Глава 21: Парящий в небе
2 июня 2023 г., 10:00
***
Ширен С тех пор, как ее серая хворь исчезла, ее аппетит возрос, особенно в отношении всего мясного. Она с удовольствием ела на завтрак бекон, сыр и яйца, не обращая внимания на происходящее вокруг. Как обычно, утро было полно общением в Большом Зале со всеми лордами и леди. Остаток дня будет посвящен вышиванию с Сансой и всеми другими вновь прибывшими северными дамами. Ближе к вечеру она обычно присматривала за небольшим цветочным садиком в стеклянном саду. Он был полностью заброшен, когда Болтоны контролировали Винтерфелл, и Ширен взяла на себя заботу о цветах. Голубые зимние розы были ее любимыми. Внезапно все разговоры и смех в Большом зале стихли. Ширен подняла глаза и увидела, что все смотрят в одном направлении. Немного знакомая златовласая девушка с ярко-зелеными глазами, неуверенно шла к высокому столу в сопровождении пары крепких охранников. На левой щеке у нее был бледный шрам, начинающийся от самого подбородка и заканчивающийся там, где должно было находиться ее левое ухо. Со всех концов зала на нее смотрели с интересом, настороженностью, жалостью или с откровенной ненавистью. Джон Старк встал, и слуга быстро принес поднос. — Добро пожаловать в Винтерфелл, Мирцелла Баратеон. Я предлагаю вам хлеб и соль, — прогремел голос короля. Ох, вот почему девушка показалась знакомой. Это был ее двоюродная сестра…или нет? Ее отец так и не сказал, откуда он узнал, что дети Серсеи Ланнистер были незаконнорожденными. Хотя Станнис был не из тех, кто лжет, он также говорил, что она, Ширен, была важнее всех, а потом пытался принести ее в жертву Р’глору. Может быть, Красная Жрица с самого начала запутала разум отца. К счастью, проклятая женщина покинула Винтерфелл, чтобы, как надеялась Ширен, никогда не вернуться. Мирцелла вздохнула с облегчением, быстро взяла кусок хлеба, обмакнула его в соль и съела. Шум разговоров в зале медленно возобновился, хотя и стал более приглушенным, чем раньше. Мирцеллу быстро отвели к главному столу и усадили рядом с Ширен. — Привет, Мирцелла, как ты здесь оказалась? — с любопытством спросила Ширен. — Последний раз я слышала, что ты в Дорне. — Эээ, миледи? — златовласая девушка удивленно моргнула, явно не узнавая ее. — Это я, Ширен! В детстве мы несколько раз играли вместе в Красном замке. Станнис редко брал ее с собой в Королевскую Гавань, а когда все же привозил, Серсея Ланнистер делала все возможное, чтобы держать Ширен подальше от своих детей, боясь серой хвори. Ей было плевать на какие-либо заверения главного мейстера. Но у Серсеи было мало власти, пока дядя Роберт был еще жив. — Ширен…? — Взгляд Мирцеллы скользнул к ее левой щеке. — Я… помню, что ты выглядела по-другому, — дипломатично закончила она. — О, серая хворь исчезла! Но остались шрамы, — радостно объяснила Ширен. — А разве это не было неизлечимо? — светловолосая принцесса в замешательстве сморщила свой изящный нос. — Так считалось, но однажды утром я проснулась без следов серой хвори. Говорят, что это было чудо от Старых богов. Тем не менее, следы остались, — осторожно объяснила она, потирая израненную щеку. Ширен хотела спросить, как Мирцелла получила свой шрам, но это было бы очень невежливо, поэтому она прикусила язык и сосредоточилась на еде, позволив неловкому разговору утихнуть. Прикончив последний кусок бекона, Ширен решила отправиться в стеклянный сад пораньше. Она всегда может присоединиться к другим дамам, которые шьют попозже. Теплицы находились на другом конце Винтерфелла, недалеко от самой северной части богорощи, поэтому она надела тяжелый меховой плащ. Прошлой ночью шел снег, и безмятежное белое одеяло укрыло все снаружи. Примерно через пятнадцать минут она уже была на месте. Зеленые и желтые стекла наверху теперь были покрыты снегом. Единственный свет внутри сада проникал сбоку, отчего внутри было довольно темно. Она остановилась снаружи в изумлении, так как в этот момент солнце выглянуло из-за облаков, и лучи света осветили богорощу, придав окрестностям сюрреалистическую красоту. Через несколько секунд восхищения она вошла в теплую оранжерею. Среди богорощи, с неестественно большого снежного холма, за ней с интересом следили два огромных фиолетовых глаза.***
Джон Старк — Леди Элис, встаньте, — он помог подняться стоявшей на коленях девушке, когда та закончила присягать ему на верность. Она была высокой, худощавой, с бледно-голубыми глазами и маленькой грудью. Только лорды Кремневых Пальцев и Вдовьего Дозора еще не прибыли, чтобы отдать ему дань уважения. Учитывая, что они были самыми далекими от Винтерфелла крепостями, ему придется подождать еще несколько дней. Его мысли вернулись к вчерашнему разговору. По словам Хоуленда Рида, его мать… Лианна была смесью лучшего и худшего в Арье и Сансе. Дикая, с сильным чувством справедливости, но также и леди, любившая песни, цветы и красивые вещи. Кранноглорд тоже не понимал, что заставило Рейегара похитить Лианну, и, в конце концов, Джон отпустил его, попросив и дальше молчать о его истории. — Ваша Милость, у меня к вам просьба, — мягко произнесла Элис и вывела его из задумчивости. — Говорите, моя леди, — призвал он. — Мой брат Харрион, доблестно сражавшийся за короля Робба, до сих пор находится в плену у Ланнистеров, мой король. Я боюсь, что он станет на голову ниже, как только слухи о моей верности дому Старков дойдут до юга, — обеспокоенно объяснила она, осторожно потянув за свою длинную косу. — Я посмотрю, что я могу сделать. Но вряд ли ваш брат будет казнен, поскольку принцесса Мирцелла гостит в Винтерфелле, — успокоил ее Джон. Не то, чтобы он собирался сделать что-нибудь с Мирцеллой в качестве гостя. Он же не Фрей. — Слуги покажут вам ваши покои. — Она сделала реверанс и поплелась за служанкой в сторону гостевого дома. — Сир Бринден, позовите Лорда Десницу в мой солярий, — приказал Джон, и Черная Рыба быстро отправил человека за лордом Мандерли. Они направились к Великому Замку. С тех пор как он назначил лорда Белой Гавани Десницей, у него появилось больше свободного времени. — Ваша Светлость, вы собираетесь подумать о создании собственной Королевской гвардии? — тихо спросил Бринден. — Мне же не нужна защита, — со вздохом ответил Джон. Это был второй раз, когда Черная рыба поднял эту тему. — Возможно, Ваша Светлость, но даже королю нужно поспать, — настаивал его надзиратель. — И да, ваш лютоволк — достойный… охранник. Но, насколько я знаю, Призрак обычно ходит на охоту по ночам или свободно бродит по Винтерфеллу. А вашей будущей жене и детям нужно будет что-то понадежнее. На этот раз Бринден казался более настойчивым и привел аргументы получше. На самом деле… Черная Рыба был прав. Джон просто не хотел, чтобы ему на пятки постоянно наступала кучка гвардейцев. — Я подумаю, — тихо ответил он. — Но даже если я назначу Королевскую гвардию, она будет отличаться от той, что на юге. Следите за возможными кандидатами и знайте: если я соглашусь, чтобы люди меня преследовали, я возьму только самых лучших. Черная Рыба поклонился и ушел, вероятно, он замучает потенциальных новых королевских гвардейцев Севера до икоты. Джон добрался до своего солярия, и примерно через пять минут к нему присоединился лорд Мандерли. — Звали, Ваша Милость? — Да, лорд Десница. Что вы можете рассказать мне о Девичьем Пруде? — Это портовый город в заливе Крабов, резиденция дома Мутонов, Ваша Милость. Во время последней войны его грабили не менее трех раз, я думаю, — ответил Мандерли, потирая мясистой рукой подбородок. — Последнее, что я слышал, лорд Уильям Мутон начал восстанавливать его с помощью лорда Рэндилла Тарли, но тот направился в Королевскую Гавань, чтобы присутствовать на суде над королевой Маргери. Отец Сэма, вероятно, погиб во время дикого пожара в столице. Это означало, что город все еще был наполовину разрушен, а силы Дома Мутон либо были рассеяны, либо уже втянуты в войну между Эйгоном и Томменом. — Леди Элис Карстарк рассказала мне кое-что чрезвычайно интересное. Ее брат Харрион все еще жив и находится в заложниках в Девичьем пруду, — сказал Джон, рассеянно поигрывая рукоятью меча. Его руки жаждали каких-то действий, и он скучал по спаррингам и боям. Если бы он знал, что размахивать мечом так чертовски весело, он, вероятно, делал бы это чаще в своей прошлой жизни. Может быть, теперь, когда у него освободилось немного времени, он сможет присоединиться к мужчинам во дворе. — Мы должны освободить его, ваша милость, — с негодованием воскликнул старый лорд. — Да, но вопрос в том, как, — он открыл отсек под столом, схватил длинный свиток и развернул его на пустом столе, показывая карту Вестероса. — Расстояние от Винтерфелла до Девичьего пруда составляет примерно полторы тысячи миль по суше. — Может быть, мы можем обменять лорда Карстарка на принцессу Мирцеллу, ваша светлость? Говорят, что королева-регент очень любит своих детей, — осторожно предложил Мандерли. — Не хотелось бы раскрывать нашу позицию. Юг должен оставаться в неведении о том, что я отвоевал Север как можно дольше, — быстро отказался Джон. Он предпочел бы оставить дочь Серсеи в Винтерфелле на случай, если Томмен выиграет войну на юге. Мирцеллу можно было бы даже использовать, чтобы заявить права на Утес Кастерли. И если слухи были правдой… но пока это не имеет значения, не так ли? Единственным человеком, который мог сказать наверняка, была Серсея Ланнистер, и он сомневался, что бывшая королева станет кричать об этом всему миру. — Мы могли бы попытаться вытащить его, ваша светлость? — нерешительно спросил старый лорд. — Как? — с любопытством спросил Джон. В этот момент дверь в солярий открылась, и Призрак беззастенчиво вошел и сел рядом с Джоном, виляя хвостом. Он приказал охранникам всегда и везде беспрепятственно пропускать своего лютоволка. Не то чтобы закрытые двери могли остановить Призрака — он был достаточно умен, чтобы сам их открыть, если они не были заперты изнутри. — У Мутонов мало людей. Я мог бы послать туда несколько судов с товарами в качестве предлога. Ночью мои люди вытащат лорда Харриона и уплывут, — сказал задумчиво Мандерли. — Хороший план, но если мы отправим корабли в Крабовую бухту, мы могли бы пойти до конца. Добавьте по крайней мере три галеры, укомплектованные лучшими воинами, пусть пройдут в город и затаятся. Люди внутри могут снять любую охрану и открыть ворота, и город легко падет. Если не будут выставлены знамена, Харрион Карстарк может быть спасен, и югу будет все равно. — Будет сделано, ваша светлость, — ответил старый лорд, склонив голову. — У меня есть кое-какие мысли о будущем малом совете. После тщательного рассмотрения я полагаю, что у меня есть хороший кандидат на должность Мастера над законами — лорд Галбарт Гловер. — И почему вы думаете, что он был бы хорошим кандидатом, лорд Десница? — с любопытством спросил Джон и позвонил в колокольчик на столе, Призрак лениво улегся у его ног. — Лорд Галбарт — хороший, верный и стойкий человек, пусть и не совсем обычный, ваша светлость. У него нет великих амбиций, и он действительно будет служить в меру своих способностей, — объяснил Мандерли. Верный человек, правда. Даже спустя почти два года после смерти Робба он все еще выполнял его приказы. Этот человек действительно хорошо подходил на роль юстициария. Слуга быстро подошел, неся бочонок красного дорнийского и наполнил два кубка, стоявшие на столе. Джон подумал, что ему действительно следует подумать о том, чтобы нанять виночерпия или, что еще лучше, оруженосца. — Хорошо. Лорд Гловер станет новым Мастером над законами Севера. У вас есть кандидаты на должность Мастера над шептунами? — Джон сделал глоток вина и едва сумел подавить желание скривиться от отвращения. Дорнийское красное был настолько кислым, что даже казалось горьким. Ему действительно следует нанять виночерпия или оруженосца и придерживаться северного эля и воды. — Пока нет, Ваша Светлость, — сказал Мандерли, прежде чем сделать очень маленький глоток. — Вы пришли к решению о титулах? — Да, у отца Виллема Дастина был брат, чья линия все еще живет в Курганах. Вы можете написать королевский указ, провозглашающий их лордами отныне. Я написал приказ о легитимизации Ларенса Сноу, и он станет следующим лордом Хорнвудом, — объяснил Джон и устало провел рукой по голове. — Разве у Брандона Толхарта не больше прав, Ваша Светлость? Он рожден в законном браке, его мать была сестрой покойного Хейлиса Хорнвуда, — спросил Десница, делая еще один небольшой глоток из своего кубка. — Все так и было бы в мирные времена, но последние несколько лет вряд ли были мирными, и следующие несколько, вероятно, не будут сильно отличаться. Брандон был пленником и носит фамилию Толхарт, а не Хорнвуд. Ему двадцать именин, но он не бывал в бою, не сражался ни за моего брата, ни против железнорожденных, ни против Болтонов. Ларенс Сноу на два года моложе и не имел никаких обязательств ни передо мной, ни перед домом Старков. Тем не менее, он сопротивлялся Болтонам как мог, и когда я позвал, он пришел, и доблестно и преданно сражался на моей стороне, несмотря на то, что у нас были маленькие шансы. Даже большинство людей его отца предпочли последовать за ним, несмотря на происхождение. Нельзя вознаграждать тех, кто не сражался, вместо тех, кто сражался в час величайшей нужды дома Старков, — мрачно сказал он, и в голубых глазах старого лорда мелькнула тень стыда. — А как насчет Дредфорта, Ваша Светлость? — осторожно спросил Мандерли. — Дом Болтонов объявлен вымершим, а любой, кто носит это имя — вне закона на Севере. Седьмая часть их земли на западе отойдет Дому Старков, еще одна седьмая на юге отойдет Хорнвуду, а Дредфорт и остальные оставшиеся земли перейдут к одной из дочерей Мэйдж, создав новую ветвь Дома Мормонт. Она должна переименовать замок и выйти замуж. Крепость будет наследоваться по материнской линии.***
Дейенерис Таргариен Надежда и страх боролись в ней, пока она ожидала прибытия архимейстера. Невысокий, но толстый мужчина с седеющими волосами вошел в комнату в сопровождении двух Безупречных. — Моя королева, вы звали меня? — спросил мужчина. — Архимейстер Марвин, у меня к вам… вопрос, — начала она медленно. — Во время собрания совета вы сказали, что с магией все возможно, если знать, как заплатить правильную цену. Это правда? — Не все, но очень многое, Моя Королева. Однако, чем больше просишь, тем выше цена и вероятность неудачи, — задумчиво ответил Марвин. — Лхазарянская ведьма Мирри Маз Дуур прокляла меня, сделав бесплодной, архимейстер. Можно ли как-то снять проклятие? — Я не могу сказать наверняка, пока не осмотрю вас, Моя Королева, — медленно сказал он. О… когда пришло осознание, она смирилась и оцепенело кивнула. Старик не осмелился бы сделать что-нибудь неподобающее в присутствии ее охранников, иначе она просто прикажет Собакоубийце и Красной Блохе пронзить архимейстера своими копьями. Через десять минут, полных смущения архимейстер закончил и спросил. — Не могли бы вы рассказать мне, что произошло, когда ведьма прокляла вас, Ваша Светлость? — Ей было трудно открыть рот, но как только она это сделала, слова полились из нее сами собой. Дейенерис рассказала ему все. О ране Дрого и о том, как она гноилась. О том, как пыталась обменять его жизнь на жизнь лошади, как она вот-вот должна была родить и ее привели в палатку, где творилась темная магия, когда она потеряла сознание. Об уродливом ребенке, с кожистыми крыльями, как если бы он был наполовину драконом, о словах Мирри Маз Дуур перед тем, как ее сожгли. — У меня есть для вас хорошие и плохие новости, Ваша Милость, — деликатно заявил Марвин. — Нет нужды смягчать слова, архимейстер. Продолжайте, — приказала она. — Хорошая новость в том, что вы не прокляты… — Что значит не проклята?! — Дейенерис сердито фыркнула. — Я была после этого с мужчинами, но безрезультатно. С тех пор, как Дрого умер, моя лунная кровь стала нерегулярной. Старик терпеливо смотрел на нее, пока она бушевала, и в конце концов сдулась. — Я хотел сказать, что ваш вход в палатку вызвал уродство вашего… младенца, но не проклял ваше чрево, Ваша Милость, — ровно объяснил он. — Плохая новость заключается в том, что волшебство, беременность в таком раннем возрасте и ранние роды сильно повлияли на вас. Вынашивание и рождение ребенка в четырнадцатилетнем возрасте чрезвычайно вредит вашей способности вынашивать живых детей самостоятельно. — Что вы имеете в виду, архимейстер? Говорите прямо. — Ваша мать родила вашего брата Рейгара в четырнадцать, Ваша Светлость. Из следующих десяти беременностей только две были успешными — родились живые и здоровые дети. Остальные были мертворожденными, выкидышами или просто рожденными больными или недоношенными, неспособными прожить больше года. У королевы была лучшая забота и мейстеры Семи Королевств. Ваш случай был бы похожим, если бы у вас было время выздороветь и восстановить свое тело. Но вместо этого… Вместо этого она была в Красной Пустоши, полуголодная, в изнеможении и отчаянии в течение нескольких месяцев. Она почувствовала как что-то ломается внутри. Дейенерис уже смирилась с тем, что у нее больше не может быть детей, но когда неожиданно расцвела надежда, она не смогла заставить себя искоренить ее. — Как вы думаете, каковы мои шансы родить живого ребенка? — Одного и живого? Наверное, два из десяти. Но здоровый и живой малыш? Меньше одного из десяти, — сказал он и посмотрел на нее с оттенком жалости. — Но… но возможно ли это с помощью магии? — с надеждой спросила она. — Возможно, с магией крови, но это было бы очень опасно. Всякая магия имеет цену, а цена магии крови самая высокая, а ее результаты непредсказуемы. Возможно, вам придется убить тысячи невинных душ, и взамен не получить ничего. А может это даже усугубит проблему, — осторожно сказал Марвин. Много красивых слов вместо простого нет. Дейенерис чувствовала себя преданной. Глупая и позволившая себе снова почувствовать надежду завести детей. Она злилась на Визериса за то, что он так рано выдал ее замуж. Разозлилась на Дрого за то, что его по глупости ранили. Почему мир был так несправедлив к ней?! Когда этот крошечный огонек надежды снова погас, ярость быстро поднялась в ее груди, когда она увидела глаза Марвина, смотрящие на нее с плохо скрываемой жалостью. Как он смеет? Никто не знал, через что она прошла! Ее руки схватили ближайшую вещь и изо всех сил бросили ее в архимейстера, заставив его поспешно пригнуться. Чаша пролетела мимо цели, вместо этого попав в руку Красной Блохи. — Мне не нужна ваша жалость! — взвизгнула она, схватив ближайший острый подсвечник и швырнула его, но снова промахнулась. — Убирайтесь! Убирайтесь все с моих глаз! Архимейстер Марвин быстро юркнул за дверь, за ним вышли и безупречные. В ярости Дейенерис продолжала швырять все, до чего могла дотянуться, в стену и закрытую дверь. В конце концов, ее рукам больше не за что было ухватиться, и она остановилась, задыхаясь. Ей не нужна была ни их жалость, ни сыновья. У нее уже было три. Она была Дейенерис Бурерожденной, Матерью драконов, а не какой-то жеманной жалкой девчонкой.***
Джон Старк — Ваша светлость, вот корона, — сказал Артос и с опаской посмотрел на большого белого лютоволка, сидевшего рядом с Джоном. Он был новым кузнецом Винтерфелла и был… действительно хорош. Он стал когда-то одним из первых учеников Миккена и уехал потом в северные горы, чтобы жениться. Теперь он вернулся в Винтерфелл и занял место своего учителя в кузнице. Если бы не напоминание Сансы, он бы, наверное, совсем забыл об этом. Джон внимательно посмотрел на корону в своих руках — это был тонкий обруч, полностью сделанный из бронзы. Впереди рычащая голова лютоволка противостояла ревущему дракону. Дальше по всему венцу были выгравированы скрещенные мечи и руны Первых людей, которые значили «зима близко» и «три» — Джон как правитель Севера был третьим своего имени. Южные короны обычно стремились показать как можно больше богатства. Северные никогда не были такими экстравагантными и обычно представляли собой смесь бронзы и железа. Этот венец также отличался простотой. — Спасибо, Артос. Хорошо проделанная работа, — похвалил Джон и надел корону на голову, заставив кузнеца сиять от гордости. Он мог бы попытаться сделать ее из куска кованой заклинаниями бронзы, оставшейся после ритуалов, но использовать ценный металл для чего-то такого простого, как корона, казалось большой тратой ресурса. Обнаружив, что у него больше нет обязанностей до конца дня, Джон направился в богорощу, преследуемый Призраком. Под сапогами скрипел снег, когда он шагал по замерзшей роще, а его верный спутник радостно и беззаботно бежал между деревьев. Джон остановился в глубине богорощи, недалеко от пруда. Он быстро скинул одежду, оставшись в рубахе и бриджах. Обычно он приходил сюда заниматься магией, чтобы не поджечь что-нибудь важное в своем солярии или покоях. Богороща была уединенным местом и шансов, что ему помешают было немного. Он оставался рядом с водой, опять же — на всякий случай. Она хоть и была теплой даже зимой из-за горячих источников, все же помогла бы ему потушить пламя. Тренировался он усердно и его контроль над магическим огнем значительно увеличился, как и его магические ресурсы. Он, вероятно, мог бы практиковаться почти час с обычным огнем, прежде чем устанет. Он просто начал вливать в пламя больше магии, значительно увеличив его интенсивность. Джон начал потеть от напряжения, так как чем горячее пламя, тем труднее его контролировать. Но это все еще было в пределах его возможностей. Вероятно, в этот момент он мог бы призвать даже Адское пламя, но не осмелился сделать это посреди леса и без палочки. Через пару минут, за несколько мгновений до того, как он израсходовал всю свою магию, он погасил пламя. И тут же ощутил, как тело стало вялым. Не долго думая, он разделся и прыгнул в пруд, чтобы взбодриться и смыть пот. Выплыв на поверхность, он повернулся, отфыркиваясь и увидел Винтера, сидящего недалеко от Чардрева и выжидающе смотрящего на него. Джон нахмурился, так как даже не услышал приближения своего гигантского компаньона. Он быстро вышел из воды и оделся. Темно-синий дракон сильно вырос за последние двадцать дней и теперь легко возвышался над Джоном. Он даже занимал почти все пространство на небольшой полянке вокруг пруда. Затем его чешуйчатый фамильяр подошел ближе и толкнул Джона головой. Тот потер морду одной рукой и почесал под подбородком другой, вызвав рокочущее мурлыканье. Но дракон все еще подталкивал его, и Джон потянулся через связь, чтобы понять в чем дело. Его охватило сильное желание летать. Почему Винтер все еще здесь, а не в небе, если он хочет летать? Пока он размышлял, его дракон опустился, как будто склоняясь, шеей к земле. Желание парить через связь только усиливалось. Потом его осенило. Он осторожно подошел к своему фамильяру и взобрался на основание его шеи между острыми как бритва шипами. Как только он это сделал, Винтер взлетел, заставив Джона пригнуться и схватиться за шипы. Он продолжал чувствовать ментальную тягу через связь со своим фамильяром и осторожно прикасался к нему своим разумом. Внезапно весь мир изменился, и Джон обнаружил, что контролирует и свое тело, и тело дракона. Всадник и дракон были едины. Возбуждение наполнило и его тело, и тело Винтера. Ощущение ветра, скользящего по его лицу и ласкающего его крылья и чешую, когда они летят по воздуху, было несравнимо ни с чем другим. В его прошлой жизни метлы были одним из основных способов полета для волшебников, а более продвинутые модели были быстрее дракона, но такого опыта у него, конечно, не было. Увидеть сверху Винтерфелл, а потом и Волчий лес во всей его снежной красе было невероятно. Полет заставил Джона забыть обо всех мирских проблемах.
