Fate's Gamble

      Дамблдор смотрел на Гарри с некоторым весельем. Даже если учесть время, потраченное на возню на поверхности, Гарри вернул заложника менее чем за пятнадцать минут. Становилось всё труднее и труднее не ставить ему оценку, как он настаивал, и давать ноль.              Кроме того, было довольно забавно наблюдать за кислыми выражениями на лицах мадам Максим и директора Каркарова. Пусть Гарри и не был официальным чемпионом Хогвартса, но он всё равно был членом этой школы, к тому же на несколько лет младше остальных участников.              Взглянув на собственное запястье, Дамблдор удержался от того, чтобы не потереть место, где недавно был порез. Крауч-младший мог считать себя особенным, мог верить, что его маленькая хитрость одурачила его, но это было не так. Дамблдор позволил себе «случайно» порезаться и «забыл» убрать кровь, позволив лжепрофессору Защиты обойтись носовым платком с кровью для своего хозяина.              Надо будет попросить Гарри как-нибудь навестить Тома, чтобы узнать, чем сейчас занимается его бывший ученик. Как он понял, тот по-прежнему хотел переправить Гарри к себе в конце Турнира, убить его и использовать его труп, чтобы уничтожить моральный дух Волшебного мира.              Самое страшное, что это сработало бы исключительно хорошо, если бы он смог это провернуть. Гарри, нравилось ему это или нет, был символом… ну, не то, чтобы «света», но, возможно, надежды. И хотя становилось всё более очевидным, не то, чтобы он пытался это скрыть, что Гарри не был традиционным «героем», отнюдь нет, но от легенды, созданной вокруг него за десятилетие до его появления в Хогвартсе, было нелегко избавиться.              О? Похоже, Флёр Делакур, чемпионку Шармбатона, сняли с задания раньше времени. На ней были довольно неприятные порезы, несколько из которых кровоточили. Судя по всему, она столкнулась с гриндилоу и с трудом вырвалась из их хватки.              Конечно, гриндилоу — водные монстры, а мисс Делакур — вейла, существо воздуха и огня, и неудивительно, что её так легко одолели, тем более что обстановка была подходящей больше для первых. Не помогло и то, что француженка очень переживала за безопасность своей младшей сестры.              Послышался резкий свист — снова от Гарри Поттера.              На этот раз вместо мотоцикла из воздуха появился одно из щупалец кракена, правда, только его верхняя часть. Гарри встал на колени у берега озера и положил одну руку на щупальце. Казалось, он как-то общается с ним, и мгновение спустя кракен исчез под поверхностью озера.              Зрители снова замолчали. У большинства из них в голове крутилась одна мысль: «Что за чёрт? А есть ли что-то, чего не может сделать Гарри Поттер?» или что-то подобное. Конечно, не прошло и десяти минут, как кракен вернулся, прихватив с собой Габриэль Делакур.              Щупальце подняло её из воды прямо на глазах у Гарри, который взял девочку и передал её Флер. Маленькая вейла начала просыпаться, как только оказалась на поверхности воды, но ей потребовалось несколько мгновений, чтобы сориентироваться и понять, что происходит, а к тому времени мадам Помфри уже завернула её в одеяло и влила в горло зелье, чтобы согреть.              Глаза Дамблдора весело заблестели, когда он перевёл взгляд с юной француженки обратно на край озера. Его весьма позабавило, что Гарри сидел на поверхности воды — не в воде, нет. Он действительно сидел на поверхности воды, словно это была твердая, хотя и неровная и постоянно меняющаяся поверхность, и при этом постукивал и поглаживал щупальца кракена, что, похоже, доставляло ему удовольствие.              Дамблдор снова сдержал смешок, чувствуя, как Каркаров вибрирует от негодования. Гарри действительно превращал этот турнир в какое-то шоу, причем делал это с невероятной легкостью. В первом задании, против дракона, он изменил мир вокруг себя и превратил его в царство мечей. Во втором задании он с презрительной легкостью прошёл все головоломки и испытания. Теперь, в третьем задании, он даже не пытался, но все равно спас заложника за четверть отведенного ему времени, а большую часть этого времени потратил на то, чтобы сделать приготовления на поверхности.              Дамблдор посмотрел на экраны, на которых отображались результаты двух оставшихся чемпионов. Воистину, это была блестящая идея — создать эти смотровые шары. Он мог только представить, как скучно будет зрителям, если они не будут смотреть ни на что, кроме поверхности озера.              Алисия Спиннет была первой — между ней и Виктором Крамом — подплывала к заложникам. Правда, это было просто пощечиной для двух посещающих школу. В то время как Гарри рвался вперед, полностью уничтожая каждое задание по мере его выполнения, истинные чемпионы Хогвартса показали, что простота и решительность позволяют им оставаться позади остальных.              Алисии Спиннет удалось вернуть заложника с запасом в две минуты, а Виктор Крам отстал от нее всего на три минуты. На теле первой было несколько следов от попыток нападения водных жителей, но она отбилась от них. Превращение в полуакулу, которое Крам совершил, похоже, достаточно запугало слабых водных существ, чтобы на него не нападали на обратном пути.              Когда пришло время выставлять баллы, все поставили Гарри ноль, как он и просил. Флёр получила самый низкий балл, так как она таки провалила задание, а между судьями разгорелся небольшой спор по поводу Виктора и Алисии. Каркаров утверждал, что отсутствие травм у Виктора имеет значение, в то время как другие говорили, что это не так. В итоге он получил всего на три балла меньше, чем Алисия, что, по мнению Дамблдора, было не слишком справедливо: она уложилась в отведенное время, а он — нет, пусть и ненамного.              Как бы то ни было, с третьим заданием было покончено. Следующим на повестке дня было четвертое, физический бой.       

***

             «......Хозяин…»              Разум конструкта — вещь, как и следовало ожидать, довольно необычная. У человека есть два уровня мышления — сознательный и подсознательный. Подсознание можно разделить на то, что происходит внутри человека, и то, что происходит в его голове.              Человеку не нужно думать, когда он ест: мышцы, перемещающие пищу по кишечнику, действуют по сигналам, посылаемым подсознательной частью мозга, которая управляет ими практически постоянно. Точно так же диафрагме не нужно думать, чтобы двигаться, чтобы расширять легкие, чтобы дышать.              На следующем подсознательном уровне, выше этих простых жизненных задач, находятся мышцы, приводящие в движение конечности тела. Хотя поначалу человеку придется сознательно учиться двигать руками и ногами определенным образом, ходить, хлопать, бить, пинать, в итоге все это станет функцией подсознания мозга, которое активируется при осознанном желании. Мышечная память относится к этой категории.              Сознательный ум — это то, на что обращают больше всего внимания, но, как ни парадоксально, меньше всего используется. Именно этот уровень мышления чаще всего используется при обдумывании проблемы, фиксации чего-либо в памяти или при выполнении физического действия или задачи. Несмотря на то, что этот уровень используется реже всего, его можно назвать самым активным и гибким.              Все три уровня необходимы человеку, чтобы существовать так, как он существует: все слои влияют друг на друга, но при этом остаются отдельными. Голем мыслит иначе, у него есть только одна линия мышления. Если он предпринимает какое-то действие, то продумывает каждый шаг. Сделать шаг для искусственного создания — гораздо более сложный процесс, чем для человека или даже животного.              «Volumen Hydragyrum», было искусственным существом. Он был создан из жидкой ртути, наполненной праной. У него не было ни сердца, ни разума, ни каких-либо внутренних органов, но он обладал ограниченной формой интеллекта. Этот уровень интеллекта был эквивалентен уровню обычного персонального компьютера. Если ему приказывали что-то сделать, он делал это, выполняя команду в точности, но он не мог реагировать на то, чего не знал, не мог учиться сам.              Когда речь шла о магии Вейвера Вельвета, все было немного иначе. Он не давал ему особых указаний, и оно не расходовало всю прану, которой он его кормил. Такая свобода действий позволила ему развить свой интеллект, по крайней мере в некоторой степени. Хотя оно еще не было разумным существом, оно «научилось» импровизировать, распознавать общие команды, узнавать, как действовать, не получив точных указаний.              На этом «втором» уровне ему можно было сказать, чтобы он убрал комнату, и он это сделает, хотя и с некоторым трудом. На первом уровне он понял бы команду, но не знал бы, как именно это сделать, и должен был бы ждать более конкретных указаний.              Теперь он снова развивался, развивал подсознание, которое отделяло жизнь от её факсимиле, которого современные ученые до сих пор добивались своими экспериментами с ИИ. Однако вместе с подсознанием приходила и путаница, отсутствие связности в мыслительных процессах, которые необходимо было выяснить.              Любовь — это подсознательная мысль, как и жадность, и желание, и радость. Преданность разделена между сознанием и подсознанием, она проходит по границе между ними, и именно преданностью и определенным уровнем самосохранения руководствовался «Volumen Hydragyrum», когда впервые достиг нового уровня существования.              Возможно, в него была вживлена искусственная душа, но она не была снабжена магическими цепями, и для поддержания жизни ей требовалась прана. Прану он получал уже не от Вэйвер Вельвет, а от Гарри Поттера. Поскольку Гарри в тот момент не было в этом мире, было логично, что оно отправилось к нему, а это означало, что оно обратилось с просьбой к Зелретчу — единственному существу, которое могло отправить его туда.              Оно намеревалось предоставить свои услуги новому хозяину в обмен на свое дальнейшее существование. Может, оно и не было по-настоящему разумным, но даже оно понимало, что ненужные вещи выбрасываются. Возможно, оно не совсем «помнило» своего первого хозяина, Кайнета Арчибальда, но оно «помнило», что тот видел в нём большую ценность, и поэтому оставило у себя, так что обратное, по логике вещей, тоже должно быть верно.              Оно повиновалась всем приказам Гарри в меру своих способностей, хотя на самом деле тот мало что приказывал. Теперь, когда у него появилось «существование», которое можно было назвать своим, маленький фрагмент, который он называл «я», оно не хотело терять эту маленькую искру внутри себя. К счастью, Гарри, независимо от того, видел ли он в ней пользу или нет, не испытывал желания стереть или отказаться.              И всё же, даже если оно не мыслило по-настоящему, оно не могло не делать наблюдений и не заносить их в память. Возможно, когда оно станет лучше понимать и разбираться в вещах, оно сможет препарировать и анализировать значение каждого воспоминания, и тогда оно сможет лучше служить Гарри, чтобы продлить свое собственное существование.             

***

             — Что на этот раз? — Корнелиус Фадж чуть не заплакал, увидев, как в комнату вошёл очередной директор департамента. В самом деле, если бы кто-то сказал ему, что быть министром магии — это такая тяжелая работа, какой она оказалась на самом деле, он бы сказал им, чтобы они засунули это себе в задницу, и наотрез отказался занимать эту должность.              К сожалению, такой возможности у него не было.              Когда он только окончил Хогвартс, Корнелиус Освальд Фадж считал, что находится на вершине мира. Он получал неплохие оценки, был чистокровным — пусть и из довольно незначительной семьи — и поэтому ему не отказывали в некоторых должностях, и у него был неплохой круг друзей. О чем ещё можно просить?              Ну, можно попросить, чтобы он не напился, не совершил чего-нибудь противозаконного — мелкое правонарушение, но все равно это будет черной меткой в его послужном списке — и чтобы Адриан Рупер получил доказательства этого преступления. Теперь, когда Руперу это было на руку, он должен был быть осторожен, поскольку даже малейшая мелочь может привести к серьезным изменениям.              Когда Багнолд покинула пост министра, ни одна часть Визенгамота не смогла договориться с другой о преемнике. Светлая фракция не могла договориться с темной, традиционалисты спорили с прогрессивистами, а нейтралам не нравился ни один из предложенных вариантов.              Именно Адриан Рупер мастерски манипулировал общественным мнением, чтобы Корнелиус Фадж, занимавший относительно незначительную должность в одном из подразделений Департамента магического правопорядка, стал идеальным вариантом, с которым согласились бы все.              Он не хотел этого, но и не желая, чтобы его собственные ошибки были раскрыты, Корнелиус начал собственную избирательную кампанию и, к своему удивлению, добился успеха. А ещё лучше было то, что Адриан Рупер погиб в маггловской автокатастрофе, а значит, Корнелиусу больше нечего было бояться, или он так думал.              А потом появился Люциус Малфой. Фадж был уставшим, напряженным, измотанным, и Люциус появился после того, как он закончил работу. Они поговорили, но, как ни странно, Фадж не мог вспомнить, о чем они говорили, и почувствовал легкое головокружение, вину за которое он возложил исключительно на количество бумаг, которые ему пришлось подписать в тот день.              Проблема заключалась в том, что Малфой вернулся на следующий день, и через несколько дней после этого, и еще через некоторое время. Дошло до того, что Малфой уверенно вошел в кабинет министра и вывалил на его стол стопку пергаментов. Фаджа это не обрадовало, но он быстро взглянул, что это, на всякий случай, было важно.              Это были улики, доказательства всех преступлений, к которым Фадж приложил руку с тех пор, как стал министром. Ну, это было бы «доказательством», если бы они были настоящими, но Фадж знал, что это полная чушь. Проблема заключалась в том, что, если разобраться, все «улики» можно было признать правдивыми, что было совершенно бессмысленно, поскольку он точно знал, что некоторые из них, если не все, были ложными.              Проблема заключалась в том, что независимо от того, правда это или ложь, Люциус Малфой теперь держал его за горло. У Малфоев были деньги, чтобы добиться своего, что, похоже, и произошло, а у Фаджа не было достаточной поддержки, чтобы противостоять этому, политика Волшебного мира была слишком коррумпирована, чтобы он мог справиться с ней должным образом.              Когда-то Корнелиус Фадж был хорошим человеком, но каждый, кто слышал фразу «надеть маску», мог понять, что произошло с нашим дорогим министром. Он утонул в работе, забрасывал совами таких людей, как Дамблдор, с просьбами о помощи или совете, но был вынужден отступить перед Малфоем, заняв подобострастную роль, и теперь его мысли были заняты именно этим. Лишь изредка в глубине сознания мелькала шальная мысль о том, кто же на самом деле стоит за этим, ведь Люциус не смог бы совершить подобное в одиночку.              Мужчина (или это могла быть женщина. Они были полностью скрыты, что затрудняло определение пола) стоял напротив Фаджа со сложенными руками, и у министра возникло четкое ощущение, что глава Отдела тайн хмурится.              — Я потерял почти треть своего отдела, — заявил Глава Невыразимцев. — Я не отдавал никаких приказов никому ничего не искать, а исследовательские проекты, над которыми работали некоторые из них, не были настолько нестабильными, чтобы их затянуло в другое измерение / раздробило в небытие / заставило исчезнуть / или сочетание чего-либо из этого. Как ни странно, именно эта группа была связана с Фалтоном, и он тоже пропал.              Корнелиус удивленно моргнул. Ему, как министру, было известно — хотя он и поклялся молчать, — что в иерархической системе Невыразимцы должны приносить клятву верности своим начальникам. Существовала группа, все присягали на верность руководителю группы, затем этот руководитель присягал заместителю начальника отдела, затем этот заместитель присягал одному из трех самых высокопоставленных Невыразимцев, а потом они присягали на верность Главе Невыразимцев.              В системе были лазейки, как и во всех системах, но большинство из них было закрыто. Тем не менее, для пятидесяти ведьм и волшебников просто исчезнуть было очень большим событием, особенно для Невыразимцев, которых обучали даже больше, чем авроров, и это одна из многих причин, почему их отдел был таким маленьким.              — Фалтон? — спросил Фадж. — Какой именно?              Главный Невыразимец хмыкнул.              — Тот, кто симпатизировал последнему Темному Лорду. Он был не так глуп, как Руквуд, поэтому даже не пытался передать «ему» что-нибудь из отдела, но ему бы определенно понравилось, если бы Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Назван победил.              Фадж бросил на него любопытный взгляд, и Глава Невыразимцев пожал плечами.              — Обычно мне нет дела до того, во что или в кого верят мои сотрудники и какие у них политические взгляды. Однако Фалтон всегда был в шаге от того, чтобы… от него избавились. Его кредо, или, так сказать, философия, заключается в том, что пока он может получить какую-то информацию, делая что-то, никакие действия не являются предосудительными или неправильными, — Глава Невыразимого нахмурился. — И это я преуменьшаю              Фадж был много кем: боязливым, застенчивым, нервным, параноиком, несколько неумелым и временами довольно глупым человеком. Однако он не был полным идиотом и уловил суть того, на что намекал Невыразимец.              — Эксперименты? Вы думаете, он за чем-то или кем-то охотился и откусил больше, чем смог прожевать.              Глава Невыразимого мрачно кивнул.              — Да, именно так. Мне нужно, чтобы вы перенаправляли любую поступающую к вам информацию, которая покажется мне и моему отделу странной или необычной. Если мы сможем что-то найти, желательно в те сроки, когда они исчезли, мы сможем отследить это до источника.              Фадж кивнул головой, ничуть не обеспокоенный тем, что глава Невыразимцев вел себя так, будто он здесь высшая инстанция. В сущности, так оно и было: Отдел тайн был почти полностью отделен от Министерства магии в целом, и никто, даже Фадж, не знал, что там происходит.              — Я распоряжусь, — согласился Фадж.              — Благодарю, — Глава Невыразимцев кивнул. — Надеюсь только, что жук, которого Фалтон ткнул палкой, не окажется смертельно ядовитым.              — Будем надеяться, — пробормотал про себя Фадж.       

***

             В другом месте министерства Джордж Мокридж смотрел на папку на своем столе. На лицевой стороне папки значилось имя «Гарри Поттер», и он не знал, что с ней делать. Джордж возглавлял Департамент по регулированию и контролю магических существ, и он находился в затруднительном положении.              Во-первых, ему не нравилось название его отдела. Поскольку в состав ДРКМС входил отдел по работе со зверями и существами, а граница между ними была размыта из-за различий в определениях волшебников, создавалось впечатление, что волшебники пытаются навязать свою волю всему магическому, что они, в общем-то, и делали, или, по крайней мере, хотели сделать.              Джордж Мокридж не знал, что делать с полученной им информацией. С одной стороны, вероятность того, что Гарри Поттер не человек, была довольно высока. Если бы это было так, это привлекло бы много внимания к себе и другим, а Мокридж этого не хотел, он любил, чтобы все было тихо и спокойно.              Кроме того, существовал вопрос о том, что сделают поклонники Гарри Поттера, если он попытается причислить Гарри Поттера к существам. Ему повезет, если его просто линчуют. Не зря же Поттер набирал не менее пяти процентов голосов каждый раз, когда приходило время выборов министра магии несмотря на то, что он был слишком молод, чтобы занимать эту должность.              У Поттера не было никаких записей о том, что он не человек, и он много раз ходил на осмотр к школьной целительнице, так что, если у него и было раздвоение личности, Помфри должна была это отметить, но она этого так и не сделала. Возможно, в родословной Поттера замешалось какое-то существо, передававшееся по семейной линии. Как известно, в этом не было ничего необычного, хотя большинство пытались скрыть это. Тем не менее, в некоторых людях это было совершенно очевидно: Малфои, пусть и не официально, были известны тем, что унаследовали часть внешности от вейл.              С другой стороны, может быть, все необычные вещи Гарри Поттера можно объяснить его собственными заклинаниями? Мокридж слышал, что у мальчика была склонность к арифмантике, а кто из школьников не пробовал создавать свои собственные заклинания? Может быть, Гарри Поттер просто был успешнее других в этом плане, и ему просто казалось, что он нечеловеческое существо?              Что же ему оставалось делать?             

***

             Сион Эльтнам Атласия смотрела поверх бумаги, на которой что-то записывала. Прислонившись спиной к дереву, Сацуки просматривала отчеты о деловых предприятиях Гарри. В целом все выглядело довольно прибыльно, но кое-что можно было улучшить.              Те, кто знали её, могли заметить, что на её губах играла легкая улыбка. Сион гордилась своими выдающимися способностями к расчетам, с которыми никто не мог сравниться. Ну, Гарри на самом деле мог, а возможно, мог и превзойти, если бы постарался, но сейчас его внимание, похоже, было сосредоточено на других вещах. Даже если бы Гарри удалось обыграть её в её же игре, это все равно не считалось бы.              Гарри просто всегда играл нечестно.              И все же, хотя многие сочли бы управление несколькими предприятиями рутинной работой, Сион это доставляло удовольствие, и она была благодарна Гарри за то, что он дал ей такую власть и доверие. Конечно, если она злоупотребит им, то, несомненно, поплатится за это, и не деньгами.              Сильный порыв ветра едва не вырвал газету из её рук, заставив Сион поднять голову и бросить недовольный взгляд вдаль. В нескольких милях от неё Гарри сражался с Архетипом Земли в «дружеском» спарринге. Это свидетельствовало о силе, которой они обладали, — эффект от их поединка ощущался даже с того места, где она сидела.              То, что Гарри был настолько силен было весьма любопытно и одновременно пугающе. Если быть честной с самой собой, Сион было немного страшно представить, как Гарри мог за десять лет превратиться из бессильного и хлипкого человечка в силу природы. Или нечто приближающуюся к этому.              Больше всего её интересовало, как этого удалось достичь. На шкале божественной силы Ангра-Манью само по себе было, скажем так, не очень высоко. Однако у него был почти безграничный потенциал. Поскольку Гарри владел Третьей Истинной Магией, что само по себе было немалым достижением, у него было достаточно праны, чтобы напитать все зло в мире, что позволило ему стать тем джаггернаутом.              На таком расстоянии трудно было что-то разобрать, но Сион видела Гарри в «режиме бога» вблизи и знала, как он выглядит. Белые волосы, чисто черные глаза, красно-черные линии, расходящиеся от открытого сердца, потрепанные черные крылья, щупальца, беспорядочно вылезающие из его плоти, утыканные шипами с кислотами и ядами, руки, переходящие в когти, и странное оружие, которым он пользовался в этой форме.              Правая рука — «меч», если это можно так назвать. Над левым предплечьем и вокруг него, на метр выходя за пределы левой руки, висел какой-то плотный туман — некое подобие «энергетического клинка». Простая манипуляция с проклятиями, превращающая их в простейший, но, несомненно, эффективный клинок.              Пушка из левой руки. Вместо туманной формы меча, пушка была определенно твердой. Когда Гарри вызвал ее, она представляла собой довольно гротескное зрелище. Из его плоти вырвались черные щупальца, похожие на больших черных слизней, которые сидели на его руке. Затем они разрастались и превращали руку в пушку с черным стволом, длиннее, чем рост Гарри. Задний конец большой пушки проходил через плечо и останавливался чуть выше головы Гарри, а ствол почти скреб по полу, если Гарри стоял прямо и опустил руку вниз.              И то, и другое были ужасающими оружиями, каждое из которых способно пробить самую надежную защиту, а присущее им разложение разъедает ту защиту, пока не останется ничего, что могло бы сгнить. Сион сомневалась, что это приятно, и совершенно не собиралась провоцировать Гарри и выяснять это.              Тем не менее его собственное физическое и магическое мастерство не шло ни в какое сравнение с тем влиянием, которое он на себя наложил, намеренно или нет. Гарри мог не знать об этом, и даже если бы знал, Сион сомневалась, что его это волнует, но Гарри менял весь мир, или, по крайней мере, сверхъестественный мир.              По сравнению с тем, что было десять лет назад, нападения Мертвых Апостолов резко сократились. Конечно, соперничество и агрессия между Прародителями еще сохранялись, но теперь они были более целенаправленными. Вместо того чтобы опустошать целые города, теперь страдали лишь отдельные деревни, а сами они вступали в прямой конфликт, а не танцевали вокруг да около.              Изменилось и то, что дискриминация азиатов в Ассоциации магов уменьшилась. Хотя она всё ещё существовала, Гарри привлек к этой стране столько внимания, что другим стало интересно, и часть фанатизма — не очень большая, но все же заметная — была притуплена. Конечно, если учесть, что среди азиатских магов тоже были известные, такие как Аоко и Токо Аозаки, это только упрощало ситуацию.              Конечно, поскольку Япония была известной резиденцией «нейтральной» стороны, которой Гарри технически являлся, многие отшельники и те, кто хотел просто жить в одиночестве, переехали туда, чтобы хоть малая толика его влияния могла защитить их от более… открытых попыток захватить их.              Сион относилась к этой группе. До того, как она присоединилась к Гарри и его довольно странной «семье», за ней охотились и церковь, и Ассоциация магов, но Атлас, к счастью, оставил её в покое. Теперь же ни одна из организаций не осмеливалась ничего делать, и это позволяло ей расслабиться так, как она не расслаблялась уже очень давно. Единственное, что могло бы улучшить ее положение, — это если бы Ризбиф всё ещё был рядом…              — Над чем задумалась, Сион? — женщина слегка подпрыгнула от неожиданности, а затем подняла глаза и увидела прямо перед собой окровавленного и тяжело раненного Гарри. Несмотря на тяжелые (а для человека — смертельные) раны, на его лице сияла широкая улыбка. Арквейд, вернувшаяся к своей обычной жизни, но тоже раненая, прихрамывая, подошла к нему, и они прислонились друг к другу.              — Я думала о Ризбиф Стридберг, — ответила Сион. Она нахмурилась, вспомнив, как та пожертвовала собой ради того, чтобы Сион могла сбежать из Валахии. Этот акт самопожертвования запомнился с тех пор, как это случилось, и она никогда его не забудет.              — Кто-то, кого ты знала раньше, но больше не можешь, потому что превратилась в вампира? — с любопытством спросил Гарри.              — Нет. Ризбиф умерла, поэтому я не могу её больше увидеть, — с грустным вздохом ответила Сион.              Гарри озадаченно вскинул брови.              — Это не совсем так, — пробормотал он, что заставило Сион обратить внимание на него, исключив все остальное. — Я не могу почувствовать её душу в измерении смерти, значит, она должна быть жива, по крайней мере, в той или иной форме.              — Это невозможно, — заявила Сион, хотя в ее голосе не угасала слабая надежда. — Она пожертвовала собой, чтобы я могла спастись, — в её голосе прозвучала горечь.              Хотя она действительно происходила от Зепии Элтнам Оберон, этот факт ей совсем не нравился. Именно его действия привели к тому, что Элтнамы превратились в разорившийся дворянский дом. Ей казалось немного ироничным, что она, невольно, продолжает его наследие, став вампиром и получив силу от другого вампира.              Что касается Зепии, то именно Альтруж Брюнстад помогала ему. Именно она вызвала Багровую луну, которая прокляла его и сделала тем, кем он стал. Впрочем, Альтруж не особенно переживала из-за того, что с ним произошло, и была для него скорее простой участницей, чем кукловодом.              С другой стороны, Сион должна была благодарить Гарри за свое нынешнее положение. Именно он стабилизировал её состояние и изменил вампиризм в ней таким образом, что она полностью контролировала себя. Конечно, было и нечто большее: доступ к ресурсам, который она получила, пока жила у Гарри, и многое другое, но именно это она ценила больше всего.              — Как я уже сказал, это не правильно, — повторил Гарри. — Возможно… возможно, она в ловушке внутри Тартара, — пробормотал Гарри про себя, несколько теорий пронеслись в его голове с огромной скоростью. — Возможно, хотя и чертовски маловероятно, что она могла быть поглощена, но человеческая воля, какой бы сильной она ни была, не может противостоять таким, как Валахия, если только она не была каким-то образом усилена.              — Она была… очень набожной христианкой, — сказала Сион, услышав бормотание Гарри. — Она была лидером рыцарской группы по борьбе с ересью и официальным охотником на вампиров церкви «Рыцарь щита». Её оружие, насколько я помню, было известно как Истинный Апокриф, но у него было и другое имя, кажется, Гамалиэль.              — Святой щит, Гамалиэль? — спросила Арквейд, узнав имя. Ни Гарри, ни Сион ничего о нем не знали, поэтому оба повернулись к Арк, чтобы узнать, что она может им сказать. — Это может объяснить, почему она не была поглощена. Как только что говорил Гарри, чтобы защититься от воли Валахии, ей понадобится усиление ментальной защиты, а Гамалиэль, если я правильно помню, может помочь с этим.              При упоминании слова «святой» на лице Гарри мелькнуло отвращение, но он отбросил эту мысль, пытаясь понять, что происходит с этой женщиной. Один взгляд на лицо Сион — и Гарри уже знал, что ему делать. Он вздохнул.              — Я посмотрю, хорошо, Сион? — сказал он, и фиолетововолосая женщина кивнула в ответ.              Пока Гарри устранял повреждения, нанесенные ему в поединке с Архетипом Земли, и снимал защитные чары, Сион смотрела ему в спину.              — Я не понимаю тебя, — прошептала Сион, пытаясь разобраться в загадке, которую таил в себе Бесконечный архив.             

***

      Питер Петтигрю закричал от боли, когда на него наложили проклятие Круциатус.              — Надеюсь, что твой следующий план не окажется столь грандиозным провалом! — прошипел на него сиплый голос.              — Д-да, милорд, — Петтигрю скорчился у ног Волдеморта, недоумевая, как его идея так неудачно провалилась.              Благодаря Руквуду Волдеморт и его Пожиратели смерти знали о клятве верности, которую обманом заставили дать Невыразимцев. Благодаря Руквуду они также знали, что при определенных усилиях клятву можно обойти. Руквуд, конечно же, сделал это сам, и всё, что ему потребовалось, — это извратить свою собственную окклюменцию, чтобы поверить, что одно плохо сформулированное утверждение означает то, что он хотел, а не то, для чего оно на самом деле предназначалось.              Это был один из самых главных недостатков контрактов, как письменных, так и устных. Короткие контракты, как правило, были более лаконичными, но если в них не было полного определения, то они могли означать всё, что угодно, лишь бы клятвопреступник в это верил. Более длинные контракты, как правило, содержали всевозможные пункты, и большинство считало их более надежными. Проблема в том, что если кто-то забывал добавить какую-то часть или определял что-то слишком точно, то цель получала больше свободы, чем предполагалось.              Допустим, кто-то дал клятву не нападать на определенного человека, назовем его человек Б, а клятвопреступника — человек А. Теперь предположим, что у человека А есть друг по имени человек В. Если человек Б нападет на человека В, может ли человек А принять ответные меры? Если человек А думает, что нападает на человека Б, то это невозможно. Однако если он думает, что не нападает на человека B, а защищает человека В, то клятва не вступает в силу.              Проще говоря, контракты были сложными, и много человек сошли с ума, пытаясь извратить свой собственный разум, чтобы найти лазейки.              — А теперь докладывай, — сказал Хвосту Волдеморт. — Расскажи мне, насколько успешными были твои действия.              — Дементоры, к сожалению, были полностью уничтожены. Никто не знает, как и почему, но с прошлого года не было замечено ни одного. Великаны могут присоединиться, и у них только что сменился вождь, который более благосклонен к вашему делу, так что это вселяет надежду, — Хвост сделал паузу, заставив Волдеморта сузить глаза.              — А как же вампиры, оборотни, карги? В этом мире есть не только великаны и дементоры, идиот! — глаза Волдеморта еще больше сузились, и Хвост сглотнул, прежде чем ответить.              — Вампиры отказались выступить против Гарри Поттера. Я не знаю, боятся ли они его или благоговеют, но что-то в нем есть такое, что вампиры объявили его неприкасаемым для всей своей расы. Если вы избавитесь от Поттера, они, вероятно, присоединятся к вам, милорд, но до этого ни один из них не сделает этого, — Хвост вздрогнул, ожидая, что его снова будут пытать Круциатусом.              Волдеморт не стал его проклинать, но очень хотел. Вместо этого он ждал, пока его слуга продолжит свой доклад. Держать крысу рядом было полезно, и он выполнял роль своеобразного секретаря. Именно ему приносили всю собранную информацию, прежде чем представить её Волдеморту. Крыса была слишком напугана, чтобы использовать полученную информацию против него, но Волдеморт всё же пошел дальше, чтобы обеспечить её лояльность.              — Фенрир Грейбек собрал почти сорок оборотней, готовых присягнуть вам на верность, и ещё больше тех, кто еще не определился, но согласится без лишних слов. Карги в большинстве своем тоже не определились, но есть и те, кто готов подчиниться, — доложил Петтигрю.              — А волшебники? — спросил Волдеморт, бездумно вертя палочку в одной руке. Вид крутящейся палочки слегка гипнотизировал, чего Волдеморт и добивался. Он вел себя так, словно лишь частично обращал внимание на Хвоста, и этим показывал, как мало он думает о крысе.              — Только преданные вам люди знают о вашем возвращении, — сказал ему Хвост, а затем сделал небольшую паузу. — Люциус Малфой попросил предоставить ему возможность помучить Гарри Поттера, прежде чем вы его убьете, милорд, — изначально он хотел убить Поттера сам, но, узнав, что Волдеморт хочет сделать это сам, благоразумно решил не бросать ему вызов.              — О, да ты что? — на лице Волдеморта появилась холодная улыбка. — Что ж, возможно, я мог бы… позволить ему хотя бы это. Поттер оставил бедного Люциуса калекой на всю жизнь, и вполне уместно, чтобы он компенсировал ему это собственной болью и страданиями. В конце концов, какое право имеет зверь ранить волшебника?              Да, Поттер был именно зверем. При воспоминании о том, как он столкнулся с Поттером, когда был на затылке Квирелла, лицо Волдеморта приобрело любопытное выражение. Хотя физически Поттер выглядел человеком, не считая цвета волос и глаз, существовало множество магических видов, обладающих гуманоидной формой.              Однако Волдеморт так и не смог выяснить, кем именно был Гарри Поттер. Учитывая, что вампиры отказывались присоединиться к нему, может быть, он как-то связан с этой расой? Это было бы логично, учитывая некоторые сведения, которые он получил о Поттере. Возможно, мальчик был связан с японскими ёкай. Он слышал, что существует множество различных видов японских существ, некоторые из которых имеют или могут принимать человеческий облик, а Поттер, судя по всему, жил в Японии, и это вполне могло быть причиной.              — Продолжай, Хвост, — приказал ему Волдеморт. — Создай как можно больше союзов и организуй транспорт. Я хочу, чтобы все увидели момент, когда «спаситель» света будет повержен моей собственной рукой в июне этого года.              Петтигрю бросился бежать как можно быстрее, радуясь, что ему удалось скрыться от своего хозяина и от наказания, которого, по мнению Темного Лорда, он заслуживал.             

***

             Алисия застонала от боли, когда её отбросило назад и заставило катиться по земле. Снова.              Она знала, что оставаться на месте было бы плохой идеей: предыдущий опыт обучения у Гарри подсказывал ей, что он нападет, если она не будет достаточно быстрой, и залечит раны только после окончания поединка, причем только самые серьезные из них.              Она вспомнила, как её впервые отправили в полет. Она думала, что, поскольку только начала учиться сражаться на мечах, он будет с ней помягче, позволит ей хотя бы подняться на ноги, но ошиблась. Вместо этого он просто проткнул ей живот. Рана оказалась невероятно болезненной, но не смертельной, чего Гарри и добивался.              Алисии показалось, что она стала лучше! Теперь, вместо того чтобы пролететь сорок или пятьдесят футов, когда Гарри перестал контролировать свою силу, она пролетела всего тридцать или около того! По крайней мере, ей казалось, что она становится лучше, но, возможно, это просто сам Гарри улучшал свой самоконтроль. Поэтому, чтобы прояснить ситуацию, она спросила его.              — Эй, Гарри, я становлюсь сильнее или ты лучше контролируешь свою силу? — воскликнула Алисия.              Гарри бросил на нее слегка веселый взгляд, после чего меч в его руке разлетелся на куски и исчез, а сам он сел и жестом указал на место рядом с собой. Алисия, обливаясь потом и пыталась отдышаться от напряжения, едва успела добежать до него, как рухнула, и с трудом начала вдыхать воздух.              Гарри наклонился вперед и потрогал серебристого цвета гири, которые он всегда заставлял её носить во время спаррингов.              — Ты знаешь, из какого материала они сделаны? — спросил он.              — Нет, не знаю, — Алисия покачала головой. — Я пыталась узнать, но ничего не нашла. А что, это важно?              Гарри кивнул головой.              — Они сделаны из мифрила, того же материала, из которого я сделал твой меч, — Гарри увидел выражение лица Алисии и усмехнулся. — Я создал его сам, с помощью алхимии, так что не нужно думать о том, сколько обычно стоит такой металл. В любом случае, свойство мифрила заключается в том, что он обладает невероятной магической проводимостью. Это значит, что, возможно, ты неосознанно подавала магию на гири во время спарринга… — он прервался, когда Алисия что-то поняла.              — Вот почему все мои заклинания в последнее время стали сильнее! Мое ядро напрягается от постоянного воздействия магии во время наших спаррингов, поэтому оно становится сильнее, и мои заклинания тоже становятся сильнее! — она смотрела на гири с чем-то сродни благоговению в глазах.              — Верно, но это не та причина, по которой я заставил тебя надеть их, — сказал Гарри. — Так вот, поскольку мифрил обладает магической проводимостью, он тянет твою магию от твоего ядра к гирям, как магнит. Гири находятся на запястьях и лодыжках, а значит, чтобы добраться до них, магия должна пройти через тело. Это означает, что твоя магия текла через мышцы, пока ты их тренировала, — Гарри остановился, гадая, поняла ли Алисия, что он хотел сказать. Судя по её расширившимся глазам, да.              — Ты хочешь сказать, что учил меня использовать магию для укрепления мышц и тела? Именно поэтому я, кажется, стала такой подтянутой в последнее время? Я думала, что это просто тренировки, но ты говоришь, что это нечто большее! — Алисию, в отличие от других людей, не обеспокоила широкая клыкастая ухмылка Гарри, она слишком привыкла к ней, чтобы испугаться такой мелочи.              — Именно! — гаркнул Гарри. — С этим ты будешь сильнее Виктора, даже со всеми его мускулами, а наследие Флёр, полученное от вейл, не увеличит её физических качеств настолько, насколько увеличатся твои! — он внезапно стал серьезным. — Но учти, не стоит слишком усердствовать, твое тело сломается, если ты перейдешь порог безопасности, а это будет не очень приятно и искалечит тебя на всю жизнь.              Хотя то, чему он учил Алисию, было чем-то вроде эквивалента самовнушения для волшебников и имело те же сильные и слабые стороны, это все равно было чертовски полезно для изучения, особенно для тех, кому предстояло сразиться с другими в испытании физической мощи.              — Так каков, по-вашему, мой «безопасный порог»? — с любопытством спросила Алисия.              Гарри усмехнулся.              — Ты еще не достигла его, так что не волнуйся. Сейчас твоя сила, скорость и все остальное примерно в два с половиной — три раза выше среднего человеческого уровня. Твой предел, если прикинуть, будет примерно в пять раз выше человеческого, может, чуть больше. Как я уже сказал, не выходи за рамки своих возможностей. Я уже видел, как это делают люди, и это неприятно оканчивалось, — да, он дважды видел, как маги чрезмерно усиливали себя, в результате чего их собственные тела выходили из строя довольно эффектным и болезненным образом.              Алисия чувствовала себя вполне довольной собственным прогрессом, по крайней мере, до тех пор, пока не вспомнила тот случай, когда она попросила посмотреть, как Гарри будет выкладываться на полную. Это было… страшно? Ужасающе? Ошеломляюще? Вдохновляющим? Все это и даже больше? Видеть, как Гарри и эта женщина, Арквейд, сравняли горы с землей, не имея ничего, кроме кулаков, и при этом рвали друг друга, — это было нечто иное.              А ещё Гарри восстанавливал горы, деревья и все остальное, что пострадало во время их «маленькой» схватки. Он сказал ей, что то, что она видела, — это ещё не все, что они с Арквейд вытворяют, когда по-настоящему не ограничивают силу, но ему не хотелось использовать больше силы, когда она была достаточно близко, чтобы это увидеть.              Воистину, Гарри был страшным человеком.              Алисия… не смирилась с тем, что не сможет выиграть этот турнир, скорее просто приняла тот факт, что Гарри настолько не в её лиге, что это было похоже на то, как если бы мастер-самурай сражался на мечах с малышом из детского сада.              Что ж, она могла доказать свою компетентность на этом турнире, даже если и не выиграет его.             

***

             Смерть смотрела на то, что многие назвали бы довольно необычным зрелищем.              Обычно в этой пустоте между мирами мало что происходило. Правда, информация, которая текла через небытие, бесконечно расширялась каждую бесконечно разделенную долю секунды, храня в себе бесконечные данные бесконечного числа миров, но это было нормально, ничего такого, от чего можно было бы прийти в восторг.              Кто-то, и она подумала, что это может быть Любопытство, проявило телевизионный экран размером с кинотеатр, и на этом экране был изображён центр внимания многих аспектов — Гарри Джеймс Поттер. По крайней мере, один из них, известный как Бесконечный Архив, Чёрный Серафим Разложения, Повелитель Чудовищ и Предводитель Ночного Парада, среди прочих титулов.              Сама Смерть была заинтересована в нём, ведь он был одним из её аватаров, но… совсем не таким, как другие. Кроме того, казалось, что его жизнь ускользает из её рук, как будто он становится по-настоящему бессмертным, на что могли претендовать только сами аспекты, ведь даже боги рано или поздно умирают.              Судьбе, насколько могла судить Смерть, нравился Чёрнокрыл — ещё одно из имен Гарри. Почему она надела то, что смертные назвали бы «скандальным» нарядом чирлидерши с помпонами, она не знала, хотя, возможно, это как-то связано с тем, что Гарри обещал помочь ей с миром, который она полностью испортила.              Выражение лица Магии было довольно странным. В данный момент она находилась в мужской форме, и казалось, что он не может решить, быть ему в ярости, самодовольным или довольным. Гарри назвал себя «Бесконечным архивом» не просто так, и Магия не знала, как реагировать на существо, которое с такой скоростью набирает магическую силу.              Любовь выглядела весьма расстроенной, что вызвало на лице Смерти легкую улыбку. Ей было интересно, как долго аспект, обуреваемый похотью, сможет сдерживать себя, прежде чем попытается напрямую вмешаться в жизнь Гарри. Как аватар аспектов, Гарри не мог быть затронут напрямую, а те, кто был связан с ним, получали ограниченную защиту, но Любовь была хитра, когда хотела, и всегда находила способ или оправдание своим действиям.              Хаос, похоже, быстро полюбил Гарри, и, что удивительно, Порядок тоже, хотя другие аспекты не могли понять, почему. Они оба заглядывались на Судьбу, когда считали, что она не смотрит, так что, возможно, Порядок просто притворялся, что ему нравится Гарри, чтобы затащить её в постель. Судьба была объектом внимания Хаоса и Порядка с самого начала, хотя никто из них, похоже, не понимал, насколько явно они это делали.              Хм… Религия, похоже, испытывала к Гарри некоторую неприязнь, если судить по её тонким губам и затененным глазам. Она была переменчива, Религия, но в то же время очень ограничена по сравнению со своими «коллегами». За ней стоит присматривать, хотя Смерть сомневалась, что она попытается что-то сделать в ближайшем будущем.              Смерть закатила глаза от того, как вели себя Жадность и Обжорство, когда они наколдовали немного еды, а потом начали драться из-за нёе. Честно говоря, эти двое волновали всех меньше всего: они никогда не могли перестать препираться друг с другом достаточно долго, чтобы хоть как-то повлиять на реальность!              Честно говоря, Гарри был лучше и ответственнее, чем многие из тех, кто был здесь. Однако Гарри был слишком слаб, чтобы встать на один уровень с ними, но потенциал у него был, и если он продолжит расти, если будет стремиться к самосовершенствованию, то однажды сможет назвать себя первым аспектом, который не был им изначально.              Именно это, как ничто другое, привлекло к нему столько внимания со стороны пустоты между мирами и её «обитателей». Другие приближались к ним по своей природе — особенно запомнилась Мадока Канамэ, или как там её звали, — но никто так и не смог по-настоящему подняться до их уровня.              Смерть думала и о другом — о Дарах, которые были распространены по всему миру волшебников и ведьм. Они превращали человека в аватара, заставляя его существовать, чтобы стать чем-то похожим на неё. Что произойдёт, если Гарри соберёт Дары второго мира, а она знала, что это почти неизбежно? Его существование станет гораздо ближе к ней. Что бы тогда произошло? Станет ли Гарри чем-то вроде второй Смерти?              Возможно, ей стоит взять его в ученики — ей бы не помешала помощь в присмотре за мертвыми и умирающими бесконечного числа миров, чем она постоянно занималась. Возможно, она могла бы использовать Гарри, с его согласия, конечно, в качестве своего личного ангела смерти? Посылать его в миры, где в её владениях происходят какие-то нарушения, и поручать ему всё уладить. «Он наверняка согласится», подумала она, ведь это позволит ему побывать в бесконечном количестве миров и тем самым развеять неизбежную скуку, а заодно и принесет пользу.              Среди присутствующих аспектов послышалось какое-то бормотание, и Смерть снова обратила внимание на экран. Похоже, фейри были готовы представить Гарри оружие, которое они для него создали. Что ж, это будет интересно, особенно если она правильно истолковала блеск в глазах Мистики.             

***

             — И долго вы собираетесь заставлять меня ждать? — спросил Гарри у Аквы, которая вела его через лес Элестии к месту, где собрались фейри. — Может быть, ты хоть немного расскажешь мне о том, что на самом деле представляет собой этот клинок? — спросил он.              — Нет, — хихикнула Аква. — Впервые ты увидишь клинок, когда Леди вручит его тебе.              Гарри закатил глаза, но промолчал, пока Аква вела его вглубь леса. Гарри знал, что сам он туда не доберется: как бы хорошо он ни запомнил путь в прошлый раз, не было никакой гарантии, что те же самые шаги приведут его к фейри в этот раз, по крайней мере без проводника.              Элестия, возможно, и смогла бы провести его, ведь это её лес и все такое, но фейри могут быть хитрыми, и всякие гарантии отсутствуют.              Поэтому Гарри пошел по простому пути и попросил знакомую фейри провести его к ним.              Дорога туда не заняла много времени, но он обратил внимание, что путь, по которому он шел, был не тот, который он помнил. Честно говоря, он был просто счастлив, что они не встретили ни одного кентавра. Если не считать тех, кто по-прежнему легко действовала Гарри на нервы, большинство из них были просто-напросто придурками.              — И снова здравствуй, гибрид, — первой его поприветствовала хульдра, которая, похоже, была лидером или, по крайней мере, представителем фейри. Раздалось несколько приветственных звуков и даже несколько узнаваемых слов от других собравшихся здесь фейри, особенно от сприггана, чье сокровище извлек Гарри, который был весьма благодарен Гарри за это.              — Гибрид? Разве в прошлый раз я не был «вампиром-полубогом»? — спросил Гарри.              Хульдра усмехнулась.              — Был, но ты больше не полубог, а вознесся в ранг истинных богов. Тем не менее, ты не чистое существо, так что лучший титул для тебя — гибрид? — хульдра приподняла бровь, а ее губы скривились в небольшой ухмылке.              — Верно, очень верно, — Гарри согласился, а в его глазах заплясало веселье. — Ты же не собираешься лишить меня всех моих секретов?              — Лишить тебя чего-то? — прошептала хульдра. — Вот это мысль. Секретов? Возможно, но также возможно и нет, может быть, я лишу тебя чего-то ещё.              — Похотливая маленькая фея, — пробормотал Гарри, вызвав очередной смех хульдры.              — А, может, в другой раз? — спросила хульдра. — В любом случае, я полагаю, ты пришел за клинком, который мы изготовили?              — Да, — Гарри кивнул. — Аква как бы похитила меня и сказала, что все готово, так что теперь я здесь.              — Хм… — хульдра широко улыбнулась. — Ну, во-первых, мы не ковали для тебя клинок. Нет, мы выковали пару клинков, — хульдра села за свое кресло, похожее на трон, и достала пару ножен, сделанные, похоже, из какого-то кожаного материала, но что это была за кожа, Гарри не знал.              Он вытащил один из клинков из ножен, которые, похоже, крепились к бедрам, и осмотрел лезвие. Его длина составляла около двадцати шести дюймов, и по форме он напоминал нож кукри, что удивило. Он ожидал увидеть клинок более западного дизайна, а не непальского, но он ему определенно понравился.              Лезвия были тоньше, чем у обычного кукри, и не расходилось после изгиба. Они имели острия, так что, хотя в первую очередь это было рубящее оружие, их можно было использовать и как колющее. Он вынул оба клинка из ножен, проверил баланс и остался доволен. Он начал вертеть их в руках и сделал несколько движений, после чего вложил их в ножны и посмотрел на хульдру, вручившую их ему.              — Спасибо, что сделали их для меня, но я чувствую, что это не простые клинки, так что не могли бы вы рассказать мне, что в них особенного? — спросил он.              Хульдра подняла бровь.              — Что, по-твоему, повлияло на них? — ответила она.              Гарри на мгновение задумался.              — Ну, Фламели предоставили материалы, но я сомневаюсь, что это сильно повлияло на способности клинка, кроме того, что он стал высококачественным и очень прочным. Фейри больше известны своими защитными, а не наступательными способностями, так что это не так. Аматерасу использовала для ковки свой огонь, и клинки впитали мою кровь. Думаю, это все, что на него повлияло, верно?              Хульдра кивнула.              — Правильно. Материалы, из которых они сделаны, гарантируют, что эти клинки не сломаются никогда. Они совершенно неразрушимы. Кроме того, лезвие невероятно острое и без особых усилий разрезает все смертные и даже некоторые сверхсмертные материалы.              Гарри кивнул головой, а затем достал клинки, когда хульдра жестом приказала ему сделать это.              — Огонь Аматерасу, закаливший их, также оставил после себя некоторые… свойства. Попробуй пропустить через них свою магию и посмотри, что получится.              Гарри так и сделал, и вскоре обнаружил, что клинки начали светиться теплом. Он присвистнул. Хотя жар не причинял ему никакого вреда, один его взгляд говорил о том, насколько горячими стали эти два клинка. Хульдра кивнула головой, на ее лице появилась улыбка.              — Да, ты увидишь, что лезвия будут резать ещё легче, когда они будут перегреты до чудовищных температур. Теперь о влиянии фейри — она заставила Гарри скрестить лезвия перед собой, и тут Гарри моргнул.              — Что это было? — спросил он, уверенный, что увидел что-то лишь на долю мгновения, пока лезвия скрещивались.              — Щит, — с самодовольной улыбкой ответила ему хульдра. — Ты был прав: фейри лучше владеют защитной магией, чем наступательной. Этот щит отразит всё, что угодно, но он будет существовать лишь малую долю секунды, когда клинки скрестятся, так что будь очень осторожен, иначе он будет бесполезен.              — А влияние моей крови? — спросил Гарри. — Что оно дало?              Хульдра слегка пожала плечами.              — Это не особенно сильное воздействие, но проклятия Ангра-Манью теперь находится в этих клинках. Все, с чем они столкнутся, получит проклятие слабости и хрупкости, и его будет легче разрубить последующими ударами.              Затем хульдра, казалось, что-то вспомнила.              — И последнее: ножны зачарованы так, что клинки будут возвращаться в них, как бы далеко друг от друга они ни находились, так что можно не беспокоиться о том, что они когда-нибудь потеряются.              — Я благодарю вас за это оружие, я обязательно буду им пользоваться, — Гарри поклонился, а затем и всем остальным присутствующим фейри.              — Не сомневаюсь. А теперь убирайся отсюда, я вижу, что тебе не терпится их опробовать, — хульдра отпустила его, но на ее лице появилась улыбка и блеск в глазах.              Аква снова вывела его из леса к озеру.              — Знаешь, — сказала она. — Фейри так давно не создавали клинков, что нам очень понравилось делать их. Кроме того, некоторые фейри вспомнили о своих талантах к ремеслу, и я ожидаю, что в ближайшем будущем они будут делать и другие вещи довольно часто. Так что от имени фейри позволь поблагодарить тебя за то, что ты снова вдохнул в нас немного жизни.              — Это не проблема, — сказал ей Гарри. — Эти клинки просто великолепны, — он повертел один из них в руках. — Жаль, что я не умею читать руны фейри, я бы хотел узнать, что написано на боку.              Аква хихикнула.              — Я могу научить тебя, если хочешь. Что касается самих надписей, то это различные титулы, под которыми ты известен, вот и всё.              — Пожалуй, я приму это предложение, — сказал Гарри. — Ведь не так часто выпадает шанс выучить язык фейри?              — Нечасто, Гарри, — Аква покачала головой. — Мы на месте, иди, скоро школа. Жду тебя здесь в шесть часов, на первом уроке, — сказала она ему с усмешкой.              — Не волнуйся, Аква, я буду здесь, — он хихикнул.              — Хорошо, — пробормотала Аква, глядя вслед удаляющейся спине, когда он помахал ей через плечо.             

***

             Мия должна была признать, что магия, которую использовали «ведьмы» и «волшебники», была весьма занимательной. Гарри провел эксперимент и выяснил, что она обладает легкой устойчивостью к магии, достаточной для того, чтобы вырубалась не одним, а тремя оглушающими заклинаниями, и они все равно не смогут удержать её без сознания надолго.              Она пришла посмотреть на следующее задание, в котором должен был участвовать Гарри, как и Такэхито, ему, очевидно, было безмерно любопытствуя обо всём в этом «волшебном» мире. Лично её интересовал только Гарри, остальные были недостаточно сильны, чтобы рассматривать их как угрозу.              Она видела, насколько он силен, Алисия Спиннет была не единственной, кто просил показать ей его полную силу, а Мия была достаточно вынослива, чтобы быть рядом, когда Гарри действительно это сделал. Конечно, для этого им пришлось найти довольно большую территорию вдали от цивилизации, и даже тогда у Гарри было несколько заклинаний, способных уничтожить планету, которые он не собирался использовать.              Мия была сильна, она с гордостью признавала это, но не была очень искусна, да ей это и не требовалось. Гарри подтвердил, что Мия действительно была сильнейшим существом в «своем» мире, и она настолько превосходила всех остальных в скорости и силе, что ей никогда не требовалось особого мастерства.              Зачем учить формы и паттерны, если ты достаточно быстр, что противник тебя даже не заметит?              Тем не менее, несмотря на то что Гарри был единственным, на кого она пришла посмотреть, она наблюдала и за другими поединками. Англичанка Алисия с относительной легкостью разнесла в пух и прах обеих своих соперников. На самом деле девушка выглядела удивленной тем, как легко ей это далось.              Бой между француженкой и болгарином был в меру интересным. Было видно, что ни тот, ни другой толком не владеют своим оружием и тренируются не более пары месяцев. Они не были плохими, они просто были новенькими в этом и не дотягивали до уровня гладиаторов, которые участвуют в боях, чтобы быть настоящими любимцами публики.              Как только эти три поединка закончились, все трое чемпионов отдохнули, выпили немного перцовки и других стимулирующих зелий, после чего снова вышли на арену. Так как Гарри участвовал в поединке в основном ради шоу, а не для того, чтобы заработать очки, они постарались сделать этот бой хорошим, выставив против него всех трех чемпионов.              Бой начался спокойно, Гарри просто отбивал атаки остальных, даже когда они атаковали его одновременно и под разными углами. Несмотря на нейтральное выражение лица, Мия заметила, что Гарри немного наскучил этот поединок: они просто не были на том уровне, чтобы бросить ему вызов, даже если бы на их стороне была численность.              Он начал потихоньку набирать обороты, становясь всё быстрее и быстрее, всё сильнее и сильнее, пока это не стало больше похоже на настоящую битву. Было очевидно, что каждый из чемпионов предпочитает в поединке. Болгарин наносил сильные удары сверху вниз, пытаясь сбить противника с ног, француженка вкладывала все силы в резкие атаки, стремясь пробить защиту противника и насадить его на свой клинок, а англичанка, казалось, отражала все атаки, направленные в ее сторону, нанося удары только тогда, когда видела пространство для действий, — довольно хитрый стиль.              Ситуация накалялась. Гарри отбил клинок Флёр в сторону плоской стороной левого клинка и толкнул её, выведя из равновесия, после чего заставил упасть на спину. В то же время он парировал три удара меча Алисии своим правым клинком, после чего поднес свой короткий меч к её рукояти и крутанулся, заставив меч вылететь из рук.              После этого над головой Виктора поднялся клинок, созданный гоблинами, Цвайхандер, но был остановлен левым клинком Гарри, а затем разрублен пополам его правым.              Именно в этот момент зрители начали шуметь.