Зависимость

Заходя в ванную, Итэр крепко закрыл за собой дверь на защёлку. В этом не было смысла, он был один в квартире и дверь снаружи открывается, но это придавало немного спокойствия. У Итэра будет фора, если он услышит как отворяется замок. Фора для чего? Сора встретился глазами с отражением и сразу же опустил взгляд на раковину. Фора убежать. Он выкрутил холодный кран, ополаскивая лицо и по коже побежали мурашки. Холодные капли стекали под рукава, оставляя неприятную влагу на локтях. На раковине стоял стакан с двумя щётками и рядом лежала ещё одна в чехле, которая принадлежала их третьего друга на случай ночёвки. Повертев коробочку в руках, положил ее на полку под зеркалом и взял оттуда же тюбик пасты, всё так же избегая взглядом отражения. Выдавив часть пасты на щётку, начал усиленно чистить зубы выверенными движениями. Предельно правильно, на все сто процентов. Сейчас он максимально концентрировался на чистке, прожигая взглядом дыру в раковине. Всё лишь бы не допустить попадания в голову лишних мыслей и представлений. Стоя спиной к двери хоть и закрытой на замок, внутри нарастала тревога, Итэр чувствовал себя незащищённым. Так за обострением всех чувств нацеленных на внешнее восприятие, он не сразу заметил стекающую в раковину пену от зубной пасты с сгустками крови. Проведя пальцем по ряду зубов, попрощался с эмалью, глядя на стекающую с него кровь. Его дёсны не были чувствительными, так что проблема заключается лишь в небольшом шансе получить флюс или ещё что похуже. Прополоскав рот с небольшим количеством зубной пасты вместо отсутствующего ополаскивателя, Итэр выключил кран и медленно повернувшись, встал перед дверью с замершей рукой на замке. Прислушавшись к тишине за дверью, досчитал до трёх в голове и вышел, сразу же заворачивая на кухню чтобы набрать воды. Взяв стакан и подставив его под кран с фиксированной водой и мысленно поблагодарил себя за предусмотрительность при покупке нового фильтра. Наполнив стакан, дело осталось за малым, добраться до комнаты без происшествий. Как говорил его врач, думая о том чтобы не думать, мы будем думать об этом ещё больше. Потому мысленно перебрав головную медиатеку, вспомнил строки из украденной книги, которые читал вслух Аякс на заднем сидении. Собравшись с мыслями, начал свой путь до комнаты, произнося запомнившиеся строки в слух. — Опять, о господи, явился ты меж нас За справкой о земле, — что делается с нею. Ты благосклонностью встречал меня не раз — И вот являюсь я меж челядью твоею Минуя кухонные столешницы, он достиг прохода в коридор, заслоняя собой свет из окна. За углом, у входа в комнату Куникудзуши, послышался шорох. Сделав глубокий вдох, Итэр продолжил ход. — Прости, не мастер я по части громких слов; но если б пышный слог я в ход пустить решился, Сам рассмеялся б ты — ручаться я готов, — Когда б от смеха ты давно не отучился. Поворот пройден, теперь послышался шорох за спиной. Взглянув на тень, он пытался убедить себя в том, что шевелящаяся по краям проёма тень — это шторы с кухни. У нас нет штор на кухне . Прикрыв глаза, Итэр начал проговаривать строки громче. — Мне нечего сказать о солнцах и мирах: Я вижу лишь одни мученья человека. Смешной божок земли, всегда, во всех веках Чудак такой же он, как был в начале века. Стрекочущий звук перемещался из одного уха в другое, как раскачивающиеся качели. Тень ушла вправо, к повороту у кухни. Если бы он мог одним рывком зайти в комнату, но до неё ещё шага четыре и дверь закрыта. Неприятный звук подкидывал в сознание не менее неприятные ассоциации. Увидев краем глаза движение справа, Итэр резко отвернул голову влево, делая первый шаг навстречу к комнате. — Ему немножко лучше бы жилось, Когда б ему владеть не довелось Тем отблеском божественного света, Что разумом зовёт он.. Он забыл. Он забыл что идёт дальше. Окружение становилось громче, забивая всю голову нервным шёпотом "Что дальше? Что было дальше? Что он говорил? Вспомни, что было дальше?". В попытке вспомнить, визуализировал в голове происходящее того дня. "Темный салон, Зуши пристегнулся с третьей попытки, кривой знак ограничения скорости, Аякс сказал что прихватил книгу из библиотеки того мужика, Зуши назвал его вором, а Аякс начал читать, я посмеялся с его чтения на моменте "ручаться я готов". Нет, дальше, что было дальше?" В голове всплывали бессвязные отрывки того вечера и ни одно не помогало вспомнить текст. Рука крепко сжала стакан со скрипом. Смотря на порог двери, он ощущался сейчас как никогда далеко. Почему он просто не побежит? Попытавшись сделать шаг, Итэр понял что значит "онеметь от страха", в голове неудачно всплыл образ девушки стоящий в дверях лифта сразу же проецирующийся на реальность. На реальность ли? Ладони закололо. Раздался шустрый топот ног по паркету. Топот кружил вокруг, быстрым темпом вокруг него кружились почерневшие от некроза ноги. Закрывать глаза страшно, держать их открытыми ещё страшнее. Голову не покидала мысль: "Если я коснусь её, это подтвердит её существование.". Не сдвинуться, не шелохнуться, не вздохнуть. Нельзя подавать признаки жизни, кажется если замереть, то это тебя не коснётся. Хотелось спрятаться в ладонях. Вопреки палящему из окна в спину солнцу, тело онемело от холода и покрылось липким потом. Пальцы посинели и перестали слушаться. Стакан выпал из рук. По квартире эхом разнёсся дребезг битого стекла. Шаги прекратились. Почерневшие дрожащие ноги стояли напротив него, лязгая битым стеклом в сантиметрах от его собственных пальцев ног. Истощенные сухие руки лишённые жира и плоти, висели вдоль тела чёрными ветвями, а на левое ухо раздавался приглушённый свист, будто сломанный свисток. Колени дрожали, норовили рухнуть на пол, лёгкие горели от недостатка воздуха. Свист не прекращался. Сердце кажется замерло, перестав гнать кровь по венам. Надеяться не на кого. Свист словно становился ближе. Стоило моргнуть, гнилые руки всё больше попадали в поле зрения, открывая вид на плечевую кость. На пол капнула багровая, почти чёрная вязкая жидкость. Сделав небольшой вдох, в нос ударил сладковатый гнилостный запах, с привкусом аммиака. Желудок прилип к позвоночнику. Прерывисто выдохнув сдерживая позыв рвоты, он сдался закрывая глаза. В голове затикали часы. Свист протяжно перемещался от правого уха влево, исчезая где-то над лбом. Настала кромешная тишина. Спустя приблизительно три минуты затишья, он решил двигаться на каждой шестой секунде, делая перерыв в тридцать секунд каждую десятую секунду и начал отсчёт. "Раз" Дрожь от рук постепенно захватывала всё тело. "Два" Он надеялся не оступиться на первом шагу. Удачный исход первой попытки, даст надежду или разрушит её без шансов. "Три" По ощущениям секунды шли быстрее обычного, тиканье в голове разносилось размеренным гулом. Сердце подстроилось под ритм. "Четыре" По виску скатилась холодная капля пота, задерживаясь на подбородке. "Пять" В глазах мелькают пятна от силы сжатия век. Зубы подрагивали сдерживаемые из-за всех сил, чтобы не застучать. Собрав остатки разума, он попытался собраться и сделав медленный вдох ртом, на выдохе будет первый шаг. "Шесть" Под ногами хрустнуло стекло. Итэр не встретил сопротивления, но глаза открыть до сих пор не мог. Что-то ему подсказывало, что этого делать не стоит. Сердце гулко билось в груди, он обрёл решимость. Задержав дыхание и отсчитав десять секунд вслушиваясь в пространство вокруг, сделал перерыв глубоко выдыхая. Двинуть руками до сих пор не решался, но уже мог заставить себя дышать чаще. Безумно хотелось разомкнуть веки, хотя бы чуть-чуть. Но внутреннее чутьё не позволяло. Идиллию нарушил звук поворота дверной ручки, сначала входной двери — даря надежду, затем ванной и следом комнаты за спиной — надежду разбивая. Он знает — это уловка, его вынуждают открыть глаза и от этого осознания, желудок упал куда-то вниз. Тридцать секунд подходят к концу. Ручки снова начали скрипеть, уже настойчивее. "Семь" Дёрнулась дверь позади, глухо стуча об дверной проём. Руки напряжены до предела, они находились в слишком неестественной позе, но не расслабить, не опустить он их не может. "Восемь" "Восемь" Дверь в ванную комнату хлопнула, заставляя невольно дрогнуть. "Девять" "Вo₵Ɇмь" "ДевⱤть" "Девять" Стекло под ногами издало хруст. С места он не двигался. "Ят" "Десь" "Дверь" "ሏеርять" "ес" "сጸፐть* Дверь в ванную резко распахнулась ударившись об стену. Шуршащий волокущийся звук, словно кто-то тащил огромный плетёный мешок, прошёл от двери ванной, огибая с левой стороны задевая осколки и затих где-то на кухне. "О0днадц" "Тссцц" . 0 "А" "Ад" . "Открой" "Од͘иннØĐł₦₦₳Đ₵₳₮ " "??ልሏ∆цА" "ГЛАЗА" 0О "0ткрой" "ручልться я ናотᎧв" гла за "Сам рассмеялся б ты" "Сам" ₳ⱧⱧ₳₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳ "Ꮥам" "Ꮥаᗰͅ" "ᛈᚤᛖ" ᛈᚤᛖᛈᚤᛖ ₳ⱧⱧ₳₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳ ᛈᚤᛖᛈ₳₳͞₳͠₳̕₳₳͞₳₳̕₳͞₳₳̆₳͡₳͝₳͞ᛖᛈᚤ ᛈᚤᛖⱤ₳₴₴₥ɆɎ₳Ⱡ₴Ɏ₳ Ɽ₳₴₴₥ɆɎ₳Ⱡ₴Ɏ₳ ₳₳͞₳͠₳̕₳₳͞₳₳̕₳͞₳₳̆₳͡₳͝₳͞₳Ⱨ̚Ⱨͅ₳̈₳̅Ⱨ₳̀Ⱨ₳Ⱨ̃₳ⱧⱧ₳̽₳ͅⱧ̚₳Ⱨͅ₳Ⱨ₳̚Ⱨ̒₳Ⱨ̓₳ͅⱧ͛₳̍Ⱨ₳ͅⱧⱧͅ₳Ⱨͅ₳̚₳̾Ⱨ̚Ⱨͅ₳ͅⱧ́₳̚₳ͅⱧ₳ⱧⱧ₳Ⱨͅ₳ͅ₳ⱧⱧ₳₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳₳Ⱨ̚Ⱨͅ₳̈₳̅Ⱨ₳̀Ⱨ₳Ⱨ̃₳ⱧⱧ₳̽₳ͅⱧ̚₳Ⱨͅ₳Ⱨ₳̚Ⱨ̒₳Ⱨ̓₳ͅⱧ͛₳̍Ⱨ₳ͅⱧⱧͅ₳Ⱨͅ₳̚₳̾Ⱨ̚Ⱨͅ₳ͅⱧ́₳̚₳ͅⱧ₳ⱧⱧ₳Ⱨͅ₳ͅ₳ⱧⱧ₳₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳₳Ⱨ₳ⱧⱧ₳Ⱨ₳ С͝₳͠М͠. С̛₳͡М̛ С̛₳͞М͞. С͝₳̕М͝ С͝А͝М͠ Р̕А͠С͝С͠М͠Е͞Я҇Л͢С͢Я҇ Б͠ Я͞ ₭Ø₲Đ₳ Б Ø₮ СМɆХ₳ ₮Ы Đ₳V₦Ø ₦Ɇ Ø₮У4ИЛСЯ. М₦Ɇ ₦Ɇ₵ⱧɆ₲Ø С₭₳Ⱬ₳₮Ь Ø СØЛ₦Ц₳Х, И МИР₳Х: Я ВИⱫⱧɄ ⱠИШЬ ØĐ₦ł МɄЧɆ₦ЬЯ 4ɆЛØВɆ₭₳. СМɆШ₦ØЙ БØЖØ₭ ⱫɆМЛИ, VСɆГĐ₳, ВØ ВСЕХ VɆ₭₳Х ₵ⱧɄĐ₳₭ ₮₳₭ØɎ ЖɆ Ø₦, ₭₳₭ БЫЛ В ₦₳Ч₳ЛɆ VɆ₭₳! ɆМУ ₦ɆМ₦ØЖ₭Ø ⱠɄЧШɆ БЫ ЖłЛØСЬ, ₭Ø₲Đ₳ Б ɆМɄ VЛ₳ĐɆ₮Ь ₦Ɇ ĐØVɆⱠØСЬ ₮ɆМ Ø₮БⱠɆС₭ØМ БØЖɆС₮ВɆ₦₦ØГØ СВɆ₮₳, Ч₮Ø Ɽ₳ⱫɄМØМ ⱫØВɆ₮ Ø₦.... . . . . — свойство это. Он на одно лишь смог употребить. Вороний крик кружил над головой подобно гоготу гиен. Весь горизонт охвачен пламенем, в нём танцевали мёртвые деревья раскачиваясь в медленном танце, окружив одноэтажный дом на прилесье. Вся поляна пестрила языками пламени, превращая небо в непроглядную тьму от сгущающегося дыма. Раздался взрыв. Взорвались газовые баллоны, разлетаясь на куски с чудовищной силой. Окна выбило ударной волной рассыпая осколки с щепками по округе. Две детские человеческие фигуры вылетели из окна, перекатываясь по щебенистой дороге. Один из них поднялся первым. Подполз на руках к другому и сел подле него, нависая над головой. Второй зашевелился спустя пол минуты, почти сразу перекатываясь набок и встав сначала на четвереньки, затем медленно поднялся на ноги хватая за руку сидящего. Тот не поддался, из-за чего поднявшийся упал на колени, болезненно скукоживаясь. За домом замелькали фонари. Фигура снова предприняла попытку встать, держась одной рукой за живот, другой тянув за руку сидящего. Свет фонарей приближался. Снова встретив сопротивление, стоящий резко развернулся ударив хлесткой пощёчиной не желающего вставать и дёрнул за руку практически волоча за собой. Колючий щебень и осколки стекла с щепками искалечивали ступни в рваное месиво. Ребёнок повыше тянул за собой младшего к сараю из-за всех сил. На девичьей белоснежной сорочке в районе живота расходилось во все стороны чёрное пятно, вдоль ног стекали грязные тёмные дорожки. За спиной раздались голоса. Дети зашли в сарай, старший запер дверь обмотав ручки цепью и заключив её под замок. Младший стоял подле следя за действиями отсутствующим взглядом. Голоса были всё ближе, время на исходе. Осмотрев тёмное помещение, девочка схватила брата за руку и топая голыми пятками потянула к окну у противоположной стены, по пути открыла люк в подвал и сорвав штору с оконной рамы. Она что-то говорила, но из рта выходил лишь глухой свист. Подойдя к окну, та рухнув на землю разорвала штору на две части и вытерев ноги младшего об свою сорочку, обмотала их получившимся тряпками на манер обуви. Свет фонарей пронёсся под дверью входа. Взглянув в глаза брата снизу вверх, беззвучно шевеля губами что-то сказала и пихнула того из-за всех сил в сторону подвала. На неё посмотрела пара не осмысленных глаз. Шаги приближались. Принимать решения надо было сейчас, подойти она не может — за ней потянется след, сказать тоже. Потому осмотрев помещение схватила первый попавшийся инструмент по близости, им оказались вилы для сена. Стараясь не особо сдвигаясь с места ткнуть ими в ребёнка чтобы тот залез в подвал, но на несчастье потеряла равновесие упав лицом в пол и роняя вилы с громким стуком. Шаги на улице замерли, прерываемые звуком горящего дома и в следующее мгновение возобновились с бо́льшей частотой. Запаниковав не удалось взять вилы с первого раза, но когда получилось ткнула ими в ребёнка не рассчитывая силы немного раня его. Тот рухнул в подвал с глухим стуком. Быстро закрыв крышку, прикрыла поверх сеном и доступными лёгкими предметами вокруг. Подтянула вилы к себе чтобы опереться об них и бросив последний раз взгляд на подвал где недавно стоял младший, перелезла через окно постучав ручкой вил по оконной раме для привлечения внимания. За ней сразу же бросились в погоню, с криками о найденной цели. В подвале было сыро, холодно и хоть глаз выколи как темно. В ушах стоял рвущий звон, живот и спина горели, ступни разрывало острой болью. Нащупав под собой гнилую древесину, медленно мальчик осознавал где находится. Воняло псиной и плесенью, кажется где-то тут пряталась однажды ощенившаяся дворняга, которую они подкармливали в тайне от родителей, а теперь тут он. Проползая немного вперёд по памяти до места где начинается земля, остановился шаря руками в поисках выемки, в которой та самая псина и спала. Прямо над головой раздались стуки, кто-то топал тяжёлыми ботинками вдоль здания. А вот и яма, завалившись в неё боком, отвлёкся на свет пронёсшийся вдоль пола. Кто-то светил фонарём со стороны люка. Свет пролетел перед глазами шесть раз и исчез, с этого места было видно улицу через решетку у противоположной стены. Тёмные силуэты ног носились туда сюда, а затем показались волокущиеся детские голые ступни, по звуку похоже на тяжёлый плетёный мешок. По щеке проскользнуло что-то склизкое, проведя рукой он взял это в кулак. Ощущалось копошение создающее щекотку. Повертев это между пальцами, понял что скрутил червей и сжав их между пальцами до упора, вытер руку о пижаму. На боку правом лежать было больно, перевернувшись на другой бок не мог найти удобную позу, под спиной что-то мешалось. Засунув правую руку под себя, выудил некий дурно пахнущий комок. Приподнял находку под тусклый искусственный свет, мельтешащий из-за решётки за спиной, узнал очертания одномесячного щенка и всё его крохотное тело чем-то кишело, словно серый экран телевизора. Положив его под руку погладил по голове, он напоминал плюшевого котёнка в его постели, с которым обычно засыпал под размеренное тиканье часов и иногда под тихое чтение книг. Тик-так. Тик. так. Тик. Так. ...— Он на одно лишь смог употребить — Чтоб из скотов скотиной быть! Позвольте мне — хоть этикет здесь строгий — Сравненьем речь украсить: он на вид.... — На вид живой, вытаскивай его. Стоял шум, множество голосов и суетливый топот ног. Густой туман охватил пространство серым одеялом, видимость практически нулевая. Запах гари и влаги пропитали утренний воздух, делая его густым. Пожарная бригада вытащила бессознательное детское тело из подвала, сразу же погружая на носилки и в карету скорой помощи. Двое медиков окружили его с двух сторон проверяя состояние. Один из пожарных доставших ребёнка остался посмотреть что с ним. — Картина не для слабонервных, у него множество инфицированных ран. Их уже изрядно поели личинки. — снимая тряпки с ног мальчика, проговорил медик. — Живой. Пульс слабый, повышенная температура, обнаружены загноения. Требуется срочная госпитализация. — сказал другой подключая ребёнка к аппарату искусственного дыхания. Пожарный выдохнул снимая каску, наблюдая за работой медиков. Живых больше не найдено. Так же обнаружены человеческие останки, которые опознать не удалось. Причина возгорания, предположительно взрыв газовых баллонов. После выписки из госпиталя, мальчик был направлен в приют при церкви Святого Барбатоса. Далее был переведён в детский дом Снежной под опекой ██████, по причине ██████. Конец отчёта. Сложив документы обратно в папку и положив их на деревянный обшарпанный стол, молодой парень со скрипом откинулся на спинку металлического офисного стула, обратив внимание на окружение. Кромешная темнота, над головой висит одинокая лампа накаливания с кружащим вокруг неё белым мотылём, озаряя тусклым жёлтым светом лишь небольшое пространство под ней. Где-то тикают часы. Проведя рукой по пшеничным волосам от корней до самых кончиков, обнаружил их слегка отросшими ниже ушей. Надо подстричь. Раздался женский строгий голос: "Делимся на пары и подходим за заданием". Помещение наполнилось обсуждениями о выборе партнёра. От шума подступала мигрень и глаза непроизвольно зажмурились. Стояла дикая духота, уже середина мая и скоро летние каникулы, делать ничего не хотелось. Он не думал, что друг воспримет его едкие слова при ссоре всерьёз и правда сменит класс, из-за чего парень остаётся по всей видимости без пары на это групповое задание и все последующие. В любом случае, оценки его не интересуют. Он сможет легко подтянуть их при надобности позже и потому собирается воспользоваться возможностью и отоспаться за бессонную ночь. Совмещать работу и учёбу тяжело, но выбора нет, это его плата. Планам не удалось сбыться, прерванные скрипом стула и неуверенным мальчишеским голосом. "Т-ты не против быть со мной в паре? Мой друг заб-болел и-и...". Полагая, что игнорирование послужит достаточно красноречивым ответом, он не шелохнулся продолжая сидеть откинувшись на стуле в ожидании ухода жужжащей мушки. Но это возымело обратный эффект, сопровождаемый насмешливым нескрываемым шёпотом со стороны класса. "Посмотри, сиротки сблизились." "Нашли друг друга." "Я бы на его месте держалась от него подальше." "Беннет не перестаёт удивлять." Соседний стул скрипнул и на столе зашуршали листы. Помеха продолжала оправдываться, уроды не прекращали шептаться, соседний стул скрипит от безостановочных ёрзаний, по доске скрипнул мел, голова трещит от усиливающейся мигрени, а он всё мямлит и мямлит, мямлит и мямлит, мямлит и ... Кто-то тянет за руки со спины, открыв глаза он увидел саднящие кулаки покрытые кровью вплоть до рукавов школьного пиджака, чьи-то крики начали резать слух. Перед глазами всё плывёт, среди всей мешанины различает белый халат медсестры пронёсшийся мимо и высокую фигуру движущуюся на него. Щёку обожгло ударом. Голоса доносятся словно сквозь толщу воды. Фигура схватила его за лацканы, тормоша и сбивая без того рассеянное сознание. Давление сзади исчезает и перед носом появляется другой силуэт, они о чём-то спорят. Сил находиться здесь нет, поэтому как только пиджак перестают удерживать это даёт возможность сразу же ретироваться в другое место, где не будет этого неразборчивого галдежа и множества людей. Каждый шаг даётся тяжело, солнце из окон обжигает левую сторону лица. Жарко, чувствуется каждая напрягающаяся мышца. Где-то вдалеке со стороны улицы раздался взрыв и спустя мгновение, все окна вдоль всего коридора выбило ударной волной, откидывая парня к стене и обсыпая битым стеклом. Лицо горело от множества осколочных ран, дышать тяжело. Протерев глаза, обнаружил себя лежащим в пустом кабинете, всё погружено в мрак, настала ночь, но дневная духота ещё не ушла. Опираясь об оконную раму, он постепенно встал на ноги и огляделся вокруг. Парты перевёрнуты, по кабинету разбросаны листовки и различная канцелярия, стены покрыты сажей, а пол усеян мусором, местами отсутствовал паркет. Всё было в аварийном состоянии, с потолка висели провода, двери откинуты на пол, повсюду хаос, кроме центра класса и одной целой парты на этом островке целостности. Направляясь к ней тяжёлыми шаркающими шагами, прежде чем сесть парень взглянул в шкафчик под партой. Там лежала одна обыкновенная тетрадь с его именем на обложке и смартфон. Сев за стол и включив телефон, удивился наличию заряда. Обычно в таких случаях его либо нет совсем, либо критически мало, однако у него была практически полная зарядка. Сеть очевидно не ловит, решив просмотреть галерею чтобы узнать владельца, он столкнулся с четырёхзначным паролем, а зайдя в контакты натолкнулся на один единственный безымянный номер. Впрочем, можно будет поискать сеть на улице когда выберется отсюда. Встав со стула и собравшись уходить, обернулся на тетрадь всё таки решив её взять тоже. Отчего то казалось что она ему ещё понадобится. Согнув ее поперёк, он засунул её в нагрудный карман и включив фонарь на телефоне, аккуратно вышел из кабинета стараясь не издавать лишних звуков на сколько это возможно. Весь коридор на подобии кабинета, находился в плачевном состоянии. Аналогично подвесной кассетный потолок местами отсутствовал, тут и там свисал каркас и оголённые провода. Стены испещрены множеством повреждений, местами слезла краска, отсутствовало стекло в дверях и окнах выходящих в кабинеты. Пол усеян мусором, осколками и пылью, кое-где разбит либо не находился приличный кусок паркета. Подняв глаза к потолку, увидел потухший эвакуационный знак и пошел в указанную сторону, оглядываясь по пути. Если бы не фонарь, он бы находился в абсолютной темноте. Школа окружена парковой зоной и до города примерно километр, поэтому его свет не доходил до сюда. Пройдя до пролёта парень столкнулся с проблемой, отсутствовала часть лестницы ведущей вниз. Решив обойти через другую лестницу на другом конце коридора, та оказалась закрыта, поэтому пришлось вернуться и попытаться спуститься по перилам. Убрав телефон в нагрудный карман, остался без какого-либо источника света, вынужден спускаться не спеша. Перила качались норовя обвалиться, значит либо в конце, либо выше отсутствовала опора — проблема. Медленно сменив позу и ухватившись под локоть за перила для надёжности, достал телефон с заведомо не выключенным фонарём светя вниз. Под ним открылась бездна, не было видно конца пролёта и путь по перилам оказался дольше чем он помнил. На каком он этаже, понять не представлялось возможным. Потому что посмотрев наверх встретился с той же самой картиной. Насколько ему казалось, у здания не было больше трёх этажей, но сейчас эта информация бесполезна, главная цель спуститься вниз и попытаться найти карту экстренной эвакуации, которая должна располагаться у лестниц на каждом этаже. Находиться без света больше не представлялось возможным, слишком небезопасно, потому схватив корпус телефона зубами поперёк и светом вниз, снова продолжил путь но намного медленнее чем до этого. Левой ногой через один пробел, правой на него, левой через один, правой на один, левой через один, правой на один. Левая нога наступила в пустоту, вовремя спохватившись удалось удержаться, но теперь выхватив телефон из зубов осветил свой путь запоминая места на которых нужно быть осторожнее. Первый, четвёртый, шестой и девятые пробелы отсутствовали. Повторив ещё раз про себя, снова схватил зубами телефон и продолжил путь внимательно отсчитывая каждый шаг. "Левой ногой через два, правой через два, затем левой ногой через один и правой на один, снова левой ногой через один и теперь правой на один." Ошибка, правая нога наступила на пустоту, телефон почти выпал из рта ударившись об поручень. Еле удержавшись, с пыхтением поднялся и поставил правую ногу правильно. Руки гудели от боли после полученных травм и сейчас налегая на них почти всем весом второй раз, им приходилось худо. Осталось ещё немного, покосившись на пустоту под ногами, он нервно сглотнул. Как только преодолеет препятствия, дело останется за малым и можно будет сделать перерыв. Перила под руками опасно раскачивались пуще прежнего, стуча где-то слева об деревянный пол металлическими вставками. Эхо оглушительно гудело в пустоте, уходя вверх и вниз. "Ещё немного, и так, левой ногой на один и правой через один" всё. Если он правильно помнит, дальше можно спускаться спокойно но стоит на всякий случай проверить. Снова схватив перила под локоть для надёжности, выхватил телефон из зубов, освещая путь и тут же чуть ли не выронил его в пропасть. Пол ничуть не стал ближе, он словно ходил на месте всё это время, пробелы остались теми же, а позади их не было вовсе, будто он действительно не сдвинулся ни на шаг. Сверху послышался сиплый свист и всё нутро упало в ноги. Приняв более удобную для передвижения, но менее безопасную позу, он навёл фонарь наверх и сразу же хватая его в зубы начал спускаться так быстро как только может. Над ним, на пару пролётов выше стояла девичья фигура, смотря пробелами глаз точно на него. Сразу же после, начался глухой волокущийся звук, словно по лестнице тащили что-то тяжёлое и он становился ближе с каждой секундой. Пытаясь не ошибаться, он бубнил сквозь сжатые зубы последовательность. — Левой февез тва, пфавой февез тва, левой февез тва, нет, февез один, пвавой на один, левой на один и... Ошибка, левая нога упала в пропасть, руки задрожали от напряжения. Шум приближался и от нарастающей паники сердце заколотилось в бешеном темпе. Где-то отдалённо всё ещё тикали часы, ускоряя свой ход. Перила начало трясти, посмотрев вправо он дёрнулся и взвыл от ужаса. Женская фигура в белой рваной сорочке, пристально смотря зияющими дырами на месте глаз, забиралась на перила волоча за собой почерневшие худые как палки ноги. Хрипящий свист, словно сломанная флейта доносился из беззубого открытого рта, в голове набатом кричал собственный голос "БЕЖАТЬ". Пытаясь как можно быстрее переставлять ноги, балансируя на раскачивающихся перилах, парень ошибался практически на каждом шагу, снова и снова оступаясь и цепляясь дрожащими ногами за преграды. Вспотевшие ладони скользили по гладкому покрытию перил, теряя без того утрачивающуюся силу в руках. Как бы он не старался, ползущая по перилам девушка была быстрее, стремительно становясь ближе. Глаза высохли от непрерывного зрительного контакта, но он не может позволить себе даже моргнуть. Тощие синие руки цепко перебирали перекладины перил, нагнетая звуком приближающегося свиста. Глаза заслезились от раздирающего ноздри гнилостной, сладковатой вони. Снова оступившись, ноги повисли над пропастью. Не зацепиться, перила ходили ходуном с громким звуком ломающегося металла. Ладони медленно соскальзывали с округлого поручня. От безвыходности и ужаса достигшего пика, ничего не оставалось кроме как зажмуриться затаив дыхание. Над самым ухом раздался свист, заставляя невольно закричать роняя телефон в пропасть. И перед тем как окончательно соскользнуть, уловил едва различимые слова среди свиста "Ты забыл моё имя, Итэр". Тело безвольной куклой падало вниз, цепляя острые углы, натыкаясь на металлические прутья и разбиваясь об лестничные пролёты. Перед глазами калейдоскопом пролетали этажи, каждый удар и ранение выбивало болезненный вскрик, разносящийся эхом повсюду. Чувствовать как собственная рука, держится на одних сухожилиях, а колени выбило в обратную сторону — сводит с ума. Ощущалось всё, вспоротый глаз ощмётком болтающийся в глазнице, сорванные куски кожи с оголёнными мышцами развивающиеся лоскутами как синтепон у игрушки, останки ступней превратившиеся в мешки с костями, сломанные вдребезги рёбра торчащие из плоти. Круговорот боли и страдания вспыхивающие разом одним очагом, не прекращались уже вечность, терзая и не позволяя отключиться, словно это плата за сам факт существования. Он осознаёт всё, каждый миллиметр тела изнывал в адской агонии, каждый волос пропитался болью. Парень ощущал как бултыхаются органы внутри и как сердце гоняет кровь. Единственная надежда на то, что удачным ударом снесёт голову с плеч но этого не происходило. Как по чьему-то приказу. Сил и возможности кричать больше не было, безмолвно хрипя он продолжал падать в пустоту, пока спустя бесчисленное количество времени всё не прекратилось в один момент. Лёжа в обломках с обрубками вместо ног, пригвождённый торчащими из останков тела, арматурами. В голове до сих пор звоном стоял собственный крик, а тело изнывало как одна сплошная рваная рана. Ног давно нет, но ощущалась фантомная боль. Попытавшись пошевелиться, обнаружил одну оставшуюся функционирующую руку, насколько её можно было так назвать. Все пальцы выгнуты как проволока в неестественном положении и из предплечья торчит лучевая кость. Поджав руку к себе и затащив на грудь, осязая краями пальцев ребристую текстуру арматуры, нащупал под тканью пиджака рельеф тетради которую вложил в внутренний карман. Послышался собачий лай и топот множества ног, опустив взгляд насколько это было возможно, увидел приближающуюся исхудавшую псину, точь в точь как две капли воды похожую на ту, что жила под сараем. Та приблизившись обнюхала лицо и облизав останки разбитого глаза, впилась клыками с хрустом разгрызая висок. Горло разорвало острой болью от хрипящего крика. Псина вертела головой, с рыком пытаясь откусить кусок, арматура пронзившая грудь с хлюпающим звуком елозила от каждого поступающего движения, принося адскую боль. Попытавшись отогнать рабочей рукой, та впилась в неё и без усилий отгрызла пальцы одним рывком, словно игрушку. Над головой донёсся громкий знакомый шорох и подняв голову в приступе невыносимой боли от отгрызанной лицевой кости, встретился лицом к лицу с девушкой ползущей на четвереньках с разинутым беззубым ртом и пустыми глазницами кишащими опарышами. Псина вырвала плечевую кость, с чавканьем отрывая плоть от кости и уголки рта тут же разорвались в крике от испытываемой непереносимой боли. Девушка нагнулась к обезображенному лицу и схватив холодными склизкими пальцами рук за ряды зубов, потянула их в разные стороны, разрывая надорванную в уголках губ кожу до ушей с квакающим звуком. Из её рта и глаз падали черви, заползая в нос, рот, глаза и уши. Они роем поедали плоть отзываясь в голове кишащим звуком. По её блондинистым свисающим редкими прядями волосам стекал чёрный гной, прилипая к лицу, а с головы рухнул увядший венок, обрамляя лицо сухими лепестками сессилий. Всё чем была забита голова — это непередаваемой болью от открывающихся кусков тела и единственной простейшей фразой "Люмин прости". Люмин прости Люмин прости Люмин прости Люмин прости Люмин прости Люмин прости Люмин прости Люмин прости Люмин прости Люмин прости прости прости прости прости — ИТЭР ОЧНИСЬ.