Почему ты любишь меня, Дэн?

Третий день кряду у Дэна всё валилось из рук и шло наперекосяк. А в груди не переставало колоть одно маленькое чувство, словно заноза. Мелкая и не причинявшая сначала особых проблем, но чем дольше она сидела под кожей, тем хуже. Раздражала, зудела, причиняла дискомфорт, пульсируя где-то на фоне. Этим маленьким чувством была тревога. Навязчивая и больная, забравшаяся слишком глубоко, чтобы Дэн смог её вытащить. Так что он принял решение просто стараться не замечать её и отвлечься. А тренировки очень хорошо помогали ему в этом деле. Он выматывал себя как мог. Задирал планку так высоко, что боль в мышцах становилась почти невыносимой. Тягучая и ноющая, но Дэну она нравилась, даже когда каждый шаг причинял боль. А вечерами он просто вырубался, стоило ему упасть в кровать. Прижаться разгорячённой щекой к такой прохладной подушке и вместо неё всего на какую-то жалкую секунду представить чужие холодные руки, что осторожно гладят его. Нежные, но невидимые и недосягаемые. Сладкий запах. И тихий, чуть хрипловатый шёпот над ухом. Дэн сходил с ума каждую ночь, чувствуя что-то до боли неправильное. Он мечтал каждую ночь о руках, гладящих его по голове, о губах, что так нежно поцелуют его. И он боялся каждую ночь. А на следующий день вставал, и всё повторялось заново. Забывая об усталости и боли, он хотел идти дальше. Навязчивая идея — победить вдвое быстрее, стать вдвое сильнее и ни в коем случае не проиграть — не покидала его. Но как бы он ни бился, как бы ни старался, результат никак не мог его удовлетворить. Замешкался, оступился, воспользовался не той картой. Нехорошо, неидеально, слишком слабо. После каждого из боёв он только качал головой, расстроенный и раздражённый. — Драго, нам нужно ещё чуть-чуть поднажать, — Кузо говорил это уже не первый раз после окончания очередного боя, и каждый раз Драго недоумевал. Он осторожно опускался на протянутую ладонь друга и смотрел слегка растерянно. — Дэниэл, разве мы и так не сражаемся в полную силу? Дэн отрицательно покачал головой и, сжав бакугана в кулаке, прижал его к груди. Драго не возражал — он давно чувствовал, как что-то надломилось в Дэне. То, на что он не мог повлиять, и в глубине души боялся, что был этому причиной. Ведь он проиграл Спектре. Это было так странно: раньше они терпели неудачу вместе, проходили через все трудности вместе и разделяли боль вместе. Но это поражение всё изменило. Бакуган смутно помнил, что произошло после того, как он проиграл Гелиосу. Яркие вспышки боли, чувство, что его тело разрывают на части, и как сила переполняет его. Должно быть, именно так чувствовал себя Нага, переполняемый силой, болью, одиночеством и ненавистью, готовый разрушить всё на своем пути. Поистине ужасное чувство. А когда всё вернулось в норму, мир закрутился удивительно быстрым калейдоскоп событий. Настолько сильным, что кружилась голова, и Драго даже сначала не заметил, как изменился сам Дэн, а новые обстоятельства никак не играли на пользу. И Дэн винил себя каждый день за то, что не смог помочь Драго. — Мы делаем недостаточно, — твёрдо сказал он, всё так же не выпуская бакугана из рук. — Ещё один бой, прошу тебя, Драго. — Если тебя это успокоит, Дэн... — Драго не мог отказать ему. Он переживал за друга как никогда, видел эту неумолимую тоску, засевшую глубоко в его душе и уже привычно плывущую по телу. И если бой успокоит его — пусть так. Вот только после одного такого боя шёл ещё один, и ещё, и ещё, до тех пор, пока кто-то из них не валился с ног от усталости. Но это было только полбеды. Сражаться до посинения Дэн мог запросто, а вот найти соперника, который так же готов провести с ним на поле весь день кряду, куда сложнее. После пары таких «марафонских» боёв Шун наотрез отказался сражаться с ним. Посмотрел своим обычным хмурым взглядом и сказал не заниматься ерундой. Дэн тогда едва не вскипел от возмущения. — По-твоему, это ерунда? Я стараюсь изо всех сил ради Вестрои! Ради бакуганов! Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться, если я снова проиграю Спектре? — Ты не сражаешься против Спектры, Дэн. Ты сражаешься за освобождение Новой Вестрои. — Я так и сказал! — Раз так – побереги силы на потом. На нас и так могут напасть в любой момент, а этим ты только привлекаешь лишнее внимание. Дэн фыркнул и закатил глаза. — Тоже мне... Да и к тому же мы посреди чёртова леса. Чем мне ещё, по-твоему, заняться? Брови Шуна взметнулись вверх. Он смотрел на Дэна как на дурачка, отчего сам Кузо весь насупился, а кончики его ушей заалели. — Разве тебе больше нечего делать? Занялся бы дежурством. А потом Шун просто ушёл, оставив Дэна одного. Кузо оставалось только тихо выругаться и отправиться искать нового противника. Маручо хватило всего на один бой. Бэрон же вообще сослался на то, что очень устал на посту, и вовсе отказался. Лэлтой яростно мотал головой и руками, тараторил что-то. Дэн так и махнул на него рукой, решив не действовать бедному Бэрону на нервы. Алиса? Кузо сразу вычеркнул её из списка потенциальных партнёров для битвы просто потому, что понимал: он не сможет с ней сразиться. Не из-за силы, а из-за неё самой. Оставался только Эйс. И это был правда неплохой вариант! С Эйсом было хорошо и весело сражаться. Он не уступал, не давал права на ошибку, подкалывал время от времени, но даже он в какой-то момент отказал ему. — Почему нет, Эйс? Разве мы не должны держать себя в форме? Давай же! Грит оторвался от экрана приборной панели и, сцепив руки в замок, покачал головой: — Думаю, стоит взять небольшой перерыв. — Да какие перерывы?! На кону судьба Вестрои, а никто ничего не делает. — Эй, парень, следил бы ты за словами, — перед носом Дэна словно из ниоткуда появился Персиваль. — Все здесь заняты работой. Эйс и Бэрон дежурят на посту и всё время следят за картой, чтобы нас не обнаружили Вексы. Или ты хочешь, чтобы нас засекли их корабли? Хочешь стать очередным подопытным кроликом? Я вот больше не хочу туда возвращаться. — Я не... Нет, — Дэн потупил взгляд и отрицательно покачал головой. — Конечно, нет. Прости, Персиваль, Эйс, я вовсе не это имел в виду. Грит хмыкнул, и на его лице появилась обыденная полуулыбка. Он откинулся на спинку кресла и протянул руку, на которую тут же сел его напарник. — Не бери в голову, Дэн. На Персивале плен сказался не лучшим образом. Но знаешь, я тоже не горю желанием повторить этот опыт. Тем более сейчас, когда от Миры и Маски нет совершенно никаких вестей, мы должны быть начеку. Дэн шумно вздохнул, а его мышцы на секунду одеревенели. — Я уверен, с ними всё в порядке, — на удивление серьёзно сказал он. Полминуты Дэн и Эйс смотрели друг другу в глаза. Улыбка Грита исчезла, взгляд стал тяжелее. Он кивнул и ответил так же серьёзно: — Да, Дэн. С ними всё в порядке. Но нам стоит быть осторожными. Дэн вздыхает, коротко кивает и уходит. Спрятав руки в карманы и повесив голову, он преодолевает коридор, входная дверь издаёт тихий гудящий звук и открывается, запуская внутрь чуть прохладный лесной воздух. Ветер приятно коснулся его лица и волос. Свежий воздух, наполненный таким странным, но приятным еловым запахом. Вот только ёлей тут и в помине не наблюдалось — здесь почти не было зелёных растений. В основном все деревья имели какой-то странный фиолетово-синий оттенок. Но также белый и изумрудный. Ужасно красиво, но почти до жути пустынно. За всё то время, что они тут были, Дэн ни разу не увидел ни зверька, ни птички. Всё замерло и погрузилось в звенящую тишину. Это было печально и одновременно невероятно жутко. Лес никогда не замирает просто так. Он настороженно прислушивается перед лицом монстра. Кузо выходит наружу и, всё так же не вынимая рук из карманов, плетётся в сторону лесной опушки. — Куда ты собрался, Дэн? Не поздновато для прогулок? — спросил Драго, подлетев к его лицу. Дэн застыл. Отвёл взгляд. — Я хочу немного развеяться. Что насчёт небольшой пробежки? Всего час или около того. Мы успеем вернуться до темноты. — Ты уверен? Думаю, отходить от штаба сейчас не самое лучшее решение. Не боишься заблудиться? — Да всё будет нормально, — махнул рукой Кузо. — У меня с собой есть гантлет, так что никаких проблем. Просто пробежка для поддержания тонуса. Как обычно. — И всё же я не уверен, что это хорошая идея. Может, нам лучше остаться? Дэн закатил глаза. — Да вы что, сговорились?! Я просто хочу потренироваться! Я хочу держать себя в форме. Что в этом непонятного?! — не выдержав, выкрикнул Дэн. — Я пашу днями напролёт, чтобы спасти твой мир, Драго! Я хочу стать лучше ради тебя! А все вокруг капают мне на мозги. Я не могу просто сидеть, ясно?! Не могу ничего не делать! После повисла небольшая пауза. Драго молчал какое-то время, глядя в глаза своему напарнику, словно пытался разглядеть в них что-то. А потом ответил чуть слышно: — Дэн, я благодарен тебе от всего сердца, но ведь я переживаю за тебя, — он снова выдержал паузу и наконец спросил: — Что-то случилось? Ты ведешь себя странно с того момента, как... мы снова стали сражаться вместе. Кончики ушей Дэна снова заалели, как и шея. Он прикусил губу, отвернулся и промямлил тихое: — Всё в порядке... Прости меня, Драго. Я опять веду себя как идиот. Я не хотел кричать на тебя. Бакуган опустился ему на плечо. Дэн не возражал — он осторожно погладил Драго пальцем, а потом посмотрел в сторону опушки леса и крохотную тропинку меж деревьев. — Ты пойдёшь со мной? — Конечно, Дэн. Кузо быстро перешёл с нервного шага на небыстрый бег и почти сразу скрылся за кронами чересчур высоких деревьев. Он не знал, куда пойдёт, это не имело никакого значения. Ноги, словно налившиеся свинцом и в то же время ставшие чужими, сами несли его, огибая камни, перепрыгивая через поваленные стволы деревьев. В этом не было ровным счётом никакого смысла, и Дэн сам не понимал, отчего он так упорно бежит прочь. Всё быстрее и быстрее. Тупая, нарастающая боль в мышцах отдавалась не резью, а мерзкой, ватной тяжестью. Она не отрезвляла – наоборот, она толкала его вглубь, в тёмное, вязкое болото, где он уже начинал захлёбываться. Дэн не слышит встревоженных слов Драго, не слышит шёпота ветра. Мир перед глазами превратился в бешеный калейдоскоп: деревья, ветки, кусты – сплошная каша; деревья, ветки, кусты – мелькание, от которого рябит в глазах; деревья, ветки, кусты – бесконечный, пульсирующий тоннель. Быстрее. Быстрее. Быстрее! Беги быстрее! Сомкни губы! Прикуси язык! Сожми кулаки! И стань ты наконец-то сильнее. Сильнее кого бы то ни было – телом и душой. Иначе... Дэн резко мотает головой, не желая даже мысленно произносить это проклятое «иначе». Вот только и представлять было нечего: он уже видел, что может произойти. Он был слаб – и Руно потеряла ужасно много своих бакуганов. Он был слаб – и Джули чуть не канула в пучину измерения смерти. Навсегда. Он был слаб – и поступил как настоящий мудак по отношению к Шуну и Маручо. Он был слаб – и потерял Драго. Камни, кусты, поваленные деревья, камни, кусты, поваленные деревья, камни, кусты, поваленные деревья... Мышцы горели адским огнём, сердце колотилось где-то в висках тяжёлыми, глухими ударами, лёгкие кололо раскалёнными иглами, в горле пересохло так, будто он глотнул песка – и тогда Дэн побежал дальше. Он больше не мог остановиться. Но ведь теперь всё стало по-другому? Он стал сильнее. Об этом говорили и его первое место, и победа над Нагой. Он буквально выбрался из измерения смерти – и разве всего этого было недостаточно? Разве этого... недостаточно, чтобы защитить их? «Ты герой, Дэн. Победитель. И ты должен идти вперёд и не оборачиваться на прошлое». — Дэн! Дэниэл, стой! — голос Драго резанул по ушам. На секунду Дэн оглох и, прежде чем успел что-либо осознать, он запнулся о какой-то камешек и полетел вниз, в небольшой овраг. Парень покатился кубарем по сырой глине и земле, больно ударяясь спиной. Лёгкие сжались в комок, а вздохнуть снова не получалось. Дэн собрал всем своим телом торчащие тут и там ветки и камушки, колючки и занозы, а в конце этого пути оказалась холодная вода. Она обожгла кожу, моментально промочив всю одежду и заставив его разгорячённое неуправляемое пламя потухнуть. Дэн от неожиданности успел наглотаться грязной воды, хотя и упал на мелководье. И только потом он пришёл в себя. Рывком поднялся из воды, глубоко вздохнул, а потом зашёлся неконтролируемым кашлем. — Дэниэл! — Драго тут же подлетел к другу. — Дэниэл, ты в порядке? — Да... Да, Драго, всё... нормально, — выдавил Дэн. Он рвано глотал носом воздух. Лёгкие всё ещё горели, а песчинки мокрой земли противно оседали на языке. Он пару раз тряхнул головой, смахивая с себя холодные капли. Пара штук попала на Драго. Потом Дэн убрал непослушные волосы с глаз, зачесав их назад, и в кои-то веки они перестали торчать во все стороны. Кончиками пальцев он почувствовал, как небольшие песчинки застряли в его прядях. Они так же скрипели на зубах и попали под ногти. — Ну и мерзость, — плюнул Дэн. В душе сегодня он точно проведёт не меньше получаса. Да и наверняка он успел что-то порвать — что за невезение. — Я говорил тебе быть осторожнее. Но ты опять меня не слушал. — Прости, Драго, кажется, я сильно задумался. — Нам нужно скорее выбираться отсюда. Скоро стемнеет. Кузо кивнул. — Да, ты прав, Драго. Дэн подался вперёд. Попытался встать на ноги, но у парня ничего не получилось. Ноги будто стали ватными, а потом по ним прошлась болезненная судорога. Он опять плюхнулся в воду. По коже снова пробежали мурашки, как только холодная вода коснулась его поясницы. Дэн передёрнул плечами. В ботинках неприятно захлюпала вода. Наипротивнейшее чувство. Мышцы заныли. — Да чтоб тебя! Ну ладно, я сейчас... — Дэн ударил кулаком по воде в ответ, та неприятно брызнула в лицо Дэна. Парень скривился. — Успокойся, Дэниэл. Но Кузо только показал ему язык. Чуть отдышавшись, Дэн сделал ещё одну попытку подняться – на этот раз удачную. Вот только мышцы в его ногах отозвались сильной болью. Невыносимой и тягучей. Будто их медленно растягивали в разные стороны. Но делать нечего — нужно выбираться отсюда. Дэн огляделся. Водоём, а скорее небольшое озеро с тёмно-синей водой, отдающей бирюзовым оттенком, в которое он свалился, был полностью окружён сплошным оврагом. Поросшим корнями и мхом. Корни деревьев выступали из песка, торчали шипами. Там, где уклон был куда меньше, чем под девяносто градусов, он мог легко за них ухватиться и постараться выбраться. На том он и решил. Шлёпая по воде, а потом оставляя на песке мокрые следы. Дэн прикинул, как получше вскарабкаться наверх. До выступающих корней нужно было ещё добраться, вскарабкаться. И вроде бы ничего сложного: склон не такой уж и крутой, кое-где торчат пучки сухой травы, ветки, камни. Дэн ухватился за выступающую корягу и тонкий, но упругий прутик, торчащий прямо из песка. Поставил ногу на ближайший угловатый камень, самый большой, который увидел, перенёс вес — но тот в ответ предательски качнулся и с противным хрустом раскололся и осыпался, скатываясь по склону. Не растерявшись, Дэн поставил ногу в образовавшееся отверстие, нашёл временную опору, поудобнее перехватился руками за ветки и подался вверх. И тут мышцы загудели новой обжигающей болью. Пальцы чуть задрожали, но Дэн упорно тянулся вверх, болезненно мыча, а Драго, схватив друга за ворот мокрой куртки, изо всех сил помогал тянуть его вверх. Ещё один рывок. Дэн изо всех сил подался вверх, почти подпрыгнул, стараясь зацепиться за корни на самом верху, но тут нога заскользила по мокрой глине, и Дэн, потеряв равновесие, тут же подался назад. Громко вскрикнул от режущей боли и рухнул на песок, а Драго, свернувшись в сферу, упал ему на грудь. Вода снова обдала тело своей прохладой. Дэн тихо простонал, чувствуя, как по телу разливается новая неприятная волна. В голове чуть помутилось. На пару секунд облака высоко над землёй расплылись, но после снова виделись чёткими. Кузо вытянул перед собой руки. Пальцы дрожали, на обеих ладонях зияли красные царапины. Они горели и щипали, осколок коры больно вонзился прямо в середину правой ладони, и Дэн тут же вынул его. Ранка закровоточила, и маленькая струйка крови потекла по ней. — Б-больно... — Дэн сжимает руки в кулаки. Становится ещё больнее. Только сейчас Дэн замечает, как же на самом деле сильно болит его тело. Как оно ноет не стихающей болью. Больно, больно, больно, БОЛЬНО! Глаза наполнились влагой, нижняя губа задрожала. Дэн изо всех сил сжал зубы и быстро заморгал, стараясь не плакать. Облака плыли по безумно красивому небу, которое медленно приобретало рыжеватый оттенок. Солнце скрылось за макушками деревьев, и его тёплые лучики пробивались сквозь толщу чёрных ветвей. Маленький листик, оторвавшись от сучка, медленно и плавно спланировал на воду. Потом, словно кораблик, заскользил по толще воды. Оставляя после себя круги, его гнал задорный ветер. Он давал разогнаться кораблику, позволяя проплыть пару метров, прежде чем тот снова замирал бирюзовым листком, а потом снова разгонял. Концом его пути стала щека Дэна. Маленький листик коснулся её, почти защекотал, а потом утонул. Маленькая слезинка скатилась по его щеке, оставляя за собой след. Она не осталась незамеченной для Драго. Бакуган смотрел в лицо Дэна, на его покрасневшие, поблёскивающие глаза, на то, как он отчаянно пытался сдержать всхлипы. — Дэн, — позвал он его, — почему ты плачешь? Кузо шмыгнул носом, и это движение вышло каким-то по-детски беспомощным. Он тут же с ожесточением принялся стирать слёзы тыльной стороной ладони, размазывая по щеке грязь и капельки крови. — Мне больно, — ответил он тихо, почти шёпотом. Голос его дрожал и срывался на высокую ноту. Затем Дэн выдержал короткую паузу, сделал вдох и продолжил: — Руки болят. И ноги. И всё... Всё болит. И я не могу... отсюда вылезти, — он снова шмыгнул носом. — Конечно, ты сможешь, Дэн, — мягко ответил Драго. — Мы выберемся отсюда и вернёмся в штаб. Дэн с трудом сел, опираясь на дрожащие руки, а потом протянул руки к бакугану. Красные от крови, с мелко трясущимися пальцами. Драго подлетел к нему, но садиться на раненные ладони не стал, боясь причинить ещё большую боль. Он видел, как Дэна трясёт. От холода или плача. А может, и от всего вместе. — Но ведь не это тебя сейчас беспокоит? — Драго уже знал ответ. Он был буквально выжжен на лице Дэна. Губы опять задрожали. Кузо сглотнул комок в горле. — Я боюсь. Я так боюсь, что снова проиграю Спектре. Что мы не сможем... Не сможем спасти Вестрою. Что я не смогу, — слёзы покатились по его щекам, и Дэн принялся яростно стирать их, но они текли снова и снова. Солёные капли попадали на свежие ранки, щипали их, и Дэну становилось ещё хуже, боль становилась невыносимой, опутывая его с головой. — Я не могу потерять тебя снова, Драго. — О, Дэниэл, конечно, ты не потеряешь, — замотал головой Драго. — Конечно, нет. Мы обязательно справимся. Мы справлялись и раньше, и сейчас справимся. — Но сейчас не как раньше! Всё не как раньше! — выкрикнул Дэн. — Конечно, но ведь ты стал сильнее, — попытался успокоить его Драго. — Только вот я совсем этого не чувствую, Драго! — Кузо замотал головой так сильно, что волосы хлестнули по его лицу. Сорвавшись на крик, голос почти сразу перешёл на сдавленный, горький шёпот: — Мне вечно чего-то не хватает. Я чувствую себя таким слабаком. Что я в жизни не стану таким сильным, как он! Пусть я победил его, но даже сейчас он остаётся сильнее меня. Это ведь он спас нас, Драго, он спас тебя. И я... — Дэн громко шмыгнул носом и закрыл лицо руками, а плечи его мелко и часто затряслись. — И я всё ещё не могу ничего сделать! Я тренируюсь каждый день, я стараюсь выкладываться на все сто, но когда это будет нужно, всё идёт наперекосяк! Я проиграю! А его рядом нет! И не бу-у-дет! — Дэн уже не мог сдерживаться. Рыдания рвались из груди, он всхлипывал громко, прерывисто, почти задыхаясь. Он согнулся, прижимая руки к лицу, словно пытаясь защититься от собственных мыслей. Он почти трясся всем телом, крупная дрожь била его, заставляя стучать зубами. — Маска? Дэн, Маска не... — начал было Драго. — Нет! — Дэн резко отнял руки от лица. Оно было мокрым, красным, распухшим от слёз. Глаза, покрасневшие и опухшие, лихорадочно блестели в сумерках. — Не говори ничего о нём, прошу. Я так переживаю за него! Я хочу, чтобы он вернулся ко мне... Мне его не хватает. И если Спектра ещё что-то с ним сделал, а я просто... — Дэн чуть ли не согнулся пополам от боли, уже не физической, а той, что разрывала его изнутри. Слёзы не переставая лились из его глаз, капая прямо в холодную воду у его ног. Он уже не вытирал их, не пытался казаться сильным. Он просто сидел, сгорбившись, и плакал навзрыд, как маленький мальчик. — Я без него не смогу! Я ещё никогда... не нуждался так ни в ком. И я не хочу, чтобы он умирал! Я не хочу! Я хочу, чтобы он был рядом со мной! Всё, что угодно, только пусть будет жив, будет рядом. Драго не перебивал. Слушая надрывные вопли Дэна, давая тому высказать всё, что он чувствовал и что копилось в нём эти долгие недели. Он просто был рядом. Хоть ему и было ужасно больно видеть своего лучшего друга таким разбитым и подавленным. Он бы сказал Дэну тысячу слов против. Что тот вовсе не слабак, что ему не о чем беспокоиться и что Маска не стоит того. Но он не стал. Когда всем вокруг больно и плохо, кто-то должен быть спокоен. Молчать и слушать. Позволить принять в себя всю ту боль. Драго позволил. Позволил Дэну обнять себя и крепко прижать к груди. Он чувствовал, как через мокрую ткань куртки колотилось чужое горячее сердце – бешено, нервно, испуганно. Драго не был против. Он только свернулся в сферу и, может быть, воспользовался самой крохотной частичкой силы центра равновесия, просто чтобы дать чужой боли немного утихнуть. — Он не умрёт, — тихо, но с неподдельной уверенностью произнёс Драго. — Это же Маска, с ним всё будет хорошо. — А если нет? После того, как он рассказал мне про все эти ужасные вещи, после того, что было... — Дэн. Дэн, посмотри на меня, — Драго подлетел к его лицу. Заставил его поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Не плачь, Дэн. Не надо. Чтобы ни случилось, ты ведь спасёшь его. — Я...? — Дэн шмыгнул носом и рукавом вытер слёзы. В его глазах мелькнуло недоумение. — Но я ведь... — Ты спасёшь его, я знаю. И тебе не нужно быть сильным, чтобы спасти его. Когда вы снова встретитесь, просто будь рядом. Думаю, этого будет достаточно. — С чего ты так решил? — Голос Дэна дрожал уже не так сильно. — Но ведь когда он рядом, тебе лучше? Дэн коротко кивнул, шмыгнув носом. Его перестало трясти, и всхлипы утихли. Остались только красные заплаканные глаза и заложенный нос. Лучики закатного солнца делали его большие рубиновые глаза светлее. Они отдавали небольшой рыжинкой, словно настоящий огонь. Ветер приласкал его прохладой. Вода пошла небольшой рябью. — Я скучаю по нему. И так боюсь. А если мы не встретимся, а если Спектра что-то сделает с ним? — Дэн шумно вздохнул, не давая себе заплакать снова. — А если я его больше никогда не увижу? От них так долго нет вестей, наверняка что-то случилось. И что мне делать? — Я не знаю, Дэн. — Драго прижался к холодной влажной щеке друга. — Я чувствовал то же самое, когда Вейв неожиданно пропала. Дэн удивлённо распахнул глаза и уставился на Драго. — Когда Нагу поглотила Зона Безмолвия? Драго кивнул. — Да. Вестроя начала рушиться, а Вейв пропала. Я не знал, где она, жива ли она. А самое главное, я ничего не мог сделать. — И тогда ты попал на Землю? — Ага. И что ж это было... Наверное, ещё хуже. В этом маленьком теле находиться поначалу было просто ужасно. И я чувствовал себя ещё более беспомощным, чем раньше. Повисла недолгая пауза. Тишина не давила, и Дэн в ней мог по-настоящему расслабиться. Вздохнуть. А потом спросить, совсем тихо, боясь сделать больно. — Ты скучаешь по Вейв? — Скучаю, — просто ответил Драго. — Я скучаю по ней каждый день. Но сделанного не воротишь, Дэн, а мёртвые не станут живыми. — Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. — Её нет, но у меня есть ты. И мои друзья, которых я хочу спасти. И я приложу все свои силы, чтобы это сделать. — Я тоже, Драго, — твёрдо сказал Дэн. Он всё ещё шмыгал носом, а глаза его были красными, но в голосе уже звенела знакомая решимость. Тот самый Дэн, которого Драго знал и любил. — Обещаю. Обещаю сделать всё, что в моих силах! — Тогда нам стоит поскорее выбраться отсюда. Дэн кивнул. — Что ж, это будет немного сложно, мои руки... — Дэн посмотрел на свои ладони, ожидая увидеть там две большие царапины, но его руки были целы. Капельки крови остались, а вот ран не было. — Что? Эй, что за? Твоих рук дело?! — А ты думал, я оставлю всё как есть? — хмыкнул Драго, не скрывая веселья. — Спасибо, Драго, — улыбнулся Дэн и не без труда поднялся на ноги.

***

— Эй, вон он! — Эйс вскинул руку, показывая на хромающую фигуру, показавшуюся среди деревьев. — Дэн! — Шун тут же поспешил к другу. Сразу за ним — Маручо и Бэрон. — Мастер Дэн, где ты пропадал? Ты хоть представляешь, как мы за тебя переживали? — Шун хотел отправляться на поиски, но мы не знали, в какую сторону ты пошёл! На базу Дэн вернулся уже затемно. Уставший, еле стоящий на ногах, мокрый, грязный, да и к тому же в порванной куртке, которую подарила ему Мира и которую Кузо успел полюбить. О том, как всё болело, говорить вообще не было смысла. На то, чтобы выбраться из оврага, в который по случайности упал, ушло не меньше получаса отчаянных попыток, пока Драго не придумал, как зацепиться за корень повыше. Когда парень всё же выбрался из глупой западни, стало уже достаточно темно, чтобы пару раз там заплутать в лесу и навернуться, запнувшись о ветку. Без навигатора в гантлете он бы, наверно, так и заблудился и провёл бы ночь где-нибудь под кустом, дрожа от холода. — Дэн, где ты пропадал? Почему ты нам ничего не сказал? Что... Что с тобой? — Шун подошёл вплотную, в его обычно невозмутимом лице читалось искреннее беспокойство. Дэн одарил его привычной, хоть и чуть кривой улыбкой. Постарался успокоить. Взгляд Шуна стал более настороженным, каким-то недоверчивым. Улыбка Дэна тут же пропала, он нервно почесал затылок, отводя взгляд в сторону. — Простите, ребята, я... Эм... — Его голос звучал хрипло и виновато. — Ушёл прогуляться и заблудился. — Ну ты даёшь, мастер Дэн. — Дэн, ты ничего не хочешь нам рассказать? — уже более требовательно спросил Шун. Дэн отвёл взгляд, кончики ушей покраснели. Кузо сглотнул вставший в горле ком, покосился на свои напрочь убитые кеды. — Шун, я так ужасно устал. Может, мы поговорим утром? Ты знаешь, стоять тут в мокрых носках — просто пытка! — Но... — Эй, ребята, а ещё я умираю с голоду! Я надеюсь, вы оставили мне чего-нибудь? Или мне идти назад в лес за ягодами? Там, кстати, такое прекрасное озеро есть! Бэрон и Маручо тихо рассмеялись. К тому моменту к троице подошли и Эйс с Алисой. — Озеро из грязи, я полагаю, — хихикнула Алиса, прикрыв рот рукой. — В которое, я так понимаю, ты по неосторожности свалился. — Ты до ужаса проницательна, Алиса, — не без сарказма ответил Дэн. Гехабит снова хихикнула. — Мы оставили тебе терияки с курицей. — По маминому рецепту, — тут же не без гордости добавил Бэрон. — Я делал всё точь-в-точь как она! — О, Бэрон! — Кузо хлопнул друга по плечу, а потом, взяв его и Алису под руки, пошёл в сторону трейлера. — Я никогда не сомневался в твоих кулинарных способностях! Идёмте скорее! О боже, как я хочу принять ванну! — По тебе очень заметно, Дэн. Ты воняешь болотом. — Эй! Болота не волнуют! — А вот тина — очень даже.

***

Дэн плюхнулся на свою кровать и тут же завернулся в одеяло с головой, как и обычно любил это делать. Уставший и обессиленный, он чувствовал, как каждая мышца, каждая клеточка его тела отзывалась пульсирующей тягучей болью, и о всём, о чём он мог мечтать — заснуть и проснуться только через день, а лучше через год или пять. Маручо на соседней кровати тоже поудобнее устроился, поначалу немного ворочаясь, но быстро заснул. Он не донимал Дэна с расспросами, и Кузо был неимоверно благодарен ему за это. Завтра, всё завтра! Любые расспросы, любые претензии. Всё что угодно! Завтра! А сейчас — только он и мягкая, прохладная подушка, к которой касалась его разгорячённая после душа кожа. Влажные волосы, пропахшие шампунем и цветочным мылом, сухая одежда и мягкая кровать, пусть и немного скрипучая. Глаза мгновенно наливаются свинцом и тяжелеют. Дэн быстро начинает проваливаться в царство Морфея. Сознание уплывало медленно, мысли растворялись, становясь незначительными и не важными. И вот, когда он был на пороге забытья без каких-либо сновидений, ему в нос ударил до одури сладкий и до боли знакомый запах. Сладкий, тёплый, медовый. С долей горчинки. Сердце громко ухнуло куда-то вниз, и Дэн забыл, как дышать. Потом тонкий ноготь осторожно очертил линию его скулы — медленно, изучающе, будто запоминая на ощупь. После прошёлся по краю челюсти, едва касаясь, дразняще-нежно, заставляя кожу гореть в этом месте. Вдох. Выдох. Сердце готово вырваться из груди. — Ну здравствуй, малыш Дэнни. Дэн распахнул глаза.