Почему ты любишь меня, Дэн?

Непроглядный, густой мрак, бархатный и бездонный, простирался во все концы вечности, поглощая малейший намёк на свет и звук. Но в самом его сердце, вопреки всему, бушевало немое, ослепительное светопредставление: исполинские вихри сиреневого и аметистового пламени, похожие на спиральные галактики, кружили в безумном хороводе. Они сплетались в причудливые узоры и плыли вглубь, превращаясь в гигантскую, мерцающую спираль. Каждая частица этого великолепия с возрастающим, почти одушевлённым трепетом устремлялась к сердцу мироздания — Центру равновесия. Посреди всего этого прохладного мрака лишь она одна-единственная точка сияла с силой и яркостью, затмевающей любое солнце. Она была всем: созиданием и разрушением, хаосом и гармонией. Огонь, вода, ветер, земля, свет и тьма — всё сплеталось в ней воедино, становясь её концом и началом: она давала силу жить и созерцать и забирала бремя существования, даря вечный покой. Маске эта картина казалась до мурашек знакомой, будто отголосок забытого сна или воспоминание из прошлой жизни. Он чувствовал щемящую тоску по чему-то утраченному, но не мог вспомнить, когда и где ещё мог видеть нечто подобное. Его мысли, словно дым, ускользали и таяли. Он не чувствовал своего тела — с него будто сняли тяжёлую, давящую ношу существовать и чувствовать и в его сознании воцарилась непривычная, абсолютная тишина и покой. «Неужели это сон? Где я? Я вовсе не хотел оказался здесь» Он повертел головой оглядываясь, но вокруг не было ничего, кроме бесконечности, и лишь тихий, низкочастотный гул, похожий на раскаты далёкого грома, доносился до его ушей. Светящийся центр равновесия, эта белоснежная сфера, словно магнитом притягивал его, манил и гипнотизировал, заставляя неотрывно смотреть на себя. Она была безмолвна, но при этом источала огромную силу, настолько огромную, что обуздать не получится. Толь подчиниться и стать её частью. Вокруг сферы, замкнув её в идеальный круг, стояли шесть величественных фигур, окутанных тенями и сиянием. Они, казалось, совершенно не замечали парня, всецело погружённые в созерцание источника всего живого и в тихую, невнятную беседу. Маска слышал их, но не мог разобрать ни единого слова. «Древние Воины?.. Что они здесь делают?» Внезапно сияние в центре вспыхнуло с удвоенной, ослепительной силой, и Маска инстинктивно зажмурился, прикрыв лицо рукой. Когда же он смог разглядеть происходящее, то ахнул. Из белоснежной, сияющей дымки появилась новая фигура — столь огромная, что шестеро Воинов рядом с ней казались тенями. Они склонились перед ней в знак приветствия, а она в ответ одарила их лёгкой улыбкой. «Эта женщина?!.. Она...!» Она была белее самого чистого снега, и в ней не было ни капли мрака или тени. Её лицо, прекраснее вечности, хранило отпечаток вселенской печали. Её взгляд упал на Маску, она посмотрела прямо в бездну его тёмных глаз, и её улыбка вдруг потеплела, наполнившись безмерной нежностью. — Дитя моё, вот ты где, — её голос был подобен сладкому шёпоту самой вселенной, похожему на перезвон далёких звёзд и шёпот нежных облаков. — Здравствуй, звёздный свет. Ты безумного напугал меня. Но я так безмерно рада видеть тебя снова, целым и невредимым. Одного её голоса было достаточно, чтобы полностью гипнотизировать его. Она почти не двигалась, и лишь струящиеся, длинные, такие же белые, как и она, волосы мягко завивались и колыхались в невесомости космоса, сияя собственным светом, ярче любого земного огня. — Эм-м… Здравствуйте, — сдавленно и крайне неуверенно прошептал он, запрокинув голову, чтобы получше разглядеть её. Затем его взгляд скользнул по её платью. Длинное, в пол, оно было соткано из самой ночи: блестело и переливалось мириадами звёзд, туманностей и далёких галактик. — Добро пожаловать домой, моё дитя. — Д-домой?! — голос Маски дрогнул от нахлынувшей паники. Он огляделся вокруг, но космос ответил ему своим молчанием. — Тебе не нравится? — чуть разочарованно, но всё так же ласково переспросила она, и её голос по-прежнему звучал до мурашек красиво. — Что ж, тогда нам лучше сменить обстановку. Мгновение — и Маска оказался под раскидистой кроной высокого одинокого дерева, стоящего посреди бескрайнего поля. Безмолвие уже не была исполински огромной. Всё ещё неприлично высокой, но теперь Маска мог хорошенько разглядеть её в полной мере и заглянуть в её глаза. Она сидела на коленях рядом с ним.Ветер играл её волосами и рукавами платья. — Вы… — неуверенно начал он, подойдя к ней ближе. В ответ раздался её мелодичный, чуть приглушённый смех. — О, прошу, тебе не нужно так обращаться ко мне, моё дитя, — покачала головой она, прикрыв рот рукой. Маска с лёгким смущением передёрнул плечами и прикусил губу. — Безмолвие…? Ма… Ма-ма? — это прозвучало робко и неуверенно. Маска будто пробовал на вкус доселе незнакомое, но такое родное слово. Он впервые в жизни обращался так к кому-то. Женщина просияла, и её улыбка стала совсем яркой, тёплой и нежной. Она ладонью коснулась его щеки, и Маска замер, не смея дышать или пошевелиться. Её нежные, прохладные прикосновения казались до боли знакомыми и родными, будто воспоминание из самого глубокого детства. — Я и забыла, какой ты на самом деле кроха. Даже в такой форме так похож на меня. А глаза и впрямь остались как у Смерти. Маске не особо понравилось сравнение с этим, по его мнению, ужасным и раздражающим существом, который к тому же ещё и являлся его отцом. Но тот перешёл сразу к делу. — Зачем… зачем ты пришла? — спросил он робко, почти шёпотом. — Разве есть на свете мать, которая не захочет увидеть своё дитя после столь долгой разлуки? А наша последняя встреча была столь короткой, что я даже толком не успела полюбоваться тобой, моя звёздочка — её обе руки нежно прикоснулись к Маскиным длинным волосам; она осторожно пригладила прядки и положила их ему за плечи. — Всё то время, пока тебя не было, я так по тебе горевала. Моя скорбь и печаль были столь велики, что ничто во всех мирах не могло утешить меня. Даже безмерная радость воссоединения с сестрой не могла заглушить мою боль. Маска медлит, но после накрывает холодные руки матери своими. — Тебе больше не нужно беспокоиться об этом, — постарался подбодрить её Маскарад, и в его голосе впервые прозвучала уверенность. — Я ведь теперь рядом с тобой… Мам? Мы же с тобой сможем ещё видеться? Так ведь? — Так, моё дитя. В твоих снах мы обязательно встретимся, ты только позови— тихо ответила она. Безмолвие смотрела на него с безграничной нежностью и всё не могла налюбоваться. Она мечтала вновь подарить своему творению нежность и тепло, которых тот лишился. Безмолвие знала, как сильно страдало её дитя. Она видела его израненное тело, его руки, покрытые свежими ожогами и синяками. Безмолвие проводит по ним пальцами, исцеляя и давая сил. Она могла вылечить его тело, но забраться в чужую голову и избавить от кошмарных мыслей , увы, не могла. — Как ты мог позабыть нас? Неужели ты совсем ничего не помнишь, звёздный свет? Как мы весело проводили время? А как Бесконечность подарила тебе твою гидру? Не помнишь? — с надеждой спрашивает она. — Ты же так любишь этого бакугана. — Я... Мне жаль, — только и смог ответить Маска. Он посмотрел на свои руки — они больше не были костлявыми и израненными. Ни следа от его прошлых мучений. — Я не виню тебя, — Безмолвие гладит его по голове. — К тому же, ты ведь нашёл новую семью. — Алиса и Майкл?! — встрепенулся Маска. — Да, и... теперь у меня есть они, — закивал он. — и я хочу вернуться домой. То есть в дом Майкла. Они дороги мне, и ты... Ты же... — Я знаю, моё дитя, я знаю, — кивает она, не переставая улыбаться. — И поэтому ты должен вернуться к ним. Завтра ваша с друзьями маленькая игра закончится. И тебе придётся покинуть родную Вестрою и вернуться в новый дом. Надеюсь, ты повеселился? — Н-нет… — закачал головой Маска. — Это было совсем не весело. Это было ужасно! Женщина в ответ тихо рассмеялась, но в этом смехе не было злобы или насмешки. Маска даже не подумал на неё злиться. — Ты… поможешь мне? — с надеждой спросил он. — Я должен спасти Гидранойда. И я хочу… я должен быть уверен, что мои друзья останутся целы. Что с Алисой будет всё в порядке. И Дэном! И Мирой, и Лимией...! — Что ж, жизнь твоей маленькой гидры, как и жизнь твоих друзей, теперь в ваших руках. Прости, дитя моё, но я не могу вмешаться и помочь тебе напрямую. Всё, что я могу, — это дать тебе сил для предстоящей битвы. — Безмолвие поцеловала сына в лоб, а потом заключила в ледяные объятия. — Будь сильным, моё дитя, — её шёпот подхватил ветер, а потом всё пропало. Маска проснулся в своей кровати. За окном начинало светать, и вокруг было тепло и мягко, а в душе царила всё та же звенящая тишина. Он посмотрел на свои руки. На свои бледные тонкие руки. На длинные пальцы с чёрными ногтями и не мог не улыбнуться. Его тело... Его тело было в порядке. Ничего больше не болело и не ныло. Ни одного уродливого сине-фиолетового пятнышка, ни одной розовой царапины. Ни тошноты. Улыбка сама появилась на его лице, и он рассмеялся. Совсем тихо, ведь он был далеко не один. На его груди мирно посапывал Дэн, укрытый одеялом чуть ли не по самую макушку. Маска смотрел на него с теплотой и любовью, а после запустил руки в его непослушные прядки и поцеловал его, гладя по щеке. — Мармеладка...? — пробубнил он, даже не открыв глаз. —Все в порядке, Дэн, поспи ещё немного. В ответ — улыбка, и Кузо поудобнее устраивается на нём, согревая своим телом.

***

— Мы на месте. Гамма-Ситти перед вами, — говорит Бэрен, когда вся команда подходит к самому краю (или входу) города. Преодолев бескрайнюю каменную пустыню, когда-то живую, полную самых разных бакуганов, а сейчас потерянную и мёртвую, и перейдя через зубчатые горные хребты, черневшие на горизонте, бойцы замерли в изумлении. Перед ними вздымалась в небо исполинская колонна. Её было трудно не заметить ещё издалека — тонкую, тянущуюся ввысь и теряющуюся в свинцовых облаках. А на самом верху, едва различимый, высился дворец. Подойдя ближе, колонна потеряла свою худобу и будто прибавила в длине. И она казалась вовсе не серой. Нет, конечно, этот цвет во многом преобладал в ней, но также в ней были и синие, и белые оттенки металла неизвестного происхождения. А по колонне медленно ползли два лифта. Их форма вызывала оторопь — будто не один подъёмник, а целых шесть кабин, сплетенных воедино, странного красно-оранжевого цвета. Должно быть, это означало, что все кабинки были заняты. Один лифт неспешно плыл вверх,прямо ко дворцу, другой же устремлялся вниз, преодолевая землю, и неспеша уходил под неё. И конца его пути в чёрной пучине совершенно не было видно. А вокруг, по всей поверхности колонны, торчали странные выступы — то ли крепления, то ли антенны, то ли вообще часть дизайна, не несущая никакой практической службы. Округлые, обтекаемые и такие же огромные, как и сама колонна. Один, два, три… Их было построено много. И все они находились только с наружной стороны. Под землёй ничего подобного не было. — Ух ты! — воскликнул Дэн. — Вы только посмотрите, какой огромный! И когда они только успели отгрохать такой контроллер? Он быстро оказался у края пропасти. Обычная земля кончилась ещё на подходе к Гамма-Ситти — сейчас всё вокруг было отделано таким же серо-сине-белым металлом. В этот момент один из лифтов с неприятным гудящим звуком проехал прямо перед носом бойцов, а затем исчез в пугающей глубине пропасти. — Альфа, Бета и Гамма-Ситти были построены ещё задолго до того, как Вексы колонизировали Новую Вестрою, — объясняет Бэрен. — Это переносные города. — То есть переносные? — удивился Маска и повернулся к Лэлтою. — Они летучие. Сам город — это огромный двигатель, к тому же он может трансформироваться, и это делает его перемещение довольно простым, — объяснил он. — Вот как… — Маска удивлённо моргнул и посмотрел себе под ноги. Алиса, недалеко от него, тихо хмыкнула и так же потупила взгляд. Оба Гехабита были бы не прочь посмотреть на чертежи этих городов. — Насколько глубоко находится Гамма-Ситти? — спешит за Дэном Шун, так же становясь у самого края. Казами, в отличие от друга, стоит ровно, даже осмеливается чуть наклониться, дабы посмотреть в темноту пропасти. Дэн же отступает на шаг. — Несколько километров под землю — это точно, — отвечает Эйс. — Там находится сеть лабораторий и ангаров, где хранятся кибер-бакуганы. — Хорошо, и как же мы попадём на центральный лифт, который отвезёт нас вниз? — в отличие от Шуна и Дэна, Маручо предусмотрительно держится подальше от края. Как, впрочем, и Эйс, Брэнд и Алиса. Только Маска, не проявляя страха, подошёл ближе к краю. Незаметно ото всех он осторожно берёт Дэна за край его красной куртки. На всякий случай. — Вот так! — говорит Эйс и показывает на какое-то странное полукруглое сооружение светло-бирюзового цвета. Словно большая капсула, обрамлённая оранжевой окантовкой по центру. Будто она открывалась там. Хотя как раз таки входом служила большая круглая дверь, такая же серая, как и всё вокруг. Рядом с ней — небольшая сенсорная панель. Кнопок совсем не было, только экран, светящийся голубым. — Это и есть центральный лифт. Точнее, это вход. Он доставит нас прямиком в сердце Гамма-Ситти. — Неужели и правда что-то легко? — улыбнулся Дэн, направляясь к лифту. — Стой, Дэн! — схватил того за руку Шун. — Неужели действительно всё так просто? Мы что, просто зайдём в него и отправимся вниз? Неужели кто угодно может вот так легко взять и воспользоваться этим лифтом? — Ну, не совсем, — покачал головой Эйс и, хитро улыбнувшись, достал из кармана маленькую карточку Г-образной формы. — Чтобы попасть сюда, нужен пропуск. Он есть у Вексов, принца и сотрудников лаборатории. — он показывает бойцам пропуск. В уголке была более молодая фотография Миры, а ниже — личные данные, а также штрих-код. — Точно! Мира же раньше часто сюда ходила. Её отец... Он же здесь работает? — сказала Алиса. — Именно, — кивает Эйс, всё так же хитро улыбаясь. — Повезло, что Мира взяла свой старый пропуск с собой. Идёмте. Нам нужно спешить. Бойцы переглянулись. Повисает секундное молчание. Дэн первый делает несколько шагов вперёд и, всё так же улыбаясь, говорит: — Бакуганы надеются на всех нас. Мы обязаны спасти их. Но вы все должны быть осторожны. Обещайте, что сегодня мы все вернёмся домой. —К чему сентиментальности? — не без насмешки подал голос Маска. — Просто пойдём и уничтожим там всё! — он кладёт руку ему на плечо и так же поддерживает Дэна своей улыбкой. В своей манере, конечно. — Думаю, у нас нет выбора. Впереди остался только один контроллер измерений, и бакуганы будут свободны. А всё мы вернёмся домой. Бойцы переглянулись, и лица каждого озарили маленькие улыбки надежды и решительности. Эйс приложил пропуск к сенсорной панели. Она мигнула раз, а потом загорелась зелёным. Вход был открыт. Команда быстро забежала внутрь и стала спускаться вниз. Но это был только первый шаг — подступы к настоящему Гамма-сити. Они опустились на один из первых минусовых этажей. Этот маленький лифт не был частью огромной колонны, а каким-то боковым отростком. Когда дверь перед ними распахнулась, их встретили однотипные серые коридоры и такая же колонна, уходящая глубоко под землю. Но самое угнетающее — не серые разветвлённые коридоры и не гудящие лампы, а тишина и полное отсутствие какой-либо жизни. Всё вокруг пусто и безлюдно, и лишь пара лучей солнечного света пробиваются сюда. — Это и есть вход в Гамма-сити? — Дэн первым выглянул из маленькой капсулы-лифта, и его голос тут же разнёсся эхом по всему пространству вокруг. — Тут слишком тихо, — заметила Алиса, оглядываясь. Она смотрела по сторонам, но даже намёка на чьё-то присутствие не обнаруживала. — Эй, Дэн! — окликнул его Эйс. — Главный лифт там! Идёмте скорее! — Не так быстро! — Тишину этого места безжалостно нарушил новый голос. — Кто здесь?! — вздрогнул Кузо и обернулся. Звук доносился из-под земли. Откуда-то снизу появился один из главных ветвистых шестикабинных лифтов и двинулся прямо на них... — Волт?! А я всё думал, когда же вы появитесь! — Удивление Дэна сменилось азартной улыбкой. Векс спрыгнул с кабины лифта и приземлился прямо перед командой. — Кажется, вы собираетесь войти? Что ж, тогда вам придётся пройти через меня. — Да? Думаю, это будет не так сложно, — хмыкнул Дэн, а Бэрон позади него уже вставил карты в свой гантлет, и тот вспыхнул, словно солнце. В отличие от Дэна, на лице Лэлтоя не было и намёка на веселье. Уголки губ опущены, а в мутных голубых глазах — решимость и злость, совсем не свойственные такому человеку, как Бэрон. Маручо тоже не остался в стороне: гантлет на его руке загорелся красивым лазурным светом. — Двое на одного? — опешил Вольт, глядя на выступивших вперёд парней. — А ты как думал? — весело спросил Маручо, переглянувшись с Эльфин. — Что мы упустим возможность взять тебя количеством? — Ха, точно, — подтвердил его слова Бэрон. — Гантлет! Силовой удар! — в один голос воскликнули они. Бэрон сделал несколько решительных шагов вперёд, становясь напротив Волта. — Так мы быстро разберёмся с тобой. Не так ли, Нэмус? — Так точно, Бэрон! — Бакуган тут же спрыгнул с его плеча, и парень ловко поймал его, зажав в ладони. Волт не медлил, делая первый ход: он вбросил на поле свою карту, а за ней и бакугана — Хоса Бронтиса. Сразу после этого на поле появился Нэмус, и бой начался в ту же секунду. Волт не давал Маручо сделать и шага, но тот не медлил — вскоре на поле появился Эльфин. — Идём! — подгонял бойцов Эйс. — У нас не так много времени! Дэн кивнул в ответ и, бросив Бэрону и Маручо «Будьте осторожны!», побежал к главному лифту в компании Эйса, Алисы, Шуна и Маски.

***

Глухой, назойливый писк нарушил тишину, и тяжёлые двери лифта с тихим, шипящим звуком разъехались в стороны. Бойцы провели в стальной капсуле несколько долгих минут — пока она не достигла самого сердца Гамма-Сити. Дэн выглянул из лифта, огляделся и удивлённо открыл рот. Всё так же тихо и пусто. — Это... Гамма-сити? То, что открылось взглядам бойцов, было сюрреалистичным и оттого ещё более жутким. От привычных серых стен не осталось и следа. Весь мир вокруг замер в призрачном, ядовитом свечении оранжево-зелёных оттенков, будто погружённый в вечные сумерки. Массивные круглые колонны,подпирающие свод, были обрамлены пульсирующими неоново-зелёными полосами, которые отбрасывали на пол тревожные, подвижные тени. В центре огромного подземного пространства, в туманной дымке, высилось монументальное округлое строение, напоминающее гигантский улей или ядро невообразимого механизма. Оно больше походило на древний храм, чем на лабораторию. Его стены со всех четырёх сторон были усеяны рядами правильных, чуть вытянутых отверстий — то ли это были окна, лишённые стёкол, то ли эти отверстия предполагали совсем другое предназначение. Да и в своём диаметре они были просто огромны. За ним, теряясь в перспективе, стояли такие же, но меньшие по размеру здания. Гамма-Сити, целый подземный мегаполис, уходящий в темноту. Давящая, абсолютная тишина висела в воздухе, нарушаемая лишь мерным, едва слышным гудением неоновых трубок. Город был пуст. Совершенно и абсолютно пуст. — Маска, ты был тут? — бросил через плечо Шун, его взгляд скользил по до боли странному пейзажу, выхватывая из полумрака причудливые очертания строений. Маскарад медленно покачал головой, делая шаг из стального лифта. —Нет. Только в центральном дворце. Но Мира рассказывала... — его голос прозвучал приглушённо, эхом теряясь в пространстве. — Она была здесь раньше, с Китом. — Он поднял руку, указывая на бесконечные ряды округлых сооружений, уходящих в темноту. — Это... ангары. — Ангары? — непонимающе переспросил Дэн. Они с Драго переглянулись, а после оба устремляют свой взор на Гехабита. — Да. Здесь хранятся кибер-бакуганы. Скорее всего, старые или неудавшиеся образцы, — голос Маскарада стал твёрже. — По словам Миры, новые модели скрыты у самого сердца контроллера. Мира с Гасом наверняка будут ждать нас именно там. — Значит, здесь мы сможем сражаться с Вексами на полную, не опасаясь за жизни людей. — в голосе Эйса прозвучала надежда. Лимия лишь презрительно фыркнула. — Как будто это должно нас волновать. Наша задача — уничтожить контроллер и все эти базы. Точка. И плевать мне, есть там люди или нет. Как вдруг разрезал громкий, похожий на скрип мела по доске, смех. Он эхом раскатился под сводами колон и неприятно бил по ушам. Смех был не менее мерзким, чем его обладатель. — Вы только послушайте, что несёт этот мелкий бакуган! — ядовито просипел тот, и из размытой дымки между "домов" появились две фигуры. — Вы и вправду думаете, что у вас есть шанс победить нас? Перед ними, словно из самой тени, возникли Шедоу и Майлин. Девушка замерла в своей обычной ледяной позе, безмолвная и недвижимая, её холодный взгляд прошёлся по каждому бойцу, будто сканировал, но не задерживался на каждом дольше секунды. Шедоу же, напротив, не мог остановиться, его маниакальный хохот, похожий на лай гиены, разрывал гнетущую тишину. — Как я и думала. Предатель, — голос Майлин был холоден и острее лезвия. Её острый взгляд остановился на Маске. — Я с самого начала знала, что тебе нельзя доверять. — Ха-ха! Надо было прикончить тебя ещё тогда, когда ты валялся в отключке, — поддакнул Шедоу, едва сдерживая новый приступ смеха. — Но Спектра всё твердил: «Нет, нет, он ещё пригодится». Кажется, его новый любовник оказался куда более живучим, чем предполагалось. Дэна будто током прошибло, а стоявший позади всех Маска сорвался с места, направляясь прямо к Вексам. — Заткни свой мерзкий рот! — рявкнул он, его пальцы сжались в кулаки. Впервые желание дать в лицо стало сильнее, чем сразиться. — Ты безмозглый кусок... Дэн схватил Маску за запястье, не давая сделать и шага. Он впервые видел, чтобы Маскарад вот так завёлся буквально за секунду. И в его душе как-то неприятно заныло и закололо. — Хватит разговоров, — оборвала их Майлин. Её гантлет уже загорелся тёмно-синим. — Проверим тебя на прочность, «бывший боец номер один». — С удовольствием убью тебя... — прошипел Маска сквозь зубы. И он и впрямь готов был ринуться в бой, но вдруг на его плечо легла твёрдая рука, а в следующее мгновение Алиса шагнула вперёд, заслонив его собой, а Дэн как на зло тянет его назад, впервые напоминая о плане, а не наоборот. —Нам нужно идти, — говорит он ему тихо. — У нас нет времени на выяснение отношений. Маска выдернул свою руку из его твёрдой хватки, а потом посмотрел на сестру. Чётким движением Алиса вставила карту в гантлет, и устройство ожило, озарив её решительное лицо холодным фиолетовым светом. — Прячешься за чужой юбкой? Как по-мужски! — продолжал язвить Шедоу, но Маскарад его уже не слышал. — Алиса... — Иди с Дэном, — сухо, без права возразить, приказала Алиса. Рядом с ней, плечом к плечу, уже встал Шун. Он резким взмахом бросил карту ворот. В следующее мгновение пространство исказилось от всплесков энергии: на поле один за другим вышли Инграм, Элико, Хэйдэс и, наконец — Лимия. — Нужно идти! — окликнул парней Эйс. А Дэн снова схватил Маску за руку и потянул за собой, парень наконец поддаётся и бежит дальше, оставляя Шуна и Алису позади, но в последний момент оборачивается, бросив прощальный взгляд на сестру. Мысль, острая и тревожная, метнулась к ней сквозь гул начинающейся битвы: «Прошу тебя, будь осторожна!» Алиса вздрогнула, будто от толчка, и на мгновение оторвала взгляд от противника, обернувшись. Но трое бойцов уже скрылись за углом массивной колонны. Что-то внутри болезненно сжалось — тревога, тоска, надежда. И тут же мир сузился до размеров боевого поля, до криков бакуганов и звуков развернувшейся битвы. Алиса и Шун вступили в бой.