Зависимость

Уставши облокотившись о стенку лифта, Куникудзуши прислонился виском к зеркалу в надежде поскорее придти домой, лечь на кровать и наконец расслабиться. День выдался тяжелее чем он предполагал. Аякс нагрузил его бумажной работой по самый потолок и припеваючи ускакал на задание. А он был вынужден встретиться с работой в три раза больше оговоренной, но планы на вечер в виде прогулки по набережной с Итэром, придавали сил. Поэтому выполнив максимум срочной работы и взяв с собой на дом ту, что может подождать, Зуши смог вернуться даже раньше обычного. Иногда он задумывался об истинности его профессии и о настоящей стоимости его работы. Лифт объявил о прибытии на его этаж и он, взбодрившись перед встречей, принял обыденное лицо, схватив пакеты с продуктами покрепче. Телефон в кармане куртки не вовремя завибрировал. Выйдя из лифта, Зуши сразу уловил знакомый голос, напрочь забывая обо всём и вся напускная отстранённость улетучилась в один миг, сменяясь тревогой. Рванув со всех ног к двери, он с ходу открыл её выверенным движением и на мгновение окаменел, ноо быстро опомнился, мотнув головой сбрасывая напавшее оцепенение. Он тут же бросил пакет у порога, напрочь забывая о стеклянной бутылке в нём и подбегая к лежащему в истерическом припадке на пороге его собственной комнаты, парню. Он разу же начал отцеплять холодные влажные пальцы вырывающие волосы с головы, пытался достучаться до бессознательного парня словами. Но тот метался по полу крича извинения, размазывая головой следы крови от прокушенного языка и бился ногами о все стоящие рядом предметы до будущих гематом, абсолютно не слыша. Пощёчины не отрезвляли, удерживать не понимающего происходящее вокруг человека той же комплектации что и ты не получалось. Оттащив парня за шиворот в коридор, чтобы тот не мог больше нанести себе травмы, по крайней мере об окружающие предметы, подорвался к пакету доставая недопитую двух литровую бутылку газированной воды. Вернувшись обратно к другу, Зуши отточенным движением перевернул его на живот, сцепляя руки за спиной одной рукой и другой срывая с крючка поблизости пальто, подкладывая тому под голову, чтобы он не разбил себе её об пол в конвульсиях. На секунду отпустив руки, чтобы открыть бутылку, он сразу же потерял устойчивое положение и был схвачен за горловину развернувшимся полу боком Итэром, притянутый почти впритык к его лицу. Глаза парня смотрели на него, но в них не было разума, дикий ужас застывший в них пробрал до холода в ногах. Что он видел перед собой, что заставило его выглядеть так? Снова заломав руки друга одной рукой, Зуши подхватил свободной рукой бутылку и разом вылил всю прямо на их лица до последней капли, крича чтобы тот очнулся. Тот среагировал не сразу, но поутих, потому пользуясь заминкой он схватил Итэра под корпус и притянув к себе, крепко сжал в объятиях, чтобы тот больше не мог пошевелиться. Ещё некоторое время тот сопротивлялся, брыкался ногами и пытался вырваться из рук, но постепенно активность убавлялась, крики сошли на хриплый вой и затем на задыхающийся плач. Ноги расслабились, отдавая остаточной дрожью, голова легла полным весом на плечо. Размеренно поглаживая по голове и тоже понемногу успокаиваясь, Зуши слушал как тот приглушённо выл в плечо, между плачем и редкими громкими вздохами было еле разборчиво слышно как парень раскаивается, как ему больно и чтобы девушка в голове наконец ушла, до треска сжимая в руках ткань ветровки. Он понимал и знал, что Итэра сейчас лучше не донимать разговорами, он должен сам прийти в себя и выбраться из кошмара. Перебирая мокрые от крови и воды потемневшие пряди, Скар дул на кровавые раны от вырванных волос шепча, что всё закончилось и тут никого нет кроме них. Оглядев картину по сторонам, он заметил разбросанные листовки с его книжного шкафа, битое зеркало за дверью комнаты и красный след от крови ведущий тонкой дорожкой к их ногам. Если кто-то увидит это, то подумает что тут произошло побоище. Нащупав шею Итэра рукой, он провел ладонью стирая жидкость и со вздохом обнаружил кровь, вытирая её об штанину. Натяжение ткани у горла исчезло. Покачиваясь на месте, продолжая так же крепко держать Итэра в объятиях, он выудил телефон из кармана включая один из треков, которым когда-то Итэр с ним поделился и был с ног до головы осуждён за сомнительный музыкальный вкус. Сидя вдвоем на полу в тёмном коридоре, они молча слушали тихое звучание из колонок смартфона на полу. ♪Bones - CtrlAltDelete Go press the AC, yelling like it hate me When the sun start screaming, I let my ice save me I put it on and my temperature dropping Father time diamonds, press pause and they stop ya' Cryogenic pendants, Ima' be the last fossil Спустя некоторое время, парень в объятиях зашевелился и шипя принял более удобную позу, прикладываясь виском к плечу друга и подгибая ноги ближе к себе. Всё это время он сидел неудобно распластавшись справа от ног Куникудзуши и ушибленная спина давала о себе знать. Тот же слегка расслабил объятия и когда Итэр наконец уселся, достал из кармана ветровки пачку сигарет и зажигалку протягивая ему. Он точно знал, что тот не откажется. Сам Зуши не был заядлым курильщиком, он в принципе человек далёкий от зависимости от чего либо, но были исключения. Дождавшись пока Итэр подкурит, он принял зажигалку обратно тоже закуривая и снова заключая в объятия, обхватывая правой рукой за плечи. Оба сохраняли молчание до окончания песни и на последних секундах, Итэр сам перехватил телефон с пола ставя на паузу. — Помнится ты говорил, что эта песня говно собачье и ты в жизни не слышал ничего хуже. — не узнавая собственный голос, первым разорвал тишину Итэр, докуривая сигарету. — А ты оказывается тот ещё пиздёжник. Чего припёрся так рано, солнце ещё не село, а ты уже дома. Так хорошо тут было пока ты не явился. Куникудзуши беззвучно усмехнулся, сразу же смывая улыбку с лица ответил будничным тоном, вставая с пола и забирая окурок из рук друга, чтобы смыть его в унитаз. — Как раз за тем и летел домой, чтобы сказать что этот трек говно собачье и я в жизни не слышал ничего хуже. — нажав на смыв, он открыл шкафчик над раковиной, доставая аптечку и крупную бутылку этилового спирта. Вернувшись обратно, обнаружил того уже сидящим на пуфе и пытающимся снять верхний слой одежды. Присев перед ним, разложил на полу аптечку начиная стерилизовать инструменты. Тот с одеждой таки справился, откидывая её на пол и повернулся полубоком, упёршись подбородком на кулак. Куникудзуши включив свет и взяв в руки пинцет с перекисью водорода, окинул картину раскрывшуюся перед ним и неожиданно для себя засмеялся вслух. Получив вопросительный взгляд, пояснил что Итэр выглядит как скульптура мыслителя в Париже. Былая гнетущая обстановка мгновенно испарилась под общий нарастающий смех. Аккуратно доставая мелкие осколки и поливая их щедро перекисью, Зуши рассказывал между делом о прошедшем дне. Из открытой двери в коридор шёл приятный сквозняк, а реакция мимо проходящих соседей забавляла обоих. Куникудзуши аккуратными выверенными движениями, быстро наносил последние штрихи, наклеивая лейкопластыри на наружные раны. Делая одни и те же действия из раза в раз, ненароком можно стать мастером в самых неожиданных делах. Он задумался о профессии травматолога. Закончив и осмотрев проделанную работу, он скользнул взглядом по длинному рваному шраму на спине. Их было много, но этот занимал всю спину, потому был особенным. И не только из-за яркого отличия от остальных, историю его он тоже знает. Хлёстко хлопнув друга по спине, спросил что бы тот делал без незаменимого, лучшего в мире, единственного в своем роде, самого профессионального, многопрофильного специалиста как он. На что получил незамедлительный ответ: – Не знаю, жизни бы радовался. Сторчался бы слушая целыми днями Spice Girls - Wannabe в окружении шлюх и запивал это всё тёмным пивом. А стой, так я уже. Пиво в холодильнике, шлюха под боком, наркотики в кармане. Включи ка трек сладкая, помоги папочке. Куникудзуши состроил снисходительное лицо, мол ладно, в этот раз я пропущу это мимо ушей, чем раззадорил ломящего комедию сидящего на пуфе Итэра. "Найди границу терпения", было одним из его хобби. Каждый раз, когда тот начинал вести себя таким образом, пропуская все колкости мимо ушей, они с Аяксом начинали прощупывать пределы дозволенного. Не сказать чтобы сам Куникудзуши сильно сопротивлялся, он был слишком занят утратой терпения. Медленно поднявшись с пуфа и зайдя хвостом за моющим в раковине ванной комнаты, инструменты другом, он встал за его спиной, выглядывая с правой стороны в отражении зеркала, растянуто проговорив: — Что же, моя медсестричка закончила уход? Аякс лучше справляется, он и на ранку подует и в лобик поцелует, тебе ещё учиться и учиться. — встретившись взглядом с Куникудзуши расплылся в улыбке, продолжив. — Ну вот потому тебе только бумажную работу и дают, не… Тот пропускал всё мимо ушей, уже закончив мыть инструменты и просто смотрел на отражение Итэра с ничего не выражающим лицом. Сколько он так пролежал? Учитывая что тот даже не сменил одежду, можно только догадываться. Шесть часов? Семь часов? Или три часа? В любом случае в голове всплывали представления о том, как он разбил себе голову или въехал лицом в осколки, приди он так как предполагал или позже, всё могло быть куда плачевнее чем сейчас. Что творится в этой лохматой голове? За последний год Итэр сильно исхудал, от его округлых щёк не осталось и следа, кожа покрыта мелкими покраснениями, волосы как солома, весь в ранах, руки в язвах от постоянного нервного зуда. Каждый раз кажется, что ему становится лучше, но проходит время и всё усугубляется пуще прежнего. Что будет когда он достигнет цели? Сколько Зуши его знает, Итэр всегда жил ею, с этого и началось их знакомство. Первое что Зуши о нём узнал, это о его мести. Но больше всех обидчиков, Итэр наказывал лишь себя. Он читал его дело, сам Итэр всех деталей не рассказывает, считает нет надобности. Найти его было не просто, ещё Итэром уничтоженные в зачатке документы и его целями мести, пришлось собирать по крупицам в тайне от обоих сторон и с этим ему помог Аякс. Тот знал его куда дольше и об этом тоже знают лишь они оба, это хранится в тайне в целях безопасности и не нужно Итэру знать, что Аякс винит себя, за то, на что не мог повлиять по сугубо его, Куникудзуши, мнению. Эти двое похожи куда больше чем им кажется. А что на счёт его самого? Наблюдатель. Сложив инструменты в аптечку и положив в шкафчик под зеркалом, он развернулся лицом к другу не слушая ни единого слова, прервал речь. — Тебе снова снился тот день? Слушай, может тебе реально к психотерапевту пора, а? — глаза напротив похолодели, приобретая тёмный медовый цвет, словно в них ополоснули грязную кисть. С самого начала Итэр полагался лишь на спасительные пилюли, перебирая одни за другими, ходя к их знакомому фармацевту. Да, он согласен, Альбедо хорош в своем деле, только тот не понимал что Итэру от них никогда не станет лучше, пока он не возьмётся за лечение с специалистом. Одно лечит, другое калечит. Его друг сам не понимает, что зависим от них и лучше ему становится, не потому что они помогают. Нет, если это так можно назвать, то он бы сразу предложил мефедрон, он действует ровно так же как все эти "спасительные" пилюли на Итэра, которые тот ест как конфеты только когда дело доходит до крайности и далеко не рекомендующееся количество. Парень отшатнулся от друга, сменяя былую игривость на холодную отчуждённость. Он ненавидит эту тему, потому что ему незачем идти к врачу, который ни черта не поймёт пока сам не переживёт всю его жизнь. Что он может дать? Что он может сказать, чего он уже не слышал? Да, временами ситуация усугубляется, но это он и его тараканы, и чьи либо советы ему не сдались. Это его огонь поддерживающий жизнь, его сущность и ноющая рана не дающая забыть истинную цель и смысл его спасённой жизни. Это топливо, двигающее вперёд. – Слушай, а нахуй тебе не пора, а? – огрызнулся Итэр, ретируясь из ванной не дождавшись ответа. Зуши последовав за ним, помог тому поднять одежду с пола, которую бросил тридцатью минутами ранее, вытряхивая осколки перед тем как бросить в стирку. Держа в руках окровавленную одежду и оглядев обстановку трезвым взглядом, в сердце неприятно ухнуло. — Ты пойми, ближе меня у тебя никого нет. Я о тебе забочусь не смотря на твоё отношение ко мне, потому что я знаю, что и ты обо мне позаботишься когда что-то случится. — кончик языка закололо. "Сам то веришь в то что говоришь?", пронеслось в голове и подняв серьезный взгляд продолжил громче. — Но блять, заботься о себе хоть немного. Такими темпами ты себя в могилу сведёшь, еблан ты упёртый. Он прекрасно знал какой Итэр, когда не агрессирует, без маниакальности, без своей одержимости. В промежутках обыденности, то что обычно называют "между делом" их коллеги. Они ведь знакомы с самого детства, а ещё тот случай 4 года назад, из-за которого он не смог оставить Итэра, хотя собирался уйти восвояси о чём умалчивает до сих пор, во избежание недопонимания. Вырвав из рук свою одежду и подняв с пола пальто, он обошёл Куникудзуши отправляя их в корзину для белья. Брови свелись к переносице, эти слова очевидно раздражали, но он не может отрицать — он отчасти прав. Он сам посеял недопонимание, скрывая собственное истинное мнение по сложившимся делам и не собирается что либо менять. Выдохнув, он попытался максимально будничным спокойным тоном ответить на слова Куникудзуши. — Я и без мозгоправов справлюсь. — конечно он знал, что это только посеет причину пытаться его переубедить. Но больше он сказать не может, а обманывать не собирается. — Можешь обо мне не заботиться, я тебя не просил. Тебе не нужно это делать, чтобы я помогал тебе. Ты уже сделал достаточно. — он по глазам видел, что тот хочет ответить на это, но так же прекрасно знал о том что друг отступит. Всегда отступает. И его предположения подтвердились, Куникудзуши сдался. Зуши подошёл к нему предлагая плечо, на что Итэр отмахнулся, показывая что и сам идти может. Оба они направились на кухню, первый сел на двухместный диван поодаль окна, другой ушёл ставить чайник на огонь. Открыв подвесной кухонный шкаф, обнаружил что ничего нет, кроме открытой упаковки печенья и пачки барбарисок. Этот момент он предусмотрел. Сказав Итэру сидящему на диване, что сейчас придёт, направился в коридор за пакетом с продуктами, но его кое-кто уже опередил. — Не ждали? Что есть вина и что есть заслуга? Возможность виновности как и заслуги, обусловлена ситуацией, в которой этот самый выбор происходит. В этой ситуации человек оказывается по причине осознания долга или предъявления ему требования, благодаря чему узнаётся способность человека выбирать между требуемым и неправильным, и рассчитывается его ответственность за понесённый выбор. Она же ответственность — это плата, размер которой определяется самим выбирающим. Она же может открыть новые пути и обрубить другие, или же лишить пути безвозвратно. Человеку присуще желать всего и сразу, по этой причине гонимые виной или жаждой заполучить бо́льшую награду, зачастую пытаются возвратить невозвратимое и неизменное. Что значит самообвинение? Обвинение означает признание вменяемости на момент выбора, значит считать себя всецело ответственным. Вина может быть различной в зависимости от совершённого действия: преднамеренно, то есть умышленно, вынужденно и по неосторожности или наивности. Но остаётся виной, вне зависимости от её облика. Даже если человек был не признан виновным иными, он оставляет за собой право самосожжения. Осознание вины выражается в чувстве стыда, муках совести, что движут собой человека и приносят за собой изменения. Звонок другу чтобы уточнить рабочие вопросы, закончился стрелкой спидометра переваливающей за сто восемьдесят. Судя по шуршанию и игнорированию вопросов звонящего, тот принял звонок случайно. А учитывая крик по ту сторону трубки, звонить причине суеты смысла не было. Поэтому оставалось явиться лично. Что он и сделал. Уже на выходе из лифта, был слышен разговор двоих друзей. Спрятавшись за поворотом в общем коридоре, он подслушивал разговор. Так что же такое вина? Аякс лучше кого бы то ни было знает. Это причина по которой он до сих пор жив. Когда разговор затих, он вышел из-за угла заходя в квартиру и тихо прикрывая за собой дверь. Его вина, сидит на кухне. Услышав, что Куникудзуши направляется в коридор, взглянув на пакеты на полу, Аякс неслышно поднял их и надел самую весёлую улыбку из существующих. — Не ждали? Куникудзуши оторопел, в недоумении глядя на улыбающуюся физиономию друга. — Какого чёрта ты припёрся? — выглянул из кухни Итэр. Аякс театрально оглядев хаос творящийся в квартире, зашёл на кухню с пакетами, плавно огибая Куникудзуши. — По зову сердца и даже не с пустыми руками. — ответил Аякс, ставя на столешницу пакеты. Затем опомнившись, развернулся роясь в карманах. — Кстати, путешественник, мне тут драгдилер твой передал кое-что для тебя. Но похоже забыл в машине. Куни, сгоняй со мной по быстрому. На кухню зашёл Куникудзуши, недовольно пихая друга из-за прозвища, на пути к пакетам. — Без помощи передвигаться уже не можешь? Как ты срёшь сам, несчастный? — доставая новую упаковку чая с рафинадом, тот взглянул с раздражением на Аякса и показательно вынул только две кружки из посудомойки. — Да, сходи с ним и сигарет мне купите заодно. И Аякс, давай без рабочих имён дома. Иначе на работе буду звать тебя по нику в доте. — вклинился в разговор Итэр, доставая третью кружку и самостоятельно заваривая себе чай. Аякс победно ухмыльнулся, забирая одну из двух кружек себе и наливая туда свеже купленное молоко. Куникудзуши почувствовал себя вешалкой. — Это по какому? — наливая молоко в кружку с чаем Итэру и кидая три кубика сахара следом, спросил Куникудзуши. Сам он не понимал как можно пить чай с молоком, особенно с сахаром. Он любил тербкий хорошо заваренный чёрный чай. — Рыжий, блядь. Вся кухня в грязи, разуваться не научили? Аякс до этого сидевший на краю тумбы и посюрпывающий молоко из кружки с принтом кота и надписью "сын бляди", взглянул на следы от уличной обуви по всему полу пожимая плечами. — Струя мочи. — ответил на вопрос о нике Итэр и сел на диван, беря пачку сигарет с подоконника. Куникудзуши в голос заржал на всю кухню, чуть не роняя свой чай на пол. Аякс смотря на него взглядом матери "кого-я-родила-на-свою-голову", вынул из пакета упаковку с печеньем и сел рядом с Итэром, кладя её между ними. Поставив свою кружку на пол, он открыл упаковку и вставил одно печенье в руку держащую чай, между большим и указательным пальцем, затем допивая под продолжающийся ор Куникудзуши, своё молоко, обратился к нему: — Допивай свой чефир и пошли чинарик. — на этот раз заржал Итэр. Это было школьным прозвищем Куникудзуши, когда тот ещё был ниже даже его самого. Тот с раздражением зыркнув на обоих, открыл было рот чтобы вылить поток компромата на обоих, но Итэр прочитал планы друга и прервал его на первом слоге будничным голосом: — Утром я ограбил магазин неподалёку от нашего дома. Эмоциональность его взгляда, обращённого на Итэра, по оценке мат-на-квадратную-букву заслуживает номинации на Оскар: — Ты, блядь, совсем ебнулся? Аякс встал с дивана, смеясь как чайка и похлопав по плечу ошарашенного Куникудзуши, который кроме этого больше слов не нашёл, увёл за собой в коридор. — Пошли обуваться, чинарик. Итэр же сидел в телефоне попивая чай с печеньем как ни в чём не бывало. Закрыв за собой дверь, Аякс закинул руку на плечо Куникудзуши и повёл к лифту. Тот не сопротивлялся, засунув руки в карманы куртки. Он знал о чём сейчас будет идти речь, потому заготовил историю в голове про несчастный случай. Лифт приехал и оба они зашли в него. На глаза Зуши сразу бросилось разбитое зеркало, которое насколько он помнит было целым ещё пару часов назад и покосившись взглядом на искусственно безмятежное выражение лица Аякса, которое он знает лучше его самого, заговорил первым. — Перестань себя винить, за то на что повлиять ты был не в силах. — безмятежность на лице дрогнула. — Не понимаю о чём ты, малыш Чинарик. — ответил Аякс, не смотря на друга. Но хват на плече усилился. Глубоко вздохнув, Куникудзуши сбросил руку с плеча. От былого спокойствия не осталось и следа. — Я о том, чтобы ты переставал давить комедию и взял себя в руки. Посмотри на себя, выглядишь как жалкое ничтожество. Если хочешь быть хорошим другом Итэру, будь. Но не перечёркивай все эти годы, своим чувством вины. Наша дружба не обязанность и не расплата за грехи, хватит долбить эту психоделическую хуйню, умойся блядь, выспись и обсуди это наконец с Итэром. Меня заебало, что вы оба, помешанные идиоты, дальше собственного носа не видите, а я сосу у вас обоих попеременно, пытаясь хотя бы не пропустить момент когда один из вас решит пустить себе пулю в лоб. Если всё так и продолжится я сам ему... Его с силой прижали к стене за грудки, ультрамариновые глаза смотрели в душу сузившимися зрачками. Лицо напротив не передавало буквально ничего, нулевая эмоция — это было лицо Тартальи. Такое лицо доводилось видеть не многим и Куникудзуши был единственным, кому посчастливилось видеть его на постоянной основе и всё ещё ходящим на своих двоих. — Что сам? Чинарик, ты чего-то напутал, тебе так не кажется? — отчеканил сквозь зубы Аякс. Куникудзуши же, никак на это не отреагировал, не дёрнулся, не сморщился, даже рук из карманов не вынул. Слишком привык, чтобы удивляться, слишком разочарован чтобы отстраниться. Худшее что может с ним случиться, это помятое лицо. Потому громко продолжил. — Сам расскажу ему, что это ты тот соседский мальчик, который ходил на семейные ужины к нему домой и строил дружбу, чтобы затем передать план дома и жизни его семьи Фатуи, а те в свою очередь Цисинь. Что это было первым твоим серьезным заданием и благодаря ему ты прошёл экзамен и смог стать полноценным членом Фатуи. Что благодаря этому заданию, ты и твоя семья живы находясь под покровительством, а его нет. Что вся его жизнь пошла по наклонной всего лишь из-за грёбанного подтверждения временного перемирия для какой-то обще выгодной единственной сделки. И что это ты замолвил словечко, чтобы Итэра определили именно в наш приют-академию находящуюся под влиянием Фатуи, дабы закрыть свою вину перед ним, так как действительно подружился с ним тогда, в детстве. И это причина, по которой лично для себя - экзамен ты на самом деле не сдал. Нос Зуши обожгло острой болью. Затем ещё раз и ещё, пока он не увидел собственную кровь на кулаке друга. "Всё таки разбил". Парень напротив смотрел дикими глазами. Сейчас, его лицо выдавало ярость. Чудовищное выражение лица, заставляющее стынуть кровь в жилах. Жаль, но на Куникудзуши это не действует. Потому улыбнувшись самым невыносимо насмехающимся образом, продолжил. — Скажу что ты до сих пор себя настолько винишь, что спать не можешь. Долбишь свои драги ебучие как последняя зассыха и стонешь в подушку, какая ты тварь. А ведь ты действительно самая последняя тварь. Быть таким лицемерным уёбищем, даже у меня не получается. Аплодирую стоя, мразь. — и на последнем слове харкая в находящееся напротив лицо кровью, сам накинулся на него садясь сверху и начиная бить ровно по носу, фиксируя одной рукой за щёки. Аякс не сопротивлялся. Лежал раскинув руки и молчал слушая продолжающийся поток слов друга принимая удары. — Да! — крикнул Куникудзуши с кровавой улыбкой на устах, нанося удар за ударом. — Это абсолютно твоя вина. Ты виновен в его кошмарах, виновен в его зависимости, виновен в его разбитом больном сознании. — голос Куникудзуши сорвался, стал хриплым. Аякс с удивлением посмотрел на друга когда ощутил упавшую на его лицо влагу. Удары утрачивали свою силу. — Ты виновен в том, что он больше никогда в жизни не будет счастлив. Ты виновен в том, какая у него жизнь. Ты сломал его. Ты убил его семью. Ты тот, кого он на самом деле должен убить и даже не даёшь ему возможность сделать это, утаивая правду как крыса. Гнилая ты мразь. — на последнем слоге, голос стал еле слышным. И Аякс приподнялся хватая друга за руки. — Ебучий кусок дерьма. Хоть обосрись, ты никогда не сможешь исправить того что натворил. Аякс смотрел на покрасневшее, заплаканное лицо неверящими глазами. — Куни. — окликнул он его, но тот не слышал, продолжая лить поток слов. — Убей себя, просто сдохни. Исчезни, и Итэра с собой забери. Вы оба одинаковые ублюдки. Со стороны двери донёсся удивленный ох. Они давно приехали и двери лифта были открыты, представив картину невольным зрителям. Те сразу ретировались, вызывая другой лифт. — Куникудзуши эй, постой ты. — пытался достучаться до него, но тот не унимался. Вырвав свои руки из хвата, Зуши встал над ним утирая слёзы рукавом. — Завали своё ебало. Ненавижу вас обоих. Это ты хотел услышать? Меня доебало видеть ваше пиздастрадальческое, суицидальное, жалкое поведение. Когда в последний раз хоть один из вас спрашивал меня, как я себя чувствую в окружении этого круговорота пиздеца? Ну что? Доволен? Так ты себе это всё представляешь, закрываясь в комнате и хныча в подушку? Думаешь какой ты жалкий и несчастный? А потом приёбываешь сюда строя из себя хуй пойми что. Думаешь не видно, как у тебя от стыда очко наизнанку выворачивается при каждом срыве Итэра? Аякс поднялся на ноги, но был сразу же прибит ударом к стене. — Скарамучча, я понял. Хватит. Тот приставил локоть к горлу и занёс вторую руку для удара. Но так и не ударил, ослабляя хват и отшатываясь от него и уходя прочь из лифта. Аякс взглянул мельком в зеркало, оценить масштаб нанесённой катастрофы и встретился там с окраваленной физиономией и разбитым носом. Вытерев кровь под носом тыльной стороной ладони, он пошёл следом, извиняясь по пути перед случайными зрителями. В это же время дома, Итэр разложился на кровати в прохладной хорошо проветренной комнате, ожидая действия пароксетина. Он изначально не собирался дожидаться возвращения друзей, а сигарет у него ещё много. Просто хотелось уснуть в тишине. На тумбочке лежал полуопустошённый блистер и стакан. Запивая пару таблеток разом для надёжности, обрадовался, что глотательный рефлекс сработал без проблем. В голове до сих пор проносился сон и пережитые в нём чувства. Таких приступов давно не наблюдалось, видимо общая слабость и обморок от недосыпа, сильно повлияли на психическое состояние. Учитывая галлюцинации до происшествия, это не удивительно. Промотав в голове всё недавно произошедшее насколько смог вспомнить, голову захлестнула ненависть к себе. Он ненавидел себя в такие моменты из-за беспомощности. Это был не первый подобный случай, но первый дошедший до такой крайности при ком-то. Но это не делало все прошлые разы менее отвратительными. Обычно не способный мыслить и самостоятельно двигаться, полностью лежал на ответственности друга. Этот случай был другим, он пытался выглядеть достаточно мыслящим и самостоятельным. Навряд ли это скрылось от глаз Куникудзуши, но он дал ему волю. Он искренне благодарен другу не только за это, но и за постоянную помощь и заботу. Однако с ненавистью к себе ничего не мог поделать. Ему было даже немного стыдно перед ним за своё отношение к нему: резкое и холодное. Чего он очевидно никогда в слух не признает. На грубость были свои причины, он прекрасно помнил с чего это началось и почему он стал так относиться. Зуши не должен этого вспоминать. Лёжа на спине и прожигая взглядом кружащую муху у потолка, Итэр пытался забить голову иными мыслями. К нему пришли воспоминания утра этого же дня. Сложно поверить, что это всё ещё тот же день. Закрыв глаза, перед взором промелькнул образ парня, которого повстречал утром на парковке. Интересно, как бы он отреагировал увидев всё недавно произошедшее? Мельком позволив себе представить на месте Куникудзуши того парня, сердце забилось в груди ощутимо чаще. Все эти обыденные касания и объятия ощущались совершенно по другому. Он не был девственником и прекрасно знает ощущения от подобного рода не дружеских касаний. Но сейчас это ощущалось совершенно по другому. Резко сев на кровати, он хлопнул себя по щекам, выбрасывая лишнее из головы. Пытаясь проанализировать собственные ощущения, в голову не лезло ничего хорошего. Снова откинувшись на подушки, он засунул руку под них выуживая пачку сигарет с зажигалкой и закурил. Шли минуты, голова понемногу начала ощущаться тяжелее, глаза с каждым разом моргали всё медленнее и подступила лёгкая привычная тошнота. Видимо подействовало, он ничего не ощущал. Комната начала казаться ненастоящей, самоощущения выдуманными, словно при раннем пробуждении или пред сонным состоянии. Глаза болели от слёз и лопнувших сосудов, ощущались глиняными. Руки стали ватными и даже двигать пальцем больше не хотелось, лишь мелкие ссадины немного, почти неощутимо пощипывали. Полностью опустошённый и выжатый до капли, не имея сил даже повернуть голову, он медленно тонул в темноте, погружаясь в сон. Спустя два часа, входная дверь щёлкнула и два парня с пакетами, набитыми блоками сигарет вперемешку с бутылками различного алкоголя, громко спорили пока не обнаружили отсутствие Итэра на кухне. Аякс уже спохватился, готовый выходить искать, но Куникудзуши остановил его говоря, что всё в порядке. Отправил друга с пакетами на кухню, а сам предварительно аккуратно постучав зашёл к Итэру. Тот лежал на кровати в той же одежде, как мертвец. Проверив дыхание на всякий случай, убедился в том, что тот действительно спит и подошёл к шкафу за сменной одеждой. Это происходило довольно часто и вошло в привычку. Стало чем-то само собой разумеющимся. Спроси обоих с каких пор это началось, ответить не смогут. Оба были достаточно чистоплотными, поэтому Куникудзуши не задумываясь схватил первую попавшуюся одежду, подходящую для сна, не проверяя на поношенность. Вернувшись к спящему, он аккуратно надел на него белую футболку и только тогда увидел что она коротковата. "Это же ебучик кроп-топ.. хотя, так даже лучше. И джинсы в крови. Блять, Итэр, тебя учили переодеваться в домашнее перед сном?" – вёл он диалог с самим собой в голове, медленно стягивая чёрные джинсы и не глядя швыряя их куда-то за спину в сторону двери. Он сам прекрасно осознаёт, что в осторожности нет смысла. Когда Итэр спит под таблетками, он спит как убитый. Хоть крути, верти его как угодно и бровью не поведёт. "Или ты просто привык, что это делаю я." — за этой мыслью, сердце наполнилось странной болью. Не от грусти, он бы сказал скорее чем-то похожим на тоску, по тому чего не произошло. Шорты он не стал натягивать, сейчас достаточно тепло и под одеялом Итэр точно не замёрзнет. Закинув обе ноги Итэра на кровать, Зуши сел рядом, накрывая того одеялом. Взяв блокнот из прикроватной тумбочки и шариковую ручку, написал на ней записку и подложил под стакан. "Надеюсь, когда ты проспишься и придёшь в себя, ты всё таки расскажешь что произошло. Сейчас спи, утром для тебя есть работа. Если проснёшься, просто позови меня. Я всю ночь буду за бумажной волокитой в своей комнате, так что зови если что-то понадобится." Уже собираясь уходить, задержался взглядом на умиротворённом лице спящего друга. Таким, полностью расслабленным он видел его лишь во сне. Последний раз когда он видел его таким спокойным и невинным в бодрствующем состоянии, был в средней школе. Был ли он единственным кто видел это лицо, или же были другие. По крайней мере, до начала старшей школы был в этом уверен. После началась череда его случайных кратковременных отношений и в то время они немного отдалились. Он не знал где он, что с ним. И не лез в это. Возможно когда-то ветреность друга и приносила неприятные чувства. Но сейчас абсолютно ничего, он привык. И всё так же, в это он не лез. Способен ли такой человек как Итэр, на любовь? Любил ли он хотя бы одного, из всех этих многочисленных связей. Был ли кто-то особенный? Кто-то кто запал в душу, кто вызывает бурю волнения, заполняет собой все мысли, заставляет желудок скукожиться от одного представления близости? За потоком мыслей он не заметил наблюдения за собой и опомнился лишь когда его окликнули. — Куни, чтоб ты знал, сейчас ты похож на извращенца. Убери свои грязные липкие пальцы от моей спящей красавицы, вонючий гремлин. "Что?" Сейчас обратив внимание, он обнаружил себя нависающим над Итэром и держащим ладонь на его щеке. "Какого чёрта я делаю?" Резко выпрямившись и встав с насиженного места, вышел из комнаты закрывая за собой дверь, под хитрый прищур синих глаз. — Куни, Куни. А я всё видел. — наигранно хихикал Аякс, привычным жестом закидывая руку через плечо друга и ведя на кухню. — Не отвертишься теперь. Тот же в свою очередь игнорировал его слова, полностью погружённый в осознание собственных действий.