Fate's Gamble

      Гарри смотрел на двух олицетворений первобытных сил, стоящих перед ним. Судьба казалась… жутко взбешенной, она что-то бормотала себе под нос, скрежетала зубами, глаза её сузились, и Гарри чувствовал, как по причинно-следственной связи пробегает рябь, которую она вызывает.              Смерть же, напротив, казалась веселой из-за этой выходки Судьбы. Она опиралась на свою косу, которая каким-то образом сама по себе оставалась в вертикальном положении, а между ее губ болталась сигарета. Она ухмылялась, глядя на Судьбу, и слегка хихикала. Затем переключила свое внимание на Гарри.              — Да, решение достигнуто, или, скорее, соглашение, — сказала Смерть Гарри. — Хотя Гайя и Алайя довольно незначительны по сравнению с такими Истинными Концепциями, как Судьба и я, но всё равно, они все еще имеют изрядный вес в своих юрисдикциях. Это значит, что мы не можем просто взять и отменить их решение только потому, что находимся выше по пищевой цепочке.              — Так что же произошло? — спросил Гарри.              Смерть вынула сигарету изо рта и помахала ею.              — Да все как обычно. Гайя и Алайя угрожают уничтожить тебя, причинить всевозможные неприятности, они всегда угрожают. Ну, не то, чтобы уничтожить аватара — легко, а ведь ты — первый аватар Судьбы и, возможно, единственный.              — В любом случае, — сказала Смерть, возвращаясь в нужное русло. — С одной стороны, Гайя и Алайя, с другой — я и Судьба. Потом, как ни странно, еще двое решили встать на нашу сторону. Не хочешь угадать, кто эти двое? Судьба недолюбливает одного из них, и именно она виновна в ее нынешнем… разочаровании.              Гарри посмотрел на Судьбу и прислушался к её словам. Учитывая, что она не называла никаких имен, а просто говорила о том, как она вышвырнет «эту суку» или как она сделает множество других неприятных вещей с этой загадочной личностью, у него не было никаких реальных подсказок, но он был не прочь погадать.              — Может, Хаос? Не могу представить, чтобы Судьба была слишком счастлива иметь дело с Хаосом, это её полная противоположность, — Гарри понял, что ошибся, когда Смерть покачала головой.              — Не Хаос, нет, они с Судьбой на удивление хорошо ладят. Другая, кто присоединился к нашему спору, — это Магия, похоже, ты произвел на неё впечатление, а та, из-за кого Судьба так завелась, — Любовь, — казалось, даже Смерть испытывает определенное отвращение к этой особе.              — Значит, никаких «суженых»? — спросил Гарри, усмехаясь собственной шутке. Однако застывшее выражение лица Смерти дало Гарри понять, что ему действительно не следовало этого говорить. Конечно, внезапно возросшая сила Судьбы также подсказала Гарри, что что-то не так.              — Суженые? — холодно произнесла Фейт, пристально глядя на Гарри.              — Не стоило этого говорить, — пробормотала Смерть. — Судьба действительно не любит Любовь, очень не любит.              — Да, вижу, — Гарри пробормотал в ответ, и они оба медленно отодвинулись от довольно злобно выглядевшей Судьбы.              Они оба были невероятно удивлены, когда невероятная сила Судьбы просто исчезла, а ее олицетворение рухнуло на пол и начало рыдать. Гарри и Смерть переглянулись, после чего вампир-полубог решил попытаться успокоить Судьбу.              — Ну, ну. Не плачь, — сказал Гарри, неловко похлопывая Судьбу по спине. Его ребра едва не рассыпались в пыль, когда она обняла его в ответ и начала плакать у него на плече.              — Большой ребенок, — пробормотала Смерть.              — Неправда! — Судьба бросила взгляд на Смерть. — Ты ненавидишь Любовь так же, как и я, проклятая сука! — Гарри посмотрел на обоих, подумывая, что за проблема у них с любовью. Видя его замешательство, Судьба сдулась, но пояснила. — Настоящая любовь — редкость, и Любовь все время халтурит. К тому же из-за нее столько бумажной работы, когда она вмешивается в наши дела. Ты ведь слышал, что «любовь побеждает всё»? Так вот, Любовь каждый раз использует это как оправдание, ей всё равно, что мертвые должны оставаться мертвыми или когда Судьба должна идти своим чередом. Она доставила нам обоим столько проблем, что просто не смешно.              Гарри вздохнул. Неужели сама реальность оказалась в руках Сущностей с таким детским характером? Он знал, что ответ — да, и какая-то часть его сознания задавалась вопросом, хорошо это или плохо. Он встал, помог Судьбе подняться на ноги, а затем снова обратился к ним двоим, спрашивая, что происходит.              — А, это… — сказала Судьба. — Тебя не тронут, не то, чтобы тебе что-то угрожало с самого начала, просто Гайя и Алайя слишком на тебя злятся.              Гарри посмотрел на нее с вопросом, горящим в его сознании:              — Я хочу знать, почему Гайя и Алайя чувствуют угрозу от меня.              Смерть фыркнула и покачала головой, бросив на него взгляд, как бы говорящий «разве это не очевидно?».              — Послушай, Гарри, подумай, насколько ты был силен десять лет назад, затем посмотри, насколько ты силен сейчас, и экстраполируй это на столетие или около того в будущее. Видишь? В четыре года ты был простым ребёнком, бессильным, если не считать твоей ненадёжной, как дерьмо, случайной магии. Теперь ты настолько силен, чтобы без особых проблем сражаться с Героическими Духами, но риск все равно остается. Черт возьми, прямо сейчас ты, возможно, сможешь справиться с одним из слабых Концепций, по крайней мере, при большом везении.              Судьба кивнула себе головой и продолжила.              — Гайя и Алайя должны быть высшими силами на Земле, и точка, но если ты продолжишь расти теми же темпами, что и сейчас, то, возможно, затмишь их силы еще раньше. Кроме того, однажды, через много лет, ты сможешь встать на один уровень с нами.              Смерть покачала головой.              — Именно это и заинтересовало многих из нас. Мы, существовавшие с самого начала, сущности что были всегда, и всегда остаемся неизменными, до такой степени — что нам стало скучно, но теперь появился один человек, единственное существо во всех мультивселенной, которое потенциально может присоединиться к нам.              — Что значит «одно существо во всей мультивселенной»? — спросил Гарри. — Вся идея мультивселенной, Калейдоскопа, заключается в том, что существует бесконечное количество параллельных миров, где малейшее изменение приводит к чему-то другому, и каждое последующее изменение разделяет миры снова, снова и снова. Зелретч говорит, что именно по этой причине его можно считать не совсем вменяемым.              Судьба выглядела обеспокоенной.              — В основном это так, но ты — исключение. Есть миры, где тебя приютили сестры-горгоны, усыновил Калейдоскоп, где ты подружился с Прародителями Мёртвых Апостолов и многое другое, но только у тебя все сложилось именно так, что ты оказался в этой ситуации.              Гарри вздохнул.              — Просто замечательно, ещё одна вещь, которую нужно добавить в конец списка. Я, конечно, хочу быть нормальным, но разве нет предела? Точка, когда я могу просто сказать, что хватит, и я такой, какой есть? — он хмыкнул. — Если я буду становиться все могущественнее и могущественнее, то вряд ли смогу ввязаться в достойную драку, которая будет мне по душе!              Судьба и Смерть посмеялись над ним, а затем Судьба выглядела весьма обеспокоенной.              — Эй, Гарри, ты ведь собираешься убить Риддла в конце этого учебного года? Да? Не мог бы ты сделать это еще раз, пожалуйста? — Гарри с любопытством на неё взглянул.              — Ты же знаешь, что я вмешалась в несколько миров наряду с твоим, да? Похоже, что одному «Гарри Поттеру» суждено умереть в конце Турнира Трех Волшебников, и как бы я ни пыталась подталкивать события, все остается по-прежнему. Глупость в том, что это проклятое пророчество всё ещё будет в силе, а значит, никто не сможет убить Риддла. Не мог бы ты стать для меня своего рода «запасным вариантом»? Я буду в долгу перед тобой, — Судьба посмотрела на Гарри своими лучшими щенячьими глазами.              — Насколько отличается этот мир? — с любопытством спросил Гарри.              — Это пограничный мир, — сказала она ему. Заметив растерянный взгляд Гарри, она пояснила. — Обычно миры держатся обособленно, но бывают случаи, когда они пересекаются. В этом мире есть и Хогвартс, и Часовая башня, и волшебники, и маги. Что касается того, к чему привело мое вмешательство, то Лили и Джеймс Поттеры живы. У них было еще двое детей после Гарри, так что это может быть шанс увидеть, какой могла быть твоя первоначальная семья.              — Хм… — пробормотал Гарри про себя. — Похоже, это может быть интересно. Могу я узнать, как много волшебники и маги знают друг о друге и как они взаимодействуют?              — Конечно. Волшебники и маги знают друг о друге, и с обеих сторон к друг другу относятся несколько снисходительно. В прошлом между ними случались конфликты, но сейчас они практически улажены. В отличие от тебя, волшебники и маги — это «или-или», они не могут быть и теми, и другими одновременно, — сообщила ему Судьба.              Гарри слегка ухмыльнулся про себя.              — Значит, ты предлагаешь мне шанс по-настоящему разобраться в мире волшебников с точки зрения стороннего наблюдателя, да? Очень хорошо, Судьба. В обмен на одну-единственную услугу с твоей стороны я соглашаюсь на это задание.              Судьба весело подпрыгнула.              — Спасибо, Гарри! Ты даже не представляешь, насколько бумажной работы у меня станет меньше!              — Хотелось бы, чтобы ты и с меня снял часть работы, — проворчала Смерть. — А теперь перейдем к более неприятным вещам, — сказала она, чем мгновенно привлекла внимание Гарри.              — Да? — спросил Гарри таким холодным голосом, что даже сама Смерть слегка вздрогнула. Судьба, конечно же, заметила это, и ее глаза широко раскрылись от того, что сама Смерть вздрогнула из-за кого-то другого. Затем она начала трястись от смеха, но Гарри и Смерть не обратили на нее внимания.              — Гайя и Алайя, возможно, пока отступили, но я почти гарантирую, что в какой-то момент они попытаются сделать что-то ещё. К счастью, по крайней мере для вас, скорое время с их точки зрения легко может быть столетием или более в будущем, и, как Аватар Смерти и Судьбы, ты не можешь быть непосредственно затронут ни той, ни другой. Однако… — Смерть прервалась, жестом указывая на дом позади Гарри.              — Однако я не один, я собрал рядом тех, кто мне дорог, — он пробормотал. — Ты хочешь сказать, что они станут мишенью, потому что я вне их досягаемости, не так ли?              — Да, — прямо ответила Смерть. — Лучший способ отвлечь их внимание — это чтобы тебя не было рядом. Возможно, месяц-другой ты и сможешь продержаться без проблем, но год или больше — плохая идея, чтобы с ними ничего не случилось.              — Если кто-то попытается что-то сделать, то я узнаю, насколько далеко простирается моя сила и какой вред я могу нанести, — сказал ей Гарри. — И каждый заплатит кровью за то, что сделает с ними.              Гарри моргнул. По какой-то причине ему показалось, что ему что-то шепнули на ухо, но он не заметил ничего особенного, поэтому пока отмахнулся от этого. Он вздохнул.              — Наверное, это хорошо, что я планирую исследовать разные миры, как только покончу с Волдемортом, не так ли? — спросил Гарри. — Помимо того, что это не даст мне заскучать, это позволит держать Гайю и Алайю подальше от всех, кто мне дорог.              — Полагаю, да, — заявила Смерть. Настроение у всех троих стало мрачным и тяжелым, каждый из них думал о чем-то своем. Смерть перебирала в уме все смерти других Гарри — от старости, предательства, несчастных случаев, самоубийств и многих других. Она гадала, когда этот наконец поддастся ей, если он вообще поддастся, как он уйдет.              Мысли Судьбы были заняты некоторыми из наиболее… проблемных миров, находящихся под её юрисдикцией. В одном из таких миров она попросила Гарри стать ее заместителем и в данный момент наблюдала за тем, что он делает. Возможно, то, что Поттеры выжили, было не так уж и хорошо: двое молодых родителей были ошеломлены славой, которую вызвал к себе их сын, и справились с этим не лучшим образом.              Гарри думал о своих друзьях и семье, о том, что он сделает, чтобы защитить их, наказать тех, кто причинит вред его семье, и обеспечить их безопасность. Его мысли также были заняты несколькими девушками. Гарри начал замечать в них нечто большее, чем просто друзей и членов семьи, он видел в них женщин, и Гарри не слишком хорошо справлялся с подобными мыслями.              — Разве Гарри обычно не проходит через какой-то странный портал в своей голове, чтобы увидеть вас, ребята? — Гарри слегка подпрыгнул, почувствовав, как что-то приземлилось ему на плечо. Судя по голосу, это была просто Холли. — Мы начали волноваться, когда Гарри не пришел, и я вернулась, чтобы проверить, что происходит.              Холли посмотрела на Смерть, потом на Судьбу.              — Вы двое оказались совсем не такими, как я ожидала, — она повернулась на плече Гарри так, чтобы оказаться лицом к его голове. — Ну, так ты идешь или нет? — спросила она.              Гарри хихикнул и погладил Холли по голове, отчего лицо маленькой девочки озарилось ярким румянцем.              — Думаю, мы закончили, если только у кого-то из вас двоих нет больше ничего сказать? — последнюю фразу он адресовал Смерти и Судьбе.              — Нет, ничего, — Смерть пожала плечами.              — И я тоже, — добавила Судьба.              — Итак, я полагаю, это… — начал Гарри, но тут же прервал себя. — Вообще-то, я хотел кое-что спросить. Мы с Арчерко отправились в другой мир, и там я почувствовал странное ощущение от двух людей. Поскольку вы двое — одни из немногих, кто является частью всех миров, вы не могли бы знать, о чем идет речь? Этими двумя людьми были Мия и Такэхито Асама.              — О, я знаю эти имена, — подхватила Судьба. — Я бы сказала, что то, что ты испытываешь, — это благодаря тому, что являешься моим аватаром. Эти двое будут важны для своего мира, играя ключевые роли, даже если большинство из них не знает что именно.              — Значит, у тебя теперь есть «чувство судьбы», да? — с ухмылкой спросила Холли у Гарри,. — Разве вы не чудак, мастер?              — Если ты думаешь, что я буду говорить: «Я чувствую судьбу» всякий раз, когда это случается, то это не так, и почему чудак? — спросил Гарри у маленькой, похожей на фею девочки.              — Потому что, но ты наш чудак, — Холли обняла Гарри за голову и поцеловала его в щеку.              — Это также поможет нам не скучать, — добавила Судьба. — Знать, с кем проводить время так, чтобы испытывать что-то подобное, — это не то, от чего, как мне кажется, ты будешь отворачиваться, или я ошибаюсь? — спросила Судьба.              — Нет, полагаю, нет. Думаю, если олицетворение самой Судьбы произнесет древнее китайское проклятие «да будешь ты жить в интересные времена», это действительно будет означать, что так оно и есть, — Гарри махнул рукой.              Судьба слегка ухмыльнулась, глядя на Гарри.              — Ну что ж, мой аватар, да будешь ты жить в интересные времена. А теперь прощай и постарайся не делать ничего такого, что могло бы плохо отразиться на твоих покровителях, мы будем следить за тобой, — с этими словами Судьба и Смерть исчезли.              Гарри повернулся лицом к Холли, которая по-прежнему стояла у него на плече.              — Так что же нам теперь делать? — спросил он.              Холли пожала плечами.              — Может, узнаем, что задумал Петтигрю? У нас ведь остались руны слежения, выгравированные в его костях?             

***

             — Дом Риддлов, да? — пробормотал Гарри про себя. — Что ж, думаю, это означает, что Петтигрю действительно нашел своего хозяина, и их планы вполне могут быть похожи на планы из того, другого мира.              Пожав плечами, Гарри замаскировался от всех шести чувств. Три рунических массива, вытатуированные на его спине, стирали его запах, любые звуки, которые он мог издавать, и его магическое присутствие. Последняя была всегда активна, чтобы скрыть природу Гарри. Затем он воспользовался мантией смерти, вшитой в его кожу, и скрылся из виду. И наконец, он сделал себя неосязаемым, чтобы ничто физическое не могло его коснуться.              На самом деле то, что Гарри только что сделал, было, пожалуй, вершиной скрытности. Существовало еще несколько способов найти его или обнаружить его присутствие, но они были весьма малочисленными, а также довольно туманны и относительно неизвестны. Да и кто бы стал ими пользоваться, когда есть более надежные способы?              Казалось, что многое из этого было ненужным, поскольку Риддл и Петтигрю использовали неизвестность, чтобы спрятаться, а не защиту, чтобы не допустить других. Гарри полагал, что это логично: Литтл-Хэнглтон был глухой магловской деревней, и он не мог обнаружить волшебника или ведьму за много миль. Кроме того, если учесть, что там были только Риддл и Петтигрю, они не смогли бы оказать серьезного сопротивления любому, кто выступил бы против них, так что привлекать к себе внимание с помощью защитных барьеров осадного уровня было просто глупо.              Глаза Гарри на мгновение метнулись в сторону, и он увидел то, что мог видеть только он — Арчерко. Тамамо вернулась домой, играла с Ассассин и её куклами, и они вдвоем становились похожи на мать и дочь. Медуза вновь общалась со своими сестрами, и это зрелище вызывало у Гарри улыбку. Лиз и Фран занимались своими делами, и Гарри нравилось, что они становятся все более самостоятельными, его радовало, что они могут развиваться сами.              Поскольку Холли не могла скрываться так же хорошо, как Гарри, если, конечно, не сливалась с ним и не становилась Аметист, она оставалась дома. Лен была почти непреклонна, но Гарри удалось её уговорить, однако по возвращении домой ему придётся уделить ей много внимания, чтобы компенсировать это.              Гарри неслышно вздохнул и направился к дому Риддлов. Он чувствовал две «человеческие» души на верхнем этаже и одну змеиную душу неподалеку. Взглянув на душу змеи, Гарри увидел, что к ней действительно привязан крестраж. И, что удивительно, Нагайна, похоже, охотно приняла фрагмент души. Что ж, это означало, что змея скорее умрет, чем он просто отделит фрагмент от нее.              Арчерко с любопытством осматривалась по сторонам, на её лице было выражение огромного интереса. Она довольно внимательно следила за Гарри, зная, что он может определять местонахождение людей по их душам, так что, куда бы он ни направился, люди, скорее всего, находились именно там.              Они прошли мимо комнаты, где змея что-то ела, и Гарри на мгновение остановился. Нет, он не станет убивать её, Риддл, возможно, создаст ещё один крестраж между этой и следующей их встречей, и Гарри не хотел пропустить ни одного, а змея должна пострадать за помощь тому, кто посмел бросить ему вызов.              Гарри снова сделал паузу, и был уверен, что что-то мешает его собственному разуму. Он мысленно обратился к Серийному Фантазму, Мечте и Тирану, спрашивая, не заметил ли кто-нибудь из них что-то. Все они ответили, что нет, что еще больше смутило Гарри. Как части его разума и души, эти трое должны были замечать подобные вещи легче, чем он сам. Гарри втайне подумал, не развивает ли он ещё одну грань своего существования, но отмахнулся от этой мысли — эти трое точно заметят.              Когда они вошли в комнату, где находились Петтигрю и Риддл, Арчерко громко выругался при виде Тёмного Лорда. Признаться, этот маленький гомункул был уродлив. Помимо того, что он был гораздо ниже того качества, которое Айнцберны относили к неудачным, он был сделан из некачественных материалов, и на внешний вид его вместилища повлияла изломанная душа Риддла.              Арчерко бросила на Гарри пристальный взгляд. «Даже не думай шутить о том, что я могу быть родственником… этого! Может, мы оба и гомункулы, но эта тварь намного уступает мне», мысленно она передала Гарри, заставив того тихонько захихикать.              «Мне это даже в голову не пришло, клянусь». Гарри ответил тем же, и по их связи пронеслась вспышка веселья. Гарри действительно не стал бы сравнивать ребенка Риддла с Арчерко, если бы не сказал, что последняя намного превосходит первого.              Шипение, раздавшееся позади них, ознаменовало появление Нагайны в комнате. Она направилась прямо к креслу, в котором сидел Волдиденец, и свернулась рядом с ним, как преданная собака. Нагайна что-то прошипела Риддлу, но внимание Гарри было сосредоточено на Петтигрю, поэтому он не слышал, что говорила змея.              — Что это было? — спросил шипящий голос Волдеморта, и это действительно привлекло внимание Гарри.              — Какая-то проблема, милорд? — прохрипел Петтигрю.              — Нагини говорит, что чувствует что-то, что-то огромное, что-то змееподобное, — пробормотал Риддл, обращаясь скорее к себе, чем к Петтигрю. — Хвост! Я хочу, чтобы ты осмотрел весь этот дом, нашел это принес мне. Делай! Немедленно!              Петтигрю чуть не упал, но поспешил повиноваться своему изуродованному хозяину и выскочил из комнаты. Гарри внимательно осмотрел Риддла. Он рассмотрел магию, скрепляющую его тело, и зыркнул на Нагайну. Эта глупая змея поддерживала жизнь ублюдка, вливая свою жизненную силу в яд, который затем выкачивался из нее, перерабатывался и использовался для поддержания в целости и сохранности даже не третьесортного гомункулуса. Как она посмела! Как посмела эта ничтожная тварь помогать одному из его врагов! За это её ждет суровое наказание.              Гарри рыкнул. Теперь становилось совершенно очевидно, что с его собственным разумом что-то не так. Ему нужно будет разобраться в этом позже, а пока Риддл разговаривал с Нагайной. Это было очень удобно — ведь он раскрывал змее свои планы.              — Да, моя красавица, скоро ты будешь пировать на плоти Поттера. Что может лучше показать им тщетность и безнадежность их затеи, чем бросить к их ногам мертвое тело их спасителя, после того как ты, конечно, насытишься. Жаль, что мальчик запятнан, хотя я не знаю, чем. Я бы использовал его кровь в ритуале, но у меня нет желания быть кем-то другим, и я отказываюсь опускать себя и превращаться в зверя, — значит, Риддл понял, что Гарри не совсем человек.              Конечно, понял. Вспомнив, как они впервые встретились лицом к лицу на первом курсе, Риддл спросил, кто он такой, и даже прокомментировал цвет его крови. Тогда она была с фиолетовым оттенком, но теперь, когда она стала по-настоящему черной, Гарри было интересно, что Риддл скажет об этом сейчас.              — Но чью кровь я должен использовать? Вот в чём вопрос. Плохо, что я вынужден использовать кость отца-маггла, а для слуги достаточно плоти Хвоста. Остается кровь врага, а я отказываюсь использовать запятнанную кровь Поттера. Кто мой главный враг? Чья кровь сделает меня сильнее всех? — спросил Риддл у Нагайны.              Гарри тихо рассмеялся, глядя на Риддла. В крови Гарри была сила, много силы, и Риддл не был человеком, поэтому все эти разговоры о «запятнанной крови» его не волновали. Тем не менее, Риддлу, по крайней мере, повезло, что он решил не использовать кровь Гарри.              Ритуал, который Риддл использовал для восстановления тела: кость отца, плоть слуги и кровь врага, — не сработал бы с кровью Гарри, она была слишком сильно проклята. К тому же божественная природа Гарри могла сбить ритуал, а его природа апостола и всё остальное… в общем, ритуалы были очень привередливыми вещами, и не зря их так редко использовали в наши дни.              — Здесь ничего нет, милорд, — о, похоже, Петтигрю вернулся. Конечно, он ничего не нашел, да и искать было нечего. Единственная причина, по которой Нагайна вообще обнаружила Гарри, заключалась в том, что его божественная природа не могла быть полностью скрыта мирской магией, и поэтому немного его природы Горгоны «просочилось» в воздух вокруг него.              Риддл некоторое время не обращал на него внимания, размышляя о чем-то, прежде чем прийти к какому-то выводу.              — Возможно, поблизости есть рунспур или что-то в этом роде, хотя что он может делать в Британии — загадка. Я очень сомневаюсь, что здесь поселился василиск, но случались и более странные вещи, — пробормотал он про себя.              — Как продвигается мой план относительно предстоящего турнира? — спросил Риддл.              — Все идет хорошо, милорд. Ваш второй слуга заменил профессора и допрашивает его, чтобы узнать все необходимое для копирования его личности, — ответил Хвост. Хм, похоже, Барти Крауч-младший был на месте. Это соответствовало тому, что хотел Гарри, и давало ему готовое оправдание, почему его имя должно было появиться из кубка.              — Отлично, Хвост, отлично, — похвалил Риддл Петтигрю. — О, как Дамблдор будет опустошен. Его спаситель будет вырван из-под его старого кривого носа, а затем возвращен ему по кусочкам. Пусть это послужит тебе уроком, Хвост: деморализуй врага, и он падет от малейшего дуновения ветерка.              — Значит, вы хотите, чтобы Поттер победил в Турнире Трех Волшебников, хозяин? — спросил Петтигрю.              — Да ладно, Хвост, по тому, как ты говоришь, можно подумать, что ты меня боишься, — на лице Риддла появилась злобная улыбка, когда он сжимал в руках свою палочку. — И да, Поттер выиграет турнир, я в этом не сомневаюсь. Я полагаю, что тот, кто победил меня, пусть даже временно, должен быть могущественным. Я хорошо помню его с тех пор, как Квиррел преподавал три года назад. Да, он был силен тогда, и, наверное, стал еще сильнее. Тем лучше для того, чтобы победить его и показать всему миру, что нет никого выше Лорда Волдеморта!              Похоже, самолюбие Риддла было в полном порядке, и как удобно, что он только что раскрыл все свои планы на ближайший год. Судя по всему, он намеревался вернуть свое тело до конца турнира, а затем заколдовать кубок так, чтобы он доставил его к Риддлу, чтобы тот убил его и использовал в качестве примера для остального Волшебного мира.              Честно говоря, план был не так уж плох, если бы он сработал. Большинство жителей Волшебного мира, да и магглов, если подумать, тоже, были овцами. Тот факт, что они поставили Гарри на такой высокий пьедестал, и то, что тот доказывал свою компетентность, означало, что его внезапно появившийся труп сильно повлияет на моральный дух.              Жаль только, что Гарри не собирался умирать, по крайней мере, если бы мог этому поспособствовать.       

***

      — Значит, все идет по плану? — спросил Зелретч, когда Гарри и Арчерко вернулись домой. — Риддл хочет получить тело раньше, чем в большинстве миров, но при этом собирается использовать Турнир Трех Волшебников тем же способом, хотя и с другой целью?              — Да, именно так, — ответил Гарри.              — Я не понимаю, почему ты не убил его сразу, — проговорила Арчерко, её бровь приподнялась в недоумении. — Ты же знаешь, где он, где находится последний крестраж. Почему ты ждешь, а не убиваешь его прямо сейчас?              Гарри усмехнулся.              — Есть несколько причин. Первая заключается в том, что Риддл — не единственная моя цель. Когда Риддл вернет себе тело, он призовет на свою сторону Пожирателей смерти. Тогда, когда они соберутся в одном месте, я смогу уничтожить их всех одним махом. Во-вторых, для собственного развлечения. Если бы Крауч не вписал мое имя в кубок, мне пришлось бы все делать самому, а мне это совершенно не мешает, но я все равно хочу участвовать в турнире. В-третьих, я уже пообещал Дамблдору, что проведу ещё один год в Хогвартсе, и это будет своего рода финалом, «прощальным» мероприятием.              — Значит, ты мог бы закончить все сейчас, но пока что ты просто позволяешь всему идти своим чередом, не так ли? — спросила Арчерко.              — Да, примерно так всё и есть, — Гарри пожал плечами.              Зелретч окинул Гарри веселым взглядом.              — Я плохо на тебя влияю, не так ли? — Гарри склонил голову на одну сторону. — Сейчас ты начинаешь вести себя более похоже на меня: вмешиваешься ради собственного развлечения, а в остальном позволяешь всему идти своим чередом, — пояснил он. — Не говоря уже о том, что ты теперь настоящий маг, по силе сравнимый со мной, если не больше.              — Наверное, — пробормотал Гарри про себя. — Правда, мне уже все равно, кому подражать, главное, чтобы я был собой.              Медуза одарила Гарри сухим взглядом, когда вошла в комнату с книгой в руках.              — Ты хочешь сказать, что не являешься миниатюрной версией меня? — спросила она.              Гарри усмехнулся, и вдруг его фиолетовые волосы превратились в извивающуюся массу змей.              — Может быть, это и так, но тем не менее я — это я, — он вернул свои волосы в прежнее состояние, автоматически завязав их в хвост с черной лентой.              — Как далеко ты продвинулся в изменении формы? — спросила Медуза. — Я слышала, как другие говорят об этом, но ты, похоже, не часто этим пользуешься.              Гарри пожал плечами.              — Мой титул прародителя — «Бесконечный архив» — вполне заслужен. Я изучаю все, что только можно, различные магические и мирские дисциплины: науки, математику, все, что угодно, но в итоге использую лишь малую толику этого, если этого не требует ситуация, — он сказал ей. — Честно говоря, я могу превратиться в любую форму, какую только можно назвать, мирскую или магическую, но в этом нет особой необходимости.              — О? — подхватила Арчерко. — Значит, ты можешь поступить как традиционный вампир и превратиться в облако летучих мышей, исчезнув вдали? — спросила она.              Гарри на мгновение задумался.              — Я никогда раньше не пробовал превращаться в несколько тел из одной сущности… — он прервался. — Что ж, идея, по крайней мере, интересная, посмотрим, что у меня получится.              Гарри сел на пол, скрестив ноги, закрыл глаза, снял очки и начал глубоко дышать. Наблюдая за Зелретчем, Арчерко и Медузой, он довел свой навык «Разделение памяти» до максимума, ведь каждой «летучей мыши», в которую он превращался, нужно было что-то в качестве мозга.              Гарри сосредоточился на изображении летучей мыши и на множестве фактов, которые он о них знал. Причина, по которой он выбрал именно самую обычную летучую мышь, заключалась не в каком-то символизме, а в том, что это была первая форма летучей мыши, которой он научился, поскольку большинство других летучих мышей утратили способность передвигаться по земле.              Арчерко слегка подпрыгнула, когда тело Гарри исчезло, а на его месте появилось около четырех десятков летучих мышей. Летучие мыши немного покружились, влетая в стены, пол и мебель, затем они как бы упали на пол, и Гарри снова появился.              Гарри сжимал голову обеими руками и громко стонал. Арчерко подошла и погладила Гарри, но тот ничего не сделал в ответ, так и оставшись лежать на полу — сжимая голову. Они подождали минуту или около того, пока Гарри придет в себя и наденет свои очки.              — Ладно, над этим мне нужно поработать, — пробормотал он про себя.              — Что случилось? — с любопытством спросил Зелретч.              Гарри лишь окинул его взглядом.              — Я разделился на несколько летучих мышей, как вы все видели, но был совершенно не готов к тому, что произойдет. Я понял, что каждой «летучей мыши» понадобится что-то, что будет действовать как разум, и попытался использовать свой навык «Разделение памяти», чтобы компенсировать это, полагая, что один раздел может справиться с несколькими летучими мышами.              — Полагаю, ты ошибся? — спросила Медуза с легким оттенком веселья в голосе.              Гарри кивнул головой.              — Да, ошибся. Я был несколько перегружен информацией. У каждой летучей мыши есть свое тело и пять органов чувств, которые нужно использовать, а их было пятьдесят. Как я уже сказал, я был полностью перегружен, и у меня, возможно, самая неприятная головная боль за всю жизнь, — пробормотал Гарри.              Арчерко потрепала Гарри по голове.              — Может, это научит тебя не перенапрягаться, а?              Гарри закатил глаза.              — Да, может быть, — пробормотал он. — Пожалуй, я отправлюсь в свою мастерскую, у меня есть идея, над которой я хочу поработать, — он поднялся на ноги и вышел за дверь.              — Хм, интересно, что это за идея? — вслух спросила Арчерко.              Зелретч пожал плечами.              — Наверное, узнаем позже. Если он не выйдет из своей мастерской к вечеру, мы всегда можем послать кого-нибудь, чтобы его вытащить. Все здесь подключены к защите его мастерской, так что мы не рискуем быть взорванными, если помешаем ему.              Он сделал небольшую паузу, прежде чем поправить себя.              — Ну, вряд ли нас взорвут. Я уверен, что Гарри запечатал бы свою мастерскую, если бы работал над чем-то настолько сложным.       

***

             Конечно, Гарри не появился к тому времени, когда ужин был приготовлен и накрыт. Тот факт, что готовил не Гарри, а Тамамо и Фран, означал, что Гарри, должно быть, отвлекся на что-то, — ведь ему действительно нравилось готовить.              Аоко была единственной, кто решила посмотреть, чем он занимается. Возможно, это было связано с тем, что она о чем-то поссорилась с Сириусом, никто толком не знал о чем, и случайно пробила дыру в стене. Конечно, она сама или Гарри могли легко устранить повреждение: Гарри — с помощью сверхмощных восстанавливающих чар, а Аоко — обернув время вспять на этом участке стену, но принцип был тот же.              — Эй, Гарри, ты здесь? — позвала Аоко, постучав в дверь. Не получив ответа, она пожала плечами и попыталась открыть дверь. Сопротивления не последовало, значит, дверь не была ни заперта, ни опечатана, а это хороший знак, и она шагнула внутрь.              Она подняла бровь, увидев то, что увидела. Гарри без рубашки сидел на краю стола, спиной к ней, и казалось, что перед ним что-то светится. Она немного побродила вокруг него, посмотрела на то, что было у него в руках, и попыталась понять, что он делает.              Светящаяся штука в его руках казалась какой-то мистической сферой или чем-то магическим. Выглядело так, будто она была не совсем твердой, а скорее газообразной, и каким-то образом удерживалась вместе. Из сферы выходило около дюжины усиков, которые были закреплены внутри тела Гарри, так что она предположила, что это его магическое ядро или что-то в этом роде.              — Эй, малыш, как дела? — спросила Аоко. — Еда готова, пора ужинать.              Гарри, казалось, был выведен из транса, в который он погрузился.              — А? Что? — сказал он, оглядываясь по сторонам. — О, привет, Аоко, — сказал он. — Ты сказала, что еда готова? Я буду через секунду, дай мне положить это на место.              — Что это такое? — спросила Аоко.              — Хм? А, это? Это просто моя душа, — почувствовав на себе безучастный взгляд Аоко, Гарри пояснил. — Я пытаюсь наложить на себя что-то вроде… магического крана. Ты знаешь, насколько я сильный? Так вот, я хочу ограничить себя, чтобы я мог наслаждаться вещами, а не просто пробиваться бульдозером через все проблемы, с которыми сталкиваюсь.              — Значит, ты делаешь магический кран, чтобы прикрепить его к своей душе? — спросила Аоко, в ее голосе отчетливо слышалось раздражение.              — Эй, всё не так просто! — Гарри надулся. — Во-первых, магия здесь не слишком поможет — не хватает точности, чтобы изменить что-то на уровне души. Волшебство тоже не поможет — у него просто не хватит силы, чтобы что-то сделать.              — Так что же ты тогда пытаешься сделать? — спросила Аоко.              Гарри пожал плечами.              — Лично я думал использовать руны, — он заметил выражение лица Аоко. — О, прекрати. Я знаю, что ты не очень любишь руны, но ты не можешь отрицать, что они полезны. Если я смогу заставить руны воздействовать на мою душу и одновременно питаться магией в моей душе, то это может создать петлю, которая лишит меня части силы. Правда, делать это придется несколько раз, ведь существует предел, сколько руна может выдержать сама по себе…              — Значит, ты теперь вырезаешь руны в своей душе? — с досадой спросила Аоко. — Вырезать руны на костях и вытатуировать их на органах недостаточно? Нужно сделать ещё один шаг вперед, да?              Гарри закатил глаза, продолжая опускать душу обратно в тело.              — Я же не могу «вырезать» руны на своей душе. Поскольку она не имеет твердой оболочки, на ней нет ничего, на чем можно было бы оставить след, поэтому мне придется придумать, как нанести руны на нефизический предмет, к которому могу прикоснуться только я. Это обещает быть очень «невесело».              Аоко закатила глаза.              — Если кто и сможет это сделать, то только ты, — сказала она ему.              — Спасибо за уверенность, — ответил Гарри, слегка ухмыляясь. Он закончил вкладывать душу обратно в свое тело и пошел за рубашкой.              Аоко перевела взгляд на отметины на спине Гарри. Нет, не раны, полученные им от Гэй Болга, и не что-то ещё, достаточно сильное, чтобы оставить на нем след, а руны на лопатках. Помимо трех рун, стирающих его магическую ауру, запах и звук, здесь находился ряд из трех магических знаков.              Первым был гребень Морган, второй — безымянный, в котором хранилось несколько восстанавливающих заклинаний, а третьим — Эмии. Гарри хранил в них свои собственные заклинания, Аоко точно знала, что в одном из них хранилось его стандартное заклинание и несколько других.              Но одно особенно привлекло ее внимание — знак Эмии. Эмия, до Широ, конечно, специализировались на магии времени. Она знала, что Кирицугу Эмия использовал два его аспекта: ускорение и стагнацию времени, чтобы ускоряться и замедляться. В руках Гарри, специализирующегося на скорости, такая сила была поистине пугающей, особенно если учесть, сколько энергии он мог в неё вложить.              Не зная, почему она это сделала, Аоко провел пальцем по знаку, случайно пустив часть своей праны на остатки праны Гарри, которой он был покрыт. Произошла яркая вспышка голубого света, а затем случилось нечто весьма неожиданное.             

***

             — АОКО! — раздался голос Гарри.              Все сидевшие за обеденным столом подняли головы, услышав этот звук, и стали ждать, что же сейчас произойдёт. Послышались стремительно приближающиеся шаги, и в комнату на огромной скорости ворвалась смеющаяся Аоко. Позади нее, падая всем телом, стоял…              — Гарри? — спросил Сириус, глядя на то, что, должно быть, было его крестником.              Похоже, что пятая истинная магия, включающая в себя манипуляцию личным временем, довольно странно взаимодействовала с знаком Эмии, в котором хранились заклинания манипуляции временем. В результате возраст Гарри уменьшился примерно до шести лет.              Поэтому довольно забавное зрелище, когда за Аоко гоняется маленький ребенок, прервало трапезу. Когда тот вошел в столовую, он щелкнул пальцами, и все двери и окна захлопнулись. Аоко со слезами умиления на глазах оказалась зажата в углу, и к ней подошел миниатюрный Гарри.              Это могло бы быть более пугающим, если бы Гарри не был так мал ростом и, если бы его слишком большая одежда не болталась на нем, как сейчас.              — Верни всё как было, Аоко, и я сведу твое наказание к минимуму, — сказал ей Гарри.              — Наказание? — Лиз вздрогнула при этих словах, и на ее лице расплылась развратная ухмылка.              Фран, сидевшая рядом с ней, вздохнула и потрепала дракона по голове.              — Сомневаюсь, что он имеет в виду именно это, извращенка, — пробормотала она.             

***

             — Знаешь, может, он и вправду имел в виду то, что я интерпретировала, но результаты меня вполне забавляют, — произнесла через несколько минут Лиз, с интересом глядя на Аоко в её нынешнем состоянии.              Гарри снова состарили до того состояния, когда ему было комфортно в четырнадцатилетнем теле, а затем Гарри трансфигурировал одежду Аоко и проклял её так, что эффект сохранялся не меньше месяца, что бы она ни пыталась надеть.              Фран посмотрела на Лиз и покачала головой.              — Думаю, ты думала о чем-то гораздо худшем, чем простая униформа горничной, — она полагала, что «извращенная» натура дракона проявилась бы, и Аоко получила бы нечто худшее, чем проклятие носить униформу горничной в течение месяца.              Лиз хмыкнула и обратилась к своему мастеру.              — Эй, Гарри, до сентября осталась всего неделя. Ты уже готов к школе? — спросила она.              Гарри поднял на нее глаза.              — Да, думаю, да. Последний год «преподавательского опыта» действительно кое-чему меня научил. Я уже подготовил небольшие буклеты для каждого года и класса. Видя, каким успехом пользовались мои буклеты, я подумал, что они будут оценены по достоинству.              Сириус, который не раз тонко заигрывал с Сион, но каждый раз получал отказ, с любопытством посмотрел на Гарри.              — А что именно ты собираешься преподавать?              Гарри поднял на него глаза.              — Вся и всех, — сказал он. — Проще говоря, преподаватели в Хогвартсе, особенно по основным предметам, очень перегружены работой. На МакГонагалл, например, висят обязанности заместителя директора и декана Гриффиндора, а также преподавание трансфигурации всем семи курсам, что включает в себя выставление оценок и множество других вещей, о которых люди обычно забывают.              — Так что, прежде всего, я постараюсь быть доступным для студентов. Если кому-то из них нужна помощь по какому-то предмету, они могут прийти ко мне, и я им помогу. В мои обязанности также входит выслушивание любых других вопросов, которые могут у них возникнуть, — возможно, мальчики не захотят говорить с мадам Помфри о некоторых «проблемах», в конце концов. Я также буду иногда посещать занятия, возможно, на первом, втором или третьем курсе. У меня также есть сертификаты по первой помощи и основам целительства, так что я тоже буду помогать мадам Помфри, — Гарри вернулся к еде.              — Ого, значит, ты будешь делать все понемногу? — сказал Сириус. — Должен сказать, Гарри, ты хорошо справляешься со своими обязанностями. Я бы сказал, что ты бы заставил Джеймса и Лили гордиться собой, но не думаю, что для тебя это имеет значение, не так ли? — Сириус смущенно потер затылок.              Гарри на мгновение задумался над тем, как сформулировать свой ответ.              — Сириус, дело не в том, что мне наплевать на них, просто я никогда их не знал. И хотя я всегда буду благодарен Лили Поттер за то, что она пожертвовала своей жизнью ради того, чтобы я мог жить, я не думаю, что когда-нибудь назову её матерью, поскольку единственное воспоминание о ней — это старое, смутное воспоминание о смерти.              — Все в порядке, Гарри, — грустно сказал Сириус.              — Конечно, — Гарри попытался придумать что-нибудь, чтобы улучшить настроение Сириуса. — Но это не значит, что я не хочу узнать о них больше. Кто бы не хотел услышать о том, как отец семь лет преследовал мою мать, прежде чем она сдалась и стала с ним встречаться.              Сириус на это слегка ухмыльнулся, затем слегка затрясся от беззвучного смеха, а потом разразился громким хохотом.              — Полагаю, это один из вариантов развития событий, Гарри. Оглядываясь назад, я думаю, что поведение Джеймса было более чем немного жутким, но для меня тогда это было нормально.              Сириус лукаво усмехнулся.              — Это не то, чем стоит делиться с тобой, скорее, от тебя нужно пытаться отбить девчонок палкой, — он подмигнул Гарри, а затем окинул взглядом всех присутствующих девушек, несколько из которых проявили интерес к Гарри.              — Ах, что же делать мужчине, окруженному женщинами, которые так хотят его крестника, — Сириус мелодраматично вздохнул, приложив тыльную сторону ладони ко лбу и невинно захлопал глазами. — Все эти бесстыжие пумы, охотящиеся за моим невинным мальчиком. Хотят растлить невинного ребенка!              — Сириус, ты ведь знаешь, насколько влиятельны здесь люди? Ты уверен, что оскорблять их, даже в шутку, — хорошая идея для твоего дальнейшего здоровья? — Гарри тихонько захихикал.              Сириус поднял обе руки в защиту.              — Эй, я просто говорю так, как вижу. Самая молодая женщина здесь, любого вида, все равно старше тебя более чем в два раза, а некоторые из них старше тебя в несколько сотен раз. Как еще я должен был их называть?              Зелретч начал смеяться и похлопал Сириуса по спине.              — А, тут я с тобой согласен. Жаль, что мы не оставили Гарри шестилетним, тогда бы мы действительно увидели, как далеко они готовы зайти.              Чёлка Гарри упала перед его лицом, и все за столом замолчали, когда позади него что-то начало формироваться. Медленно, ох как медленно, Гарри собрал крошечный фрагмент силы Ангра-Манью и спроецировал его на Сириуса и Зелретча, излучая на них полнейший ужас.              — Что, говоришь? — спросил Гарри с приятной и располагающей улыбкой на лице, от которой у всех наблюдавших за ним мурашки побежали по позвоночнику. — Вы только что говорили о том, чтобы оставить меня в теле ребенка?              — Эмм, ничего, совсем ничего, — поспешно сказал Сириус, надеясь, что Гарри прекратит это, что бы он там ни делал.              Миазмы ужаса мгновенно рассеялись, заставив всех слегка расслабиться. Зелретч с недоумением наблюдал за тем, как глаза Гарри мелькают между ним и Аоко, гадая, что творится в голове у мальчика.              — Эй, Зелретч, причина, по которой ты стал старым калекой, в том, что ты слишком часто пользовался Калейдоскопом, верно? — спросил он.              — Именно так, — ответил Зелретч.              — Эй, Аоко, ты ведь можешь повернуть вспять личное время кого-то или чего-то? — спросил он у японки в наряде горничной.              — Да, — коротко ответила она, совсем не довольная происходящим, но все же она была способна ощутить искорку веселья в словах Гарри.              — А почему ты не можешь, ну, не знаю, изменить Зелретча, чтобы он снова был в расцвете сил? — спросил Гарри.              Все на мгновение замерли. Сион расчетливо посмотрела на Аоко и Зелретча. Аоко склонила голову набок, обдумывая слова Гарри, и, честно говоря, не видела причин, чтобы это не сработало. Зелретч же просто остановился и тупо моргал, так как никогда не задумывался о том, чтобы вернуть себе ту силу, которой он обладал, когда сражался с Багровой Луной.              — Знаешь что? Думаю, это может сработать, — вслух сказала Аоко. — Вопрос в том, нужен ли нам Зелретч с полной силой? Акаши свидетель, всё и так достаточно плохо, — блестящие глаза дали всем понять, что она шутит, и что она не против вернуть Зелретчу полную силу.              Гарри мелодраматично вздохнул.              — Полагаю, наверное, да. Он и так надоедает своими шутками. Страшно подумать, каким бы он был, если бы у него была вся та сила, которая только и ждет, чтобы ее использовали, особенно рядом с Сириусом.              — Эй! — воскликнул Сириус, вызвав несколько смешков. — Всё не так уж и плохо! — увидев, что на него смотрят с укором, Сириус пожал плечами. — Ладно, может быть, но я все равно не на одном уровне с этим парнем!              Слова Сириуса, казалось, сняли напряжение, витавшее в воздухе, и остаток трапезы они провели в уютной беседе. Аоко сказала, что после обеда попробует вернуть юность Зелретчу, а потом упомянула, над чем работал Гарри, когда она нашла его в мастерской.              Им стало интересно, и в голове промелькнуло несколько идей. Руны — это физический вид магии, их нужно рисовать, вытравливать, вырезать и т. д., чтобы они работали. Души не имели физической составляющей, и то, что использовал Гарри, было скорее физическим проявлением того, что не имело формы, что было очень запутанно, особенно когда вникали в более сложные детали того, что есть что.              Сириус, единственный из присутствующих, кто был волшебником, и задавал больше всего вопросов. Он удивительно хорошо адаптировался к тому, что существует бесконечное количество миров, а значит, и бесконечное количество магических систем, и спросил, сможет ли волшебник вообще заниматься магией.              Этот вопрос был задан Гарри, наиболее сведущему в смешении двух систем. В ответ он рассказал Сириусу о своей теории, согласно которой волшебник или ведьма, возможно, смогут использовать своё магическое ядро как единую магическую цепь, но он никогда не проверял это на практике.              — О, я как раз кое-что вспомнил, — Гарри заговорил. — На этой неделе мы собираемся пойти в Министерство магии. Это нужно для того, чтобы зарегистрировать вас как моих фамильяров, — он обратился к шести Слугам и Лен. — Уверен, рано или поздно кто-нибудь попытается что-то сделать, и, даже если все знают, что вы связаны со мной, лучше сделать это «официально» и не оставлять им никаких лазеек для использования.              — А Сасшу ты тоже зарегистрируешь? И Холли? — спросил Зелретч.              Гарри кивнул головой.              — Да, так будет лучше. Я не уверен, как мы зарегистрируем Сасшу, она точно не поместится в здании Министерства, а большинство фамильяров не такие уж большие и магически сильные.              — Кстати, о Сасше, как и где она? — спросила Сфено, так как давно не видела василиска.              — Она много времени проводит в дремоте, а также размышляет о чем-то, — сказал ей Гарри. — Ты знаешь, что она умерла во время Войны, и только благодаря тому, что её душа была связана со мной, она смогла восстановить тело. Она не хочет рассказывать мне, каково это — быть без тела, но, похоже, она часто об этом думает.              — Ну, я уверен, что с ней всё в порядке. Может, нам стоит что-то сделать для нее? В конце концов, она ведь умерла, — сказала Лиз.              На словах Лиз Гарри, Сакура и Тамамо приготовили высококачественное блюдо из лучших ингредиентов, доступных в масштабах, которыми мог побаловать василиска. Конечно, это было одно из самых необычных дел, в которых участвовал Гарри, но оно не заслуживает особого внимания и не требует больше одного абзаца для описания.             

***

             За три дня до первого сентября в Хогвартсе Гарри и его слуги, а также Холли и Лен, вошли в Министерство магии. Их красота — а каждая из них сама по себе поражала воображение — привлекала внимание сотрудников министерства.              На Лансер, правда, бросали уничижительные взгляды из-за ее драконьих придатков, но даже она обладала заметной красотой, которую никто не мог отрицать. На Тамамо тоже поглядывали, потому что у нее были выставлены напоказ лисьи уши и хвост, но они привлекали меньше внимания, чем дополнительные части тела Лиз. Но больше всех, как ни странно, доставалось Гарри.              Когда его в последний раз видел весь Волшебный мир, его волосы были чёрными с фиолетовыми прожилками, но теперь всё наоборот, и они почти полностью фиолетовые, лишь с небольшими намёками на чёрный цвет. Конечно, теперь, когда на глазах Гарри не было повязки, а вместо неё были очки, его очень странные глаза тоже были выставлены напоказ.              В радужной оболочке глаз Гарри больше не было ни зелёного, ни фиолетового оттенка, они были шестиугольными и красными. Его склеры по-прежнему были бледно-лавандовыми, а не белыми, а зрачки — серебристо-серыми, а не черными. Его глаза, как однажды сказала Мерем Соломон, были по-настоящему красивыми и завораживающими, несмотря на всю их странность.              Гарри предъявил свою палочку на стойке регистрации в министерстве, и ему пришлось щелкнуть пальцами, чтобы привлечь внимание мужчины, так как он был сосредоточен на приближающейся к нему нечеловеческой красоте. Покончив с этим, Гарри направился к лифту и нажал кнопку четвертого этажа — Департамента по регулированию и контролю магических существ.              К счастью, лифт оказался в распоряжении Гарри и девушек. То ли никто не хотел с ними ехать, то ли им просто повезло, что в лифт влетали и вылетали только межведомственные записки. Тамамо с любопытством разглядывала летающие бумажные самолётики, и Гарри объяснил, что за магия стоит за ними и почему они заменили сов — в основном из-за беспорядка, который совы оставляли после себя.              Когда они прибыли на этаж, все вышли, и Гарри начал оглядываться в поисках нужного кабинета. Отдел для духов не подходило, несмотря на то что они действительно были духами. Отдел зверей тоже не подходил, как и отдел существ. Видя, что нужный кабинет не указан, Гарри начал бродить по окрестностям вместе с девочками.              По пути они увидели несколько довольно странных вещей. Здесь было несколько примеров того, что Гарри назвал «экспериментальным разведением». Это были результаты скрещивания различных магических видов и получения в результате другого существа. В отличие от обычных организмов, магия позволяла скрещивать существ, даже если их генетика была несовместима.              Здесь было нечто похожее на огнедышащего книзла, на котором было несколько чешуек, и это заставило Гарри задуматься, как это возможно и кому пришла в голову хорошая идея — скрестить дракона с тем, что, по сути, было кошкой. Гарри тряхнул головой, прогоняя эти образы из головы, и стал пробираться вглубь.              — Простите, вы заблудились? — раздался голос позади них.              Гарри повернулся и увидел того, кого узнал, хотя в этом мире они ещё не встречались, и приготовился к неизбежному.              — ААА! — как и ожидалось, Нимфадора Тонкс не удержалась на ногах. К счастью для неё, он был готов подхватить её, когда она оступится, и вместо того, чтобы упасть лицом в пол, её поймал Гарри. Подхватил и поставив на ноги, Гарри увидел, что в руке у нее странная фиолетовая черепаха, от которой исходила довольно интересная аура.              — Да, мы действительно немного заблудились, — сказал ей Гарри. — Полагаю, вы не знаете, где можно зарегистрировать фамильяров, не так ли? — спросил Гарри.              — О, это вообще-то на втором этаже, а не на этом, — сказала ему Тонкс. — Потому что это больше связано с их регистрацией, чем с регулированием, Департамент по регулированию и контролю магических существ этим не занимается. К тому же, учитывая, сколько места занимает территория гоблинов и других магических существ, у них не было места.              — Ах, спасибо, — Гарри слегка склонил голову. — Тогда, наверное, нам лучше уйти.              — Вообще-то я сама направляюсь в ту сторону, так что пойду с вами, — Тонкс пожала плечами. — У нас есть одна странная черепашка, которую никто не понимает. Насколько мы можем предположить, это результат Экспериментального разведения, но мы не можем сказать, с чем скрестили беднягу. Поскольку это «предположительно виновно в смерти жертвы», это создает для нас проблемы.              Гарри слегка улыбнулся, его позабавила непринужденная манера общения Тонкс.              — Вы уверены, что стоит мне это рассказывать? — он посмотрел на черепаху и заглянул в ее душу. — Хм, возможно, вам стоит поискать растения, с которыми скрещивали этого малыша. Насколько я могу судить, его окраска указывает на… Ядовитую Тентакулу? Думаю, так оно и есть, — лично Гарри думал, что кто-то пытается воссоздать покемона, и это был бульбазавр или, по крайней мере, его прототип.              — Спасибо, — Тонкс радостно улыбнулась. — Итак, какого фамильяра ты регистрируешь? Ты ведь знаешь, что их нужно брать с собой? Это нужно для того, чтобы точно записать все детали и прочее.              Гарри жестом указал на девушек, которые были с ним.              — Это те, кого я регистрирую как своих фамильяров, — Гарри сказал это, заставив Тонкс снова споткнуться от удивления. Гарри снова поймал её и поставил на ноги. — Все они связаны со мной узами, поэтому я считаю необходимым зарегистрировать всех, — сказал ей Гарри.              — П-правильно, — Тонкс запнулась, а затем ее глаза расширились, когда она наконец поняла, с кем разговаривает. После этого она замолчала и украдкой поглядывала на Гарри, когда ей казалось, что он не смотрит. Гарри, конечно, замечал её, но не возражал.              После того как Тонкс привела его в нужное место, девушек довольно быстро зарегистрировали как его фамильяров. Все, что требовалось, — это доказать существовавшую между ними связь, что было легко сделать с помощью того же заклинания, которое использовалось на международном турнире по дуэлям в прошлом году. С Сасшей было немного сложнее — она не поместилась бы в здании, поэтому им пришлось спуститься в залы суда на десятом этаже, прежде чем Гарри вызвал её к себе для регистрации.              Гарри подумал, что сотрудница министерства держалась очень достойно, сохраняя спокойствие и просто следя за тем, чтобы все было правильно заполнено в соответствующих бланках. Вместо того чтобы указывать имена, для регистрации было достаточно названия класса, поэтому Гарри так и поступил.              Когда все было закончено, Гарри решил, что им пора отправляться домой и отдыхать. Остаток дня он провел с Тамамо и Ассасин, в основном играя с куклами, которые он сделал, и записывал идеи, которые приходили ему в голову по поводу ограничителя, который он хотел создать.       

***

      Первого сентября Гарри рано утром прибыл на платформу Девять и три четверти. В отличие от предыдущих раз, девушки пришли вместе с ним на виду, а не в астральной форме, как раньше. Поскольку Гарри теперь был настоящим сотрудником, он мог бы просто пойти прямо в замок и подождать там, но он решил, что лучше поехать на поезде.              По мнению Гарри, было бы лучше, если бы девочек увидели с ним до того, как они попадут в Хогвартс и их связь с ним раскроется на пиру. Он не знал, получится ли так, но решил, что это не повредит.              Устроившись в одном из купе с книгой на коленях, Гарри почувствовал, как рядом с ним нарастает поток душ: люди выходили на платформу, чтобы отправиться на очередной год обучения в Хогвартсе. Они не знали, а Гарри знал, что этот год будет очень важным.              Неважно, было ли это секретом или нет, но это будет последний год пребывания Лорда Волдеморта на этой земле.