Почему ты любишь меня, Дэн?

Маскарад садится на кровать и снимает маску. Бросает её куда-то в сторону, утыкается лицом в подушку. И что его чёрт дёрнул пойти на поводу у Дэна? «Какая нелепица: я ненавидел тебя так сильно, что сводило челюсть, а сейчас ты называешь меня своим другом. И почему я вообще связался с ними снова?» — Я делаю это ради Гидраноида, — не первый раз повторяет он сам себе и закрывает глаза.

На следующее утро.

Этот день не обещал быть каким-то особенным, впрочем, как и все предыдущие; скорее всего, как и все последующие. От воспоминаний внутри неприятно, но какое это имеет значение? Солнечные лучи освещают совсем маленькую комнату, в которой есть только кровать, небольшой шкаф, стол и стул. В остальных комнатах, которых было немного, всё то же самое, разница только в количестве кроватей. Но всё же было ещё что-то. Там были вещи. Их было много, они валялись на кроватях, под ними, на столе, стуле; что-то аккуратно сложено в шкаф, а что-то норовило вот-вот из него выпасть, стоило лишь открыть дверцу. Там их было так много, что иногда, ища что-то конкретное, можно было найти давно потерянное, а может, и не совсем давно. У Маскарада же была звенящая пустота. Всё, что у него было — несколько комплектов одежды, что благородно предоставила ему Мира, как только он попал в их «команду», гантлет и карты. Ещё был бакуган — его новый партнёр. Её звали Лимия — змея даркуса. Она всегда рвалась в бой, не подумав, она была громкой и непослушной, совсем не такой, как Гидраноид. Она часто выводила его из себя своим громким голосом и поведением, но была сильна и хитра. Лимия рассказала ему всё, что произошло и с её миром, и с ней самой, когда Маска только попал в Вестрою. Жуткие шрамы на фиолетовой чешуе. Чёрные, как уголь, глаза, без просветов. Вексы не скупились на пытки. Они называли их «экспериментами ради науки». А маленькая змейка всё это время была так одинока, обижена, напугана. Им бы не стоило перегибать палку. Но вряд ли они переживали за чувства бакуганов. А когда тебя так долго мучают, страх и боль становятся ненавистью. Ненависть Лимии всё росла и росла, сжигая её душу изнутри. А после появился Маскарад. Он сказал: «Теперь их очередь». Он обещал: «Их всех ждёт самый страшный кошмар». И через какое-то время одна из баз разлетелась на миллионы кусочков. Бакуганы, что там были, убежали, а смогли ли выжить все Вексы, Маска не знал. Да и его это не волновало. А после Лимия увязалась за ним, и начался персональный ад уже для самого Маскарада. Парень тихо стонет в подушку, не желая просыпаться; от воспоминаний ему стало тошно. Он пытается найти рукой маску, но та была где-то далеко и никак не хотела оказаться в руке хозяина. И почему он всё ещё её носит? Эту маску сделал для него Нага. Физически сгусток тёмной энергии был слаб и почти ни на что не способен, ему было крайне сложно по собственному желанию брать контроль над телом несчастной девушки. Но как только маска касалась её лица, ненависть, что была внутри, пробуждала его. Это была уже не простая маска, в этом был весь он. Его желание, безумие и сила, немного потрескавшаяся со временем, но всё ещё целая и блестящая. Она, наверное, всегда была его частью. Его лицом. Зачем нужны глаза, когда вместо них две стеклянные линзы? Целая маска лежала в углу кровати, отражая яркие лучи, пуская солнечных зайчиков. Неизменно, она ждала своего часа. Мысли, как назойливые мухи, лезут в голову — бои, Нага, его триумф и вчерашний вечер. Их было так много, что не отмахнуться, даже если сильно постараться. Они лезли в уши, становились тараканами и червяками, забирались в самый мозг и копошились там, доставая воспоминания, запрятанные в самые дальние углы, и всё прокручивали и прокручивали в голове. Маска поднимается с кровати, быстро одевается и выходит из комнаты. Оставаться в душном помещении один на один с насекомыми ему совсем не хочется, нужно проветриться и выгнать их из головы, дать разлететься. Лимию решает не брать с собой, сейчас она будет только ещё больше капать ему на мозги. Он выходит из комнаты и проходит по небольшому коридору. — Доброе утро. — Бэрон улыбается ему так наивно и приветливо, от этого начинает тошнить ещё сильнее. Он проходит мимо него, кинув тихое «доброе». — Хей, ты разве не собираешься завтракать? И куда ты? — Дэн выглядывает из небольшой кухни, откуда доносился сладкий аромат ягод, сока и свежей выпечки. — Гулять, — бросает Маска и быстро уходит. Дверь хлопает, и остаётся только тишина. Дэниэл смотрит на то место, где секунду назад был Маскарад, и только вздыхает. — Что с ним? — спрашивает Эйс. — Не обращай внимания, он всегда такой, — говорит Шун, крутя пальцем у виска. Дэн и Маручо только утвердительно кивают. За завтраком Дэниэл гипнотизирует взглядом тарелку, он всё прокручивает в голове прошлый вечер, не в силах забыть лицо Маскарада. Он никогда раньше не видел настолько красивых людей, он и подозревать не мог что за столько ненавианой маской может пряться кто-то по истине чарующий. Наверно поэтому он так рвался её сорвать ведь Маскарад уже не был проблемой всего мира, а только его личной. Дэн даже и не понял как со временем битвы с Маской перестали значить для Дэна вселенский масштаб, становились более личными. Такими, где хотелось продемонстрировать всю свою приобретённую силу. И увидеть, как лицо «заклятого врага» искажается в удивлении, а потом почувствовать, как в их жилах начинает течь азарт. Каждый их бой превращался в большое шоу, где они вдвоём главные актёры. В моменты сражений с ним внутри разгоралось огромное пламя, искры которого начинали сверкать, когда Маска только появлялся на его глазах, а хищная усмешка расползалась по его лицу. В последней их битве один на один пламя внутри Дэна разгоралось до невозможного, до размеров пожара, сжигающего всё на своём пути. Этот стадион, это поле боя, это сражение было их и только их. Пламя начало гаснуть, когда маска упала на землю и перед Дэном был уже не парень с хищной улыбкой и игрой в голосе, а Алиса. Испуганная и потерявшая себя. Неужели она и была тем парнем, что смог разжечь пламя в его душе, от которого за минуту остался лишь маленький огонёк? Этот слабый огонёк не мог больше побеждать. В Вестрое, в сражении с Центориором и Друманом, он готов был потухнуть. Дэн никогда не чувствовал себя таким слабым, как в тот день. Он упал и готов был сдаться, но неожиданно фиолетовый огонь поразил сразу обоих, из тени показалась трёхголовая гидра, а за ней... «— Я никто иной, как Маска.» За секунду маленький огонёк вспыхнул сильным пламенем, будто в него брызнули бензином. Дэниэл был так рад его видеть и сражаться плечом к плечу! Вместе они победили так легко, а потом всё снова потухло. «— Нам с тобой придётся попрощаться, Дэн. Я рад, что в моём последнем бою ты был рядом.» Сильно разгоревшийся пожар залили водой так быстро, что он не успел опомниться. Маска ушёл, оставив в душе только тлеющий уголь. После Дэниэл ещё долгие ночи не мог уснуть. «Неужели он просто так оставил меня?» Оставил всё, к чему так долго шёл, оставив всё своё наследство красивой рыжеволосой девушке, которой этого никогда не было нужно и которая больше никогда в жизни не собиралась сражаться? Проходили месяцы, бакуганы уже давно вернулись в Вестрою, и жизнь вроде должна снова идти своим чередом, вот только взгляд Дэна стал совсем немного печальнее. Но в один день загорелась искра надежды. Алиса написала в их общий чат. «Ребята, как вы отнесётесь к тому, что дедушка может разделить меня и Маску? Мы будем двумя разными людьми, и могу пообещать, что он больше не будет делать ничего дурного. Но если вы все против, я не буду этого делать, я понимаю, что вы, наверное, ненавидите его, и может, лучше оставить и забыть». Дэниэл первый, кто поддержал идею о разделении. Он так долго хотел просто увидеть его, что готов был отдать всё. После долгих дискуссий всё же было принято решение разделить Алису и Маскарада, а после — долгое затишье. Шли месяцы и — ничего. Да, он понимал, что это долгий процесс. Рискованно было абсолютно всё, и шансы, что Маска сможет стать человеком, с каждым днём стремились к нулю, а ожидание съедало Кузо изнутри. В начале зимы Алиса написала, что всё получилось, а ещё через пару дней она отправила фотографию. На ней был доктор Майкл и Маска. Он сидел на кровати спиной к камере, о чём-то разговаривая с доктором, пока девушка втихую снимала его. В руках парня были капельницы, рядом с кроватью стояли приборы для измерения сердцебиения и дыхания. Одет парень был в обычную длинную белую футболку и такие же белые штаны, волосы аккуратно заплетены в хвост и больше не бросали вызов гравитации. Алиса подписала ниже. «Познакомьтесь, Маскарад Гехабит или просто Маска. П. С. Он не хочет, чтобы я показывала вам его лицо, так что пока довольствуйтесь этим». Искра надежды снова стала огнём. И только вчера он понял, насколько сильным был огонь в его душе, который забрал в свои руки парень с глазами ангела и дьявольской улыбкой. Он даже не был полноценным человеком и наверняка навсегда остался бы воспоминанием, этапом или стадией, но Маска не был бы Маской, если не смог бы забраться в чью-то душу. Хотя нет, он выбил в неё дверь ногой и ворвался, не разувшись, забрав огонь как свою собственность, и игрался с ним, подкидывая дров или заливая водой. Давал разгореться до предела, а после уничтожал до чёрных углей и по кругу. — Хей! Вестол вызывает Дэна, приём! — перед его лицом Мира щёлкала пальцами. — А? Ой, простите, я что-то пропустил? Эйс закатывает глаза. — Мира сказала, что сегодня мы собираемся устроить тренировку, а завтра отправиться дальше к следующему контроллеру измерений. — А, да. Хорошо, я буду готов через пару минут. — Дэн кивает и трёт глаза, кажется, он надолго выпал из реальности. — Сначала бы надо найти Маску, он до сих пор не вернулся. Прошло уже пару часов, — говорит Шун, медленно попивая чай. — Вдруг что... — Только не начинай, Шун, — ворчит Кузо, прекрасно понимая, к чему клонит его друг. Наверно, только Дэн перестал видеть в Маске угрозу. Ну и Алиса, конечно. — Вряд ли он ушёл далеко, раз ничего с собой не взял. Я найду его, и мы присоединимся к вам. — Я с тобой! — чёрно-фиолетовый шарик подкатывается к краю стола и раскрывается. — Он не взял меня с собой... Тоже мне, друг, — жалуясь, говорит Лимия, и Дэн осторожно берёт её на руки. — Хорошо, Драго, ты со мной? — Конечно! — кивает красный дракон, что сидел у него в кармане. — Отлично. Ребята, мы скоро будем. — Кузо мигом поднимается из-за стола и удаляется.

***

Вестроя — удивительное место. Совсем не такая, как Земля. Всё в ней было по-особенному. Деревья такие разные, макушками упирались в самое небо. А их листья были и зелёными, и белыми, и синими. Такими большими, что можно за ними спрятаться и будешь совсем незаметным, а есть и совсем крошечные. Ещё здесь было тихо. Раньше тут точно кипела жизнь, но сейчас от неё остались лишь воспоминания. Хотя иногда под ноги попадались редкие, совсем маленькие бакуганьчики. Совершенно дикие, они противно пищали и тут же прятались в высокой траве. Боялись. Что-то в этом месте казалось знакомым. Такое странное чувство, которое нельзя описать. Мысли-насекомые разлетаются в разные стороны, подхваченные ветром. Но некоторые застряли так глубоко, что вросли в плоть и готовы были стать частью тела. И одна из них... — Вот ты где. Маска! Хей, Маска! И одна из них стоит где-то внизу и машет ему руками. — Что тебе? — спрашивает Гехабит, даже не удосужившись одарить Дэна мимолётным взглядом. — Может, спустишься? Нам нужно вернуться. Делать нечего. Маска спрыгивает с высокого дерева, на котором сидел. Хотя нет, он скорее свешивается назад и, сделав в воздухе пол-оборота, вместо того чтобы больно удариться о землю, легко приземляется на ноги. — Я надеюсь, ты решил не просто так потратить моё время. Снова. Но не успевает Кузо открыть рот, как Лимия налетает на Маску с обвинениями. — Почему ты не взял меня с собой?! Опять сбегаешь, ничего не сказав?! Маска тут же хватает её и сжимает в кулаке. — Сбегаю, чтобы тебя не слышать, — огрызается он. — И твой противный голос. Разве змеи не должны шипеть? Так что ты визжишь, как резаная? Змея начала кричать на него ещё сильнее. Вырывается из его хватки и ударяет по носу. Маскараду только и остаётся отмахиваться от неё, как от назойливого комара. — Будь проклят тот день, когда я тебя встретил. — Да без меня ты тут бы ничего не стоял! — Заткнись! Если бы не я, ты могла снова стать подопытным кроликом! Ах да, ты же у нас отработанный материал! — Хватит вам обоим! — вмешивается Драго. — Вы вроде как напарники, а готовы переубивать друг друга. Маскарад закатывает глаза и ловит Лимию, сажает её к себе в карман, пока та недовольно бубнит, какой Маска ужасный человек. Будто он этого не знал. — А вы с Дэном прям с первого дня не разлей вода, — говорят они чуть ли не в унисон. — Давайте не будем ругаться. Хотя бы сегодня. Хотя бы утром. — А у тебя в привычку вошло приходить в самый неподходящий момент? — Маскарад поворачивается к Кузо, желая высказать всё, что он думает и о нём, а тот смотрит на него так жалобно, сложив руки в умоляющем жесте, и Маска, сглатывая ругательство, спрашивает: — Что ты хотел? — Мы собирались провести тренировку, а после ехать дальше, — говорит Драго с плеча парня. — Моё присутствие так важно? — Да! — тут же отвечает Дэн. — Ты один из лучших бойцов, и у тебя стоит поучиться! — Разве не ты "лучший"? Так иди, ты и Драго, и поучите этих идиотов вместе. — Не называй их так! Просто идём. — Кузо берёт его за руку и тянет за собой, не обращая внимания на новые ругательства Маскарада. Тот вырывается пару секунд, но после уже спокойно идёт рядом. Они держатся за руки совсем немного, но этого достаточно, чтобы Дэн почувствовал, насколько Маскарад холодный. Через пару секунд он ослабляет хватку, и Маска убирает руку, прячет её в карман. Повисает неловкая тишина, слишком давящая и неприятная, так что Дэн решается нарушить её первым. — Маска... — зовёт он тихо, будто боясь кого-то побеспокоить. — Да? — Где ты научился своим сверхъестественным трюкам? Маска недоуменно вскидывает брови и поворачивается к нему. Дэн хоть и не видит, но понимает немой вопрос в его взгляде. — Ну, ты умеешь летать? Помнишь, в том доме, где мы сражались с Хулео, ты буквально повис в воздухе; в сражении Билли и Джули тоже; и с Центориором и Друманом. Друман сбил тебя с Гидронойда, но ты буквально изменил траекторию своего падения и приземлился на ноги. Да и сейчас ты спрыгнул с большой высоты и спокойно приземлился. Это какой-то трюк? Или ты это делал с помощью карты Хел-Джи? В ответ Маска издаёт смешок и качает головой. — Нет, это не из-за карты транспортера, да и у меня её с собой нет, — он силится вспомнить, где последний раз её оставил. Она, скорее всего, как и карта смерти, остались на Земле и, наверное, пылятся в одном из шкафчиков. — Тогда как? — подаёт голос Драго. Маска пожимает плечами. — Я всегда так умел, это для меня то же самое, как ходить, хотя сил это затрачивает в несколько раз больше, так что долго не полетаешь, — Он задумывается на секунду. — Умею, наверное, потому, что я всё же не человек. — Тогда — возможно, но не сейчас, — парирует Дэн. Маскарад отрицательно качает головой. — Я, как и моё тело, был создан из негативной энергии, оно приобрело материальную форму, за основу взяв тело Алисы. Поэтому я так сильно на неё похож, — объясняет Маска. — За исключением пары различий, мы с ней практически близнецы. — То есть твоё тело не из плоти и крови? — Технически — нет, физически — да. — Подожди, я совсем запутался. — Дэн чешет затылок. Маска закатывает глаза, думая, как бы объяснить попроще, будто первоклашке на пальцах, показывая, сколько будет два плюс два. — Скажем так, моё тело — копия другого человека, с парой изменений, сделанное из неорганической материи, но которое приобрело его свойства и облик. Я, как и ты, могу заболеть или сломать ногу, например, могу устать, могу хотеть есть. Я в большей степени подчиняюсь законам физики этого мира, но есть и то, что выходит за рамки и не может под них подстроиться, и это моё умение летать, но так же я ещё владею телепатией. Ну и ещё пару штук, так по мелочи. А когда я умру, моё тело не будет гнить и разлагаться. Я стану чистой негативной энергией. Стану светом и исчезну. Бакуганы понимающе кивают, а вот Дэн окончательно запутался.

***

— Да, почти получилось! Отлично, Нэмус! — Берон радостно улыбается и ловит своего бакугана. В сражении с Эйсом он проигрывает, но совсем не расстраивается этому, ему удалось почти победить, и уровень жизни противника был практически на нуле. — Неплохо, — Грид ловко ловит своего бакугана. — Так держать, Берон. — Почти не считается! Окликает их чей-то голос. Ребята оборачиваются и видят Дэна и Маскарада, что наконец вышли из леса. — Вы вернулись! — восклицает Мира. — А вот и наша потеряшка. Как погодка? — Эйс расплывается в ухмылке и бросает Маске гантлет. — Замечательно, — отвечает ему такой же ухмылкой Маскарад, поймав гантлет и надев на руку. — Мы много пропустили? — Совсем нет, — говорит Маручо, что сидел рядом с Мирой. — Я сразился с Шуном, а Эйс с Бероном. — Ты следующий! — добавляет Грид. — И против кого я, интересно, буду сражаться? Неужели против тебя? — Есть какие-то проблемы? Маска только невинно качает головой. Вот только его выдаёт усмешка, что отказывалась покидать лицо. Перекошенная и искажённая. Битва заканчивается, не успев начаться. Побеждённый Грид валяется на земле, а Маскарад еле сдерживает смех. Хотя он всё рвался наружу. Почти безумный. Маске нравилось это чувство. Чувство превосходства. Что он сильнее всех. Сильнее кого бы то ни было. И снова смех рвётся наружу. — Что ты там говорил про сильнейшего игрока даркуса? — Иди к чёрту, — выплёвывает ругательства Эйс, вытирая пот со лба и поднимаясь с холодной земли. — Зачем так сильно сражаться на тренировке? Ты мог кого-то убить! — Я могу принять это и за оскорбление, — Гехабит разводит руками, всё не переставая довольно скалиться, смотря, как уставший Грид поднимается на ноги. Он бы мог и помочь ему, но незачем портить такую прекрасную картину. Через секунду к другу быстро подскакивает Берон, который и подаёт ему руку. — Мастер Маска, ты слишком жестокий. На это Маскарад только фыркает и скрещивает руки на груди. Хотелось выдать что-то едкое. Колкий комментарий, который точно бы задел парня, но это могло обернуться для него же боком. Так что Маска решает чуть сгладить углы. — Не хочу ничего слышать от человека, что гордится проигрышем. Это жалко. — Это не так! — тут же начинает оправдываться Берон. — И вовсе я не горжусь! Просто я ещё ни разу не смог победить Эйса, и сегодня я был близок. — Как видишь, я победил его за пару минут, неужели всё, что выше, для тебя в зоне недосягаемости? — Нет, просто... — Да что ты к нему пристал, Маска? — вступается за парня Дэниэл. — Ты знаешь, как я к этому отношусь, Дэн. И если ты всё ещё считаешь это обычной игрой, то ты идиот, — укол раздражения пришёлся куда-то в загривок. Сладость победы быстро отступает, когда Маскарад вспоминает, что он давно не лучший. — Ты не думал, что тебе стоит быть чуть мягче? — Кузо поднимается со своего места и в пару шагов оказывается напротив Маскарада. Гантлет на его руке тускло светил ярко-красным. Следующий бой собирался принять Дэн. — Ты отлично сражаешься, но... — Но что? — восклицает Гехабит. Его бесит такое отношение Дэна и всей его команды к боям. Его бесит, когда их называют игрой. Его бесит, когда ему говорят, что он придаёт ей слишком большое значение. — То что ты помешанный, — встревает Шун, — и не видишь ничего дальше этого. Думаю, это Дэн и имел в виду. Ты вообще знаешь, что такое личная жизнь? Я имею в виду вне боя. В голове что-то щёлкнуло, а потом зазвенело и зажужжало. Стало так громко, что он на пару секунд перестал слышать что-либо. Дэн слегка мнётся перед ним. — Нет. То есть... я понимаю тебя и твоё отношение к боям. Но иногда к ним и правда стоит относиться и как к простой игре. Разве нет? Тут не все профессиональные игроки, и Берон, например, только учится. Иногда стоит быть чуть мягче. Пальцы Маскарада мелко задрожали, из-за чего ему пришлось сжать руки в кулаки. «Почему ты говоришь так? Почему ты, номер один, говоришь так?» — Да ты хоть представляешь, сколько времени я потратил на эту "игру"? — огрызается он. — На то, чтобы стать номером один? Каждый день я смотрел на поле боя и сражался до посинения. Я разбивал себе колени и руки в кровь! Меня проклинали так много раз, что я сбился со счёта! И ты думаешь, ваша глупая команда — единственная, кто пыталась победить меня? Думаешь, что ты и Казами были единственными, кто пытались врезать мне? Были претенденты и посерьёзнее. Какой-то мудак чуть не сломал мне нос, второй чуть не разбил маску. Один очень умный индивид пытался убить меня бакуганом во время боя. Но это ещё не самое худшее. Ты хоть представляешь, насколько больно было сражаться с Вейф? Если бы хоть немного от её позитивной энергии получил я, то умер. Или в отличие от твоего жалкого испытания легендарных Воинов — победить своих дружков, мне ломали кости! Ты знаешь, с каким хрустом ломается шея? Или позвоночник? А я должен был сражаться и, самое главное, я должен был победить. Нага не терпел ошибок, и плевать, какой путь был пройден до этого, плевать на потраченное время, на все те сотни побед! Он не знал жалости. И только так я стал лучшим игроком на Земле. Пока не пришёл ты и твои глупые друзья! А сейчас ты говоришь мне весь этот бред про несерьёзность? Вы играть пришли или мир спасать? — Маска обвёл взглядом всех «отчаянных бойцов». — Тем более если вы занимаетесь этим не в первый раз. — Маска, я имел в виду... — Имей в виду то, что в следующий раз я могу и не прийти спасать твою жопу, — почти рычит он и тычет пальцем ему в грудь. После всё погружается в звенящую тишину, никто не осмеливается сказать что-либо первым. Даже сквозь маску Кузо чувствует испепеляющий взгляд фиолетовых глаз. По спине пробегает дрожь, ему становится холодно. Дэн изо всех сил старается разглядеть хоть что-то за толщей стеклянных линз. Неужели там и правда только ненависть и злость к нему и всему миру? Он хочет увидеть ещё хоть что-то, хоть маленькую тёплую звёздочку, но в чёрной бездне их никогда не было. И наверно уже никогда не будет. Он кусок негативной энергии, что с него взять? — Прости, что я разбил все твои надежды, но так было нужно. И я правда благодарен за то, что ты спас меня. Если хочешь, мы можем сразиться снова. И Дэн опять улыбается ему. Сочувственно и по-доброму. Маска на секунду забывает, как дышать. Он только что накричал на него, обесценил всё, чего добился Дэн. А он... Гехабит видит огонь в рубиновых глазах напротив. Жадный и испепеляющий. Он сожжёт его! Съест и оставит чёрный пепел.