Me and the Devil | Я и Дьявол

      — Не знаю, может быть, это всё же была плохая идея, — Гермиона выглянула из окна машины и начала наблюдать, как все пробираются в собор. Там было так много людей из школы, с большинством из которых она не разговаривала с тех самых пор, как была здесь в последний раз. С того дня, как она опозорила Рона, бросив его у алтаря.       — Уже поздно отступать, — сказала Джинни, отстёгивая ремень безопасности. — Я привезла нас сюда, чтобы твоя причёска не растрепалась из-за аппарации. И ты знаешь, как сильно я ненавижу водить машину.       — Ещё несколько минут. Пожалуйста?       — Ладно, — вздохнула Джинни. — Несколько минут, но это всё.       Нога Гермионы беспокойно подёргивалась, пока она ковыряла омертвевшую кожу вокруг ногтей и продолжала наблюдать за прибытием гостей. Она не знала, кого больше боялась увидеть. Всегда неловко видеть своего бывшего в первый раз после расставания (а особенно, когда это происходит на его свадьбе). Затем были люди, которых она когда-то называла друзьями. Те, с кем они проводили вместе вечера и приглашали к себе домой на ужин. Те, кто решил, что им нужно выбрать сторону после их разрыва, и решили выбрать Рона, полностью вычеркнув Гермиону из своей жизни.       Она чувствовала подступающую к горлу тошноту. Что бы она им сказала? Гермиона была уверена, что они спросят, чем она занималась все эти годы, и что же она могла рассказать, кроме как о годах, проведённых в маггловской библиотеке?       Гермиона уже видела заголовки газет. Некогда самая умная ведьма своего возраста, а теперь не более, чем обычное гражданское лицо. Нет ничего плохого в том, чтобы быть обычной, Гермиона знала это, но по какой-то причине ей казалось неправильным быть такой. Всю её жизнь окружающие ждали от неё только величия. На пятом курсе МакГонагалл сказала, что не удивится, если Гермиона однажды станет министром магии. И вот она здесь. Безработная. Одинокая. На свадьбе своего бывшего.       Только она была не одна. Факт, о котором ей напомнил раздавшийся лёгкий стук в окно. Снаружи машины стоял Драко, и, о, Мерлин, как хорошо он выглядел. Он был одет во всё чёрное, а его волосы идеально зачёсаны назад, все, за исключением одной пряди, свисающей на лоб. Когда он жестом приказал опустить стекло, Джинни тут же подчинилась, позволил прохладному воздуху проникнуть в машину и вызвать табун мурашек по руке Гермионы.       — Когда я проверял в последний раз, свадьба проходила внутри собора. Не на автостоянке, — сказал он.       — Да, я прекрасно понимаю, — сказала Гермиона, в её тоне слышалось раздражение. — Мне просто нужно ещё несколько минут.       — На самом деле, они уже истекли, — добавила Джинни. — Пора идти, — вынув ключи из замка зажигания, она открыла свою дверь и, схватив Тео за руку, направилась внутрь.       Зная, что Гермиона осталась бы в машине на всю ночь, завись это от неё, Драко взял на себя смелось открыть ей дверь.       — Пришло время испортить важный день Уизли, Грейнджер, — ухмыльнулся он, протягивая ей руку.       Она неохотно приняла его руку и позволила помочь выйти из машины.       — Мы не должны портить ему день.       — Это может быть твоей прерогативой, но не моей.       — По крайней мере, постарайся вести себя как можно лучше.       — Это довольно серьёзная просьба, Грейнджер.       К тому времени, как они вошли внутрь, все уже сидели, что позволило Драко и Гермионе проскользнуть незамеченными. Прежде чем занять свои места рядом с Тео и Джинни, Гермиона сняла пальто, впервые показав Драко своё платье.       Чёрт возьми, мысленно выругался Драко. Её платье облегало каждый изгиб тела и спина, боги, спина. Оно демонстрировало её обнажённую спину и опускалось так низко, что оставляло очень мало, но в то же время так много простора для воображения. Драко был потрясён, что не опустился перед ней на колени прямо здесь и сейчас. И когда она, наконец заняла своё место, она слегка приподняла платье, обнажив единственный ремешок на каблуках, аккуратно обёрнутый вокруг изящных лодыжек. На Гермионе Грейнджер в данный момент были надеты две вещи, которые невероятно его возбуждали, и всё, чего он хотел в этот момент, это снять их и поклониться каждому дюйму её тела.       Фантазии, разыгравшиеся в голове Драко, прервали, привлекая его внимание звуком чьего-то откашливания. Обернувшись, он встретился взглядом с пожилым джентльменом и получил указание занять место, поскольку церемония должна была вот-вот начаться. Прочистив горло, Драко поправил брюки и сел рядом с Гермионой. Расстегнув пиджак, он нащупал в кармане маленькую коробочку.       — Чёрт, — пробормотал он.       — Что-то не так? — спросила Гермиона.       — Ничего, просто… я хотел раньше дать тебе кое-что, — он оглядел комнату, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за ними. — Это тебе, — сказал он, открывая коробочку, чтобы показать бриллиант размером с половину пальца Гермионы.       — Малфой, что ты… — прежде чем она успела закончить свой вопрос, Драко взял её за руку и надел кольцо на палец.       — Ты только посмотри, идеально сидит, — сказал он. — Такое ощущение, будто оно всегда предназначалось тебе.       Губы Гермионы приоткрылись, но как только она собралась заговорить, воздух заполонила музыка, и двери собора распахнулись. Пока все наблюдали, как Рон и его друзья пробираются по проходу, Драко наблюдал за Гермионой.       В её глазах бушевали противоречивые эмоции. В какой-то момент она выглядела счастливой, затем злой, ревнивой, испытывающей облегчение и даже убитой горем. Драко стал гордиться своей способностью всегда знать, что происходит в её голове, но сегодня, сидя рядом с ней в душном соборе, окружённый их бывшими однокурсниками, и наблюдая, как её бывший женится на другой женщине, Драко вдруг осознал, что совершенно не понимает, о чём она думает.       Использование легилименции и вправду приходило ему в голову раз или два, но поскольку он пробует эту новую штуку, где уважает её частную жизнь (например, больше не ходит за ней по пятам в течение всего дня, чтобы посмотреть, чем она занимается), он решил, что, вероятно, лучше этого не делать. Однако было неприятно не знать, о чём она думает или что чувствует. Если он не знал, то как он мог помочь ей? Утешить её? Нуждалась ли она вообще сейчас в утешении? Единственное, что Драко знал наверняка, так это то, что если Гермиона решит встать и уйти, он, даже не колеблясь, последует за ней.       Церемония, по мнению Драко, была абсолютно нелепой. Уизли и новая Уизлетта не могли просто произнести клятвы и связать свою магию. Нет, им пришлось произнести эти двадцатиминутные речи, и у обоих был кто-то из участников их свадебной вечеринки, кто тоже произнёс их. Драко в своё время бывал не на многих свадьбах, но был уверен, что эти ужасно скучные речи следовало приберечь для торжественного приёма. Знаете, когда в гостях уже есть еда и по крайней мере три бокала с напитками.       Драко почти предпочёл церемонию, потому что на приёме и так царил беспорядок. Когда вторым гостям разрешили войти в бальный зал, все направились прямиком к бару. Менее чем за десять минуть девяносто процентов присутствующих были уже настолько пьяны, что решили говорить, говорить и говорить, даже с ним. Похоже, алкоголь заставил их полностью забыть тот факт, что они ненавидели его до глубины души ещё в школе. И что хуже всего, они становились чрезвычайно обидчивыми.       — О, смотри, вот и моя пара, — сказал Драко, глядя на Гермиону.       — Гермиона! — Падма взвизгнула и обняла её. — Я не думала, что ты придёшь.       — Почему ты так подумала? — спросила Гермиона, изо всех сил стараясь расслабиться в объятиях Драко, когда он обнял её за талию.       — О, ну знаешь, — Падма махнула рукой. — Большинство ведьм были бы застигнуты врасплох на свадьбе своего бывшего жениха.       — Хорошо, что она не такая, как большинство ведьм, — добавил Драко. — Может быть, Уизли сможет отплатить нам тем же. — Падма нахмурила брови, неуверенная в том, что он имел в виду, но как только Драко поднял руку Гермионы, демонстрируя массивное кольцо на её пальце, глаза Падмы увеличились вдвое и засветились почти так же ярко, как этот бриллиант.       — Мерлин! — воскликнула она. — Посмотри на это кольцо. Я даже не знала, что вы двое встречаетесь, не говоря уже о помолвке!       — Возможно, ты бы знала об этом, если бы не вычеркнула Гермиону из своей жизни, — сказал Драко со снисходительной улыбкой.       Лицо Падмы вытянулось, и она замолчала, отпустив руку Гермионы.       — Верно, — она прочистила горло. — Что ж, я рада за тебя, — она посмотрела на Драко. — За вас обоих.       После Падмы к ним подошли ещё около восьми бывших однокурсников. Каждый невнятно что-то произносил и притворялся, что скучал по Гермионе, ведя себя так, будто это не их вина, что они не общались годами. Но самым любимым моментом Драко был тот, когда они замечали его руку на её талии и камень на пальце. На лицах всегда красовалась смесь шока и даже зависти.       Большинство девушек смотрели на своих партнёров взглядом, в котором чётко читался вопрос: «Где моё кольцо?», что приводило к тому, что лицо парня приобретало ярко-красный оттенок, пока он, заикаясь, выдавал какую-то ложь.       Это заняло некоторое время, но, в конце концов, Гермиона смогла расслабиться и вжиться в роли, которые они играли. Она бы никогда не призналась в этом Драко, но ей очень нравилась идея об их помолвке. Рассказывать всем, как они встретились и полюбили друг друга. Конечно, это напоминало ей о том факте, что они просто притворялись, потому что каждый раз, когда кто-нибудь уходил, Драко шептал ей на ухо: «В этот раз было ещё убедительнее, чем в прошлый. Хорошая работа, Грейнджер.»       Гермиона не хотела, чтобы её хвалили за то, что она убедительно солгала об их фальшивых отношениях. Ей хотелось, чтобы это было по-настоящему. Она не хотела, чтобы их с Драко поздравляли с фальшивым счастьем. Она хотела, чтобы они были по-настоящему счастливы друг с другом. То, как его рука идеально лежала у неё на бедре, казалось таким естественным, словно он всегда должен был обнимать её. И то, как он смотрел на неё, рассказывая всем историю о том, как он сделал предложение…       Все бабочки, переполнявшие её живот, быстро разлетелись, когда единственный человек, которого она на протяжении всей ночи боялась увидеть, наконец подошёл к ним.       — Миона, — сказал он с неловкой улыбкой. — Ты великолепно выглядишь.       — Спасибо, Рон, — ответила она, так же неловко улыбнувшись. — Поздравляю тебя.       — Да, поздравляю, Уизли, — Драко резко похлопал его по плечу.       — Малфой, что ты здесь делаешь? — нахмурился Рон.       — Он — моя пара, — быстро ответила Гермиона.       — Он? Ты, должно быть, шутишь.       — Похоже, что она шутит?       Рон уставился на Драко.       — Я не с тобой разговаривал, — он снова переключил внимание на Гермиону и отвёл её немного в сторону. — Всё в порядке? Миона, ты в порядке?       Ей хотелось ударить его. Гермиона понимала, каким это может быть… шоком, что Драко был её кавалером, но она ненавидела тон, которым с ней разговаривал Рон. Он общался с ней так, будто она была пациенткой в палате Януса Тики. Словно она полностью сошла с ума и нуждалась в профессиональной помощи. И то, как он смотрел на неё… будто она была сломлена, и то, что она была с Драко, являлось своего рода криком о помощи.       — Я в полном порядке, Рональд, — сказала она, вырывая свою руку из его хватки. — На самом деле, я более чем в порядке. — Гермиона помахала Драко, и как только он оказался рядом с ней, его рука вернулась на своё законное место на её талии, она подняла руку, демонстрируя кольцо на безымянном пальце.       Глаза Рона немедленно остановилась на камне, а нижняя челюсть упала на пол. Гермиона солгала бы, если бы сказала, что ей не доставило удовольствия видеть его таким. Не то чтобы Рон когда-либо прямо заявлял об этом, но она знала, что какая-то его часть надеялась, что он будет единственным, кто снова обретёт счастье в отношениях после их несостоявшейся свадьбы.       — Магглы всегда говорят, что первый — худший, а второй — лучший, — ухмыльнулся Драко.       — Но как… когда даже… я не… — бормотал Рон, качая головой.       Свет в комнате начал тускнеть, когда заиграла тихая мелодичная музыка.       — Прошу нас извинить, — сказал Драко Рону, беря Гермиону за руку. — Миссис задолжала мне танец.       Рон не смог взять себя в руки достаточно быстро, чтобы произнести последнее слово, прежде чем Драко увёл Гермиону на танцпол. Как и другие парни и мужья, он положил правую руку ей на поясницу и притянул к себе. Пока они плавно раскачивались в такт музыке, Гермиона встретилась с Драко взглядом. Он улыбался ей, и его глаза сияли так же ярко, как звёзды, рассыпанные по ночному небу.       — Я, кажется, ещё не сказал тебе этого, но ты выглядишь прекрасно, Гермиона, — от звука её имени, слетевшего с кончика его языка, по спине пробежали мурашки. Жар окутал шею, заставляя щёки вспыхнуть.       — Ты и сам неплохо выглядишь, Драко.       В ту секунду, когда она произнесла его имя, Драко остановился. Он молчал, просто уставившись на неё. В его взгляде не читалась неловкость. Нет, он был мягким, нежным и уязвимым. Пара оставалась в центре танцпола совершенно неподвижной, поглощённая взглядами друг друга, в то время как все остальные продолжали танцевать вокруг них. Но ни Драко, ни Гермиона этого не замечали, потому что в тот момент существовали только они вдвоём.       — Гермиона, — снова позвал Драко, его мягкий голос окутывал её, словно тёплое одеяло.       — Да, Драко?       Его взгляд скользнул от глаз к губам, и обратно.       — Я хочу, — начал он. Теперь он прижимал её к себе так близко, что Гермиона чувствовала, как учащается его сердцебиение. — Хочу, — повторил он всё ещё не в силах закончить предложение. Озвучить свои желания.       Вот оно, подумала про себя Гермиона. После того, как она несколько раз пообещала себе, что наконец возьмёт то, что хочет, заявит права на того, кого хочет, она, наконец, собиралась это сделать. Ничто не могло её остановить, даже она сама. Голоса, которые всё время отговаривали её от этой затеи, которые говорили ей, что она ведёт себя глупо, молчали. И всё, что она могла слышать, был звук его сердцебиения, переплетающегося с её собственным.       — Я знаю, — тихо сказала она, проводя рукой вверх к основанию его шеи. — Я тоже этого хочу. — Гермиона притянула его лицо ближе к своему, сокращая оставшееся между ними расстояние. — Я хочу тебя, Драко.       Как только музыка достигла крещендо, Драко обхватил щёку Гермионы ладонью, и их губы встретились. Время, казалось, замедлилось, а мир вокруг перестал существовать. Он не был поспешным или голодным, как многие первые поцелуи, показанные в фильмах. Он был медленным, нежным, страстным. Их губы двигались с изяществом, которое было свидетельством кульминации бесчисленных украденных взглядов, тихих мгновений, томительных прикосновений, смеха и невысказанных желаний.       Ни один из них не знал, что ждёт их в будущем, но что они знали точно, так это то, что теперь не смогут представить, что один из них лишён присутствия другого. Их история будет той, что навсегда останется в их сердцах. Той, говоря о которой в будущем, не смогут сдержать улыбки, вспоминая ту ночь, когда два человека, когда-то презиравшие друг друга, наконец-то сошли с пути и позволили своим сердцам столкнуться.

***

      На следующий день, проснувшись, Гермиона прижала пальцы к губам и закрыла глаза. Она всё ещё чувствовала его. Пробовала на вкус. Она всё ещё слышала, как он шепчет её имя между поцелуями. На мгновение Гермиона задалась вопросом, не было ли всё это сном, но когда, перевернувшись, она увидела записку, в которой её имя было написано его почерком, она поняла, что это не так. Схватив письмо, Гермиона снова опустила голову на подушку и перечитала его слова.

      Гермиона,

      Надеюсь, ты хорошо выспалась. У меня сегодня пациент, которого я должен навестить, но я вернусь вечером. Живоглот у Рут, и она попросила меня передать, чтобы ты зашла к ней на чашечку чая. Если ты всё ещё будешь там к моему возвращению, я с удовольствием приглашу тебя на ужин. Если нет — я принесу тебе ужин.

      Д.М.

      Гермиона прижала записку к груди так, будто это была настоящая частичка его. Она снова почувствовала себя легкомысленной школьницей, получившей письмо от симпатичного мальчика в классе. Утро никогда не было её любой частью дня, но сегодня она не смогла достаточно быстро подняться с постели. Драко сказал, что его не будет дома до вечера, а сейчас было только пять минут одиннадцатого, но она знала, что если останется в своей квартире на весь день, то сойдёт с ума. К тому же, было бы приятно увидеть Рут. Прошло много времени с тех пор, как Гермиона в последний раз навещала её.

***

      Гермионе потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы собраться и отправиться в путь. Энергия, переполнявшая её, была такой, какой она не испытала уже, ну, много лет. Прошло так много времени с тех пор, как Гермиона была так восхищена кем-то в романтическом плане, и тот факт, что её опасения по поводу того, что Драко не чувствует того же, были развеяны его губами на её губах… это было так, словно она впервые увидела мир.       Всё вокруг неё было ярче, вызывало трепет. Солнце было теплее, небо голубее, и даже обычно раздражающее щебетание птиц было музыкой для её ушей этим утром. Драко вдохнул жизнь обратно в Гермиону, и это было очевидно. Она держалась увереннее, чем когда-либо за последние годы, и улыбка на лице излучала чистое и неподдельное счастье. Ничто не могло испортить Гермионе день.       Когда она приблизилась к входной двери Рут, её внимание привлёк свет, горящий в доме Драко. Сначала она отмахнулась от него, сказав себе, что он, должно быть, забыл выключить его, когда уходил. Но затем краем глаза она заметила движение.       — Этого не может быть, — пробормотала она, отходя от крыльца Рут, чтобы получше рассмотреть. Гермиона как раз собиралась смириться с тем фактом, что её чрезвычайно радостное настроение заставляло её видеть разные вещи, но затем она снова уловила движение, только на этот раз это было нечто большее, чем быстро прошмыгнувшая тень. Это был Драко.       Она несколько раз перевела взгляд с двери Рут на его, обдумывая свой следующий шаг. Она не знала, почему ей вообще пришло это в голову. В ту секунду, когда она увидела Драко, она поняла, что пойдёт туда. Его пациент, вероятно, перенёс встречу, подумала она, направляясь к его входной двери.       Теперь, стоя на крыльце Драко, Гермиона обнаружила, что не уверена, что ей стоит делать дальше. Должна ли она постучать или может просто войти? Не то что бы она не делала этого раньше.       — Нет, — пробормотала она, покачав головой. — Вы только вчера впервые поцеловались, — Было решено, что она поступит как порядочная девочка, которой её воспитывали… иногда.       Сжав кулак, она подняла руку и постучала. Прошло несколько минут, ответа не было, поэтому она постучала снова. На этот раз она услышала звук приближающихся шагов. Её губы растянулись в широкой улыбке, когда дверная ручка повернулась, и её сердце затрепетало, пока она ждала, что её встретит Драко. За исключением того, что он не был тем, кто открыл ей дверь. Сердце упало в желудок.       — Грейнджер? Это ты?       — П-привет, Астория, — выдавила из себя Гермиона, изо всех сил стараясь скрыть своё удивление.       — Столько времени прошло! — воскликнула Астория, заключая её в объятия.       Когда Гермиона неловко приняла нежное приветствие, она заглянула через плечо Астории в поисках Драко, но его нигде не было видно. Ей нужны были ответы на миллионы вопросов, проносящиеся в её голове. Почему Астория была у него дома? И почему она казалась такой… уютной?       — Вау, ты выглядишь просто потрясающе, — сказала Гринграсс, наконец-то отпуская Гермиону. — Я всегда говорила, что ты станешь настоящей бомбой, когда избавишься от этих торчащих зубов.       Гермионе потребовалось всё её мужество, чтобы не ударить ведьму по лицу.       — Э-э, спасибо. Где Драко?       — О, он наверху, — Астория перенесла вес тела на одну ногу, её рука потянулась к бедру. — Знаешь, я никогда и подумать не могла, что увижу золотую девочку на крыльце дома Пожирателя смерти.       — Бывшего Пожирателя смерти, — поправила Гермиона.       Астория пренебрежительно махнула рукой.       — В любом случае, почему ты в доме моего жениха?       Жених.       Это слово вонзилось ей в сердце, как кинжал.       Жених.       Жених.       Жених.       Гермиона почувствовала, что её сейчас стошнит. Насколько глупой она могла быть? Конечно, Драко с кем-то встречался, и, конечно, это была кто-то вроде Астории. Кто-то, с кем он жил в одном доме. Кто-то, кто вырос с теми же ценностями. Кто-то с чистой кровью. Она чувствовала себя такой глупой, веря, что он когда-нибудь будет с кем-то вроде неё. Это было практически предначертано звёздами, чтобы она были врагами, а не любовниками.       Смущение и душевная боль быстро сменились другой эмоцией, гораздо более сильной — гневом.       Как он мог лгать ей? Как он мог водить её за нос всё это время? Как он мог использовать её для обмана? И затем, на краткий миг, она вновь почувствовала себя полной дурой. Он был Драко Малфоем. Вот кем он был. Лжецом и обманщиком. Как будто это часть его ДНК.       — Э-э, привет? — Астория помахала рукой перед лицом Гермионы. — Земля вызывает Грейнджер?       Гермиона несколько раз моргнула, отвлекаясь от своих мыслей, и вернула своё внимание ведьме напротив.       — П-прости, что?       — Я спросила, что ты делаешь в доме моего жениха, — повторила она, явно раздражённая, скрестив руки на груди.       Она могла рассказать ей. Гермиона могла бы рассказать всё о своём времяпрепровождении с Драко и о прошлой ночи. Она могла рассказать, что её «жених» был не более, чем лживым обманщиком, но Гермиона не могла заставить себя сделать это. Она хотела, боже, как же она этого хотела. Но когда она открыла рот, всё, что вырвалось, было: «Я не знаю». И с этими словами Гермиона развернулась на каблуках и ушла.       — Э, ладно? Пока? — крикнула Астория.       Как только Гермиона дошла до конца проездной дорожки, в её глазах мелькнул отблеск света. Посмотрев на свою руку, она заметила кольцо, которое Драко подарил ей прошлой ночь.       — Чёрт, — выругалась она себе под нос, прежде чем развернуться и зашагать обратно к входной двери.       — Астория, — позвала она. — Я думаю, это принадлежит тебе, — сорвав кольцо со своего пальца, Гермиона вложила его в руку ведьмы. — О, и передай Малфою, что он грёбаный мудак.