Fate's Gamble

      Зелретч брёл по коридору дома Гарри, направляясь к мастерской внука. На его лице была широкая ухмылка, которая появилась у него с тех пор, как Гарри пришла в голову идея заставить Аоко изменить его возраст, позволив ему вновь обрести всю ту мощь, которая была у него в расцвете сил.              В Часовой башне, когда люди увидели «нового», молодого Зелретча, его глаза горели весельем, многие из них нашли причины, чтобы не находиться рядом, предпочтя уехать из страны. Одной из тех, кто не сбежал при первом же взгляде на него, была девушка, которую Гарри спас от Моргана.              Зелретч усмехнулся при мысли о Мари Смайт. На ней до сих пор был старый плащ из драконьей шкуры, который Гарри накинул на нее в тот раз. Бледная искусственная рука, которую Гарри создал для нее, также была хорошо заметна. Она помогла Зелретчу с несколькими его маленькими шалостями, и старый вампир с удовольствием разыгрывал всех магов в Часовой башне.              Мари спросила о Гарри, и Зелретч ответил ей, что мальчик не откажется, если она когда-нибудь решит навестить его. На этом он приостановился, что-то поняв. «Меня окружают женщины-педофилы». подумал он про себя, ведь Гарри, в конце концов, было всего четырнадцать лет, а он вызывал интерес у девушек, которым было сотни, а некоторым из них и тысячи лет.              Он направился в мастерскую Гарри и, очевидно, к самому мальчику из-за того, что слуги Гарри упомянули. Беспокойство его внука по поводу того, что он называл «голосом в голове», было, пожалуй, в какой-то мере понятно. Зелретч догадывался, что это может быть, но не знал, как именно ему это подтвердить.              Он не сразу добрался до двери в мастерскую: в щель пробивался свет, и он осторожно толкнул её. Глаза Зелретча заблестели, когда в голове у него возникла идея, и он попытался подкрасться сзади. Пока тот не работает ни над чем особенно опасным, заставить его подпрыгнуть не будет иметь серьезных последствий, верно?              В мастерской Гарри в данный момент находились только сам Гарри и Холли — маленькая девочка-фея не спускала с Гарри глаз! Холли, стоявшая лицом к открытой двери, первой увидела Зелретча и уже собиралась окликнуть Гарри, но это оказалось лишним.              Зелретч застыл на месте, с ужасом глядя на нечто, появившееся над плечом Гарри. Это было похоже на демоническое лицо: чёрная кожа, светящиеся зелёным огнём глаза, скелетные змеи в волосах и широкая улыбка с невероятно острыми зубами.              Через мгновение Зелретч оправился от шока — в конце концов, он был Прародителем Мертвых Апостолов, — но даже он на мгновение застыл на месте. Что это было? С чем Гарри экспериментировал? Он не знал, что Гарри экспериментирует с Манипуляцией аурой, которую, использовал Такэхито, и смотрит, сколько различных способов он может придать своей собственной ауре, чтобы вызвать наибольший эффект.              Нога Зелретча стукнула по ножке стола, и чуткие уши Гарри уловили этот звук, каким бы слабым он ни был. Он приподнял бровь, глядя на Зелретча, и его губы слегка дрогнули в небольшой улыбке. Похоже, Гарри знал, что Зелретч стоит у него за спиной, и переключил его внимание на себя.              — Эй, дедушка, что ты здесь делаешь? — спросил Гарри.              Зелретч нахмурился, разочарованный тем, что его детская выходка не удалась.              — Я пришел повидаться с тобой, — ответил он. — Мне рассказали, что ты слышишь в своей голове довольно… странный голос, и тебя это беспокоит. Слышать голоса — это не очень хорошо, как в мире магов, так и в мире волшебников.              — Откуда тебе знать, что нормально в мире волшебников? Единственная связь, которая у тебя там есть, — это я, — Гарри наклонил голову на одну сторону.              — За это я должен благодарить тебя, — на лице Зелретча появилась ухмылка. — Помимо того, что я стал более могущественным, возвращение меня в эту форму, с полной силой Калейдоскопа, заставило меня вспомнить и заметить много вещей, о которых я и не подозревал. Пограничные миры, которые пересекают твой родной мир и этот, иногда смешиваясь ещё больше, миры, которые пересекаются с другими, а я даже не знал об их существовании, даже о существовании в них Зелретча!              Старший вампир покачал головой.              — Все знают, что после битвы с Багровой Луной я стал тенью себя прежнего, но никто, даже я, не знал, насколько велики были перемены, как глубоко они разорвали мою связь с магией.              — Значит, ты теперь знаешь об мире, в который я отправлюсь после того, как разберусь со Стариком и Плесенью? — с любопытством спросил Гарри.              Зелретч пожал плечами.              — Существует почти бесконечное число миров, включающих в себя и Часовую башню, и Хогвартс, но я не могу точно знать, какой из них имела в виду Судьба. Я видел альтернативные реальности, но не будущее.              — Жаль, любая информация, которую ты мог бы мне дать, была бы полезна, — Гарри покачал головой, затем поднял что-то со скамьи перед собой.              Зелретч присмотрелся и увидел, что Гарри, похоже, создает оружие. Это была снайперская винтовка, или, по крайней мере, что-то похожее на нее. Длина ствола составляла чуть больше полутора метров, и она включала в себя все, что обычно бывает у такого оружия. Зелретч мог видеть небольшие руны, выгравированные почти на каждой части оружия — от прицела, дульного среза и приклада до магазина, направляющей, на которой крепился прицел, и патронника.              — Могу спросить, почему ты делаешь оружие? Мне казалось, что твой лук, обеспечивает всю необходимую дальность атаки, — с любопытством спросил Зелретч, обратив внимание на еще несколько пистолетов, стоявших на другом рабочем столе у стены.              — В основном по двум причинам, — ответил Гарри, не поднимая глаз от снайперской винтовки в своих руках. — Во-первых, чтобы отвлечься, пока те зелья на столе заканчивают вариться, а во-вторых, если я окажусь в мире, где оружие более распространено, или где нет магии, у меня будет способ лучше вписаться в него.              Зелретч посмотрел на три зелья, на которые указал Гарри, но не знал, что они должны делать, а затем перевел взгляд на оружие, которое сделал Гарри. Похоже, он сделал как минимум по одному виду оружия. Здесь было и похожее на штурмовую винтовку, и пистолет-пулемет, и снайперская винтовка, которую он все еще держал в руках, а ещё дробовик, ракетница, и пара полуавтоматических пистолетов. Разумеется, все они были обильно покрыты рунами для улучшения характеристик, и, если Зелретч не ошибался, руны на магазинах предназначались для наколдовывания пуль для соответствующего оружия.              — Вписаться? — со смешком сказал Зелретч. — В таком виде? — его мысль была очевидна: внешность Гарри была совсем не обычной.              Гарри бросил взгляд на Зелретча, а затем начал менять свою внешность. Обычно он использовал изменение формы, чтобы принять облик животного или изменить собственное тело, чтобы лучше соответствовать ситуации, но теперь он мог превращаться в кого-то другого.              Он укоротил волосы, сделав их черными и спутанными, изменил цвет кожи — с белого с серебристым блеском на более обычный, глаза из шестиугольных и красных с лавандовой склерой превратились в зеленые глаза обычной формы с белой склерой, слегка заостренные уши округлились, и даже клыки уменьшились до обычных зубов. Единственное, что он не мог изменить, — это отверстие над сердцем, но простой гламур смог скрыть его, хотя бы на время. В целом Гарри выглядел так, как выглядел бы, будь он человеком.              — Так лучше? — с сарказмом спросил Гарри.              Зелретч только рассмеялся.              — Наверное, да, но как долго ты сможешь это поддерживать?              Гарри пожал плечами.              — Пока я в сознании. Нужен постоянный приток праны, иначе моя душа начнет переписывать изменения, возвращая меня к обычной форме в течение часа или двух, если я не оставляю часть своего сознания сосредоточенной на этом. Думаю, это полезно: позволяет мне выглядеть старше, чем я есть, или моложе, если того требует ситуация.              Рядом с Гарри появилась черная пустота, из которой он достал яблоко и начал его есть. Он предложил одно Зелретчу, тот принял и тоже протянул ему. Холли, единственная из присутствующих, тоже приняла яблоко от Гарри, но ему пришлось разрезать его на кусочки, прежде чем она смогла съесть хоть что-то.              — Где ты их хранишь? — спросила Холли у Гарри. — Ты просто открываешь эти маленькие черные порталы и вытаскиваешь их.              — Личное пространство, — ответил Гарри. — Это умение я вроде как украл у Сакуры. Это практически карманное измерение, в которое я могу попасть из любого места и в любое время. У меня там буквально тысячи яблок со стазисными чарами, я люблю яблоки. Конечно, у меня там есть и другие вещи — там я храню свои изобретения, запас зелий, различные кулинарные ингредиенты и утварь, в общем, всё, что угодно.              Зелретч усмехнулся.              — Знаешь, именно в такие моменты я понимаю, насколько мы с тобой похожи… да и с Сион тоже, если подумать, — это привлекло внимание Гарри.              — Я вижу сходство между собой и тобой, но Сион? Где она кстати? — спросил он.              Зелретч махнул рукой в воздухе.              — Дело не столько в Истинной магии, вампиризме и прочих очевидных сходствах между нами, сколько в… безграничных способностях? Это правильное название? — он сделал небольшую паузу, приводя мысли в порядок.              — Можно сказать, что я способен почти на всё существующие виды магии. Гармонизируясь с альтернативными версиями себя, я становлюсь способным к тому, к чему способны они, а поскольку существует почти бесконечное число миров, а значит, и бесконечное число возможностей, можно сказать, что я умею всё, — объяснил Зелретч, и Гарри кивнул, показывая, что понял.              — Ты можешь овладеть навыками других людей, просто взглянув на их души. Даже Зеркала Души не могут остановить тебя, а с твоими способностями ко всему, к чему бы ты ни приложил руку, ты — настоящий «мастер на все руки», если ты понимаешь, о чем я говорю, — Гарри снова кивнул головой, давая понять, что снова понял слова Зелретча.              — Теперь в ряде миров Сион становится тринадцатым Прародителем Мертвых Апостолов, известным как Пыль Осириса, — глаза Гарри заблестели от интереса, это было что-то, чего он не знал. — Она создает… ну, это что-то вроде машины, которую называет Гермес. Его функция — поглощать все, что встречается, и сохранять запись о них на веки вечные.              — То есть ты хочешь сказать, что в той или иной форме мы трое… записываем события? — спросил Гарри. — Каждый из нас, каждый по-своему, хранит «записи» о других людях или способностях, создавая своего рода всеобъемлющую «библиотеку», так?              — Хм, не совсем так, но да, суть такова, — Зелретч пожимает плечами. — Это может показаться довольно грубо, но что есть, то есть.              Гарри пожал плечами и вызвал к себе все созданные им пистолеты, положив на стол перед собой. Он ещё раз проверил каждый из них, а затем поместил их в пространство, чтобы мог использовать в любой момент, когда они ему понадобятся.              — Я проверю их позже, — сказал он. — Теория, лежащая в их основе, довольно интересная, но всегда полезно проверить вещи до того, как они понадобятся.              Зелретч кивнул головой, а затем перевел взгляд на зелья, на которые он смотрел ранее. Гарри заметил его взгляд и закатил глаза, а затем объяснил, для чего они нужны.              — Эти зелья для моих глаз. Я планирую ввести их, чтобы они давали мне определенные преимущества. То, что слева, если сработает правильно, позволит мне видеть в инфракрасном спектре, второе — в ультрафиолетовом, а над третьим я давно работаю.              Гарри поправил на лице очки.              — Мои мистические глаза — это, конечно, хорошо, но мне не нравится, что приходится полагаться на кого-то, кроме себя, чтобы держать их запечатанными. Это зелье, если я правильно всё сделал, должно позволить мне контролировать глаза. Оно самое сложное из трех, и ингредиенты тоже не так-то просто достать, — Гарри слегка вздохнул. — Но ты ведь пришел ко мне не за этим, не так ли?              Гарри повернулся на своем месте, впервые оказавшись лицом к лицу с Зелретчем. Он позволил своим изменившимся чертам вернуться в нормальное состояние, а Холли слетела вниз и села ему на плечо, оказывая моральную поддержку, насколько это было возможно. Зелретч сел на другой стул и внимательно посмотрел на Гарри.              Под глазами залегли тени, а волосы, хотя и оставались такими же прямыми, как и всегда, были более длинными и тяжелыми. Вокруг глаз появились небольшие красные кольца, и вместо того, чтобы быть яркими, как обычно, его красные глаза выглядели немного тусклыми. Гарри также не был таким худым, как раньше, лучше было бы назвать его стройным, но Зелретч знал, какой силой обладает Гарри, и это меркло по сравнению с совершенно невероятной скоростью, на которую был способен его внук.              — Гарри, ты бы сказал, что ты жестокий человек? — прямо спросил Зелретч. Его немного позабавило, когда Холли, все еще сидевшая на плече Гарри, сердито зашипела и уставилась на Зелретча, а Гарри протянул к ней руку и заставил её замолчать, прежде чем она успела закричать.              — Да, — Гарри ответил так же прямолинейно, как и Зелретч. — Я мог бы решить свои проблемы множеством разных способов: у меня есть деньги, чтобы дать взятку, у меня есть политическое положение, чтобы влиять на людей, у меня есть харизма, чтобы убедить их поступить иначе, и у меня даже есть магические способности, чтобы заставить их, но в итоге я всегда прибегаю к насилию, чтобы решить свои проблемы.              Зелретч склонил голову, соглашаясь с тем, что говорил Гарри.              — Значит, ты согласен с тем, что можешь быть излишне жестоким? И как много ты знаешь о магии переноса сознания? — спросил он.              Гарри приподнял бровь.              — Это то, в чем были искусны Айнцберны. Перенос сознания — это способность переносить свой разум в другой объект, чтобы получить новый взгляд на вещи. На самом деле это довольно распространенная магия, которую используют многие маги со своими друзьями и т. д., чтобы видеть вещи, не находясь рядом. На ступень выше — духовный контроль неодушевленным предметом. Еще выше — контроль живым объектом. В этих случаях объект сохраняет полный контроль над собой, а одержимый больше похож на пассажира, чем на что-либо еще.              — А есть ли ступенька ещё выше? — спросил Зелретч.              Гарри нахмурился и на мгновение задумался.              — Единственный следующий шаг, о котором я могу думать, — это фактический контроль живым телом, отнятие контроля над ним у того, кто или что им владеет, но это больше относится к магии реинкарнации, чем к переносу сознания.              — А ты знаешь о марионеточных телах Токо Аозаки и о том, чем они отличаются от обычных марионеток? — спросил Зелретч у Гарри, и тому стало интересно, к чему клонит старший вампир.              — Да, знаю, — ответил Гарри. — Её марионеточные тела неотличимы от её собственного настоящего тела, что, по идее, невозможно. Кроме того, когда она умирает, её душа попадает в одну из марионеток, и она продолжает жить «второй жизнью». Особенно примечательно то, что марионетка потенциально может помнить все, что делала Токо, причем практически без изменений, — сказал ему Гарри. — К чему ты клонишь?              — Обычно, как ты, я уверен, знаешь, когда тело мага разрушается, его сознание исчезает, даже если он использовал перенос сознания, чтобы поместить свой разум в другое место, но, как мы только что говорили, с Токо и её марионетками этого не происходит. Такое случалось и раньше, но за последние тысячелетия я видел это лишь несколько раз: два разума оказываются в одном теле, а затем начинают смешиваться и сливаться, — сказал Зелретч Гарри.              Гарри в замешательстве нахмурил брови, гадая, к чему клонит Зелретч.              — Тиран, Серийный Фантазм и Мечта изначально были частью меня, так что их присутствие в моем сознании не меняет меня. Если ты говоришь о том времени, когда мы с Холли делили одно тело, то это помогло мне чувствовать себя более комфортно в женской форме, но это практически всё.              — Я не об этом говорил, Гарри, — сказал Зелретч, а затем решил перейти прямо к делу. — Ты использовал свою душу как средство запечатывания Ангра-Манью. Ты использовал не только свое тело, но и саму душу, чтобы удержать его.              — Ты… Ты думаешь, что этот «голос», который я слышу в своей голове, — результат моего слияния с Ангра-Манью? Ты хочешь сказать, что я становлюсь кем-то другим, чем-то иным? — спросил Гарри, и Зелретч услышал беспокойство в голосе Гарри.              — Гарри, позволь мне задать вопрос. Кто ты? — сказал Зелретч.              — Я Гар… — затем сделал паузу. — Нет, я не «Гарри Поттер». Я начинал как цыпленок, вылупившийся из яйца, или гусеница, превратившаяся в бабочку, но теперь нет, я не тот, кем был раньше… С другой стороны, я также не Ангра-Манью, поскольку у меня все еще есть своя мораль, как бы мало ее ни было.              Зелретч сидел молча, наблюдая, как Гарри размышляет над природой своего существования. Он не был каким-то чудовищным злом, стремящимся уничтожить мир, — это мог сказать любой, у кого есть глаза, — но он не был и обычным мальчиком. Хм, а разве не буддийские асуры должны были быть хорошими людьми, которые в прошлой жизни использовали силу для достижения своих целей?              Зелретч оторвался от своих размышлений, когда Гарри снова заговорил.              — Гарри Поттер — это моя… отправная точка, но я развил её, расширил, стал нечто большим, — он улыбнулся Зелретчу и протянул руку для пожатия. — Здравствуй, я — Бесконечный Архив, но ты можешь называть меня просто Чернокрыл.              Зелретч с ухмылкой на лице пожал руку Гарри.              — Чернокрыл? Почему ты так себя называешь?              Гарри пожал плечами.              — Это имя, которое я дал себе сам, и оно значит столько же, сколько любое другое имя, которое мне могли бы дать. Зови меня Гарри, если хочешь, но имя — это всего лишь имя, средство отличить одного человека от другого, и не более того. В любом случае, я могу использовать фамилию Поттер только потому, что Сириус, как нынешний глава семьи Поттеров, разрешает мне это.              — Понятно, — нейтрально ответил Зелретч.              — И всё же, — продолжил Гарри. — То, что я могу… ну, не принять то, что я сливаюсь с богом зла, но хотя бы признать это, не означает, что я превращусь в какую-то мерзость. Мне отчаянно нужно контролировать это. Полагаю, у вас нет никаких блестящих идей, не так ли?              — Основное состояние Ангра-Манью — ненависть. У тебя ещё есть способность к другим эмоциям, и именно они могут помочь тебе сохранить свой собственный разум. С другой стороны, ты по своей природе жестокий человек, который решает все свои проблемы подобным образом. С другой стороны, Ангра-Манью на самом деле не имеет собственных чувств, являясь просто коллекцией «всего мирового зла». То, что ты чувствуешь, когда слышишь этот «голос» в своей голове, — это то, что ты действительно чувствуешь, это правда твоих собственных эмоций, — сказал Зелретч Гарри.              Гарри, в свою очередь, опустился на свое место и замолчал, обдумывая слова Зелретча.              — Кажется, я понимаю, — в конце концов он сказал. — Когда мужчина видит привлекательную женщину, он испытывает к ней вожделение, и только его самоконтроль не позволяет ему взять её там и тогда. Когда кто-то видит чужое богатство, он испытывает жадность, и только его самообладание не позволяет ему украсть его. Злость на другого может привести к убийству, если только этот человек не умеет себя контролировать.              Зелретч кивнул головой.              — Да, этот голос — твое собственное обнаженное желание. Гнев, ярость, разочарование, обида — все эти эмоции легко ухватить, и поэтому только твои темные мысли были столь… откровенны. Это не новый голос, влияющий на твоё сознание, это твои собственные желания, которые дают о себе знать, — он сделал паузу, когда Гарри начал слегка хихикать. — Да? — поднял бровь он.              — То, как ты это описываешь, напомнило мне одну книгу. Автора книги зовут Джеймс Герберт, а история называется «Тьма». В ней есть некая «сила», которая заставляет людей действовать, руководствуясь низменными инстинктами. Старик, который наблюдает за девочкой-подростком через окно, пытается ее изнасиловать, люди убивают друг друга и так далее. То, как ты описываешь происходящее со мной, напомнило мне об этом, — объяснил Гарри.              Губа Зелретча дрогнули.              — Это довольно точный способ объяснить происходящее. У Ангра-Манью нет своих чувств, поэтому вместо того, чтобы пытаться поглотить твою личность, всё, что происходит, — это то, что твоя личность становится более открытой, а некоторые ее части — более подчеркнутыми.              — Хм… — Гарри замолчал, что-то размышляя и бормоча под нос. — Мне всё ещё нужно найти способ контролировать свои желания, я не позволю им управлять мной, а это оказывается более чем сложно. Окклюменция пока что удерживает меня от слишком резких поступков, но даже она оказывается не совсем эффективной, если судить по тому, что я сделал с Малфоем, — Гарри запнулся, вспомнив, в каком состоянии он оставил блондина.              — Противоположность Ангра-Манью — «добро», и оно имеет сильную слабость к святой силе, так что, возможно, мы сможем как-то смягчить его воздействие на тебя, — пробормотал Зелретч. — Я уверен, что Авалон, самый мощный защитный святой фантазм из всех существующих, мог бы оказать какое-то воздействие, и я могу достать его из альтернативной реальности, где он ничего не делает.              Зелретч поднялся на ноги.              — Да, звучит неплохо. Я скоро вернусь, пойду достану легендарные ножны, возможно, самого знаменитого меча, который когда-либо существовал, — перед тем как исчезнуть, он обменялся с Гарри веселой ухмылкой.              — Думаю, мои зелья уже почти готовы. Посмотрим, сработают ли они? — спросил Гарри у Холли.              — Будь осторожен, Гарри, ты вводишь зелья в глаза, и я не уверена, что это безопасно, — сказала ему Холли.              — Расслабься, — Гарри пожал плечами. — В худшем случае я просто вырву себе глаза и регенерирую. Ничего страшного.             

***

      Спустя несколько часов, когда большая часть дома уже проснулась, все собрались вокруг довольно странного зрелища. На столе лежал Гарри без рубашки, а над ним стоял Зелретч с золотисто-синими ножнами в руках. Иллия была практически единственной, кого здесь не было, так как она проводила выходные с Широ.              — Значит, это должно помочь Гарри? — спросила Аоко, с любопытством разглядывая ножны. Зелретч объяснил, что по плану благородный фантазм должен быть привязан к Гарри, а святые свойства ножен должны уравновесить разлагающую силу Ангра-Манью, живущую в душе Гарри.              — Давайте просто покончим с этим, — пробурчал Гарри. — Просто находясь рядом с этими ножнами, я чувствую себя довольно неспокойно, и мне совсем не хочется, чтобы они оказались внутри меня, — Аоко замолчала и только кивнула головой. Если Гарри и впрямь испытывал беспокойство, она не собиралась затягивать с этим делом, и лучше было просто покончить с ним.              Зелретч приложил кончик Авалона к сердцу Гарри, и мальчик слегка вздрогнул, почувствовав холод в груди, когда тот прильнул к нему. Затем Зелретч начал медленно продвигать ножны вниз и вводить их в Гарри. Это было очень странное зрелище: ножны, казалось, превратились в золотую пыль, а затем впитались в тело Гарри.              Авалон должен был стать самым мощным защитным предметом, а Экскалибур — самым мощным священным мечом. Можно было бы предположить, что иметь что-то подобное рядом с собой — это, по крайней мере, удобно или правильно. Гарри же чувствовал себя не в своей тарелке, как будто ему здесь не место.              Затем началась боль. Гарри чуть не прикусил язык, когда зажимал рот, чтобы не закричать от боли. Его руки были сжаты в кулаки, острые ногти впивались в ладони, заставляя черную кровь капать на стол, на котором лежал, разъедая его, словно сильная кислота.              Его тело было холодным, словно из него вытекло все тепло, и он начал чувствовать себя по-настоящему мертвым. По своей природе Гарри считался полумертвым, находясь на границе между живым и неживым, но он начал дрожать и трястись, его пульс участился, когда он почувствовал, что умирает.              В конце концов он больше не выдержал, и из его горла вырвался истошный крик мучительной боли. Видя, что его попытки не дают результата, Зелретч начал обратное вынимание ножен, извлекая ее так быстро, как только мог, но прошло еще несколько минут, прежде чем они полностью вышли из его тела.              Гарри дергался на столе, кровь заливала его руки, пот покрывал дрожащее тело. Его чёрное сердце, видневшееся сквозь рёбра в дырке в груди, билось с бешеной скоростью. При ближайшем рассмотрении стало бы ясно, что святая сила Авалона начала разрушать испорченное сердце, которое поддерживало жизнь, буквально убивая его, и в то же время пыталось исправить.              — Гарри! Гарри! Гарри, скажи мне, что с тобой все в порядке! — закричал Сириус, тряся Гарри за плечи и пытаясь заставить его ответить. Он не мог видеть глаза Гарри, так как повязка снова была на месте, но тут же глаза Гарри открылись, и он увидел, что все столпились вокруг него, пытаясь убедиться, что с ним все в порядке.              — Я в порядке, Сириус, — сказал Гарри, но его голос был тихим, и он никого не убедил. — Не думаю, что эта святая сила действительно мне подходит, так что я больше не буду этого делать, вы не против? — Гарри сделал небольшую паузу. — Хотя я думаю, что ещё один эксперимент мог бы показать, насколько сильно на меня влияет святая сила.              Гарри поднялся со стола, или, по крайней мере, с того, что от него осталось после того, как его кровь разъела его, и встал прямо.              — Меча моего основа лишь я, — он сказал. — Сталь — мое тело, огонь моя кровь, — он сосредоточился на образе меча, одного конкретного меча, и попытался создать его.              Экскалибур, самый мощный и величественный из всех священных мечей. Это божественная конструкция, выкованная планетой как кристаллизация желаний человечества. Если Широ попытается создать его, то почти наверняка произойдет одно из двух событий.              У него может закончиться прана — затраты на создание подобного оружия были поистине феноменальными, они требовали так много праны, что могли полностью истощить любого мага. Другим вероятным исходом было бы разрушение разума Широ, поскольку это оружие выходило за рамки его понимания, и оно почти наверняка уничтожило бы его, если бы он попытался сделать это.              У Гарри было два преимущества, которых не было у Широ. Во-первых, у него была третья истинная магия — бесконечный запас праны. Во-вторых, сам Гарри больше не был человеком, и, несмотря на то что не был святым ни в каком виде, ни в какой форме, он все равно в какой-то степени был божеством.              Но даже несмотря на эти две вещи, Гарри чувствовал, как напрягается его тело, когда огромное количество праны вытекало из него в конструкцию, формирующуюся в его руках. Из его тела вытекало столько праны, что, наверное, за каждую секунду он вырабатывал её больше, чем лейлинии за год. Его разум также чувствовал напряжение, и нарастающая головная боль угрожала затмить его чувства, заставляя его использовать каждую каплю решимости в своем теле, чтобы продолжать.              Меч начал обретать форму в его руках, медленно, но это был безошибочно Экскалибур. Гарри упал на колени, его руки и все его тело затряслись от присутствия такого священного меча. Это была не испорченная версия меча, нет, это был идеальный меч, и простое прикосновение к нему вызывало сильную дрожь в теле Гарри.              Ему удалось подтянуть под себя ноги, и, опираясь на меч, как на костыль, он снова встал на ноги. Его дыхание было затруднено, всё тело дрожало, но меч был создан. Он был на месте, и Гарри удалось его схватить.              Он не хотел даже думать о том, чтобы использовать его, ни за что! Хотя он и верил, что сможет это сделать, но это наверняка уничтожит его. Не из-за истощения, а потому, что наполнение святого меча таким количеством силы многократно увеличит его мощь, а нахождение в непосредственной близости от чего-то подобного вполне может привести к тому, что он просто отключится.              Сириус Блэк с благоговением смотрел на своего крестника. Ему не нужно было объяснять, что меч, появившийся в руке Гарри, был сильным, он и сам чувствовал, как от него исходит необработанная сила. Шепот одной из девочек позади него, пробормотавший «Экскалибур», подсказал ему, какое именно оружие Гарри держит сейчас в руке.              Пока он смотрел, меч начал чернеть. Начиная с рукояти, где Гарри держал его, меч менялся. По мере того, как чернота перетекала на него, обычный меч приобретал красный рисунок по бокам. Святая сила клинка не уменьшилась, но проклятая природа стала уравновешивать её, и Гарри стало легче дышать, дрожь немного утихла, но не полностью.              — Это… — Гарри задыхался. — Уже немного легче, но это все равно не то, чем я планирую пользоваться, — Меч начал распадаться на части и рассеиваться в пране, из которой он был сделан. Когда он полностью исчез, Гарри прислонился к стене. — Пойду-ка я присяду, мне нужно прийти в себя после такого. По крайней мере, это ответ на мой вопрос: святые предметы — это то, чего мне действительно нужно избегать.              Когда Гарри вышел из комнаты, Зелретч не удержался и окликнул его.              — Ты ведь знаешь, что учитывая слияние ты теперь технически стал богом, верно?              Ругательство Гарри рассмешило всех и развеяло напряжение, витавшее в воздухе.       

***

             В понедельник Гарри вернулся в замок. Из трех зелий, которые Гарри ввел себе в глаза, сработали только два. Похоже, ему придется провести дополнительные исследования, если он хочет иметь возможность деактивировать свои мистические глаза по собственному желанию. С другой стороны, все его оружие работало исправно, так что это было хорошо.              Поскольку Гарри приехал в понедельник довольно рано, около пяти часов утра, у него была возможность немного расслабиться и побродить по территории, прежде чем отправиться в свой класс. Когда он гулял по территории и приближался к лесу Элестии, что-то привлекло его внимание.              По какой-то причине Элестия была… обеспокоена? Нет, «обеспокоена» — не то слово, как и «встревожена». Может быть, настороженной? Настороженной? Как будто она внимательно следила за чем-то и старалась, чтобы это что-то не развивалось в том направлении, в котором ей не хотелось бы.              Итак, Гарри, будучи любопытным человеком и так как находился в хороших отношениях с Элестией, отправился в лес и побрел к месту, где находилось его сердце. Он старался избегать кентавров, но Гарри был немного разочарован, не увидев обычных обитателей леса.              — Эй, Элестия, ты здесь? — окликнул её Гарри, когда добрался до сердца леса, и через несколько мгновений Элестия вышла из арки, образованной лианами, ветвями и листьями.              — Привет, Гарри, ты снова изменился. Это в твоей природе — быть таким переменчивым? — поприветствовала она его, прежде чем он смог задать вопрос.              Гарри пожал плечами.              — Надеюсь, это последнее серьезное изменение, — сказал он. — В любом случае, что тебя так напрягает? Я почувствовал это, когда подошел к краю леса, твоя настороженность и бдительность застали меня врасплох.              Элестия нахмурилась.              — Полувеликан Хагрид делает то, чего не должны делать смертные. Он экспериментирует с жизнью, и с помощью своей магии создал мерзость. Этим существам, соплохвостам, нельзя позволить жить и размножаться, они принесут дисгармонию и разрушение в мой лес, если когда-нибудь вырвутся на свободу.              — Соплохвосты? — спросил Гарри, приподняв бровь. — Что за существа заслуживают такого названия?              — Из того, что я видела, они очень похожи на омаров, — ответила Элестия. — Однако меня беспокоят их биоритмы: их разрушительная природа будет вредить всем, с кем они столкнутся. Поскольку они находятся прямо на границе моего леса, я боюсь, что они сбегут в мои глубины и станут еще худшим бременем, чем были акромантулы, — ещё одно преступление, за которое он ответственнен.              — Значит, соплохвосты — плохие новости, как я понимаю? — Гарри проследил за тем, куда смотрит Элестия, зная, что хижина Хагрида находится в том направлении.              — Верно, это паразиты, — Элестия хмыкнула.              — Правда? Что ж, тогда я избавлюсь от них, если они настолько плохи, — Гарри доверял мнению Элестии, и действительно, избавиться от них было не хуже того, что сделало бы Министерство, если бы узнало об этом, — они могли бы снова забрать палочку Хагрида!             

***

             Гарри осмотрел соплохвостов, прежде чем уничтожить их, и Элестия оказалась права: они действительно были паразитами. То, как они размножались, было просто отвратительно, даже для человека с таким хладнокровием, как у Гарри. После полного роста плоть соплохвоста начинала распадаться на микроскопические кусочки, которые несли в себе его генетический код. Затем, когда живое существо, не осознавая того, вдыхало его, их тела становились инкубаторами для яиц, их плоть алхимическим способом превращалась в детенышей соплохвостов, пока от первоначального существа не оставалось ничего.              После этого Хагрид несколько дней был безутешен, тем более что Гарри позаботился о том, чтобы полностью уничтожить все следы жизнедеятельности соплохвостов, используя Адское Пламя, чтобы убедиться, что от них просто ничего не осталось. Гарри подумал, не стоит ли загладить свою вину, познакомив полувеликана с Убийцей Приматов, но здравый смысл дал о себе знать и наложил вето на эту идею.              Как бы то ни было, Гарри начал осваиваться в своей новой роли, и роль эта была весьма разнообразной. Хотя большую часть времени он проводил в «своем» кабинете, некоторые профессора иногда просили его помочь провести урок, проверить эссе или выполнить какое-нибудь другое небольшое задание. Макгонагалл, что неудивительно, чаще всего обращалась к нему за помощью, и он в основном обучал её первый и второй курсы, пока она занималась своими другими обязанностями.              Когда Гарри не было в кабинете, ученикам все равно было с кем поговорить и помочь, если у них что-то не получалось, — его девочки оставались там, когда Гарри уходил преподавать куда-то ещё. Холли была лучшей из них, так как она прекрасно разбиралась во всех предметах, преподаваемых в Хогвартсе, и во всех тех, которые преподавались в прошлом.              Поначалу возникли небольшие проблемы, когда некоторые студенты-мужчины пытались приставать к девушкам, причем больше всего нежелательного внимания доставалось Иллии и Медузе, но это легко уладилось. Поскольку они были фамильярами Гарри, то технически являлись его собственностью, и всякий раз, когда им попадался слишком любвеобильный мужчина, они просто говорили, что они принадлежат Гарри, и это привело к тому, что некоторые люди стали считать, что Гарри создал себе гарем.              Одной из девушек, которая никогда не покидала Гарри, была Джек, и тот факт, что она называла Гарри отцом, вызвал некоторые вопросы. Когда того спросили об этом, он просто ответил, что раз она так относится к нему, то он не станет разубеждать её в этом, и в любом случае не похоже, чтобы её настоящие родители были рядом.              В основном персонал, казалось, легко принял Гарри в его новой роли. Он полагал, что тот факт, что он уже год преподавал, хотя и по-другому, помог. Не помешало и то, что в новой роли Гарри помогал практически по всем предметам, и был уверен, что некоторые из бумаг, которые заполнял, были предназначены Дамблдору.              Один «профессор», который всё ещё возмущался по поводу Гарри и его девочек, был Муди. Большинство тех, кто того знал, ссылались на его известную паранойю, но Гарри и Дамблдор знали, что дело не только в этом. Когда Гарри задал один из наводящих вопросов, он сказал, что жаль, что заклинание, обычно используемое для вызова фамильяров, почему-то не сработало на них, и это, похоже, понравилось Муди, хотя Гарри мог судить об этом только по тому, что его душа выдала всплеск эмоций.              Гарри решил, что в этом есть смысл. Лен немного поиграла со снами Крауча, тонко воздействуя на них в определенных направлениях, чтобы подсознание Пожирателя смерти заполнило пробелы и дало Гарри понять, каков окончательный план. Детали, которые они получили, были весьма интригующими.              Волдеморт планировал вернуть себе тело до конца года, о чем Гарри уже знал, и Краучу было поручено взять образец крови у кого-нибудь подходящего. Дамблдор, казалось, был бы идеальным вариантом, поскольку он сам по себе был могущественным волшебником, но получить у него кровь было бы непросто.              Разумеется, и другие мысли Крауча заставляли Гарри внимательно следить за ним, и Холли использовала защитные системы, чтобы этот человек никогда не оставался наедине с кем-то, на случай если он попытается сделать с ними что-то такое, что заставит Гарри его разорвать.       

***

      Было воскресенье, девятое октября, и Гарри снова был дома на выходных. Он варил очередное зелье, которое позволило бы ему подавить собственные мистические глаза, не прибегая к помощи очков, которые получил от Токо, и надеялся, что эта попытка увенчается успехом.              Он изучил очки и повязку на глазах, но магия, скрытая за ними, всё ещё ускользала, поэтому он обратил внимание на другие вещи. Он надеялся, что это зелье, позволит роговице глаза действовать так же, как дополнительные веки Сасши, иногда позволяя мистическим глазам Гарри работать как надо, а иногда не позволяя им воздействовать на людей.              — Привет, Гарри, — раздался голос из дверного проема. Повернувшись, Гарри увидел, что это Сириус.              — Да? — ему было любопытно узнать, почему он здесь, ведь он не так часто общался с ним.              Сириус немного нервно засуетился в дверном проеме.              — Ну, ты же знаешь, что я должен был быть твоим крестным, верно? Да что я говорю, конечно, знаешь, — он вздохнул. — Просто, независимо от того, являешься ли ты ребенком Лили и Джеймса или нет, поскольку, как я понял, ты не считаешь себя их ребенком… Я бы все равно хотел узнать тебя получше. Я подумал, не хочешь ли ты немного полетать со мной?              Сириус вытащил из-за спины пару метл. Одна из них была Нимбус 2000, принадлежавшая Гарри, а вторая — той же марки и модели, но купленная Сириусом для себя. Высказывая свое предложение, Сириус обвел глазами комнату, служившую Гарри «мастерской».              «Чёрт возьми, это совершенно не похоже на Джеймса или Лили!» Пока Гарри говорил, Сириус разглядел на его языке татуировку в виде рунического массива, в центре которой, похоже, находились Беркано и Лагуз, а значит, он ослаблял или уничтожал зелья и яды, призванные нанести вред потребителю.              Даже если бы не было всех его физических отличий от Лили и Джеймса, даже если бы Гарри выглядел идентично кому-то из них, всё равно нельзя было бы перепутать, кем и чем является Гарри. Если бы Сириус услышал об обычном волшебнике, который дошел до того, что выгравировал руны на каждой кости своего тела и вытатуировал их на каждой мышце и органе, он бы назвал его сумасшедшим, но для Гарри это было нормально. Он также видел силу, которой Гарри мог использовать как ни в чём не бывало, и она абсолютно превосходила всё, о чём Сириус даже слышал, волшебные мифы и легенды даже не шли ни в какое сравнение с ней, и это были вещи, которые Гарри использовал как нечто само собой разумеющееся, а не то, что он действительно мог сделать, если захочет использовать всю свою немалую силу.              Повсюду валялись вещи, маленькие проекты Гарри, которые были абсолютно бессмысленны для Сириуса, хотя он пытался их понять. На прошлой неделе у него чуть не случился сердечный приступ, когда Гарри вытащил магическое ядро из своего тела, чтобы исследовать его, а затем наложил на него Адское Пламя!              Результатом этого стало то, что Гарри назвал «Элементальным поглощением», заставив тело Гарри воссоздать себя из пламени. Увидев, как он превращается в то, что Сириус назвал бы гуманоидным огненным элементалем, он просто обомлел. Когда Гарри проделал то же самое с заклинанием воды, а затем земли и добился результатов, аналогичных эксперименту с Адским Пламенем, он не знал, что и думать. То, что Гарри просто сказал, что это шаг к возможности связать и ограничить свою сущность, чтобы он мог получать удовольствие от поединков, показалось ему просто безумием.              Он видел результаты «дружеского» спарринга Гарри с Арквейд в ее обычной форме. Тот факт, что во время поединка они сравняли с землей горы, которые потом пришлось восстанавливать, свидетельствовал о том, насколько они сильны.              Конечно, Гарри отнесла домой Арквейд, так как победила, но и она не осталась без травм: хромота, с которой она ходила, и порванная одежда свидетельствовали о том, что Гарри не просто принимал удары.              Этот бой несколько смирил Гарри, показав ему, что есть люди, которые все еще намного сильнее его самого. Разумеется, он тут же принялся совершенствовать себя различными способами, как только очнулся от бессознательного состояния.              Все это заставило Сириуса почувствовать себя не в своей тарелке. Джеймс был проказником, иногда немного жестоким в своих выходках, но был довольно счастливым и везучим парнем, никогда не задумывающимся о будущем. Лили любила учиться, а еще она была очень социально активной, но у нее была своя мораль, хотя некоторые моменты были… ну, странными, как, например, она с бешенством защищала всех гусениц, которых видела, но по какой-то причине совершенно ненавидела бабочек.              Гарри знал, как устраивать розыгрыши и у него хватало ума и хитрости, чтобы сделать их очень успешными, но на самом деле он делал это нечасто. К тому же был готов к любой ситуации, с которой ему возможно придётся столкнуться. Помимо деловых предприятий, которые шли невероятно хорошо, у него в «Подпространстве» хранились буквально сотни лечебных зелий, если они ему когда-нибудь понадобятся.              Что касается учёбы, то Гарри превзошёл Лили, а затем и всю страну, и всех, кто находился поблизости. Он постоянно экспериментировал с чем-то новым, чем-то другим, добавляя что-то новое в свой репертуар. Бесконечный архив — это слишком хорошо ему подходило, ведь спектр его способностей и знаний был слишком широк и постоянно расширялся.              Сириус увидел, как шесть чёрных крыльев Гарри вырвались из его спины, но через мгновение, после того как он вырвал горсть перьев из своих крыльев, Гарри заставил крылья вернуться обратно в его спину. Сердце Сириуса замерло, пока Гарри не подошел и не выхватил одну из метел из его рук.              — Знаешь, что, я думаю, что какое-то время буду летать по-волшебному, — сказал он, заставив Сириуса ухмыльнуться.       

***

             — Где именно мы находимся? — спросил Сириус. Прошло около пяти минут после того, как он увидел Гарри в мастерской, и после быстрого «пока» и объяснения, что они собираются делать, Гарри схватил Сириуса за руку и телепортировал их в какое-то место, которое, по его словам, было «изолированным».              И правда, изолированное! Они находились высоко в небе, и все, что Сириус мог видеть во всех направлениях, вплоть до горизонта, был лес. Кроме того, здесь было очень влажно, и он был невероятно благодарен, когда Гарри наложил на его одежду несколько регулирующих климат чар, хотя на самом деле ему следовало бы подумать об этом самому.              — Это тропический лес Амазонки, — сказал ему Гарри. — Я был здесь раньше, чтобы посмотреть на дикую природу, и это очень красивое место, неплохо для полета, верно? — Сириус был вынужден согласиться: он следил за Гарри, когда тот нырял вниз, чтобы пронестись над поверхностями воды, а затем шнырял между деревьями, и видел столько ярких красок, как растений, так и животных, что просто не верилось.              — На этой неделе у Крауча будет урок противодействию Империуса, — в конце концов Гарри заговорил, оторвав Сириуса от созерцания всех достопримечательностей, звуков и запахов тропического леса Амазонки. — И знаешь что? Он попросил меня быть его ассистентом на этом занятии.              — Ты согласишься? — спросил Сириус, в его голосе прозвучал крошечный намек на беспокойство. Хотя он знал, что ни одна сила на земле не может сравниться с Гарри, он всё равно немного волновался за него. Называйте его иррациональным, если хотите, но он по-своему переживал за Гарри.              — Да, нет причин для беспокойства, — ответил Гарри. — Он, наверное, попытается использовать меня в качестве примера для класса, наложив на меня проклятие первым или последним, но мне нечего бояться. К тому же это избавит меня от этой навязчивой сучки. Эджкомб. Клянусь, если бы убийство студентов не было прямым нарушением правил, которым следуют все профессора… — он прервался, ворча про себя и качая головой.              — Она всё ещё пытается подлить тебе приворотного зелья? — спросил Сириус. — Я слышал, как Тамамо несколько раз говорила о ней, а ещё я слышал о том, как кицунэ с ней развлекается. А также предложила несколько идей и слегка помогла в других. Можно подумать, она должна понять, что что-то не так.              Гарри усмехнулся. Наказания, которыми Тамамо подвергала Мариэтту Эджкомб, по его мнению, были вполне заслуженными. Если она хочет попробовать подлить зелье Гарри, то должна быть готова к тому, что вся ее одежда «таинственным образом» исчезнет посреди вечерней трапезы, что у нее начнется странный приступ забывчивости, который мадам Помфри никак не может связать с магическими причинами, что её проклянут сильнейшим метеоризмом, от которого у нее сорвет юбку. И честно, это ещё было довольно мягко.              Тем не менее, если она продолжит свои попытки «очаровать» Гарри, то в Хогвартсе может произойти первый случай исчезновения студентов! А этого не было уже давно.              — Я собираюсь прийти и посмотреть все задания, ну, знаешь, все семь, — сказал Сириус Гарри. — Я верю, что ты поразишь всех нас своими навыками и справишься с каждым из них за рекордное время, но у меня останутся гордые воспоминания о тебе, которые я смогу рассказать твоим внукам, когда буду с ними нянчиться. Знаешь, например: «Когда твой дедушка был в твоем возрасте, я помню, как он делал вот это…» и так далее, и тому подобное.              — Сириус Блэк, с чего ты взял, что я доверю тебе присматривать даже за щенком, не говоря уж за кем-то своей плоти и крови? — ухмылка и легкомысленный тон голоса отвлекли внимание от этих слов, прежде чем лицо Гарри стало серьезным. — Или что ты будешь рядом, когда я решу завести собственную семью. Я бессмертен, не забывай, так что вполне могут пройти века или тысячелетия, прежде чем я подумаю об этом.              — Если так, то я уверен, что ты будешь хранить мой портрет, чтобы я мог рассказывать эти истории, — ответил Сириус, заставив Гарри захихикать. Они продолжали летать еще несколько часов, Гарри телепортировал их по всему миру в уединенные, но прекрасные места, которые приводили Сириуса в трепет.             

***

             Защита от темных искусств, какой блестящий урок для двух самых конфронтирующих факультетов. Гарри не сводил с них злобного взгляда, наблюдая за тем, как ученики вливаются в кабинет. В данный момент он находился в астральной форме.              Гарри наблюдал за тем, как Муди делает глоток оборотного зелья. Интересным фактом было то, что если ты уже превращен, то для поддержания трансформации требуется всего один глоток, в отличие от полной дозы, необходимой для первоначального превращения.              Когда все студенты расселись по местам, Муди в последний раз окинул их взглядом, прежде чем заговорить.              — Профессор Поттер должен был стать моим ассистентом на этом уроке, но, похоже, у него есть другие дела, — рявкнул он.              — Но я здесь, — сказал Гарри, стоя прямо за спиной Муди. Он ничего не мог с собой поделать, это был импульс. Гарри обнаружил, что… если дать волю своим садистским наклонностям, то «голос» в его голове успокоится, по крайней мере, ненадолго, а разве напугать до смерти Пожирателя смерти не считается проявлением садизма?              К разочарованию Гарри — Муди отреагировал не так бурно, как он предполагал. Он, правда, крутанулся на месте и выхватил палочку с впечатляющей скоростью, но у Гарри было достаточно времени, чтобы убраться с дороги и устроиться на углу одного из столов, двигаясь так быстро, что студенты могли бы поклясться, что он летал.              — Значит, ты здесь, понятно, — рыкнул Муди. — Что ж, тогда нам лучше начать урок, не так ли?              Он начал вызывать учеников одного за другим, накладывая на них проклятие Империус, а затем заставляя их делать всевозможные вещи. Гарри обратил внимание на то, что Крауч, похоже, получал исключительное удовольствие, применяя это проклятие к детям Пожирателей смерти, которым удалось вырваться из тюрьмы.              Драко Малфоя заставили скакать по комнате зайчиком, после чего он продемонстрировал несколько впечатляющих упражнений на гибкость и акробатику. Теодора Нотта заставили петь серенаду Драко Малфою, и, похоже, ни одному из них это совсем не понравилось. Невилла Лонгботтома также заставили сделать несколько впечатляющих прыжков и поворотов, которые, как был уверен Гарри, тот не смог бы выполнить самостоятельно, а Гермиона Грейнджер исполнила довольно впечатляющий танец.              — Как жалко! — воскликнул Муди. — Ни один из вас не смог бороться с проклятием дольше секунды или двух. Поттер! Ты уже встал, давай посмотрим, правдива ли репутации! — Гарри встал напротив Крауча и заметил на лице Малфоя превосходную ухмылку, от которой ему очень хотелось избавиться. Но прежде, чем его низменные желания успели дать о себе знать, левая рука слегка дёрнулась, и шнурки Малфоя развязались, а затем завязались вместе, что означало, что при следующей попытке пройтись светловолосый придурок споткнётся и, возможно, врежется лицом в какую-нибудь твёрдую поверхность.              Гарри не заметил, как на него было наложено проклятие, оно даже не привлекло его внимания. Крауч попробовал еще раз, с тем же результатом, потом ещё раз, и ещё, и ещё. Каждый раз он вкладывал в заклинание все больше и больше силы, но ни одно из них не действовало на него, даже голос в затылке не предлагал ему что-то сделать.              — Что ж, возможно, ты чего-то стоишь! — рявкнул Муди, наконец-то привлекая внимание Гарри. — Видите, он даже не дернулся, когда на него наложили проклятие! Его никто не сможет контролировать!              Когда Муди покинул класс, Гарри задумался. Он мог читать между строк то, что говорил Крауч. В отличие от Пожирателей смерти, которые вышли на свободу, Гарри только что показал, что Империус на него не действует.              Задумавшись, Гарри вернулся в свой класс. Рядом с ним, пока что в астральном состоянии, находилась Джек, его маленькая убийца. Она становилась похожа на его тень. Когда была не с Тамамо, с которым у неё, похоже, установилась очень тесная связь, она находилась рядом с Гарри. Гарри никак не мог понять, что с этим делать. Это слишком мило, и жутко одновременно.              Вернувшись в свою комнату, он сел за письменный стол. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что в данный момент в комнате нет ни одного ученика — все они ушли на обед. Здесь были только он, его девочки и…              — Тебе что-то нужно, Альбус? — спросил он, глядя на то, что другие восприняли бы как воздух.              — Ужасная способность. Никто со времен Аластора ещё не видел сквозь мои чары, и я лично думаю, что его глаз — обман, — Альбус Дамблдор стал видимым. — Я вижу, что ты хорошо освоился в своей новой роли. Возможно, когда ты уйдешь в конце года, я найду другого человека, который будет делать то же, что и ты. Похоже, это действительно облегчило жизнь многим сотрудникам, особенно в этом году, когда нужно было организовать Турнир.              — Хм, я хотел спросить, почему заданий семь, а не три? — спросил Гарри.              Дамблдор пожал плечами.              — Мы с тобой оба знаем, что твое участие в этом мероприятии направлено исключительно на то, чтобы раз и навсегда избавить мир от Тома, но я подумал, что ты будешь рад возможности показать миру, какую силу ты сдерживал всё это время. Не думай, что я не заметил твоей гордости, просто не позволяй ей раздуть эго. Кроме того, у тебя и так было преимущество перед другими участниками, поскольку ты знал, какими будут три задания, добавление еще четырех несколько уравновешивает ситуацию, — в конце добавил он.              — Хм… — Гарри почесал подбородок.              — Однако это не единственная причина, по которой я здесь. Учитывая, что известно, насколько ты опытен, найдутся те, кто захочет… вымазать репутацию Хогвартса в грязи, сказав, что мы использовали тебя, чтобы ты одолел других участников или что-то в этом роде. Я подумал, что если держать тебя вдали от замка на всё время, пока горит кубок, то это позволит тебе говорить, что ты не был рядом с кубком и поэтому не мог ввести свое имя, — объяснил Дамблдор.              — О, и как ты хочешь это объяснить? — спросил Гарри.              Лицо Дамблдора приняло скорбное выражение.              — Боюсь, что Хэллоуин довольно трагический для мистера Поттера. День, когда его родители покинули этот мир и отправились навстречу новым великим приключениям… Боюсь, что сегодня его нет в замке, его утешают друзья и близкие, он скорбит о своих потерях, в то время как весь остальной мир празднует. Два последних Хэллоуина в Хогвартсе он тоже пропустил. На первом курсе он пытался остаться со всеми, но это было слишком тяжело для него… Ну как тебе? — в конце старик снова оживился.              Гарри громко рассмеялся.              — Мне это подходит, и я думаю, что ты выбрал неправильную карьеру. С такими навыками тебе следовало бы стать актером.              Глаза Дамблдора при этом сверкнули.              — Я почти им стал, знаешь ли. Я пробовал играть в школьном спектакле, когда был на втором курсе, но из-за одной ссоры с моим братом, Аберфортом, мы испортили декорации, и нам запретили играть в них какую-либо роль.              — О? Нужно ли мне знать продолжение? — спросил Гарри.              Дамблдор просто отмахнулся от него.              — Не совсем, это был просто глупый спор о наших любимых сказках на ночь, ничего особенного. Итак, другие школы приедут тридцатого числа, в воскресенье, а тебя все равно не будет в школе, ты можешь вернуться в Хогвартс во вторник и очень удивиться, что твое имя появилось с кубка, ведь тебя даже не было в стране в это время!              Гарри фыркнул.              — Манипулятивный старый ублюдок, — он рассмеялся, но в его словах не было ни жара, ни осуждения, как это могло бы быть несколько лет назад, и Дамблдор даже присоединился к нему, посмеявшись над собой. Вдвоем они выглядели бы очень странно, если бы кто-нибудь заглянул в дверь.             

***

             Хэллоуин наступил довольно скоро. Гарри, как и предполагал Дамблдор, был вне замка. Он был так далеко от замка, как только мог, черт возьми, оказаться, — в своем собственном доме в городе Фуюки, в альтернативной реальности. Дальше некуда, и ему совсем не хотелось уходить дальше.              Он наблюдал за тем, как легко Сион общается с Сацуки: они с самого начала нашли общий язык, и, похоже, Фран уже была частью их крепнущей дружбы. Сириус и Зелретч о чем-то болтали, и Гарри было не до того, чтобы подслушивать.              Сфено проверяла эссе по истории своего класса. Гарри немного помог ей, но он немного нервничал, чтобы делать что-то продуктивное прямо сейчас. Эвриала болтала с Вейвером, который только что вернулся с тяжелого рабочего дня в Часовой башне, где читал лекции.              Аоко в этот момент не было — ей нужно было что-то сделать в Америке, да и Альтруж отсутствовала, уехав разбираться с чем-то, что появилось на её территории. С ней отправилась Арквейд — они сблизились как сестры, и теперь будут прикрывать друг друга.              Слуги Гарри были разбросаны по комнате: некоторые из них занимались своими делами, а другие сидели с Гарри. Перед теми, кто еще оставался здесь, лежала частично законченная игра в «Монополию», и Эвриале, похоже, везло, а Гарри был почти банкротом.              Он чувствовал это. Это было слишком слабым, и при необходимости он мог легко сломать эту связь, но он её чувствовал. Магическая нить связалась с Гарри, и он мог проследить её до Кубка Огня. Его имя вылетело из Кубка, теперь это было точно, и оставалось совсем немного времени до полного уничтожения Волдеморта и оставшихся Пожирателей смерти.