Почему ты любишь меня, Дэн?

Последнее, что видит Шун прежде, чем яркая вспышка осветила комнату, — самодовольное лицо Маскарада. Казами не успел понять, что произошло, когда всё за доли секунды изменилось. Будто пролетел не какой-то миг, а целая вечность. И перед ним, словно ничего и не случилось, стояли Алиса и Маскарад. Вот только выглядели они довольно помятыми, будто пережили тяжёлый бой. У Алисы были красные стеклянные глаза. Её взгляд был настолько тяжёлым, что Шун чувствовал себя перед ней маленьким и ничтожным. Она казалась разочарованной и подавленной, но её плечи оставались ровными, а голова — высоко поднятой. Красивая и гордая леди. Её брат - Маскарад, пошатнулся и упал на колени, его тело вновь подвело его. Руки дрожали, а сам он тяжело дышал. Он выглядел так, словно пробежал марафон — уставший и совершенно разбитый. Но Шун не испытывал к нему ни капли жалости или сострадания. Да и сам Маска совсем не нуждался в этом. Он стиснул зубы и не оставлял попыток встать, но они проваливались почти сразу — он был слишком измотан, и это пугало его как никогда. Один небольшой бой, а он уже не может стоять на ногах? Ну куда это годится? — Что произошло? — первое, что говорит Шун. Ледяные глаза Алисы тут же устремляются на него. — Он победил, — ровно отвечает она. В её голосе не было ни жалости, ни грусти — только холод. И Казами опешил. Его взгляд устремился на младшего Гехабита. Разве так должен выглядеть победитель? Маскарад всё ещё лежал на полу, не в силах подняться. Помогать ему Шун точно не собирался, да и Маскарад не просил. Его маску закрывали светлые растрёпанные пряди. Он не поднимал головы, но и не выглядел сломленным. Будто он был не здесь, а всё вокруг было холодным и гнетущим. Один взгляд в его сторону заставлял мурашки бежать по коже. — Ч-что случилось сейчас? Что это было? — он снова переводит взгляд на девушку. Казами хочет дотронуться до неё, погладить по мягкой щеке и утешить, но Алиса перехватывает его руку, не давая коснуться, и лишь качает головой. — Он победил меня, — снова говорит она, — что в этом непонятного? — а после обращается к брату: — Теперь ты доволен? — Я даже разговаривать с тобой не хочу, — холодно отзывается Маска. Что-то в его голосе звучало ледяным и, казалось, печальным? С долей обиды? Шун не понял, что именно сказал Гехабит, ведь тот снов перешёл на родной язык, но эти нотки он уловил. — Ты объяснишь мне, что случилось? — не перестаёт допытываться он у Алисы. Но та успешно проигнорировала его слова, а Маска тихо засмеялся. Подняв голову, он злорадно бросил Шуну: — Какой же ты идиот, всё-таки... Но Алиса перебивает его и встаёт между парнями, не давая разразиться новой перепалке. — Нам нужно собраться и ещё раз обговорить весь план, — после этого она опускает голову и смотрит на брата. — Надеюсь, у тебя есть план того, как ты собираешься спасать Гидронойда. Маска молчит несколько секунд, а потом кивает. Нагнетающая тишина давит на всех с ещё большей силой. В душах поселились безнадёжность, страх и опустошение.

***

Вся команда собирается в главной рубке. Каждый думает о своём, и у каждого в сердце засели разные чувства, но все настроены решительно и предвкушают скорый — последний — бой. Эйс вальяжно закинул ногу на ногу, а на его губах играла лёгкая улыбка. Бэрен слегка напуган, но всеми силами старается не показывать страх перед предстоящим сражением. У Маручо в сердце затаилась надежда. Он тоже боялся, но этот страх заглушала мысль о том, что он наконец-то сможет увидеть Преяса. Мысль о друге успокаивала его. Шун был спокоен, как удав. Его веки были полуприкрыты, спина — ровной, а плечи — расправленными. В глубине его сердца теплилась маленькая радость — он снова увидит Скайрес. Алиса и Маска были подавлены. Они не смотрели друг на друга, хотя сидели напротив. Алиса словно отвернулась от всего мира и не хотела ни видеть, ни слышать человека, которого любила всем сердцем. А Маска снова провалился в бездну, в которой переставал что-либо чувствовать. Недавняя победа, которую он одержал, была горькой. Маска никогда ещё не чувствовал такого вкуса. А обида в его душе разрослась. Он хотел всё исправить и сделать лучше, но только усугубил ситуацию и сам пострадал от этого. Его руки снова не переставали дрожать. А встать с холодного пола ему помог Дэн Что же до самого Кузо? Его чувства были не лучшими. Страх занимал только одну десятую того, что он испытывал. Всё остальное — вина, решительность, досада, смелость и злость. Последняя была особенно жгучей, раскалённой докрасна и готовой вспыхнуть в любой момент. Дэн откашлялся и встал с места рядом с Маскарадом. — Итак, — его голос заглушил гудение ламп, — скоро мы будем у Гамма-сити. Эйс, можешь показать нам, как он выглядит? Грит кивает. Он подходит к пульту управления, нажимает пару кнопок на приборной панели, и на экране появляется схема контроллера. Большая колонна с тонким основанием, а на самом верху — небольшая постройка. Хотя на самом деле всё было просто огромным. — Это и есть контроллер? — спрашивает Маручо. — Нет, это не контроллер, — качает головой Эйс. — Это лифт, который соединяет Гамма-сити и дворец Вексов. — Удобно, — замечает Дэн, складывая руки на груди и внимательно изучая изображение на экране. — Но где же сам контроллер? — Он внизу. — Эйс указывает пальцем на основание колонны, стоявшей на каменной земле. Стоит ему её коснуться, как схема увеличивается. Её продолжение показывается на экране — просто гигантское по своим размерам. И всё её великолепие находилось глубоко под землёй, скрытое от посторонних глаз. Было чудом, что у них вообще была схема Гамма-сити. Спасибо Мире, которая перед побегом из дома смогла взять с собой всё, что только смогла. — То есть весь город под землёй? — удивляется Шун, пристально глядя на схему. Грид кивает. — Да. Гамма-сити засекречен куда лучше, чем Альфа и Бэта-сити. Это был первый контроллер измерений, который приземлился на Новой Вестрое, и самый мощный, — объясняет он, показывая на остальную схему. — Это даже не город, а большая научная база, где ведутся разработки кибер-бакуганов. — То есть там проводят основные эксперименты над бакуганами? — спрашивает Лимия. — Да. Основная масса бакуганов, собранных на Новой Вестрое, отправляется сюда, — объясняет он. — По словам Миры, здесь отбирают самых стойких, а других распределяют и отправляют в другие научные комплексы. Лимия готова взорваться от этих слов. Злость и ненависть льются из неё через край, но она молчит. Молчит и смотрит стеклянными глазами на экран. Гамма-сити — жилистый и разветвлённый, словно гигантский муравейник. Коридоры и фигурные постройки. Закупоренные боксы — места содержания бакуганов. Большой комплекс лабораторий — места их пыток и издевательств. Все бакуганы в комнате замирают и смотрят. Смотрят с ужасом и отвращением. Эльфин прячется в карман Маручо, Инграм со стола быстро оказывается на плече Шуна. Персиваль и Нэмус тоже спешат оказаться рядом со своими напарниками. Драго остаётся сидеть на плече Дэна неподвижно, но на экран больше не смотрит. — Там? Там наших бакуганов превратили в статуи? — в голосе Алисы прозвучали нотки страха. В ответ — короткий кивок. Отчаянные бойцы синхронно вздрогнули, а потом Алиса берёт на руки Лимию и прижимает её к груди. Прячет в своих объятиях, а сам бакуган закрывается в сферу. — Их отправили во дворец, — прерывает тишину Маска. Он шумно втягивает носом воздух и долго моргает, вспоминая окаменевшую фигуру Гидронойда, от вида которой Маскараду хотелось рвать и метать. — В тронном зале. Они спрятаны в специальной комнате за троном Хайдрона. — Назвать того принцем у Маски язык не поворачивался. — И как мы поступим? — вопрошает Бэрен. — Сначала спустимся вниз, уничтожим контроллер, — отвечает Дэн, — а потом поднимемся во дворец и освободим наших друзей! — Верно, — кивает Шун. — Когда мы уничтожим контроллер, бакуганы примут свою прежнюю форму, и мы легко сможем подняться наверх. — Да только как мы спустимся? — спрашивает Алиса. — С помощью центрального лифта, — отвечает Эйс, указывая на схему и обводя пальцем маленький прямоугольник в центре длинной колонны. — Это и есть лифт. Он доставит нас прямиком в сердце Гамма-сити. — Как-то всё слишком просто, — снова говорит Шун. — Вексы знают, что мы прибудем. И наверняка выставят охрану. Или будут ждать нас заранее. Попытаются напасть, как это сделали Шэдоу и Майлин. — Тогда мы примем бой, — твёрдо заявляет Дэн, сжимая руки в кулаки. — Хотим мы этого или нет, мы идём в самые лапы врага. Вексы уже заготовили для нас ловушку. Будут брать нас по одному! И нам придётся сражаться. И чем больше мы сражаемся, тем быстрее уничтожим контроллер. — Думаешь, они не поставят охрану или кого-то ещё? — продолжает Шун. — Да, мы знаем их план. Точнее, мы знаем план только Вексов. А мы направляемся во дворец принца. Неужели у него не найдётся ещё охраны? — Принц слишком самонадеян и глуп, — вмешивается Маскарад, закинув ногу на ногу. — А ещё труслив. А Майлин далеко не тупая. Она перепрограммировала прошлый контроллер, чтобы тот смог поглотить большее количество энергии. Но этого недостаточно для долгого эффекта, так что она действует последовательно. Гамма-сити — самый мощный контроллер, и он выдержит несколько боёв одновременно, но если там будет слишком много королевских крыс, он не выдержит. — Ты прав, — кивает Эйс. — Майлин продумала всё далеко вперёд. Они разделят нас и будут брать по одному. — Как бы то ни было, нам это всё на руку, — парирует Дэн. — Чем больше мы сражаемся, тем лучше. А с помощью Драго и Центра Равновесия мы легко сможем быстро уничтожить контроллер. Так ведь, Драго? — Точно, — отзывается бакуган. — Силы Центра Равновесия точно хватит. — А что насчёт Кита? — обрывает Дэна и Драго Маскарад. — Не забывай, что он предатель. Он больше не на стороне Вексов, и что он действительно задумал, не знают ни я, ни Мира. Но он нападёт. И его единственная цель сейчас — это ты и Драго. Вряд ли он упустит шанс снова заполучить Драго или хотя бы уничтожить. И сейчас он будет готов куда лучше. И ему нужно заполучить Центр Равновесия прежде, чем он попытается бросить вызов королю. — И я сражусь с ним! — заявляет Дэн, повернувшись к Маскараду. — Мне придётся сразиться с ним и победить! — Его глаза горели ярко-алым огнём решимости. Они блестели совсем не по-доброму, и Маска чувствует запах смерти, исходящий от него. — Ты уже проиграл ему однажды, — Маска быстро гасит его запал. — На своей территории ты проиграл. Не забывай об этом. Ты уверен, что сможешь победить его сейчас? Они смотрят друг на друга: Дэн — с вызовом, Маска — со скептицизмом. Они хотят сказать друг другу что-то ещё, но их обоих перебивает Алиса. — Ты ведь тоже проиграл ему, — она наконец-то посмотрела на брата. — Гелиос эволюционировал, да и к тому же Сектора будет использовать явно не только его. Мира уже говорила нам про новых механических бакуганов для принца. Спектра собирается забрать их себе и попробовать в бою. И Вексы уже готовы встречать нас всех. Вряд ли мы увидим охрану при входе в Гамма-сити. Вексы будут ждать нас внутри. — Ты права, — кивает Дэн на её слова и вспоминает слова Миры. Сначала Волт, с которым сразится Бэрен, потом Шэдоу и Майлин, потом Гас и Мира… — Тогда нам нужно забрать его новые игрушки, — отзывается Маскарад. — Мира и Гас будут ждать. Если, конечно, Кит помирился со своей собакой и будет ей доверять так же, как раньше. Они будут ждать в самом конце. Но мы не знаем, когда нападёт Кит. — Это не имеет значения… — Нет, имеет! — перебивает Дэна Маскарад. — Это имеет значение! Если он присоединится во время боя, тебе и Эйсу не победить! Даже если Мира будет играть за вас. Его новые примочки невероятно сильны, а Гас — собака сильная. Ты думаешь, это будет так легко? Дэн слегка опешил от таких слов. Он обернулся к Маскараду — его лицо исказила какая-то злость, чего Дэн совсем не ожидал. — А что ты предлагаешь? — Тянуть время! Если к тому моменту, когда ты и Эйс вступите в бой, остальные смогут подоспеть, то вместе вы точно победите. А потом мы отправимся во дворец. Я проведу вас в тронный зал. — Ты точно уверен, что пойдёшь с нами? У тебя ведь нет бакугана, и ты не сможешь сражаться. — Не смогу, но зато я знаю точное устройство дворца. Я смогу легко провести вас без промедлений. К тому же бакуганы спрятаны, а я знаю, где они находятся. — Значит, так и поступим, — заключает Дэн и улыбается. — Ну что, бойцы, завтра нас ждёт слишком важный день. Сон нам точно не помешает. Не знаю, как вы, но я ужасно устал. Все эти стояния у плиты меня уморили. Кузо потягивается и зевает. В ответ слышатся тихие смешки по комнате, а после все расходятся по своим каютам. Бэрен заступает на пост дозорного и управляющего. Уставший Эйс наконец-то может вздремнуть. Алиса и Шун уходят в свою каюту. Маручо направляется к себе. — Дэн, ты идёшь? — зовёт он Кузо. Дэн прикусывает губу и смотрит на Маскарада. Маручо останавливается на полпути и оборачивается к Дэну, ожидая его. — Маручо, я... Мне нужно поговорить с Маской. Обсудить э... стратегию. Ты ложись спать без меня. Драго, ты тоже можешь меня не ждать. Идите спать. Маручо моргает, почесывает затылок, но лишь кивает в ответ на его слова и исчезает в каюте. Драго недовольно цокает языком, но следует за Маручо. Дэн же облегчённо вздыхает и одаряет взглядом Маскарада, который тихо смеётся, прикрыв рот ладонью. — Долго ты так оправдывался — точно не смог бы. Тебе повезло, что это последняя наша совместная ночь. — Я не разделяю твоей радости, — бурчит Дэн и берёт того за руку. — Идём, нам и правда есть о чём поговорить.

***

Сильные руки Дэна обвивают его талию, и он утыкается носом в плечо Маски. Безумный день, если так подумать, и оба парня рады, что он наконец-то подошёл к концу — но только для того, чтобы завтра начался ещё один. Ещё более безумный, чем вчера. Маска накрывает его руки своими и гладит. Он чувствует горячее дыхание на своей холодной шее, и по спине бегут мурашки. Он улыбается — второй раз за день. И старается расслабиться. Его плечи опускаются, но внутри всё ещё тревожно. — Прости меня. Глупая была идея с боем, — голос Дэна такой мягкий, такой спокойный, и Маска не сердится на него ни секунды. Одной рукой он забирается в его каштановые волосы и горько хмыкает. — Ты не виноват. Наша ссора с Алисой — только наше с ней дело. И я совсем не хочу говорить об этом. Сейчас не хочу. Она прячется в комнате Казами ото всех и думает, что его присутствие с ней её утешит. Так почему я не могу поступить так же? М? — Маска поворачивает голову настолько, насколько может, и смотрит в лицо Дэна. В комнате было темно. Свет никто включить так и не удосужился, да и не хотелось. И маленькую комнатку озарял холодный лунный свет. Он очерчивает контуры лица Кузо, и Маска проводит по его щеке пальцем, поглаживая её. Белая кожа Маскарада почти светилась таким же холодным светом. Дэн гладит его поясницу и трётся носом в его шею, оставляя на сгибе горячий поцелуй. — Пусть она говорит, что это ужасно и неправильно. Пусть считает меня отвратительным. Мне плевать. — Она так думает? — удивляется Дэн. Маска кивает и разворачивается к Кузо лицом, не разрывая объятий. Гехабит всё гладит его пальцем по щеке, и его взгляд устремляется ниже — на губы Дэна. — А мне будет даже приятно осознавать это, когда я буду целовать тебя. Каждый раз. И я буду радоваться. — Он расплывается в довольной и злорадной улыбке и большим пальцем проводит по нижней губе парня. Дэн приоткрывает рот и уже было готов накрыть губы Маски своими, но ждёт. Ждёт, когда Маска сделает это сам. — Она эгоистка, и я тоже хочу быть им. Хочу позволить что-то для себя. Хочу тебя себе. — Он переходит на шёпот, а потом резко и жадно целует Дэна, отчего Кузо сразу издаёт тихий полустон и закрывает глаза, наслаждаясь чужими губами. Маска крепко прижимает Дэна к себе, обнимая за шею, не давая даже подумать о том, чтобы отстраниться. Проникает в мысли Дэна, заполняя всё пространство собой, и желает проникнуть под его кожу, слиться. Стать единым организмом и быть вместе, чтобы целовать, целовать и снова целовать. Всё заканчивается так же резко, как и началось. Маска отстраняется от него прежде, чем Дэн успевает даже отдышаться, он ощутимо толкает его в грудь. Кузо падает на кровать, и Маска тут же оказывается на его коленях, заставляет распластаться на мягком матрасе и упасть на подушку, заставляя смотреть только на себя. — Сними её, — Маска не просит, а почти требует. Нависает над Дэном, оказываясь совсем близко к его лицу, так что тот видит свои широко распахнутые глаза в отражении чужой маски. — Я хочу, чтобы ты сделал это. И Дэн подчиняется. Его пальцы нащупывают чёрный ремешок, поддевают его и тянут вверх. Светлые пряди падают на лицо Маскарада, льются по его плечам и спине, а Кузо наконец-то заглядывает в тёмные глаза и сразу тонет. Захлёбывается в россыпи холодных мерцающих звёзд в глубине радужки и теряется в чуть расширенных зрачках. А после следует ещё один поцелуй — такой же долгий, как и предыдущий. И Дэн млеет, прикованный к кровати, и поддаётся этому безумному напору Маски. Щёки покрываются почти незаметным в темноте румянцем, а все плохие чувства утекают из него вместе с мыслями. Спасение Вестрои и бакуганов, противостояние с Вексами и мысли о Спектре, которого так хотелось убить, — всё так же быстро улетучивается. Сейчас Дэн вовсе не был Номером Один, спасителем вселенной и человеком, который одолел Нагу. Нет, вовсе нет. Сейчас он был новичком на каком-то жалком 118-м месте, и его по всем фронтам просто уничтожал настоящий Номер Один. Маскарад буквально проталкивает свой язык в чужой рот, орудует там по-хозяйски, не давая Дэну даже малейшего шанса на проявление инициативы. Дэн только и может, что мычать в ответ, а потом по его коже пробегают мурашки, когда Маска забирается рукой под его футболку и гладит его живот. Руки Маски были всегда такими холодными, но Дэну сейчас было жарко, как никогда. Он изнывает и жаждет, а Маска даёт ему мучительно мало от того, чего хотелось бы Дэну. Но Кузо не смеет просить больше, находясь под чужой властью. — Я люблю тебя. Я так люблю тебя, — говорит ему Маска, когда их долгий поцелуй подходит к концу. Дэн тяжело дышит, а Маска утыкается носом в ложбинку ключицы, его длинные волосы почти полностью закрывают лицо. Он повторяет эти слова, как мантру. Он тоже старался отдышаться, но всё повторял: «Я люблю тебя, я люблю тебя». И всё жарче становится воздух вокруг них, и всё сильнее сгущается тьма над ними. Дэн берёт Маску за подбородок, заставляет посмотреть на себя. — Я тоже люблю тебя. Я люблю... И Маска подносит указательный палец к его губам, заставляя замолчать. — Не заставляй меня снова плакать, малыш Дэнни, — ласково произносит он и качает головой. — Всё, что я хочу сейчас — это тебя, тебя и только тебя. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу ощутить тебя по-настоящему, а не в Раю. — Так значит, тот раз... — Значит невероятно много для меня, — снова обрывает его Маска. — Каким бы это ни было отвратительным и плохим. Какими бы ни были наши отношения неправильными и омерзительными. Что бы кто ни говорил — ты и только ты заставил меня жить дальше. И никогда я больше не испытывал таких чувств. Алиса хочет, чтобы я был рядом с ней, Кит хочет моё тело, а я отдал тебе всё. Лишь бы ты простил меня за всё, что я натворил, и за всю ту боль, что я причинил тебе. И был рядом. Он касается его лба своим и всё смотрит, смотрит и смотрит в алые — кровавые — глаза напротив. Дэн садится на кровати, и Маска тут же обнимает его, утыкается носом в его макушку. Кузо гладит его спину, обнимая так крепко и даже не думая отпускать. — Я не сержусь на тебя с момента нашей дуэли. И ты не должен задумываться над этим ни на секунду, ведь для меня сейчас имеет значение лишь то, где мы находимся. Да, мы ненавидели друг друга раньше и можем умереть завтра, но сейчас ты со мной. И ты мой. Каким бы ты ни был — ты мой. И я мечтал о тебе, я грезил тобой. Я хотел быть таким же сильным, как ты. Ты, ты и только ты заполнял мои мысли так долго, и я хочу, чтобы так продолжалось и дальше. И они забываются в новом поцелуе — поцелуе, который говорит за них. О всех тех чувствах, о которых они хотели, но не могли сказать. Об одиночестве и боли. О том, как Маскарад медленно сходил с ума и скучал по Дэну. О том, как сам Кузо страдал, как долго он плакал, чувствуя чужие руки на своём теле, мягкие губы и глаза, смотрящие в самую душу. О страхе потерять того, кого полюбил так неожиданно страстно. Этот поцелуй был одной большой фразой: «Я люблю тебя». Любовь — это нечто состоящее из крови и плоти. Живое сердце, которое вырвали из грудной клетки. Оно истекает кровью и греет руку. Оно ещё стучит. Любовь — это что-то нежное, как лепесток лилии, и ядовитое, как аконит. Любовь поглотила их с головой, и эту ночь они разделят вместе, забывая о том, что рано или поздно ночь кончится и настанет утро. Рассвет маячит у раскинувшихся гор, и солнце осторожно выглянет из-за горизонта, окрасит небо в светло-голубые и нежно-розовые оттенки, и звёзды одна за другой будут медленно гаснуть и пропадут А Дэн и Маска будут лежать вместе. Голые и уставшие, они уснут, зная, что когда проснутся, они обязательно будут не одни. Дэн, по своему обыкновению, вместо подушки выберет грудь Маскарада. А Маска развалится на подушке, улыбаясь, видя не кошмар, а по-настоящему волшебный сон. И им будет хорошо. И их не будет волновать весь оставшийся мир — по крайней мере, ещё несколько часов.