My reason living.

Дазай с бокалом вина в руке, оперевшись на дверной косяк, наблюдает за тем, как Чуя, стоя посреди их спальни, раздевается, вернувшись домой после рабочего дня. Пальцы Накахары ловко перебегают по пуговицам рубашки, пока он стоит к Дазаю спиной. — Ты во мне дыру прожжешь, Осаму. Ухмыляясь, Чуя снимает рубашку, обнажая натренированную спину, с перекатывающимися по ней мускулами. Дазай, отпивая ещё глоток красного сухого, облизывает губы, определенно в его голове они сделали уже всё и более. Чуя же, разобравшись с пряжкой на брюках, избавляет себя от них, затем аккуратно вешая их в шкаф. Теперь он, наконец обернувшись на своего парня, скрестил руки на груди и хитро улыбается. — Серьезно, Осаму, столько лет, а ты как в первый раз пожираешь меня взглядом. — Это новые боксеры? Чуя закатывает глаза и, подойдя к Дазаю, забирает бокал из его руки, делая щедрый глоток и оставляя напиток на тумбочке у входа в спальню. Подхватив Дазая под бедрами, он относит его на постель, бережно опуская. — Новые? Мы же вместе закупались на той неделе. — А.. Окей. Щеки Дазая были тронуты румянцем от действия вина или от действий Чуи, чья коленка сейчас упиралась ему в пах. — Идеи, как будешь расплачиваться за высокоранговый стриптиз? Дазай, лежащий на спине и смотрящий внимательно в синие глаза Чуи, ничуть не смутился заданным вопросом. — Мне нечего тебе предложить, прости, Чуя. Разве что… Рука и сердце сгодятся? Смех Накахары заполнил пространство спальни, когда он, нависая над Дазаем, начал медленно сокращать расстояние между их лицами и напротив приоткрытых губ своего парня прошептал: — Да, можем же мы уже в конце концов расписаться. Нежный, но крепкий поцелуй со вкусом вина, когда Чуя ласкал язык Дазая, проходясь по нему своим, страстно его облизывая и посасывая кончик. От такого поцелуя они всегда заводились мгновенно, что заставило Дазая поерзать под парнем над ним. Чуя с точностью до секунды может предсказать, когда именно сорвется первый стон с уст Дазая, стон отчаянной потребности и необузданного желания, Дазай всегда таким был и таким пусть остается — пластилин, таящий в горячих ладонях Чуи. Запрокинув голову, Дазай полностью отдался ощущениям, когда Чуя, оставляя влажные засосы на его шее, одной рукой уже пробрался к нему под резинку боксеров и плавно водил ладонью по всей длине члена. Дазай твердел прямо в хватке Чуи, и Чуя это, черт возьми, обожал. Такое податливое, самое любимое и неповторимое тело, так трогательно откликающееся на ласки. Когда Дазай уже стал влажным от предэякулята, Чуя, отрываясь губами от его кожи, которую обожал всасывать в рот, оставляя лиловые отметины, отсел, чтобы снять с Дазая и себя белье. Дазай, хватая сухими губами воздух и подрагивая, все же сделал усилие, задирая свою домашнюю футболку и укладываясь на середину кровати. Они оба знали, что обойдется без растяжки, Дазай более чем готов, потому что блять в этом доме живет секс. Но влажные пальцы всё же прикоснулись к отверстию Дазая, медленно его оглаживая и выводя по нему круги. Дазаю осталось лишь кусать губы, когда пальцы проскользнули легко внутрь него, и Чуя довольно быстро вводил, выводил их. — Сейчас, Осаму, я позабочусь о тебе, — улыбка не сходила с лица Чуи, он был словно под кайфом, и наркотик его — Дазай. — Или мне лучше называть тебя жених? Произнося это, одновременно Чуя прикоснулся набухшей головкой к влажному кольцу мышц, срывая с уст Дазая: ДА!.. Да-вай…… Член медленно растягивал Дазая, раскрывая максимально, пока Чуя, ухмыляясь, входил до упора не спеша и дразня. — Я так и думал, милый. Дазай нашелся бы, что ответить, если бы не трение тяжелого члена о чувствительную простату. Он машинально прижал согнутые в коленях ноги к своей груди. Хочется лишь одного сейчас — глубже. Нависая над чудом на прямых руках, Чуя был в блаженстве, внутри Дазая быть это просто заебись, так бы он провел вечность. Но вопреки желанию, он двигает бедрами вперед и назад, поэтапно наращивая темп, выводя член наполовину и вбиваясь вновь уже резче. Затем ещё резче. Дазай стонет в ритм толчкам, и это самый сексуальный звук, который существует на этой планете. А это зрелище, Дазай неминуемо приближающийся к пику, оно потрясающе и создано эксклюзивно Накахара Чуей. Капли пота победно текут по вискам и вдоль позвоночника, Чуя отдается без остатка, протрахивая Дазая к оргазму. Дазай очень плотно облегает ритмично погружаемую в него плоть, но по-тихоньку словно теряет рассудок от трения их тел и от стимуляции простаты. И оргазм подбирается, накатывает, сначала заходя с задворков разума и после разбегаясь по всему телу, не оставляя места для чего-либо, кроме бесконечного удовольствия. Машинально дернув ноги на себя, Дазай замирает, закатывая глаза, пока сперма течет с его головки. Чуя продолжает толкаться уверенно, не сбавляя темпа, его ягодицы сжимаются на каждом входе, когда он ускоряется, вгоняя Дазая в сверхстимуляцию и охотясь за своим оргазмом. Дазай в посторгазменном моменте интенсивно пульсирует на члене партнёра, Чуя ощущает себя абсолютно обласканным тесным теплым пространством внутри Дазая, когда наконец оргазм обрушивается на него. Неизбежно. Эрекция спадет не сразу, поэтому Чуя выводит из Дазая влажный член, пачкая простыни, и Дазай наконец может опустить свои ноги на кровать. Их грудные клетки сильно вздымались, как и всегда после незабываемого секса. Но им определенно стоит и придется почистить себя. Даже если Дазай уже опустил руку на глаза, в попытках отдышаться и успокоиться. — Солнц. — Мнммм… не — Если ты не против, я отнесу твою попку в душ Дазай вздыхает, зная уже, тут без вариантов: — Попку в душ кто. Чуя подхватывает Дазая под лопатками и коленками и вместе с ним на руках слезает с кровати. Теперь Дазай наконец распахнул глаза и смотрел на Чую. Возможно изначально планировался обиженный взгляд, но, черт, выглядел парень бла-жен-но. — Попку в душ, жених.