует.       — Тебе не нужно притворяться, когда ты со мной, — сказала ему Мара на их первом сеансе. — Я здесь не для того, чтобы осудить или раскритиковать тебя. Я здесь, чтобы выслушать и помочь. Если ты хочешь.       Вначале Драко находил всё это совершенно нелепым. Но когда Маре удалось заставить его впервые открыться, Драко нашёл утешение в том, что поделился своими громкими мыслями, мучившими его голову.       Бывали дни, подобные сегодняшнему, когда Драко жалел, что больше не является одним из её пациентов. Ему нужна была отдушина. Ему было нужно место, где он мог бы чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы быть уязвимым и честным. Ему нужен кто-то, кто мог бы помочь унять тревогу. Ему нужно было…       — Чёрт!       Резкий звук чужого голоса заставил Драко мгновенно подскочить на ноги, не утруждая себя надеванием рубашки. Он схватил с комода свою волшебную палочку, выбегая из комнаты. Драко всё крепче сжимал основание древка с каждой ступенькой, по которой спускался. Топот известил его о местонахождении незваного гостя. Завернув за угол, он поднял палочку и бросился вперёд.       — Кто ты, блядь, так… Грейнджер?       В ту секунду, когда его глаза встретились с её тёплыми карими, Драко опустил палочку и вздохнул со смесью облегчения и раздражения.       — На днях его там не было, — Гермиона указала подбородком на стол слева от себя, потирая бедро.       — Он прибыл прошлой ночью — объяснил Драко. — Подарок от отца.       — О, я и не знала, что ты всё ещё общаешься с ним.       — Я не общаюсь, — ответил Драко, опускаясь перед ней на колени.       — Что ты… — она замолчала, наблюдая за рукой, скользящей по её бедру.       Драко мгновение молчал, а затем обратно поднялся на ноги.       — Просто ушиб. С тобой всё будет в порядке, — заявил он. — Почему ты здесь, Грейнджер? — спросил он, поворачиваясь и направляясь в сторону кухни.       — Ну, я… — начала Гермиона, но не смогла закончить предложение, потому что ей взгляд скользнул вниз по его обнажённой спине, пожирая каждый дюйм чёрных чернил, покрывавших кожу. — Не знала, что у тебя есть татуировка на спине.       — Это потому, что это я видел тебя полуголой, а не наоборот.       Гермионе не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что на нём появилась самодовольная ухмылка. Она слышала это по его тону.       — То есть до сих пор, — отпарировала она. — Почему ты полуголый? Ты что, никогда не слышал о существовании рубашки?       — Сейчас, — Драко взглянул на настенные часы, — шесть чёртовых часов утра, Грейнджер. Я не ожидал компании. А теперь перестань задавать мне вопросы и ответь на мои, — скомандовал он, поворачиваясь, и, прислонившись к стойке, скрестил руки на груди.       Гермионе потребовалось собрать в кулак всю силу воли, чтобы смотреть ему прямо в глаза. То, как он стоял, идеально подчёркивало каждый изгиб и чёткую линию его мышц, и это сводило с ума. Гермионе не нравилось, что без рубашки он выглядел ещё лучше.       Прочистив горло, она выпрямила спину и сказала:       — Я пришла помочь с делом Виктуар.       Драко издал тихий смешок.       — Я и не подозревал, что ты серьезно относишься к этому.       — А почему не должна?       Он пожал плечами.       — Я просто подумал, что это было импульсивное предложение.       — Ну, это было не так, — резко ответила Гермиона. — Итак, с чего мы начнём?       — Я не могу заняться этим сегодня.       — Почему нет?       — Потому что.       — Потому что, почему?       — Потому что я не могу.       — Это недостаточно веская причина, — возразила Гермиона.       — Неужели я выгляжу так, будто мне не плевать?       — Неужели я похожа на человека, который принял бы «потому что» в качестве ответа?       Драко закатил глаза и прошёл мимо неё. К его неудовольствию, Гермиона последовала его примеру и последовала за ним по пятам, поднимаясь наверх в его комнату.       — У тебя есть планы на сегодня? — спросила она.       — Да.       — Какие?       — С чего бы мне тебе рассказывать?       — Ты встречаешься со своими друзьями?       — Нет, — Драко отодвинул ящик комода и достал пару брюк.       — Ты встречаешься с Рут? — спросила Гермиона, стоя в центре его спальни.       — Нет, — повторил он, снимая шорты.       — Это… — она на мгновение заколебалась, — девушка? У тебя свидание?       Драко повернулся к Гермионе, подняв бровь.       — Имеет ли значение, если это так? — спросил он с любопытством.       — Н-нет, — выдавила она из себя. — Я просто… что, во имя Мерлина?! — воскликнула Гермиона, прикрыв рукой глаза. — Куда делись твои шорты, Малфой?       Не обращая внимания на драматизм Гермионы, Драко бросил шорты в корзину для белья и натянул брюки. Подойдя к своему шкафу, он схватил с вешалки тёмно-зелёную рубашку с длинным рукавом.       — Я не знаю, почему ты всё ещё здесь, Грейнджер, — сказал он, надевая рубашку.       — Скажи, куда ты идёшь, и, возможно, я подумаю о том, чтобы уйти.       Драко покачал головой, присел на край кровати и начал натягивать пару носков.       — Не имеет значения, куда я иду, потому что ты не приглашена.       — Почему ты мне не говоришь?       — Почему тебя это волнует?       — Просто скажи мне, Малфой.       — Дай-ка подумать, — Драко почесал подбородок, делая вид, что обдумывает услышанное. — Хорошо, я решил.       — И? — в её глазах промелькнула тень надежды.       — Ответ всё ещё — нет.       — Боже, ты такой невыносимый придурок, — усмехнулась она.       — Тогда, может быть, тебе стоит держаться как можно дальше от меня, — предложил Драко, выходя из своей комнаты.       Гермиона последовала за ним по коридору в ванную.       — Просто скажи мне, куда ты идёшь.       — Этому не бывать, Грейнджер.       Гермиона продолжала ныть, пока он чистил зубы. На каждый из её вопросов отвечали тем или иным вариантом «нет», но это её не остановило.       К тому времени, как они спустились вниз и оказались на кухне, Гермиона, по меньшей мере, сотню раз попросила его сказать ей, куда он направляется. Наливая себе чай, Драко, наконец поддался раздражению от её настойчивости.       — Скажи мн…       — Чёрт возьми, ладно! — воскликнул Драко. — Но если я скажу, ты должна пообещать, что перестанешь болтать. Я почти не спал.       — Даю слово, — кивнула Гермиона.       Драко сомкнул пальцы на переносице и раздражённо вздохнул.       — Я уезжаю во Францию.       — Идеально! — Гермиона шагнула вперёд и схватила Драко за предплечье.       Уставившись на её руку, а затем снова подняв на неё глаза, он спросил:       — Что ты делаешь?       — Готовлюсь в аппарации. Я полагаю, ты предпочитаешь такой способ передвижения?       — Да, и я предпочитаю делать это в одиночку.       — Не будь таким мерзавцем, — она резко шлёпнула его по груди. — К тому же, мне нужно оценить состояние пациента, если я действительно собираюсь помочь тебе с этим делом.       Усмешка тронула уголок его рта.       — О, это мило, — передразнил он. — Ты играешь роль Целителя.       Свободная рука Гермионы легла на бедро, она переместила вес тела на другую ногу.       — Откуда ты знаешь, что я не являюсь им втайне?       — Потому что, если бы это было так, ты бы вчера смогла излечить своё колено, а не валялась бы полуголой на моём диване.       Гермиона застенчиво посмотрела на него, когда её накрыло смущением.       — Не делай так, — усмехнулся Драко.       — Делать что?       — Эти глаза, — объяснил он. — Они угнетают и заставляют меня скверно себя чувствовать.       Гермиона слегка оживилась.       — Настолько скверно, что ты позволил бы мне поехать с тобой во Францию? — спросила она, невинно хлопая ресницами.       Драко провёл рукой по лицу и из его горла вырвался приглушённый стон.       — Хорошо, — неохотно сказал он. — Но ты должна пообещать не путаться под ногами, когда я с Виктуар.       — Но что, если я… — начала Гермиона, но он резко оборвал её.       — Обещай, Грейнджер, — приказал Драко.       Гермиона подняла руку, сдаваясь.       — Обещаю.       — Хорошо, и помни, ты обещала перестать болтать, так что сегодня от тебя ни единого слова.       — Но как я могу… — и снова ей не удалось закончить. Только на этот раз её оборвал не Драко.       Комната вокруг них тотчас закружилась, и Гермиона почувствовала, как её уносит прочь. Её сердце заклокотало в груди и она крепче сжала руку Драко.       — Умоляю тебя, Грейнджер, подстриги ногти, — высказал Драко, когда они материализовались. — Это уже второй раз, когда ты вонзаешься в мою кожу.       Гермиона убрала руку.       — Я… — начала она, но Драко поднял руку, останавливая её.       — Никакой болтовни, помнишь? — ухмыльнулся он и постучал в дверь.       Голубая дверь распахнулась, не дав ей возможности как-то возразить.       — Дядя Драко! — воскликнули двое детей с серебристо-белокурыми волосами, бросаясь к нему.       Самый младший, мальчик, крепко обнял правую ногу Драко, а другая, девочка, подняла вверх руки. Наклонившись, он поднял маленькую девочку и вошёл внутрь, в то время как мальчик всё ещё прижимался к нему, не желая отпускать.       — Знаешь что, дядя Драко, — взволнованно сказала девочка.       — Что, Доминик?       — Вчера я получила чайный сервиз!       Драко широко раскрыл рот и его глаза наполнились восторгом.       — Не может быть!       — Может! Теперь мы можем устроить чаепитие!       Гермиона стояла в стороне и смотрела, как оба ребёнка по очереди рассказывают Драко, человеку, которого они явно очень любили, о каждой мелочи своей жизни. Гермиона, конечно, предполагала, что у него были хорошие отношения с детьми Билла и Флёр, но, увидев это собственными глазами, у неё в груди зародилось чувство, которое она могла бы вполне объяснить. А ещё, ей было интересно, помнят ли дети её, ведь прошло достаточно много времени с тех пор, как она видела их в последний раз.       — О! — Доминик оживилась, увидев Гермиону. — Привет, а кто ты?       Видимо, нет, подумала она про себя.       Губы Гермионы раскрылись, готовясь представиться, но Драко её опередил.       — Это Гермиона. Она немая, — заявил он, на что она закатила глаза.       — Что значит немая? — спросил мальчик, пытаясь вскарабкаться Драко на спину.       — Человек, который не может говорить или добровольно от этого воздерживается, — ответила Флёр, входя в комнату.       — И последнее, что я помню, Гермиона не была ни тем, ни другим, — добавил Билл. — Дядя Драко просто груб, Луи, — прошептал он сыну.       — Сегодня она именно такая, — сказал им Драко, на что получил любопытный взгляд Флёр. — Долгая история, — Драко оглядел комнату. — Где она?       Флёр указала на потолок.       Билл шагнул вперёд, хлопнув в ладоши.       — Почему бы нам не дать дяде Драко передышку?       Оба ребёнка начали хныкать, отказываясь отпускать его.       — Он поиграет с вами позже, — Билл сначала снял мальчика со спины Драко, а затем аккуратно поднял девочку на руки.       — Оставайся здесь, — приказал Драко Гермионе. — И помни, никаких разговоров.       Перейдя через комнату, Флёр подвела Гермиону к дивану. Опускаясь на него, она наблюдала, как Драко поднимается по лестнице. Она могла предположить, что он приехал, чтобы навестить именно Виктуар. Но, как ни странно, ей было приятно видеть, как он общается с другими детьми, Гермионе отчаянно хотелось посмотреть, каким он был с Виктуар.       — Они скоро спустятся, — сказала ей Флёр. — Драко всегда прекрасно справляется с тем, чтобы достучаться до неё.       — С ней всё в порядке? — спросила Гермиона.       — Виктуар уже намного лучше, чем было раньше, но она не застрахована от плохих дней.       Гермиона медленно кивнула. Если и существовало что-то, в чём она была экспертом, так это плохие дни. Последние несколько лет не было ничего, кроме них, и, как и для Виктуар, Драко стал единственной составляющей, которая делала их терпимее. Конечно, их связь была совершенно иной.       Что касается Виктуар, то Драко сумел не только помочь ей с медицинской точки зрения, но и между ними установилась эмоциональная и семейная связь. В то время как их связь была основана исключительно на обстоятельствах, Гермиона искала способ помочь своим родителям, а Драко в поиске способа доказать своё превосходство как Целителя.       Однако главным отличием между их ситуациями было то, что Виктуар прочно заняла место в сердце Драко, — то, чего, Гермиона с болью осознавала, она никогда не сможет добиться.       В любом случае, даже думать об этом было нелепо. Гермиона даже не была уверена, действительно ли хотела этого. В каком мире они вдвоём могли бы быть вместе? Во-первых, они едва ли были друзьями, так что мысль о том, что они когда-либо могли бы стать чем-то большим, казалась совершенно бессмысленной.       Нет. Гермиона решила, что её полностью устраивает то, что у неё было с Драко. По крайней мере, она надеялась, что это так.       — Привет, — голос Луи выдернул Гермиону из мыслей.       — Привет, — она тепло улыбнулась.       — Ты красивая, — сказал он без доли стеснения. — Дядя Драко говорил тебе, что ты красивая?       — Ох, э-э, нет, — запинаясь, пробормотала Гермиона, оказавшаяся застигнутой врасплох таким вопросом. — Но спасибо, что сказал мне, что так считаешь.       Луи пожал плечами.       — Мой папа всегда говорил мне, что если я считаю девочку красивой, то должен сказать ей об этом. Так он завоевал мою маму.       Флёр издала тихий смешок.       — Луи, ты пытаешься завоевать Гермиону?       — Что?! — его щёки стали ярко-красными. — Фу, нет, мам, девчонки мерзкие, — это всё, что он сказал перед тем, как выбежать из комнаты.       Гермиона удобно устроилась на мягком диване, пока они с Флёр обменивались рассказами о своей жизни. Флёр внимательно слушала истории об увольнении Гермионы из библиотеки, и о её возможных планах теперь, когда память её родителей удалось восстановить.       — Думаю, я могла бы немного попутешествовать, — заявила Гермиона.       — Звучит чудесно, Гермиона. Куда думаешь поехать?       — Я ещё не уверена.       По правде говоря, это был первый раз, когда Гермиона по-настоящему задумалась о путешествии. Это приходило ей в голову раз, возможно два, когда ей на глаза попадалась книга, подаренная Драко, но на самом деле она никогда не рассматривала эту идею всерьёз. Гермиона хотела сделать то, о чём мечтала годами, но что-то удерживало её. Единственной проблемой было то, что она понятия не имела, что именно это было.       Это были не родители. Больше не было необходимости в том, чтобы она оставалась рядом. У неё была возможность уехать на месяцы или даже годы, и их воспоминания о ней остались бы нетронутыми. Это была не работа, потому что, ну, её в общем-то у неё уже не было. И это была не Джинни, потому что, Мерлин знает, что она самый большой сторонник того, чтобы побросать вещи в сумку и уехать.       Но если это были не родители, не работа или Джинни, то что же? Что, возможно, всё ещё стоит на её пути к той жизни, о которой она всегда мечтала?       Тихий звук шагов эхом отдавался по старой деревянной лестнице. Гермиона повернула голову в его направлении и увидела две спускающиеся фигуры. У неё перехватило дыхание, стоило взгляду встретиться с глазами Драко, и она почувствовала, как сердце пропустило удар, когда намёк на улыбку промелькнул на его губах.       В комнате воцарилась тишина, когда их взгляды встретились ещё на несколько мгновений. Флёр едва заметно изогнула губы в улыбке, переводя взгляд с Драко на Гермиону, и обратно. Безмолвное напряжение тяжело повисло в воздухе, и проницательный взгляд Флёр улавливал каждый нюанс развернувшейся перед ней сцены. Она распознала танец эмоций между ними, но понимала, что оба они были слишком упрямы, чтобы смириться с собственной уязвимостью и признаться в чувствах.       Флёр нарушила молчание, с тихим вздохом поднявшись на ноги.       — Думаю, Билл и Доминик уже приготовили чай в саду.       Драко и Гермиона моргнули, разрывая связь, и переключили внимание на Флёр.       — Замечательно, — сказали они в один голос.       Прогулка до сада была наполнена разговором между Виктуар и Драко, а Флёр и Гермиона следовали за ними по пятам. Как только они вышли на улицу, Доминик бросилась вперёд, хватая Драко за руку. Она потащила его прочь, а Флёр присоединилась к Биллу за столом, оставив Гермиону наедине с Виктуар.       — Рада снова тебя видеть, — раздался тихий голос Виктуар.       Обратив на неё своё внимание, Гермиона улыбнулась и сказала:       — Я тоже рада. С тех пор ты совсем немного подросла.       Виктуар посмотрела на себя, а затем снова на Гермиону.       — Мама говорит, что я буду ростом с папу, но не знаю, хочу ли я этого. Он гигант, прямо как дядя Драко.       — Да, они такие, — хихикнула Гермиона.       — Эй, Грейнджер! — крикнул Драко. — Что я говорил насчёт болтовни? Ты дала мне слово, — в его голосе звучала игривость, которая удержала Гермиону от того, чтобы накричать на него за то, какой он придурок. Помогло и то, что сейчас у него на макушке изящно сидела диадема.       — Ты можешь сесть рядом со мной, — сказал ей Луи, подходя и беря её за руку.       Подойдя к столу, Гермиона опустилась на своё место. Луи радостно забрался на соседний стул, а затем посмотрел на Драко.       — Эй, дядя Драко, я должен тебе кое-что сказать, — проговорил он, потянув его за рукав.       — Да?       — Твоя девушка красивая.       Драко в замешательстве приподнял бровь.       — Девушка? Какая девушка… — его глаза расширились, когда он понял, кого именно Луи имел в виду. — Грейнджер не моя девушка.       — Она всё ещё красивая.       — Мне нечего на это ответить.       — Мой папа говорит, что когда парню нравится девушка, вначале он будет это отрицать.       — Твой отец полон дерьма, — ответил Драко.       — Эй! Следи за языком, — сказал Билл.       — Прошу прощения, я хотел сказать, что твой отец — идиот, — поправил Драко с самодовольством.       — Что значит идиот? — спросила Доминик.       — Глупый человек, — объяснил Билл.       — Я хочу быть идиотом! — воскликнул Луи, совершенно не понимая истинного значения этого слова.       — Нет, не хочешь, дорогой, — сказала Флёр.       — Да, ты не хочешь быть похожим на своего отца, — добавил Драко.       — Отвали, — Билл запустил булочкой Драко в голову.       — Это было объявление войны, — заявил Драко, вставая с булочками в каждой руке.       И вот так просто еда начала летать по воздуху. Гермиона, Билл и Флёр переместились к левой стороне стола, а Драко, Виктуар, Доминик и Луи — к правой. Обе группы нырнули за стулья в поисках укрытия, время от времени вставая, чтобы бросить свой снаряд.       — Виктуар, Луи, вы идите направо и атакуйте своих родителей этим, — Драко протянул им кувшин с водой. — Мы с Доминик пойдём налево и используем это, — он поднял другой кувшин, наполненный апельсиновым соком, — на Грейнджер. Все готовы? — все трое детей кивнули. — Хорошо, теперь, пошли!       Обе группы немедленно умчались прочь. Вскоре последовал плеск воды, а затем звуки смеха и криков Виктуар и Луи, уносивших ноги от своих родителей. Этой сцены было вполне достаточно, чтобы отвлечь Гермиону, и она не заметила, как Драко и Доминик подкрались к ней.       Стоило им подойти достаточно близко, Драко передал кувшин Доминик и кивнул ей. Но Гермиона обернулась и заметила их до того, как Доминик смогла нормально за него ухватиться. Она тут же бросилась бежать.       — У нас беглец! — крикнул Драко, подхватывая Доминик на руки и бросаясь вдогонку.       Несмотря на все усилия, Гермионе не удалось убежать от него. Не прошло и минуты, как Драко настиг её и обнял за талию, останавливая.       — Отпусти меня, Малфой! — скомандовала Гермиона между одолевающими её приступами смеха.       — Не могу, Грейнджер, — ответил Драко. — Давай, — приказал он Доминик, на лице которой уже сияла широкая улыбка, когда она гордо подняла кувшин и вылила его содержимое на Гермиону.       Гермиона тихонько вскрикнула, в то время как смех Драко и Доминик переплёлся и эхом разнёсся по воздуху.       — Ты, маленький… — начала Гермиона, но Драко снова оборвал её.       — Осторожно, Грейнджер, здесь дети, — ухмыльнулся он.       — Да, Грейнджер, здесь дети, — повторила Доминик, что заставило их обоих рассмеяться.       Именно в этот момент она нашла ответ на свой предыдущий вопрос.       Единственное, что удерживало её от отъезда, был Драко.