Fate's Gamble

      Гарри вытянул руки и расслабился, прислонившись к основанию дерева. Это был день после второго задания, и Гарри был на берегу озера, и просто отдыхал. Он слышал, как бурчали присутствующие, и взгляды, которые они ему посылали, тоже были весьма красноречивы.              Причину было легко определить. Когда сфинкс назвал его богом, это прозвучало в увеличенном зеркале, и поэтому все присутствующие на трибунах услышали это. Гарри не то, чтобы волновало, что о нём думают, или даже слухи, которые о нём ходили, но было бы неприятно иметь дело с кучей людей, набирающихся смелости, чтобы спросить его об этом, так как, когда это удавалось первому, его просто заваливали вопросами.              Пока Гарри отдыхал у дерева, глядя на озеро, его слуги находили себе развлечения. Его маленькая убийца, Джек играла с фестралами в лесу, а Элестия по просьбе Гарри присматривала за ней.              Медуза сидела на дереве, к которому прислонился Гарри, и пряталась от посторонних глаз среди ветвей на вершине. Она читала одну из книг, которые прихватила в Хогсмиде. Гарри подавил смешок: Медуза действительно была своего рода библиофилом, постоянно теряясь то в одной, то в другой книге.              Иллии сейчас не было с Гарри, она была в городе Фуюки, где проводила время с Широ. Теперь, когда её смерть в этом мире была не так свежа, защитные порывы Широ немного ослабли, и они начали ладить, как настоящие брат и сестра. В общем, в те несколько раз, когда Гарри видел их вместе, это было весьма забавно.              Лиз и Тамамо в это время находились в замке. Они вдвоем разыгрывали людей, которые успели попасть в их маленький список. Драко Малфой, по понятным причинам, был там, но они также нацелились ещё на кое-кого. Это было связано с тем, что глаз Муди не мог видеть Слугу в астральной форме — как, впрочем, и Гарри, когда тот становился невидимым, — и наблюдать за тем, как подделка становится настоящим параноиком, до уровня настоящего Муди, было довольно забавно.              Фран была где-то с Холли, но где они были и о чём говорили, Гарри не знал. Что бы они ни обсуждали, это должно быть что-то, что они хотели сохранить в тайне, поскольку они обе временно заблокировали связь Гарри со своим сознанием.              Лен в форме кошки лежала рядом и удовлетворенно мурлыкала, когда он проводил рукой по её спине, рассеянно поглаживая мягкий мех. Она прижалась к ноге Гарри, заставив его ласково улыбнуться ей, что совершенно точно не выглядело воплощением «всех зол мира».              Гарри лениво потирал плечо, где недавно был порез. Фейри, которые каким-то образом были осведомлены о его статусе божества, попросили его крови. Они были весьма взволнованы, когда делали это, и намеревались использовать её для закалки меча, который они делали для него.              Казалось, что, хотя фейри и делали клинки в прошлом, они никогда не поступали с ними так, как поступили с мечом Гарри. Обычно они использовали собственные материалы и ресурсы, но в случае с Гарри материалы им предоставили Фламели, мастера-алхимики, которых уважали даже фейри. Огонь, в котором ковался клинок, предоставила Аматерасу, богиня солнца и, что интересно, вселенной в целом. Теперь, когда клинок закалялся в крови Гарри, содержащей яд василиска и все проклятия Ангра-Манью, ему было любопытно, что из этого получится.              Отблеск чего-то в озере привлёк внимание Гарри, и он повернулся, чтобы рассмотреть всё, что это было. Прямо под поверхностью воды виднелась наяда Аква. Она помахала Гарри рукой, а затем наклонила голову в одну сторону, и её взгляд остановился на мужчине, который приближался к Гарри.              Ей не нужно было беспокоиться, Гарри и так чувствовал приближение его души, как и сорока восьми других, окружавших его, но жест и намерение, стоявшие за ним, были оценены по достоинству.              Гарри небрежно кивнул Акве, чтобы показать, что понял, и она опустилась обратно в глубины озера. Случайному наблюдателю могло показаться, что Гарри просто кивнул головой вперед, возможно, в знак того, что он устал или что-то в этом роде. Аква же, не поднявшись над поверхностью воды, осталась незамеченной.              — Мистер Поттер, для меня большая честь видеть вас, — сказал подошедший к Гарри мужчина, хотя колебания в его душе говорили совсем о другом. От него исходили жадность, желание, высокомерие, снисходительность, превосходство и безмерное любопытство.              Гарри поднял глаза на человека, идущего к нему. Его взгляд скользнул по мантии с капюшоном, перчаткам и скрывающей всё одежде, и даже без многочисленных скрывающих и иллюзорных чар, наложенных на него, было нетрудно понять, что этот человек — Невыразимец.              — Хм? — Гарри вяло пожал плечами. — Как скажете, хотя почему это должно быть честью для меня, я понятия не имею, — Гарри слегка зевнул, создавая впечатление, что он очень устал. То, что это вызвало в душе невыразимца всплеск презрения, заставило Гарри внутренне закатить глаза.              — Я, в общем, искал вас, мистер Поттер с тех пор, как закончилось задание. Вы знаете, вы исчезли от всех, и я не думаю, что я единственный человек, который вас ищет, — невыразимец, имя которого Гарри так и не удосужился выяснить, пытался изобразить любопытство с примесью «здорового» интереса. — Я надеялся, что вы не откажетесь ответить на несколько моих вопросов.              — Это зависит от вопроса, — сказал Гарри, хотя и сомневался, что ответит на все, о чем его попросит этот невыразимец. — Если это вопрос, на который я не хочу отвечать, я не стану на него отвечать. Если это вопрос о других, я не стану отвечать на него, так как вам лучше спросить их напрямую.              — Что ж, я не мог не полюбопытствовать, как сфинкс назвал вас раньше, вы действительно бог? — в его голосе звучали неверие и скептицизм, но душа его излучала жадность и желание.              Гарри пожал плечами.              — Какая разница, бог я или нет? Это ничего не меняет и, как таковое, не имеет значения. Да и вообще, кто ты такой, чтобы задавать такие вопросы, основываясь лишь на словах одного сфинкса? Она вполне могла заблуждаться, или просто ошибаться. Поскольку естественная среда обитания сфинкса — Египет, который сильно отличается от Шотландии, она вполне могла быть просто выведена из равновесия изменением климата и «увидеть» то, чего нет.              — Полагаю, это возможно, — с сомнением произнес невыразимец, хотя, казалось, он не был очень обеспокоен тем, что сказал ему Гарри. — Что это была за штука, которую вы использовали против дракона в первом задании? Я про то, что за магия позволяет вам переписывать сам мир? Это было довольно невероятное зрелище.              — Зеркало Души, — сказал Гарри. — В обычных обстоятельствах один человек должен иметь в себе только одно Зеркало Души, хотя этот навык довольно редок, я думаю, что только семь или около того людей когда-либо смогли сделать такое.              — И у вас оно только одно? — спросил невыразимец.              Гарри снова пожал плечами.              — Ну, может, у меня и есть своё собственное Зеркало Души, но «Бесконечных Клинков Край» — это Зеркало Души моего… друга. Предполагается, что владеть Зеркалом Души Реальности практически невозможно, а моей способностью «красть» — тем более.              — Так что же такое Бесконечных Клинков Край? Что оно делает? — спросил невыразимец, казалось, довольно настойчиво.              — Он воссоздает любое оружие, которое я когда-либо видел, если только мой разум способен его постичь. Версия Широ не должна быть способна воссоздать Экскалибур, но из-за некоторых различий между мной и им, моя может. Я не могу, например, воссоздать Эа, — объяснил Гарри. — Итак, я удовлетворил ваши вопросы, и мне очень понравилось отдыхать здесь, так что, пожалуйста, уходите.              Невыразимец поднял руки в знак капитуляции.              — Конечно, я уйду, но перед уходом мне хотелось бы хотя бы пожать вам руку. Прошу вас, пощадите меня хотя бы в том, что вы привлекли внимание всего Отдела, и это даст мне право на хвастовство, если вы это сделаете.              — Конечно, — Гарри вздохнул.              Он протянул руку Невыразимому, чтобы тот пожал её, и совершенно не удивился, когда невыразимый надел на него наручники, препятствующие магии.              Нужно было быть слепым, чтобы не заметить, как наручники выскользнули из рукава в руку, и у него было достаточно времени, чтобы отреагировать на это, но он решил этого не делать. Он хотел посмотреть, насколько далеко готовы зайти невыразимцы в отношении него, и не похоже, чтобы наручники, препятствующие использовать магию, оказывали на него такое уж сильное влияние, да и не был он человеком, которому не приходилось полагаться на магию — его природная сила могла разорвать наручники, как папиросную бумагу.              На дереве, над головой Гарри, Медуза замерла, готовая выступить в защиту Гарри, но мысленный толчок Гарри успокоил её. Голем, находясь рядом с Гарри, стояла наготове, ожидая его команды, и от защиты её удержало лишь мягкое ворчание самого Гарри, приказавшего ей отступить.              Гарри вздохнул и закатил глаза.              — Правда? И что ты собираешься делать теперь? Сковать меня наручниками, подавляющими магию, — это, конечно, хорошо, но какая цель стоит за этим? Ты собираешься заставить меня исчезнуть в глубинах Отдела тайн? Должен вам сказать, что все будет не так просто, особенно если учесть, кто — или лучше сказать, что? — заботится о моем благополучии.              Невыразимец ухмыльнулся. Неужели он думал, что Гарри не сможет пробить иллюзию, скрывающую его? Для Гарри он был ясен как день, и это было довольно жалко.              — Да, существа, которые заботятся о тебе, давай поговорим о них, хорошо? «Героические духи», существа из других миров, могущественные существа, поддерживать которые не под силу ни одному волшебнику. Невыразимцам и раньше удавалось вызывать таких существ, но мы не можем удержать их рядом, они исчезают максимум за день, так как же вам удалось сохранить шесть таких существ, в то время как мы не можем удержать в существовании ни одного?              — С чего вы взяли, что я вам расскажу? — спросил Гарри, делая вид, что он и не скован.              — Думаю, боль станет для тебя отличным стимулом, — невыразимец рассмеялся над Гарри, но был удивлен, когда Гарри рассмеялся вместе с ним.              — У тебя нет ничего, что могло бы мне угрожать, вообще ничего, — Гарри покачал головой, забавляясь попыткой человека запугать его. Гарри сам бродил по Отделу тайн и прекрасно знал, что там находится, и единственное, что его беспокоило, — это арка, которую он видел, поскольку это было нечто, чего Гарри не мог понять.              — Правда? Давайте-ка посмотрим, а что это такое? — невыразимец потянулся к своей мантии и извлек оттуда что-то. Предмет был длиной около восемнадцати дюймов, острый и имел несколько странных выступов по всей длине. Шагнув вперед, невыразимец вогнал предмет в тело Гарри, пронзив его своим орудием.              Гарри на мгновение моргнул, осознавая происходящее. Похоже, этот… предмет пытался вызвать у него боль, но, в отличие от проклятия Круциатуса, не стимулировал нервы, а пытаясь создать в его крови и спинномозговой жидкости некое болевое проклятие. Проклятие крови, разумеется, не удалось, поскольку кровь Гарри была настолько проклята, что ничто не могло в ней закрепиться. Гарри мог укусить оборотень, и он не обратился бы — проклятия божественного уровня в его теле перекрывали ликантропию, прежде чем она успевала закрепиться.              Однако проклятие, пытавшееся закрепиться в спинномозговой жидкости, было весьма интересным. Оно было похоже на некоторые виды магии крови, которые Гарри знал, но в нём также присутствовали следы магии разума и даже магии души. Обычно такая вещь могла бы победить любое существо в этом мире: сопротивление магии было бесполезно против такой комбинации, но против Гарри она оказалась неэффективной, поскольку его владение третьей истинной магией преодолело аспект магии души. Аспект проклятия магии крови был подавлен измененной физиологией Гарри, особенно его природой Прародителя Мертвых Апостолов, а компонент магии разума столкнулся с присутствием Ангра-Манью в сознании Гарри и был быстро поглощен ею.              — Хм, это было интересно. Не думаю, что мне доводилось раньше сталкиваться с таким необычным сочетанием магии, и признаю, что оно довольно мощное. Однако она также бесполезна. Так ты будешь стоять и продолжать терпеть неудачи или хотя бы позовешь остальных сорок восемь Невыразимцев, которые нас окружили? — спросил Гарри, ухмыляясь над ошеломленным выражением лица мужчины.              Вокруг них Невыразимцы выходили из-за деревьев и кустов, снимали мантии-невидимки, отменяли скрывающие их заклинания иллюзии и вообще просто выходили на открытое пространство. Оглядев их, Гарри отметил, что большинство из них, похоже, не желали находиться здесь: их души излучали покорность, нежелание и даже некоторый страх.              — Я удивлен, что здесь так много людей. Я знаю, что в Департаменте тайн работает довольно небольшое количество Невыразимцев, и мне интересно, привели ли вы всех, кого смогли, или же вы хотели собрать именно сорок девять Невыразимцев. Семь умножить на семь, сорок девять — довольно сильное число с магической точки зрения, так что вы планировали какой-то ритуал или что-то в этом роде? — Гарри наклонил голову на одну сторону. — И они не проявляют такой же энтузиазм, как вы, они здесь не по своей воле?              Невыразимец, который, похоже, был главным, усмехнулся над Гарри.              — Все Невыразимцы должны давать клятву хранить в тайне то, что там происходит, и несложно подсунуть им клятву верности, — Гарри фыркнул: это был наглядный пример того, почему нужно всегда просматривать весь контракт, прежде чем его подписывать, особенно мелкий шрифт.              — А цифры? — спросил Гарри непринужденно, как будто в его груди всё ещё не торчало какое-то пыточное устройство.              — Не помешает сказать тебе, ведь теперь ты не сможешь сбежать, в конце концов. Сорок девять человек из нас свяжут тебя обязательствами перед Отделом тайн, или, по крайней мере, нашими полномочиями. Неужели ты думал, что такой ценный материал для исследований, как ты, может просто разгуливать без присмотра? Нет, ты слишком ценен, чтобы ускользнуть из наших рук, и я уверен, что мы многому у тебя научимся. Твой долг перед Волшебным миром — обеспечивать нас по мере своих возможностей, этого от тебя ждут, как от Мальчика-Который-Выжил, — Гарри закатил глаза. Он не думал, что они вот так просто расскажут ему весь план, — злодеи действительно иногда бывают слишком тупыми.              — Значит, вы хотите, чтобы я был лабораторной крысой, да? Наверное, мне следовало этого ожидать, волшебники действительно не знают, когда нужно оставить все в покое. Скажи мне, как ты собираешься изучать меня? Препарируешь меня? Это общепринятый метод получения информации о тех, кто имеет органическую природу, — глаза Гарри закрылись, и он слегка зевнул, забавляясь всплеском раздражения, который он почувствовал от этого человека.              — Не волнуйтесь, в конце концов мы займёмся препарированием. Но перед этим мы можем провести ряд других тестов, которые, хотя и менее навязчивы, будут бесконечно более болезненными. Конечно, не только ты будешь подвергаться испытаниям — твои девочки, несомненно, доставят нам массу развлечений, — невыразимец сделал особое ударение на последнем слове.              Глаза Гарри распахнулись и сузились, глядя на мужчину.              — Что? — Он потребовал, его голос был холоден как лед, его хватка на природу Ангра-Манью немного ослабла, когда его внимание было перенаправлено, температура быстро падала, вокруг него начал образовываться лед.              — О, они не пострадают сразу, нам нужна страховка на случай, если кто-то из них умрет во время экспериментов. Я уверен, что все их дети будут обладать хотя бы некоторыми свойствами своих родителей. Конечно, поскольку все они женщины, мы не можем оплодотворить ни одну из женщин Невыразимцев, так что у нас есть только один способ получить этих детей, — невыразимец, казалось, был доволен тем, что Гарри застыл на месте, возможно, думая, что такой поступок сломит его. Гарри был отсортирован в Хаффлпафф, факультет, известный своей преданностью, и он не реагировал ни на что, что могло бы навредить ему самому, так что, возможно, нападение на его близких станет способом сломить его.              — Что ты сейчас сказал? — спросил голос Гарри, но это был не обычный, легкий, мелодичных голос, которым он славился. Нет, его голос был искажён, наполнен угрозой и обещанием боли. — Ты думаешь, что можешь сказать мне, что изнасилуешь мою семью, моих друзей, тех, кто мне дорог, и не ожидать ничего взамен? — да, Невыразимец только что совершил огромную ошибку.              Было две основные вещи, которые могли вывести Гарри из себя. Одна из них — жестокое обращение с детьми, за которое виновного ждет медленная, мучительная смерть. Однако наибольшую ненависть Гарри вызывало изнасилование. Он презирал его всеми фибрами своего существа, и даже упоминание о нем вызывало в нем всплеск ненависти и гнева. Как вы думаете, что произойдет, если кто-то скажет ему, что будет насиловать тех, кто Гарри дорог? Ответ: ничего хорошего.              Невыразимец потрясённо наблюдал за тем, как волосы Гарри становятся белыми. Изменилась и его одежда: плащ, брюки, рубашка, сапоги — все словно исчезло, а вместо него на теле появилась потрепанный костюм: верхняя половина оторвана, обнажая руки и грудь, а нижняя половина свисает с талии, как полуюбка.              Там, где должно было быть сердце Гарри, виднелось черное сердце, от которого по всему телу расходились черно-красные линии. Глаза Гарри из шестиугольных красных, с лавандовой склерой и серебряным зрачком, превратились в чисто чёрные.              Невыразимец сделал шаг назад, едва не споткнувшись от нахлынувшей на него волны злобы. Раздался металлический скрип, когда наручники, сковывающие магию, были разорваны, и отточенные ногти Гарри, ставшие настоящими когтями, прорвали их, словно их и не было.              — Знаешь, обычно я сдерживаю себя, и ты, кажется, это понимаешь, но не знаешь, насколько сильно я себя сдерживаю. Вы все, наверное, слышали, как сфинкс назвал меня богом, так что, думаю, мне стоит представиться, — сила Ангра-Манью пульсировала в глубине сознания Гарри, но, в отличие от прошлых раз, оно нашло топливо, и искра превратилась в пламя, в инферно, и его было не удержать. — Я — Ангра-Манью, зороастрийский бог зла.              Гарри шагнул вперед, и этот шаг оказал негативное влияние на окружающую среду. Трава, цветы и деревья засохли и погибли от его разлагающего присутствия, лишь некоторые выжили и превратились в кошмарные ужасы. Гарри сохранил достаточно здравого смысла, чтобы понять, что его присутствие не пойдет на пользу миру, и его магия взорвалась, создав вокруг себя карманное измерение, затягивая в него невыразимцев и уже испорченные части природы.             

***

      Невыразимцы в шоке огляделись вокруг. Этот мир, как и тот мир клинков, который Гарри вызвал против дракона в первом задании, казался автономным. Несколько человек попытались аппарировать, но не смогли. Это не было похоже на антиаппарационные чары, через которые нельзя было аппарировать, словно на пути стояла стена, словно за пределами этого «мира» не было ничего, куда можно было бы аппарировать.              Рычание привлекло их внимание к Гарри Поттеру, или, по крайней мере, к тому существу, которое было Гарри Поттером. Из его спины прорастали шесть чёрных крыльев, а за спиной тянулись несколько… щупалец? Каждое черное щупальце было увенчано шипом или лезвием, и они танцевали в воздухе, слегка подергиваясь, когда, казалось, целились в различных невыразимцев.              Гарри исчез со стремительной скоростью, которую не мог уловить ни один человеческий глаз, появившись позади невыразимца, который сначала приблизился к нему. Правая рука Гарри превратилась в шип, сверкающий, словно металлический, и вонзилась в спину, вырвавшись из его груди, а затем разделилась на три части и разорвала тело изнутри.              Они начали паниковать, некоторые из них побежали прочь, пытаясь найти способ спастись от этого монстра, в то время как другие бросились на него, постоянно атакуя заклинаниями, пытаясь победить его. Гарри на мгновение замер, а затем откинул голову назад и громко рассмеялся — этот извращенный, маньячный звук нервировал всех Невыразимцев, которые его слышали.              Правая рука Гарри снова переместилась, приняв форму сверла, которое начало вращаться. Он бросился на надвигающихся на него невыразимцев с кровожадной ухмылкой на лице, в его чистых черных глазах ясно читалось безумие. Первый невыразимец умер быстро: рука пробила ему грудь чуть ниже горла, а вращающееся оружие разорвало его тело на куски, почти мгновенно превратив его в мясо.              Следующие трое Невыразимцев были пронзены щупальцами, прикрепленными к спине Гарри, двое из них впрыснули яд, третий — кислоту. Все трое закричали от невероятной боли, пронизывающей их тела, а кислота проела плоть одного из них, превратив в лужу кашицы за считанные мгновения. Двое других упали на пол и корчились в агонии: многочисленные ядовитые эффекты сделали их бесполезными: галлюцинации, боль, онемение внешних чувств, спазмы, затрудненное дыхание — все это и даже больше.              Один из бегущих Невыразимцев споткнулся и упал головой вперед в то, что казалось рекой грязи. Это предположение вскоре оказалось ложным: похожая на смолу субстанция растеклась вокруг бедной женщины и поглотила ее в свои глубины. Ее крики, сначала приглушенные, быстро смолкли, прежде чем река снова выплеснула ее обратно.              Иссушенный, дергающийся труп начал разваливаться на глазах у застывших в ужасе Невыразимцев, а затем протянул руку и схватил за лодыжку стоявшего рядом мужчину.              Мужчина закричал, когда черная субстанция прикрепилась к его ноге и потекла вверх, разлагая живую плоть, сдирая кожу, заставляя кровь стекать по обнаженным, быстро разрушающимся мышцам. Гниль и тлен быстро распространялись вверх по ноге, а когда они добрались до сердца и легких, он забился в конвульсиях, захлебываясь проклятиями, и его внутренности выплеснулись наружу и разлетелись по земле.              Те, кто с ужасом смотрел на беднягу, вскоре снова отвлеклись, когда четверо из их числа внезапно упали на землю. Если бы кто-то из них успел взглянуть на них еще раз, то обнаружил бы, что их собратья Невыразимцы пронзены многочисленными черными перьями, каждое из которых было твердым и острым, как нож.              Гарри опустил крылья: перья, которые были вырваны из них, чтобы использовать в качестве импровизированных метательных ножей, уже сменились свежими, быстро растущими перьями. У ног Гарри лежали мертвыми три десятка Невыразимцев. Трупы у его ног поднялись, причем более плавно, чем если бы это был призыв инфери, и их трупы стали набрасываться на немногих оставшихся невыразимцев.              В руках Гарри появилась костяная коса, лезвие которой окутали черные тени — проклятия Ангра-Манью. Он взмахнул косой над головой и опустил её вниз, выпустив вертикальный клинок черной энергии в оставшихся невыразимцев, с легкостью прорезая их, землю и любой щит или защиту, которую они пытались поднять.              Одна из четырех оставшихся Невыразимцев, женщина, упала назад, уходя от черной энергии, выпущенной косой. Она широко раскрытыми глазами смотрела на приближающееся к ней чудовище, совершенно не заботясь о своей жизни. Она не хотела этого делать, но клятва верности, на которую она так глупо, пусть и случайно, подписалась, сделала это невозможным.              Последнее, что она увидела, была рука Гарри, направленная прямо ей в лицо.             

***

             Когда Гарри поднял своё псевдо-Зеркало Души, это привлекло к себе много внимания. Во-первых, все слуги Гарри и связанные с ним друзья почувствовали всплеск эмоций Гарри из-за их общей связи. С другой стороны, в том месте, где Гарри это сделал, образовался чёрный купол, хорошо видимый из замка. Вместе с этим эмоции и аура Гарри, не сдерживаемые ничем, пульсировали над окрестностями.              Немногие отваживались приблизиться к источнику тёмных эмоций, злобы, гнева, ненависти, ярости, агрессии, отвращения, чувства уничтожения, которые исходили от этого чёрного купола.              Ещё меньше людей имели представление о том, что это такое, а те, кто пытался изучить странную магию, находили в ней сходство с чарами, магией души и следами божественности. Только те, кто знал об истинной природе Гарри, могли понять, что это может означать, и только тем, кто был знаком с некоторыми направлениями магии, было к чему приравнять это.              За пределами странного купола собралось несколько профессоров, несколько смелых и любопытных студентов и несколько представителей двух школ. Дамблдор окинул взглядом присутствующих слуг Гарри. Медуза выглядела обеспокоенной, но, похоже, она была единственной, кто хоть что-то знал о происходящем.              Джек явно беспокоилась за своего «отца», и, похоже, она была очень взволнована, в каждой её руке был нож, а глаза метались по всему куполу. Тамамо что-то бормотала себе под нос, и Дамблдор отчетливо чувствовал, как от нее исходит магия, которая, казалось, пыталась что-то сделать с тем, что происходило. Хвосты нервно махали за спиной, и только прикушенная губа свидетельствовала о её беспокойстве.              Лиз стояла рядом с Тамамо, её копье материализовалось и вращалось в руках, а хвост дергался из стороны в сторону. На мгновение Дамблдора поразило, насколько выразительным может быть хвост, и он с трудом подавил в себе смешок — сейчас для этого было не время.              Фран и Холли что-то бормотали друг другу под нос, время от времени жестикулируя на купол магии перед собой, и Дамблдор решил, что они пытаются разобраться в происходящем или, возможно, придумать решение.              Внимание всех присутствующих привлекла гриффиндорка, ученица седьмого курса, стоявшая очень близко к магическому куполу. Она зарычала и, развернувшись, бросилась на ближайшего человека, которым оказался металлический слуга Гарри, которая стояла и просто смотрел на черный купол с пустым выражением лица.              Она никак не отреагировала на то, что агрессивная девушка бросилась на нее. Конечно, возможно, она даже не заметила этого, поскольку удар ничуть не сдвинул её с места. Дамблдор оглушил её прежде, чем события могли развиться дальше.              — Всем отойти от купола, — воскликнул он. Он видел безумие в глазах гриффиндорки, затуманенных яростью, ненавистью и агрессией. Когда профессора начали загонять студентов обратно, а Макгонагалл трансфигурировала баррикаду, чтобы отделить их от нее, Дамблдор подошел к фамильярам Гарри, желая узнать, что именно происходит.              — Гарри сердится, — Холли сказала это еще до того, как Дамблдор успел задать вопрос. — Я не знаю почему, но ярость и ненависть сейчас затуманивают его разум, и это плохо. Я чувствую, как сила Ангра-Манью все сильнее овладевает им, и не знаю, сколько Гарри сможет выдержать без того, чтобы его разум не сорвался.              — Что вызвало это? Если мы сможем это устранить, то, возможно, Гарри сможет восстановить контроль и вернуться к нам, — сказала Тамамо. — На самом деле мы ничего не можем сделать отсюда, какую бы магию я ни использовала, ничего не помогает, а использование Благородного Фантазма — это крайняя мера.              — Мы, — обычно мягкий голос Медузы был напряжен до предела, а руки сжались в кулаки. — Невыразимцы пришли, чтобы забрать Гарри в качестве объекта исследования, и Гарри немного поиздевался над ними. Потом они сказали, что изнасилуют нас, чтобы получить больше подопытных, и тогда Гарри взбесился.              Лиз и Фрэн вздрогнули при этих словах. Хотя новенькие не знали о том, что именно Гарри так взбесился, — эта тема никогда не поднималась, — обе они знали, как Гарри относится к изнасилованию. Хотя было принято считать, что изнасилование — это плохо, Гарри относился к нему гораздо хуже, чем к убийству или даже геноциду, хотя они и не знали, почему именно так.              — Невыразимцы? Здесь? — удивленно спросил Дамблдор. Он не знал, что на территории Хогвартса находится кто-то из Отдела Тайн, но, с другой стороны, даже он мало что знал о том, что происходит там, хотя не было ничего удивительного в том, что они могли захотеть изучить аномалию, которой был Гарри Поттер.              — Да, здесь невыразимцы, — фыркнула Медуза. — Те, кто хочет превратить моего племянника в своего подопытного кролика. Если бы Гарри не мешал мне действовать, пока он говорил, я бы сама их уничтожила, — в голосе Медузы прозвучала необычная сила, и это свидетельствовало о том, насколько она была затронута происходящим.              Дамблдор собирался задать ещё один вопрос, но не успел — из купола раздался всплеск энергии. В следующее мгновение пожилой директор понял, что его держат руки Медузы, примерно в двадцати метрах от того места, где он находился раньше.              Причина быстрой перемены была очевидна: чёрный купол магии, который Гарри каким-то образом создал, стал ещё больше, поглотив то место, где он стоял раньше. Это… это было нехорошо. Он уже собирался задать вопрос, как его прервали, но не успел он удивится — его снова прервали, но на этот раз мягкая трель.              — Фоукс? — воскликнул Дамблдор, видя, как феникс ныряет головой вперед в черную субстанцию, похожую на смолу. Он надеялся, что его фамильяр знает, что делает, и мог только молиться за его успех.       

***

             КЛАНГ!              — Ух! — крикнула Тиран, и отшатнулась от Гарри. Однако она не позволила такой мелочи надолго помешать ей, и почти мгновенно поднялась на ноги и стала бить по защите своего истинного я, надеясь хоть немного измотать его.              Как же так получилось?              Когда Гарри убил последнего невыразимца, все стороны его существования полагали, что его ярость будет утолена, по крайней мере настолько, что рациональное мышление снова возьмёт верх, но этого не произошло. Вместо того чтобы успокоиться, отсутствие целей, казалось, только раззадорило его, и его сила начала нарастать.              Серийный Фантазм первым поняла, что нужно что-то делать, и приказал им троим действовать так, чтобы отсечь как можно больше силы их истока. Будучи аспектами Гарри, они материализовались, вбирая в себя как можно больше силы Гарри. Они пытались ограничить доступ разъяренного Первородного бога.              Это оказалось весьма успешным.              Хотя каждый из аспектов Гарри был намного мощнее Слуги, все трое могли лишь сравняться с ним, да и то постепенно уставали. Тиран приняла на себя основную тяжесть повреждений, ведь именно она столкнулась с ним лицом к лицу, заставив его сосредоточить большую часть своего внимания на ней.              Однако Серийный Фантазм и Мечта остались невредимы: оба они получили травмы, которые были бы смертельны для обычного смертного и даже для тех, кто обладает большей выносливостью! У самой Серийного Фантазма была большая рана, тянувшаяся от левого плеча вниз по спине и почти до противоположного бедра.              — Что нужно сделать, чтобы этот ублюдок отключился! — крикнула Тиран, вытирая кровь над левым глазом.              — Больше, чем мы способны, по крайней мере, без посторонней помощи, — голос Серийного Фантазма был безвкусным, фактическим, нейтральным.              КРАК!              Хлыст Мечты взметнулся, обхватывая ноги Гарри. Она не была достаточно сильной, чтобы обездвижить его, но, возможно, немного замедлит его движение. Ее хлыст, как и клинок Тиран и копье Серийного Фантазма, был сформирован из её сущности, и он был настолько же силен, насколько силен был этот конкретный аспект природы Гарри. Учитывая, что Мечта больше всего времени проводила в материализованном состоянии, она, возможно, была наиболее близка к их Истоку.              Тиран и Серийный Фантазм зарядились как одно целое, полностью синхронизировавшись друг с другом. Тиран нанесла диагональный удар сверху, а Серийный Фантазм попыталась вонзить копье в сердце Гарри сзади. Первая вложила в удар всю свою силу, а вторая направила в оружие свою истощающую природу, надеясь обратить вспять или хотя бы приостановить накопление силы внутри него.              Внезапный импульс тьмы отбросил их обоих от него и заставил плеть вокруг его ног распасться.              Окружающий мир, казалось, вступил в резонанс с тем, что только что произошло, и заметно расширился, как гнойник на грани разрыва, он сжимался, расширяясь наружу, но пока не прорывал кожу.              — Что за хрень?! — прорычала Тиран, совсем не радуясь тому, что проигрывает в схватке, особенно когда её физические способности оказываются хуже чужих.              Раздалась музыкальная трель, и над их головами появился феникс Фоукс. Он начал петь, и это был такой странный звук, нежный, но твердый, сильный и агрессивный, но не подавляющий.              Гарри, если так можно было назвать существо, которое сейчас находилось на его месте, зарычал от боли: чистая песня феникса нанесла огромный урон чудовищному, проклятому существу. Она ударила его почти как физическое оружие, и он упал на колени, крича в агонии.              С другой стороны, Тиран, Серийный Фантазм и Мечта, казалось, обрели второе дыхание, получив силу от песни огненной птицы, чего не должно было быть. Это было полное противоречие. Их природа, как ни крути, была изначально тёмной, и они должны были бы испытывать такую же боль и дискомфорт, как и Гарри, но они этого не делали.              Феникс пел для них, существо чистоты, поющее для тех, кто не был чист ни в каком виде, ни в какой форме.              — Похоже, мы только что получили необходимую помощь, — прокомментировала Серийный Фантазм, после чего бросилась прямо на Гарри и впилась, исчезая в его душе.              На мгновение показалась какая-то внутренняя борьба, после чего белые волосы Гарри сменились на пепельно-серые, а его крики боли тоже изменились, став меньше похожими на крики раненого зверя и больше — на крики человека, испытывающего сильную агонию.              — Я не могу позволить этой ледяной суке одержать надо мной верх, — Тиран хрустнула шеей, и она тоже бросилась на Гарри, погрузившись в его душу, помогая ему бороться с посягнувшим на него злом. Гарри снова забился в конвульсиях, а его волосы снова изменились и стали похожи на обычные фиолетовые, хотя и довольно вымытые белым.              — Папочке нужна моя помощь, — Мечта замерла: разрушение хлыста, хоть и не окончательное, ранило руку, ведь он был сделан из ее собственной сущности. — Я должна ему помочь, — она укрепила себя, прежде чем броситься на Гарри и нырнуть в его душу, чтобы помочь своим «сестрам» вернуть контроль над телом для Гарри.              Гарри некоторое время катался по земле, его дыхание было коротким и резким, кровь беспорядочно вытекала из носа, ушей, рта и уголков глаз. Его тело сотрясали спазмы, как будто его постоянно били током, а на коже появлялись и исчезали синяки.              — Хе-хе… — в конце концов, Гарри захлебнулся, когда перестал кататься, окончательно придя в себя. — Надо будет придумать, как вознаградить вас за это, девочки, спасибо, — он медленно поднялся на ноги и огляделся вокруг, приподняв бровь. — Что это, черт возьми, такое? Это почти как Зеркало Души, но… но я знаю, что это не так. А, неважно, эту чертову штуку нужно убрать, — Гарри понимал, что бормочет про себя, но это помогало ему сосредоточиться.              На плечо Гарри опустилась какая-то тяжесть, и он слегка вздрогнул.              — О, это ты, Фоукс. Спасибо за помощь, она мне была нужна, — Гарри провел рукой по перьям Фоукса, и птица, закрыв глаза, запела от удовольствия. К счастью, этот звук не произвел на Гарри того же эффекта, что раньше, хотя он все равно вздрогнул от него. — Что ж, посмотрим, что я могу сделать, — Гарри глубоко вздохнул и сосредоточился на том, чтобы разрушить Псевдо Зеркало Души.       

***

             Дамблдор увидел, как чёрный купол снова начал пульсировать, и порадовался, что заставил всех остальных отойти от него далеко-далеко. По сути, рядом с ним находились только он сам и те, кто был связан с Гарри, и все они обсуждали, как его можно остановить.              Чёрный купол, похожий на смолу, слегка пульсировал, как и раньше, когда расширялся, и казалось, что он вот-вот сделает это снова.              Затем он рухнул, вернее, взорвался.              Дамблдор на мгновение растерялся, прежде чем внимательно осмотреть то, что там было. На удивление, все выглядело относительно нормально. Было несколько участков земли, где травы и цветов просто не было, как будто их стерли или что-то в этом роде, но это всё.              Не было ни трупов, как он ожидал, ни следов оружия, как думал. Сам Гарри выглядел немного растрёпанным: волосы распущены, а не собраны в хвост, плечи слегка ссутулены, под глазами залегли тени, но ни крови, ни ран, ни чего-либо подобного на нём не было видно.              Девочки набросились на Гарри, свалили его с ног и повалили на землю, а затем навалились на него, крепко обняв. Фоуксу удалось выпутаться из этой кучи и подлететь к Дамблдору, ласково напевая ему. Дамблдор на мгновение склонил голову набок, обдумывая то, что только что сказал ему Фоукс.              Как и в случае с Гарри и Лен, Дамблдор умел понимать своего фамильяра, который сумел превратить простой жест в полностью сформулированное предложение в его сознании.              — Если ты так говоришь, Фоукс, то я оставляю решение за тобой, — Дамблдор увидел, что голем всё ещё стоит неподалеку, и обратился к ней. — Пожалуйста, передайте Гарри, что я здесь, чтобы обсудить любые его трудности, если вы будете так добры, хотя, похоже, Гарри не одинок.              — Очень хорошо, — ответила она, удивив Дамблдора, который не был уверен, что она вообще может говорить.              Он наблюдал за тем, как голем-горничная переместилась к Гарри, и пробормотал себе под нос.              — Этот мальчик балансирует на грани, сможет ли он восстановить равновесие или упадет?       

***

             Несколько часов спустя Гарри сидел перед креслом директора в его кабинете. Они с Дамблдором ничего не говорили, оба были заняты своими мыслями. В голове Гарри постоянно всплывала только что произошедшая «драка», хотя точнее было бы сказать «бойня». Если бы не Фоукс, появившийся в нужный момент, как далеко бы он зашёл? Он также опасался, что подобное может повториться. Если бы это случилось, то песня феникса не смогла бы склонить чашу весов — монстра, в которого он полностью превратился, так просто не свалить.              — Ну, и каковы последствия? — в конце концов, Гарри удалось задать вопрос.              Дамблдор ещё некоторое время молчал, продолжая наблюдать за Гарри. Под глазами залегли глубокие тени, но они, скорее, свидетельствовали не о недостатке сна, а о напряжении, через которое прошли его разум и душа. Тем не менее, кредо Дамблдора — второй шанс, и, поскольку Гарри, похоже, не собирался… делать то, что он сделал, — а директор был уверен, что позже он будет соответствующим образом наказан, — он решил быть с ним помягче.              — Если ты имеешь в виду пропавших Невыразимцев, то я не могу сказать. Мне сообщили, что их здесь было сорок девять, но не оставили ни единого следа. Конечно, без свидетелей или каких-либо доказательств никто не может утверждать, что ты их убил, хотя есть достаточно доказательств того, что вы нанесли определенный ущерб территории школы на окраине Запретного леса, так что от вас потребуется возместить нам этот ущерб, — сказал ему Дамблдор, намеренно сохраняя нейтральный тон.              — Что-нибудь еще? — устало спросил Гарри, понимая, что должно быть что-то ещё.              — Две вещи, — сказал Дамблдор. — Во-первых, студенты, которые пострадали из-за того, что произошло, и у нас нет достаточного запаса успокаивающего настоя и зелья сна без сновидений… — он остановился, так как его стол внезапно оказался переполнен двумя упомянутыми зельями. Приподняв бровь, он посмотрел на Гарри, ожидая объяснений, а сам отправил зелья в Больничное крыло.              — У меня большой запас практически всех существующих зелий, я не буду скучать по ним, и всегда смогу сварить ещё самостоятельно. Что касается ментальных эффектов, они должны ослабнуть, эта была не полная сила, так что могло быть гораздо хуже, и первое, что я сделал, когда восстановил контроль над собой, это втянул миазмы обратно в себя, так что последствия должны быть минимальными, — сказал ему Гарри.              — Теперь перейдем ко второму пункту нашего списка, — на этот раз глаза Дамблдора немного блеснули. — Слухи — это такая замечательная и одновременно мерзкая штука. Сейчас, похоже, студенты сплетничают только о тебе, что неудивительно. Однако одно обстоятельство привлекло много внимания — это то, что сфинкс назвал тебя богом. Не удивляйтесь, если несколько студентов обратятся к тебе по этому поводу. А пока, думаю, тебе пора вздремнуть, выглядишь измотанным.              Гарри поблагодарил директора, а затем ушел. Он действительно устал, но это было связано скорее с восстановлением рассудка, чем с физическими нагрузками.       

***

             Гарри сидел в своей мастерской в одиночестве, вертя в руках несколько механических деталей, а также шприц, наполненный жидкостью красного цвета. Он вздохнул, отложил механические детали в сторону, сдвинул с лица очки и уколол шприцем глаз, надавив на поршень. Мгновение спустя он повторил процедуру с другим глазом.              Оглядевшись по сторонам, он увидел, что его зрение меняется между инфракрасным, ультрафиолетовым и магическим, позволяющим видеть сквозь предметы. Похоже, всё это было в порядке, так что перейдем к следующему тесту. Вскоре в его руке оказалась пойманная крыса, и он заставил её посмотреть на него.              Удивительно, но она не превратилась в камень, когда увидела Гарри. Почувствовав себя увереннее, Гарри влил в глаза немного праны и с удовлетворением увидел, как крыса напряглась и превратилась в камень.              — Похоже, это сработало, теперь мне больше не нужны очки или повязка, чтобы контролировать свои глаза.              Гарри вздохнул: сейчас ему было не до этого. Он просто выполнял задуманное, не более того, поскольку его энтузиазм просто пропал, и он не знал, что делать, чтобы вернуть его. Прошедшие две недели были для него очень долгими, а по ощущениям больше походили на два десятилетия.              Шум в дверях заставил Гарри обратить внимание на то, что там кто-то есть. Должно быть, он и впрямь спятил, если не уловил, что к нему приближается душа, и этот маленький факт весьма красноречиво говорил о нынешнем состоянии Гарри. Он поднял голову, чтобы посмотреть, кто это, но увидел…              — Широ?              — Да, Гарри, это я, — сказал Эмия Широ, стоявший со сложенными руками в дверном проеме.              — Должен сказать, это сюрприз. Честно говоря, я не ожидал, что когда-нибудь увижу тебя снова, — это было правдой, просто в их характерах было слишком много того, что не нравилось друг другу, а с новой решимостью Широ, выработанной во время Войны за Грааль, все просто дошло до точки кипения.              — Я… я не ненавижу тебя, Гарри, — сказал Широ. — Некоторые вещи, действительно, выводят меня из себя, но я не думаю, что способен кого-то ненавидеть, тем более того, кто имеет хорошие намерения, по крайней мере, в чем-либо, — Широ вздохнул. — Слушай, я не умею красиво говорить, поэтому просто скажу: Я слышал о том, что произошло между тобой и этим.              — Правда? — Гарри наклонил голову на одну сторону. — И что теперь? Ты здесь, чтобы устранить возможную угрозу человечества? Герой ищет монстра, которого нужно убить. Ты — герой, всегда стремящийся помочь другим, а я — монстр, отвратительное чудовище, умеющее только вредить.              ШЛЕП!              Гарри удивленно моргнул и потрогал свою щеку, где Широ только что нанес ему сильный удар по лицу. Было не очень больно, но шок был, и все повреждения быстро исцелялись регенерацией.              — Нет, Гарри, это не так. Ты не монстр. Ты говоришь, что можешь только вредить! А как же Мари Смайт, женщина, которую ты спас и дал новую руку? А как же то, что ты освободил Сакуру? А как… как ты пытался спасти Иллию? Разве все это имеет значение? — спросил Широ.              — Я не смог спасти Иллию, она погибла из-за моей неосторожности и самонадеянности, — прямо заявил Гарри.              — Это не только твоя вина, она была слишком самоуверенна. Ты ведь держал ее в доме не для её же блага, а для того, чтобы она не умерла, — Широ глубоко вздохнул. — Я разговаривал с ней, по крайней мере, с другой Иллией, и знаешь, что я понял?              — Что? — с любопытством спросил Гарри.              — Мы действительно не так уж сильно отличаемся друг от друга, — сказал Широ, заставив Гарри вздернуть бровь.              — Как это?              Широ усмехнулся и опустился на соседнее сиденье.              — Чем мы оба занимаемся? Кем мы оба являемся? Ты готов на всё, чтобы защитить своих друзей и семью, не так ли? Даже продать душу дьяволу? Ты понес бы любую ношу, какой бы тяжелой она ни была, лишь бы избавить их от небольшой боли, верно?              Гарри не стал отрицать.              — Да, — сразу ответил он.              — Я такой же, — Широ вздохнул. — Я чертовски похож на тебя, с той лишь разницей, что я хочу защитить всех. Забавно. Я хочу защитить больше людей, и многие из них довольно слабы, в то время как ты хочешь защитить несколько сильных людей, и уже заплатил гораздо большую цену, чем я.              Гарри сел на пол и прислонился спиной к стене.              — Я никогда раньше не смотрел на это так. Ты защищаешь людей, потом мстишь, вершишь возмездия чтобы ограничить потери, а я просто причиняю вред невинным.              Некоторое время оба молчали, прежде чем Широ заговорил.              — На что это похоже?              — Хм?              — Проклятия Ангра-Манью, на что они похожи? — уточнил Широ.              Гарри на мгновение задумался.              — Они похожи на щенка, — сказал он, удивив Широ. — Удивительно, но в них нет ни злобы, ни недоброй воли, они просто хотят, чтобы их использовали. Стоит мне только подумать о них, как они тут же оказываются рядом, готовые к тому, чтобы я в них окунулся, а иногда они пытаются упредить меня, что приводит к печальным ситуациям. Они гораздо более инстинктивны, чем всё, с чем я сталкивался раньше, примитивны, можно сказать, но очень сильны и обладают огромным потенциалом.              — Ты сравниваешь «Все зло мира» со щенком? — недоверчиво спросил Широ.              Гарри облегченно рассмеялся, искренне рассмеялся.              — Удивительно, я знаю, но очень точно. Они стараются угодить мне, ищут моего одобрения, а иногда делают то, чего я не хочу, действуют в соответствии с мыслями, которые я подавляю или игнорирую. Они защищают меня. Они всегда находятся под поверхностью, вздымаются при всплеске моих эмоций, ползают в моем сознании, оставляя повсюду липкие щупальца.              — Да, — Широ протянул руку Гарри, и тот неуверенно взял её, всё ещё удивленный тем, как Широ себя ведет. Гарри поднялся на ноги и посмотрел на улыбающееся лицо, прежде чем ему в лицо врезался усиленный кулак. — Это за всё то дерьмо, которое ты устроил во время Войны за Грааль, — сказал он.              — Прана? — удивленно спросил Гарри. Прана, накопившаяся в усиленной руке Широ, вырвалась из локтя и ускорила кулак. — Этому тебя Сейбер научила? — спросил он. В этом был смысл, хотя Широ и не мог им воспользоваться. С его ограниченными запасами праны он не сможет часто использовать такую технику, но при правильном применении она будет иметь несомненно разрушительный эффект.              — Да, — ответил Широ.              Гарри покачал головой: удар слегка повредил его череп.              — Если этот удар должен был уравнять все мои промахи на войне, то вряд ли этого было достаточно. Думаю, мне лучше остерегаться еще одного удара кулаком в лицо, — раздался странный хруст, когда Гарри поправил нос.              — Не искушай меня, — ответил Широ, когда синяки на лице Гарри исчезли.              Они вдвоем вышли из мастерской: человек внимательно смотрел на Гарри, а Прародитель Мертвых Апостолов использовал очищающие чары, чтобы удалить жир и масло с рук и кистей. В молчании они прошли в столовую, где Гарри поднял голову и простонал.              — Я так отвлекся, что Сакура снова заняла мою кухню, — Гарри надулся, что вызвало смех у нескольких присутствующих.              — Ну, тогда тебе не следовало хандрить в своей комнате, не так ли? — ответила Сакура. Теперь, когда она освободилась от деда и Синдзи, эта девушка действительно стала яркой личностью. Она была заметно счастливее, и даже душа ее стала более живой, более светлой, чем раньше.              Все заняли свои места и принялись за вкусную еду. Вейвер переглянулся с Гарри и спросил.              — Так над чем же ты все-таки работал? На тебя не похоже, чтобы ты бездельничал, и я уверен, что то, чем ты занимаешься, либо интересно, либо сложно, либо невероятно разрушительно, — он сделал паузу, а затем добавил. — А иногда и всё это вместе.              — Просто небольшая модификация для мотоцикла, вот и все, — уклончиво ответил Гарри, хотя его взгляд, метнувшийся в сторону, выдал его. Заметив его взгляд, Зелретч потянулся к чему-то, лежащему на столешнице у стены.              — Трансформеры? — спросил он, взяв в руки фильм. — Гарри, ты пытаешься превратить свой мотоцикл в трансформера?              — Может быть, — ответил Гарри, а затем вздохнул в знак поражения. — Да, пытаюсь. Самое сложное — сделать так, чтобы он действительно мог трансформироваться между двумя состояниями. Как ты можешь себе представить, гуманоидный двуногий робот использует совсем другие детали, чем двухколесный мотоцикл. Конечно, поскольку я изначально сделал мотоцикл таким большим, у меня есть свобода для фантазии, а использование праны в качестве источника топлива подходит для обоих состояний, но все равно это нелегко.              — Трансформер? — спросил Вейвер. — Как, черт возьми, это должно работать? — проводя столько времени в окружении Гарри, Зелретча и других могущественных, хотя и немного безумных людей, Вейвер не только укрепил свою репутацию, но и познакомился с магией, которую иначе не смог бы использовать, и стал от этого лучшим магом. Недостатком, можно сказать, было то, что он был единственным разумным в группе сумасшедших. Когда у кого-то из них в голове рождалась идея, она вскоре становилась реальностью, будь то ад или паводок.              — На самом деле всё очень просто. Гуманоидная часть трансформера — это, по большому счету, не более чем разумный голем. В форме мотоцикла есть только драгоценный камень в качестве источника энергии, колеса, руны для преобразования энергии и некоторые другие мелочи, чтобы сделать его похожим на настоящий мотоцикл, и никаких деталей, которые были бы у обычного мотоцикла. Как я уже сказал, проблема в том, чтобы обе формы слились воедино. Мне нужна настоящая трансформация, а не просто алхимическая трансмутация из одной в другую, или даже просто трансфигурация, — сказал ему Гарри.              Вейвер закатил глаза.              — На самом деле я не ждал ответа, это был скорее риторический вопрос. Я знаю тебя, Гарри, поэтому, конечно, ожидаю, что ты закончишь его создание к концу недели, если не раньше.              Гарри фыркнул.              — Спасибо за вотум доверия, — он закатил глаза, но ему было приятно находиться среди друзей и родственников. Он бросил взгляд на рыжего, сидевшего рядом с Сакурой, и задумался, кто же рассказал ему о том, что произошло после второго задания, и, если уж на то пошло, почему.              Было странно, но в то же время правильно, что Широ снова с ними. Их дружба не будет восстановлена в одночасье, вовсе нет, но потенциал для этого теперь был, чего Гарри совсем не ожидал. Нет, он не вернул своего друга, но, возможно, со временем это произойдет.             

***

      Гарри прислонился к столбу, небрежно оглядываясь по сторонам. Это были последние выходные месяца, а значит, пришло время для следующего задания. Гарри не особо задумывался над ним — он прекрасно знал, что именно нужно сделать, у него был достаточно впечатляющий метод, как его выполнить, и это было все, что имело значение.              Вместо этого Гарри следил за тем, не появятся ли поблизости еще невыразимцы. С момента последней попытки, предпринятой месяц назад, Гарри не видел ни кожи, ни волоса ни одного невыразимца или даже работника министерства, кроме Людо Бэгмена и Бартемиуса Крауча.              Это вызывало у него подозрения. Несомненно, в Отделе тайн заметили сорок девять сотрудников, которых у них больше нет, и, конечно же, знали, что их послали за ним. Кроме того, они наверняка слышали о «черном куполе» магии, появившемся в Хогвартсе.              Неужели Гарри теперь сочли слишком большой угрозой, чтобы нападать? Может быть, они планируют что-то другое, чтобы превратить его в свою личную лабораторную крысу? Собираются ли они подойти к делу с другой стороны? Статус Гарри не был общеизвестен, но, если бы дело дошло до Визенгамота, Гарри, по сути, не имел бы никаких прав, и любой мог бы попытаться что-то сделать с ним.              Что ж, если дело дойдёт до этого, он просто убьёт их всех и оставит эту реальность гнить в собственных нечистотах.              Гарри посмотрел на трех других чемпионов. На Викторе Краме были плавки, а верхняя часть его тела, к радости его фанаток среди зрителей, была довольно мускулистой. Флёр была одета в серебристый купальник, от которого у мужчин, да и у девушек тоже, потекли слюнки. Алисия тоже была в купальнике, но гриффиндорского красного цвета, и Гарри уловил согревающие и защитные чары, которыми он был зачарован, — единственная, кто это сделал, умница.              Бросив взгляд в центр озера, Гарри различил на его дне три человеческие и одну почти человеческую душу. Человеческими были Гермиона Грейнджер, Луна Лавгуд и Анджелина Джонсон? Она была там, потому что была ближайшей подругой Алисии? Хм, неважно. Последняя душа, похожая на человеческую, но не являющаяся таковой, принадлежала, если он не ошибается, Габриэль Делакур, младшей сестре Флёр.              — Чемпионы готовы? — сказал Бэгмен своим магически усиленным голосом. — Задание начнется через три. Два. Один. Вперед! — он начал отсчет, и в тот момент, когда он крикнул «вперед», из палочки в его руке раздался громкий взрыв.              Виктор тут же направил палочку на себя, быстро трансфигурировав себя в некое подобие человека-акулы.              Флёр наложила на себя довольно простые чары «головного пузыря» и нырнула прямо в воду. Она задрожала, и Гарри увидел, как она наложила на себя согревающие чары, находясь под водой. Гарри покачал головой. Ее сила, как вейлы, гасится водой, простите за каламбур, поэтому согревающие чары были бы сильнее и действовали бы дольше, если бы она наложила их, находясь на поверхности.              Гарри уже знал, что сделает Алисия, ведь он помог ей купить редкое и дорогое растение. Она вкинула в рот жарбросли, подождала, пока они подействует, и тоже нырнула в воду. Благодаря им у нее появились не только жабры, и она могла быстро продвигаться по воде.              Гарри, в свою очередь, засвистел.              Послышался чудовищный рев, заставивший зрителей оглядеться в поисках его источника. Лишь некоторые из них узнали в нем звук огромного двигателя. Ну и что, что его мотоцикл был бесшумным, ведь в нём не было двигателя, разве можно было винить Гарри за то, что он немного поработал со звуковыми чарами?              Его монстр-байк появился в воздухе над зрителями в середине прыжка, а затем приземлился рядом с Гарри, который перекинул одну ногу через огромную чудовищную машину. Он завел «мотор», просто создавая шум ради шума, и помчался к озеру.              Он опустился на поверхность озера, или того, что было поверхностью озера. Гарри сосредоточился на ней, и вода замерзла, предоставив ему платформу для езды, а зачарованные шины даровали невероятное сцепление со льдом.              Гарри продолжал демонстрировать свои способности на поверхности озера, превращая воду в пандус, петлю, а затем ещё один пандус, который устремился прямо в воздух. Он разогнался по нему и, прежде чем покинуть лед, поднялся в воздух на двадцать футов, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят и достиг восьмидесяти футов, после чего мотоцикл накренился.              Направившись вниз, Гарри почувствовал прилив адреналина, от которого по его лицу расплылась широкая ухмылка. Лед с каждым мгновением становился все ближе и ближе, и перед самым столкновением он направил свою магию вперед, применив заклинание, которое он практиковал уже довольно долгое время.              Лед изменился, превратившись в почти вертикальный туннель в озере. Стены были ледяными, и только магия Гарри поддерживала их в твердом состоянии, не давая воде озера прорваться и затопить туннель. По мере приближения к деревне морского народца Гарри несколько раз оказывался в затруднительном положении: туннель поворачивал под острым углом, чтобы не врезаться в одно из существ, обитавших в озере, а один раз — под углом почти в девяносто градусов, чтобы увернуться от кракена.              Как только Гарри оказался менее чем в двадцати метрах от души Луны, он резко затормозил. Нормального человека выбросило бы из мотоцикла, если бы он остановился так быстро, и даже Гарри почувствовал толчок, но лишь засмеялся как сумасшедший от нахлынувших чувств.              Гарри моргнул, почувствовав колебание воздуха позади себя, и оглянулся. Он усмехнулся, увидев, как из туннеля, который он создал позади себя, появилась одна из смотровых сфер, показывающих зрителям происходящее. Похоже, эта бедняжка не могла за ним угнаться, учитывая скорость, с которой он летел.              Гарри слез с мотоцикла и оставил его на месте. Он направился прямо к тому месту, где, по его мнению, находилась душа Луны, и направил лёд назад, создав что-то вроде подводного пузыря. Последний толчок, и перед ним предстала Луна, по-прежнему привязанная к статуе.              Гарри достал нож из-за спины и перерезал веревку, а Луна моргнула и обняла себя. На мгновение Гарри уловил, как она уставилась на подводный ледяной пузырь, прежде чем она сглотнула и восстановила равновесие. Наверное, она думала, что проснется на поверхности или что-то в этом роде.              — Ну, ты идешь? — спросил Гарри, возвращаясь к мотоциклу. Он снова перекинул одну ногу через него и жестом пригласил её следовать за ним, похлопав по сиденью позади себя.              — Да, пожалуй. Не думаю, что дно озера будет очень приятным местом, особенно если ты не заберешь с собой этот «пузырь», — Луна кивнула головой, присела позади Гарри, и обхватила его за талию. Только то, как крепко она его обнимала, показывало, как она нервничает.              Гарри решил дать ей возможность сосредоточиться на чем-то другом.              — Держись крепче! — крикнул он, прежде чем нажать на педаль газа. Она еще крепче вцепилась в него, когда они начали мчаться по ледяному туннелю, который Гарри «вырезал» в воде. Он начал заваливать туннель позади них, закрывая его, пока они мчались к поверхности.              Рывок вправо, резкий поворот влево, и они продолжают подниматься, подниматься поэтому невероятно крутому ледяному туннелю и все время ускоряться. Даже Гарри не знал, какова максимальная скорость своего мотоцикла — он не ставил ограничитель на рунные массивы, преобразующие прану в энергию, — но знал, что тот способен преодолеть звуковой барьер и даже двигаться в несколько раз быстрее. Сейчас, конечно, он уже не двигался так быстро — Луна была довольно слабой для этого, — но он всё равно ехал чертовски быстро, и всё время становился быстрее.              Мотоцикл с Гарри и Луной вырвался из озера, и ледяной туннель рухнул. Сфера успела выскочить, чтобы не быть уничтоженной. Гарри уже собирался направить посох вниз для впечатляющего приземления, но вспомнил, что с ним находится Луна, и такая тяжёлая посадка будет вредна для её здоровья.              Закатив глаза, Гарри создал в воздухе под мотоциклом платформу из эфира. Случайному наблюдателю могло показаться, что мотоцикл едет по воздуху, ведь эфирная платформа не была видна невооруженным глазом. Гарри выдвинул платформу и поехал к причалу, откуда начал задание.              Спустившись на землю и, помог Луне, которая слегка дрожала от шока, Гарри посмотрел на судей, безумно ухмыляясь.              — Я вернулся, и я привел с собой заложника.