Me and the Devil | Я и Дьявол

      — А что насчёт лапчатки? — предложила Гермиона, меряя шагами его кабинет.       — Уже, — Драко протянул ей блокнот, указывая на нижнюю часть страницы. — Это был один из первых ингредиентов, которые я использовал, взяв дело Виктуар.       Гермиона разочарованно скользнула пальцами по кудрям.       — Я же говорил, Грейнджер, я перепробовал всё, — в его голосе звучала нотка обречённости, которая полностью совпадала с его взглядом.       После их поездки во Францию Гермиона проводила большую часть своего времени у Драко дома. Первые несколько дней он потратил на объяснение итогов сотен тестов, которые они с Виктуар проводили за эти годы. Гермиона была рада поучаствовать в таком сложном проекте, снова оказаться полезной, но всё это быстро улетучилось, и в её мыслях поселилось разочарование.       Каждый раз, когда она верила, что что-то придумала, Драко всегда отвечал ей: «Я уже пробовал». Она не была настолько глупа, чтобы всерьёз верить, что это дело окажется прогулкой по парку, но Гермиона не могла и предположить, что это будет настолько сложно.       Но, во всех этих долгих и напряжённых днях всё же был один плюс — они были проведены с Драко.       Гермиона была готова просыпаться в пять утра каждый день, если бы это означало, что она проведёт с Драко остаток дня. Казалось, только он привносил в её жизнь спокойствие, и каждый раз, когда он улыбался или из его рта вырывался смешок, Гермиона могла поклясться, что чувствовала, как разбитые кусочки её сердца начинают склеиваться.       Чувства, которые она испытывала к мужчине, над которым раньше насмехалась, были пугающими. Она никогда ни к кому не испытывала ничего подобного, даже к Рону. Это напоминало повторный период полового созревания, когда она открывала для себя всё новые и новые способы, которыми человек мог заставлять её чувствовать, просто находясь с ней в одной комнате.       Гермиона подумала, что, возможно, причина, по которой она казалась такой бесполезной при поиске лекарства, заключалась в том, что подсознательно она не хотела терять тот единственный повод, который у неё был, чтобы увидеть Драко.       — Ты меня слышала?       Гермиона несколько раз моргнула и встретилась с ним взглядом.       — Прости, что?       — Почему ты всегда это делаешь? — спросил он.       — Что делаю?       — Извиняешься.       — Я и не знала, что хорошие манеры — это такая проблема, Малфой, — съязвила она.       — Манеры — нет, а вот ненужные извинения — да, — сказал Драко, присаживаясь на край стола и сложив руки на груди. Гермиона хотела бы, чтобы он перестал так делать. Из-за этого было чрезвычайно трудно сконцентрироваться на чём-либо, кроме того, как перекатывались мышцы под тканью рубашки.       — Раздражает ли меня, что ты не слушала, и теперь мне придётся повторяться? Да. Но это не то, за что тебе нужно извиняться, — продолжил он. — Ты никому не обязана своим вниманием, и, в первую очередь, никто не должен требовать его от тебя в полном объёме, Грейнджер, помни об этом.       Гермиона погрузилась в свои размышления, пока Драко продолжил повторять то, что уже говорил ранее. Конечно, она не собиралась говорить ему об этом. Медленно кивая головой, чтобы сделать вид, будто она увлечена тем, что он её говорил, Гермиона мысленно перебирала все случаи, когда просила прощения.       В детстве она извинялась за такие мелочи, вроде того, что она стояла у кого-то на пути, когда её пытались обойти. В раннем подростковом возрасте она извинялась за то, что пришла раньше всего на пять минут, а не на десять, как её учил отец. Переходя в более поздние годы учёбы в Хогвартсе, Гермиона бесчисленное количество раз извинялась за то, что у неё в голове не рождалось моментального ответа на все вопросы Гарри о Волдеморте или крестражах. И, наконец, став взрослой, она постоянно просила прощения у своих родителей — даже когда они понятия не имели, почему она вообще это делает.       Никто и никогда не говорил ей, что в этом нет необходимости. Никто и никогда не говорил ей, что ей не нужно извиняться за совершённые ошибки, за то, что у неё нет ответов на все вопросы, или за то, что она тоже была человеком.       Не до сегодняшнего дня.       Не до Драко.

***

      — Думаю, нам стоит закончить на сегодня, — заявил Драко, собирая со стола пустые чашки.       Желудок Гермионы сжался, когда она услышала это заявление. Было едва ли шесть вечера, обычно они занимались работой до тех пор, пока луна не занимала на небе своё законное место.       Почему он хочет закончить сегодня пораньше?       Я сделала что-то не так?       Сказала что-то не то?       Бесчисленное количество вопросов и тревог заполонили её разум, но Драко быстро осознал этот факт.       — Сегодня канун Нового года, Грейнджер, — мягко сказал он. — Сегодня вечеринка Джинни и Тео, помнишь?       Плечи Гермионы мгновенно опустились, когда она расслабленно откинулась на спинку стула, вся тревога испарилась.       — Верно, — выдохнула она. — Я не знаю, как могла забыть об этом.       — Я тоже, — усмехнулся Драко. — Особенно, когда Джиневра присылала, по крайней мере, около двух сов каждый день в течение прошлой недели, напоминая нам об этом.       — Да, отлично, для тебя это Джинни, — сказала Гермиона с лёгким смешком. — Полагаю, увидимся позже вечером?       Губы Драко растянулись в тёплой улыбке, его взгляд смягчился, и он кивнул.       — Буду ждать с нетерпением, Грейнджер.

***

      Войдя в паб, Гермиона неловко одёрнула платье. Стоило ей выйти из дома, она пожалела, что позволила Джинни убедить её надеть один из её нарядов. Не то чтобы Гермиона была против того, чтобы показать немного кожи, но это? Это вообще едва ли можно было назвать платьем.       — Ты хочешь, чтобы у Драко отвисла челюсть, ведь так? — спросила её Джинни.       Конечно, она хочет, но помимо этого, хотелось бы иметь возможность ходить, не беспокоясь, что её голая задница выставлена на всеобщее обозрение.       Тихий свист привлёк внимание Гермиона, она резко повернула голову в сторону звука и встретилась взглядом с Тео, который уже шёл к ней.       — Если бы Джинни уже не владела моим сердцем, я бы мог прямо сейчас отдать его тебе, — пошутил он.       Гермиона закатила глаза, приветствуя его объятиями.       — Ты тоже неплохо выглядишь, Тео.       — Я знаю, — гордо ухмыльнулся он.       Тео продолжал вести беседу, но Гермиона была слишком отвлечена, чтобы уловить смысл хотя бы одного слова. Её глаза бегали по бесчисленным лицам, заполонившим комнату, в надежде заметить именно то, которое заставило её пожалеть, что в сутках не было больше часов, чтобы она могла смотреть на него ещё дольше.       — Джинни заставляет его заниматься физическим трудом в подсобке, — заявил Тео.       Гермиона в замешательстве изогнула бровь, вернув всё свое внимание к нему.       — Хм? О ком ты говоришь?       — Драко. Ну, знаешь, тот, кого ты лихорадочно ищешь по сторонам?       Её щеки тут же покрылись ярким румянцем при упоминании его имени.       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — сказала она, защищаясь.       — Из тебя выходит довольно дерьмовая лгунья, — сказал он, сочувственно положив руку на её плечо. — Если когда-нибудь я окажусь перед Министерством, ты уж точно не будешь тем, к кому я обращусь за помощью.       — Почему нет? Не то чтобы мне пришлось лгать… — Гермиона оборвала себя, как только Тео приподнял бровь, её плечи опустились вместе с поразившим её осознанием. — Неважно, — продолжила она. — Ты прав. Не звони мне.       — И не планировал, — сказал он с широкой улыбкой. — А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно пойти поприветствовать других гостей, чтобы они тоже могли сказать мне, как хорошо я выгляжу.       Когда Тео отошёл, Гермиона не могла не задуматься над его прошлыми словами.       «Ну, знаешь, тот, кого ты лихорадочно ищешь по сторонам?»       Гермиона была абсолютно уверена, что ни в коем случае не искала Драко. Она просто осматривала комнату, чтобы понять, кто из гостей уже прибыл. Количество людей, если хотите. Чтобы помочь Джинни отследить, кому нужно отправлять пассивно-агрессивные записки за то, что они не пришли. Вот и всё. Ни в одном мире, ни в одной жизни Гермиона не стала бы лихорадочно озираться в поисках Дра…       — Добрый вечер, Грейнджер, — низкий тембр его голоса эхом разнёсся по комнате и отдался где-то в районе груди.       — Драко, — вздрогнула она, слегка подпрыгнув от звука захлопнувшейся за ней двери.       Гермиона внезапно остро ощутила их близость. Стоя менее чем на расстоянии вытянутой руки друг от друга, Гермиона могла поклясться, что физически чувствовала тепло, исходящее от его тела. Она даже не была уверена, когда пересекла этаж и направилась в подсобку.       — Джиневра и тебя тоже назначила на работу по инвентаризации? — спросил он.       Гермиона покачала головой.       — Повезло, — усмехнулся он.       Гермиона пристально наблюдала за его руками, перебирающими бутылки, выстроившиеся вдоль полки. Она задавалась вопросом, на что было бы похоже, если бы его пальцы пробежали вдоль её позвоночника, по основанию её шеи и вверх по бедру, пока не добрались бы до…       — Семьдесят шесть, — голос Драко снова прервал её размышления.       Она посмотрела на него, склонив набок голову.       — М?       — Бутылки, — он лениво поднял палец, указывая на полку. — Джиневра заказала семьдесят шесть бутылок огневиски.       — Семьдесят шесть бутылок?! — глаза Гермионы стали больше, казалось, минимум вдвое. — Как мы пройдём через всё это?       — По глотку за раз, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко.       Гермиона как раз собиралась закатить глаза, но дыхание моментально перехватило. Драко преодолел и без того минимальное расстояние между ними за полшага, теперь он всем своим ростом возвышался над ней. Запах его одеколона оказывал на неё такое же действие, как четыре сливочных пива, выпитые на голодный желудок.       Именно в этот момент Гермиона поняла, что она оказывается в полной заднице, когда дело доходит до Драко Малфоя.       Всё в ней пыталось тянуться к нему. Просто сказать «к чёрту всё» и заявить права на то, что она очень хотела, чтобы принадлежало ей, но тело так и оставалось неподвижным. У неё никогда не было проблем с тем, чтобы сделать первый шаг, она уже когда-то делала его с Роном, но на этот раз… всё было по-другому.       — У тебя ресница на… — Драко потянул руку и осторожно убрал её с щеки Гермионы, не потрудившись закончить предложение.       Она резко вдохнула, когда его пальцы слегка коснулись её щеки, его большой палец задержался на коже ещё на несколько секунд.       Держа ресницу между большим и указательным пальцами, Драко спросил:       — Разве в маггловском мире не принято при помощи этого загадывать желание?       — Мама всегда говорила мне, что не делать это — плохая примета, — ответила Гермиона.       — Что ж, тогда, похоже, у тебя есть желание, — уголки его губ приподнялись в лёгкой ухмылке, когда он протянул ей ресницу. — Закрой глаза, — велел он.       Гермиона, послушавшись, закрыла их.       — Подумай о том, чего ты хочешь больше всего на свете.       Тебя, подумала она про себя.       — Есть что-то на уме? — спросил он.       Она кивнула.       — Хорошо, — Драко слегка приподнял пальцем её подбородок. — А теперь загадай своё желание, Грейнджер, — желваки на его челюсти дёрнулись, когда она поджала губы и сдула ресницу с его рук.       Не было ничего сексуального в том, чтобы по-детски загадывать желание на ресничке, и всё же бесчисленные грешные мысли осаждали его разум. Он мог бы поставить заглушку на комнату и поступить с ней по-своему, и он мог бы, наконец, услышать восхитительный звук её стона, произносящего его имя, пока она умоляла бы его о большем. Но это было не тем, чего он хотел, во всяком случае, пока.       Прямо сейчас, всё, чего хотел Драко — это поцеловать её. Почувствовать мягкость её губ на своих и показать, как она невольно покорила его сердце. Да, это то, чего он хотел. Боги, как же он этого хотел.       Нахуй.       Глаза Гермионы всё ещё были закрыты, когда он наклонился , их дыхание смешалось в одно. Как раз в тот момент, когда его рука тянулась, чтобы коснуться её щеки, раздался стук в дверь. Драко отступил назад и опустил руку, когда глаза Гермионы распахнулись.       — Сколько времени требуется, чтобы пересчитать пару бутылок? — крикнула Джинни через дверь.       Закатив глаза, Драко прочистил горло и прокричал в ответ:       — Довольно много, когда человеку, считающему их, не платят за такой труд, Джиневра!       Вскоре раздался приглушённый стон, за которым последовал затихающий звук шагов, сигнализирующий о том, что Джинни ушла. В воздухе повисло тяжёлое напряжение, поскольку они избегали зрительного контакта, ни один из них не знал, что дальше делать или говорить.       Наконец, нарушив молчание, Гермиона сказала:       — Э-э, нам, наверное, следует присоединиться к остальным.       Изо всех сил стараясь скрыть своё разочарование, Драко кивнул. Обойдя её, он схватился за ручку и открыл дверь.       — После тебя, Грейнджер.

***

      Недолгие прикосновения, украдкой брошенные взгляды, коллективный смех, когда они рассказывали друзьям истории о совместной работе, — это всё, что произошло за последний час с Драко. И в результате Гермиона убедила себя действительно выполнить свой план на полночь.       — Так ты собираешься просто подойти и поцеловать его? — спросила Джинни, сновь наполняя бокал подруги.       — Да, таков план.       — Когда ты их отрастила?       — Отрастила что?       — Огромные яйца, — заявила Джинни и сделала глоток своего напитка.       — Заткнись, — рассмеялась Гермиона, игриво шлёпнув Джинни по руке.       — У кого огромные яйца? — раздался сзади мужской голос.       Оглянувшись через плечо, Гермиона встретилась взглядом с источником звука.       — Гарри! — воскликнула она, заключая его в объятия. — Ты вернулся!       — И в кои-то веки целым и невредимым, — добавила Джинни.       — Я тоже рад тебя видеть, Джин, — улыбнулся Гарри и притянул её к тебе для объятий.       Гермиона всегда восхищалась тем, как Гарри и Джинни пережили свой разрыв. Иногда ей хотелось, чтобы Рон взял у младшей сестры парочку заметок.       — По шкале от одного до Амбридж, насколько сильную истерику закатил Рон, узнав, что ты уезжаешь, чтобы приехать сюда? — спросила Джинни.       — Он был не так уж и плох, — ответил он неубедительно.       Джинни просто смотрела на Гарри, скрестив руки на груди и приподняв одну бровь, ожидая, пока он продолжит.       Гарри сокрушённо вздохнул.       — Он был на волосок от того, чтобы стать настоящей Амбридж, — наконец признался он. — Но, — добавил Гарри, не дав Джинни что-либо сказать, — он велел мне поздравить вас с Новым годом, — он развернулся лицом к Гермионе. — Вас обеих.       Гермиона не находила слов. Прошли годы с их последнего разговора с Роном. После их расставания Гермиона отправила Гарри к Уизли с рождественскими подарками для всех, и каждый год Гарри возвращался с одним подарком — от Рона. Так что пожелание счастливого Нового года для неё и Джинни… что ж, это было то, что ей было бы трудно переварить, даже если бы она не выпила четыре бокала сливочного пива.       — Что ж, передай моему дорогому Рунилу, что сегодня по нему никто не скучал и что, я надеюсь, в новом году ему удастся вытащить метлу из своей задницы, — сказала Джинни с натянутой улыбкой.       — Джинни, — простонала Гермиона.       — Что? Я просто сказала правду.       — Постарайся быть с ним помягче, Джин, — сказал Гарри. — Ты же знаешь, ему трудно привыкнуть к… ну…       — Тому, что я встречаюсь с подонком слизеринцем? — заявила она. — Это его слова, не мои.       — Рон просто…       Джинни подняла руку, останавливая его.       — Если ты ещё раз произнесёшь слово на букву «Р», то будешь платить за мою выпивку до конца вечера.       Гарри посмотрел направо на вывеску с надписью «Открытый бар», а затем вновь перевёл взгляд на Джинни.       — Это ненастоящий знак. Ладно, пока! — сказала она и умчалась прочь.

***

      Выпив ещё пять порций сливочного пива, Гермиона взглянула на часы, обнаружив, что полночь приближается слишком быстро. Её ладони мгновенно покрылись тонким слоем пота, и она начала оглядывать комнату. Как только взгляд зацепился за него, Гермиона, наконец, выдохнула, хотя до этого момента и не осознавала, что вообще задерживала дыхание.       — Никогда бы не подумал, что доживу до того дня, когда слизеринец и гриффиндорец будут так открыто друг другом очарованы, — усмехнулся Гарри в свой бокал.       Переведя взгляд обратно на Гарри, Гермиона сказала:       — Честно? Поначалу я думала, что они будут ужасной парой, но теперь я вижу, насколько Джинни и Тео идеально подходят друг другу.       — Я не их имел в виду.       — Тогда кого ты им… — она замолчала. Как только Гарри дёрнул подбородком в сторону Драко, глаза Гермионы расширись, а щёки залились жгучим румянцем. — О… я… мы…       — Ты можешь заикаться сколько угодно, Гермиона. Это не меняет того факта, что у меня есть два глаза, и я видел, как вы двое смотрите друг на друга, — усмехнулся он. — Итак, когда это случилось?       — Когда случилось что?       — Ты правда собираешься заставить меня сказать это? — когда Гермиона ничего не ответила, Гарри застонал и, допив остатки своего напитка, наклонился вперёд. — Когда вы с Малфоем переспали?       — Гарри! — Гермиона лихорадочно огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто посторонний не услышал этот вопрос. — Ты не можешь так просто спрашивать об этом.       — Конечно могу, и я только что это сделал. Теперь ответь на мой вопрос, чтобы мы могли уйти от этой темы.       — О, ты имеешь в виду тему, которую сам и решил затронуть?       Гарри пренебрежительно махнул рукой.       — Перестань увиливать и ответь уже.       Гермиона допила остатки своего напитка, следуя примеру Гарри.       — Мы этого не делали, — прошептала она.       — Гермиона, — Гарри бросил на подругу раздражённый взгляд. — Я ни в коем случае не глухой, но я бы не услышал ни единого слова из того, что ты сказала, даже если бы мы были в грёбаной библиотеке. Скажи это от всей души.       — Мы этого не делали, — повторила она чуть громче.       Гарри наклонился ещё ближе, приложив ладонь к уху.       — Что? Я тебя не расслышал.       — Я сказала, что мы этого не делали! — наконец крикнула Гермиона.       — Ох, — Гарри откинулся на спинку стула. — Это было не совсем то, чего я ожидал.       — Да, что ж, — пожала она плечами. — Извини, что разочаровала.       Гарри мгновение молчал, нахмурив брови, обдумывая её ответ.       — Просто, как это возможно? — наконец спросил он. — Я имею в виду, что пробыл с вами в одной комнате всего два часа, и даже учитывая это, я чувствую сильное напряжение между вами двумя. Что, к слову, отвратительно.       — Предполагается, что у меня должен быть на это ответ? — искренне спросила Гермиона.       — Ладно, но вы двое, по крайней мере, целовались или что-то в этом роде, да?       — Что это? Гостиная Гриффиндора? Мы больше не четверокурсники. Я не собираюсь сидеть здесь и обсуждать, с кем я целовалась, а с кем нет, Гарри.       — Значит вы этого не делали. Интересно, — сказал он, потирая подбородок.       — Что интересного? — спросила подошедшая к их столику Пэнси.       — Ничего, Гарри просто был прид… — слова застряли где-то в её горле, когда, повернув голову, она встретилась взглядом с Драко, стоявшим позади Пэнси.       — Придурком? — спросил Драко. — Как раз подходит для Поттера.       — Отвали, Малфой, — огрызнулся Гарри.       Пока они продолжили препираться, Пэнси направилась к месту рядом с Гарри, а Драко остался стоять. С каждой язвительной колкостью, брошенной в адрес Гарри, он приближался к месту, где сидела Гермиона, пока, наконец, не оказался прямо позади неё, вцепившись руками в спинку её стула. Периодически она чувствовала, как его пальцы легонько касаются её спины, посылая электрический разряд вниз по позвоночнику.       — Разве не так, Грейнджер? — Гермиона услышала, как сказал Драко.       Она подняла на него глаза, возвращаясь к реальности.       — Каким был вопрос?       Гордясь тем, что она не извинились за то, что отключилась от разговора, Драко улыбнулся и повторил свои слова.       — Тебе не кажется, что Поттеру пора обновить свой гардероб?       — Ох, — Гермиона осмотрела наряд Гарри. — Ты, как правило, носишь те же вещи, что и в школе, — осторожно сказала она.       — Это нелепо, — фыркнул Поттер.       — Что действительно нелепо, так это твой джемпер, — передразнил его Драко. — Где ты его взял? Петтичапс?       — Нет, в Шапке-невидимке.       — Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.       — С чего бы мне шутить?       Драко закрыл глаза и сжал пальцами переносицу.       — Будь лучше этого, Поттер.       — А что не так с Шапкой-Невидимкой? И что не так с моим джемпером? — спросил явно оскорблённый Гарри. — Миссис Уизли он понравился.       — В этом-то как раз и заключается проблема, — Драко переключил своё внимание на Пэнси. — Уверен, ты можешь что-нибудь сделать, чтобы помочь этому несчастному?       Пэнси окинула Гарри взглядом с головы до ног.       — Я не чудотворец, но, может быть, есть парочка вещей, который я могу сделать, чтобы на это, — она помахала руками перед Гарри, — было не так грустно смотреть.       — Да уж, спасибо, — простонал Гарри, закатывая глаза.       — Пять минут до полуночи! — объявила Джинни, после чего вся комната взорвалась радостными возгласами.       — Вы слышали мою женщину, до полуночи пять минут! — крикнул Тео. — Так что хватайте своего парня, подругу, жену, мужа или просто человека, с которым вам до смерти хочется потрахаться, — Тео бросил на Гермиону быстрый понимающий взгляд, — и приготовьтесь к лучшему поцелую в вашей жизни.       Заметив не слишком тонкий намёк Тео, Гарри встал со своего стула и, протянув Пэнси руку, сказал:       — Почему бы нам не обсудить детали этого так называемого преображения, в котором я нуждаюсь, за выпивкой?       — Конечно, — ответила Пэнси, вкладывая свою руку в его. — Но я хочу две оливки.       Когда они оба ушли, Драко обошёл вокруг, схватил стул Гарри и, подвинув его поближе к Гермионе, опустился на него сам. Подняв левую руку, он легонько взмахнул ею и посмотрел на часы.       — Две минуты до полуночи, Грейнджер. Ты знаешь, что это значит?       — Что до полуночи осталось две минуты? — спросила она с самодовольной ухмылкой.       — Полегче, я должен быть тем, кто язвит, — ухмыльнулся он. — Это значит, что ты должна рассказать мне о своём новогоднем желании.       — Я почти уверена, что уже загадала своё единственное желание на этот вечер.       — Это куда более серьёзное дело, чем какое-то желание, загаданное на реснице. На Слизерине всегда было традицией делиться друг с другом своими желаниями прямо перед полуночью. Считалось, что если ты произнесёшь его вслух, то оно исполнится. И поскольку наши группы друзей решили слиться воедино, — Драко взглянул на их друзей, столпившихся вместе, — наши традиции теперь и ваши тоже.       — Я почти уверена, что то, что ты только что рассказал, называем манифестацией, — ответила Гермиона.       — Я, блядь, понятия не имею, что ты только что сказала, Грейнджер. А теперь, ублажи меня и скажи, каково твоё новогоднее желание.       Гермиона медленно оглядела комнату, размышляя над вопросом Драко. Там были все её друзья, и даже старые одноклассники, которых она не видела целую вечность, например, сёстры Патил, Невилл и даже Луна. Её родители вернулись домой, и наверняка уже крепко спали, и их воспоминания были совершенно нетронуты. А напротив неё, пристальной наблюдая за ней, сидел мужчина, который заставил её поверить, что жизнь дана всё же для того, чтобы делить её с кем-то.       В мире не было ничего другого, что она могла бы желать. И именно это она сказала Драко.       — При всём уважении, это дерьмовый ответ, — сказал он.       — Э-э, на самом деле я считаю это крайне неуважительным, Малфой.       — Хорошо, потому что так и задумывалось, — Драко наклонился вперёд и положил руку ей на колено. — Ты провела всю свою жизнь, делая то, что было лучше для других и обеспечивая заботой всех остальных. Сейчас твоё время быть эгоисткой и жить той жизнью, о которой ты всегда мечтала. Так, скажи мне, Грейнджер, чего ты желаешь на этот новый год?       В голове Гермионы пронеслись сотни мыслей, когда она посмотрела в холодные, но манящие глаза Драко. Комната и все в ней, казалось, расплылись, когда тепло от места, где на её колене покоилась его рука, покалывая, распространилось по венам, поднимаясь к груди. Она не могла не задаться вопросом, чувствует ли Драко, как быстро бьётся её сердце.       В тот момент всё, чего она хотела, был он — мужчина, который, несмотря на свою ледяную внешность, был полон тепла и света. Мужчина, который превратил её жизнь в сущий ад, когда они по очереди вламывались в дома друг друга с целью украсть кота. Мужчина, беззаветно преданный своим друзьям и питающий слабость к своей пожилой соседке-магглу.       Мужчина, который заставлял её сердце замирать, а желудок трепетать, как у малолетней школьницы, всякий раз, когда он входил в комнату.       Драко удивлял её многими способами, но больше всего её застал врасплох тот факт, что что-то столько простое, как его рука на её колене, может разжечь в ней такое жгучее пламя.       Гермиона чувствовала такое сильное притяжение к Драко. Было ощущение, что существовала невидимая ниточка, соединяющая их души, отчаянно пытающаяся свести их вместе.       Я желаю тебя, вот что она хотела сказать. Это было прямо там, на кончике её языка, но что-то остановило её. Гермиона не знала, был ли это страх быть отвергнутой и покинутой или же просто трусость. Но она точно знала, что сейчас было не то время и не то место для признания в своих чувствах, как бы сильно ей этого не хотелось.       — Думаю, мне бы хотелось попутешествовать.       Драко слегка склонил голову набок.       — Попутешествовать?       — Да, — кивнула она. — Я отметила несколько мест в твоём рождественском подарке. Я всегда хотела путешествовать и раз уж меня здесь больше ничего не держит, то, думаю, что новый год — самое подходящее время для этого.       И я бы хотела, чтобы ты присоединился ко мне, так и не смогла добавить она.       Драко посмотрел вниз, туда, где его рука всё ещё лежала на её колене, а затем поднял голову, чтобы вновь встретиться с ней взглядом. Убрав руку, он медленно поднял её и нежно убрал выбившийся локон с лица Гермионы, заправив его за ухо.       — Я считаю, что это отличная идея, Грейнджер, — мягко сказал он, его губы изогнулись в улыбке, не коснувшейся глаз. — Если ты меня извинишь.       Гермиона наблюдала, как он встал и пробрался сквозь толпу, звук того, как все присутствующие отсчитывают время до полуночи, был не более чем приглушённым шумом в её ушах. Она хотела броситься за ним вдогонку, но вместе с уходящими секундами, в ней испарялось всё её мужество.       Поэтому она так и осталась сидеть и наблюдать за тем, как Драко подошёл к их группе друзей и прошептал что-то на ухо Пэнси. И стоило часам пробить полночь, зал взорвался радостными возгласами, Гермиона почувствовала, как её сердце ухнуло в пятки, когда Драко оставил поцелуй на щеке Пэнси, а затем исчез в море людей.