Тот, кто проливает со мной свою кровь (He Who Sheds His Blood With Me)

      Люк оглянулся на темно-зеленую планету, которая становилась все меньше за куполом его крестокрыла. Юноша привел в порядок маленькую хижину Йоды и собрал разные книги, бумаги и предметы, которые посчитал важными, прежде чем уйти в последний раз. Кроме горя от потери еще одного наставника, у него было много вопросов.               Можно ли выбрать слияние с Силой? Он видел, как Оби-Ван был убит и исчез, но смерть Йоды была другой. Было ли это чем-то уникальным для каждого джедая? Был ли у него выбор, или его действия в жизни определяли его судьбу?              Он вздохнул и снова включил гиперпривод. То, что ему нужно было сделать, он должен был сделать вдали от этой системы и любого возможного шанса отследить его передвижения. Он связался с Леей (его сестрой!!), чтобы дать ей понять, что еще немного задержится с возвращением. Он почувствовал ее недовольство и, хотя понимал его, был также извращенно счастлив, что у него есть близнец, с которым он может разделить эти эмоции.               Конечно, причина, по которой у него был близнец, связалась с ним всего несколько часов назад, чтобы снова вывести из равновесия.              В то время как его с отцом нельзя было назвать близкими, теперь они являлись союзниками в их тайном соглашении, и Люк работал над тем, чтобы представить их план верховному командованию Альянса. Конечно, сначала ему нужно было разобраться с новой кучей пууду в виде объяснения своей сестре их отношений, а затем добавить к этому еще более восхитительный аспект.               Ах да, отец? Да, он жив и убивает по всей галактике. Помнишь тот раз, когда он пытал тебя и взорвал твою планету? Хорошие времена.               Но при их редком общении Вейдер продолжал удивлять Люка. Тот чувствовал, как его отец предан своему флоту и своим людям. Он чувствовал отвращение к своему хозяину. Короткое пребывание на «Палаче» позволило Люку самому увидеть человеческое лицо имперцев. Было легко дегуманизировать их, сидя в крестокрыле или видя бесчувственные шлемы. Но они, по крайней мере, были вежливы — добры в случае с имперским врачом, который помог ему и дал ему новую руку. Вейдер поручил присматривать за Люком своему новоиспеченному адмиралу, когда не мог этого делать сам, и Люк обнаружил, что они с Фирмусом Пиеттом могут разделять некоторые чувства, когда дело доходит до раздражающих тенденций местного лорда ситхов.               Теперь же, когда он спешно связался со своим сыном, обнаружилась новая грань Вейдера. Люк не почувствовал страха — нет, это было не совсем подходящее слово. Но присутствовало напряжение, чувство несправедливости, его гнев из-за потери чего-то, что он считал своим… Люк еще не осмеливался спорить с отцом по этому поводу. Не дай Сила его отцу позволить себе что-то столь же не-ситхское, как друг.               Люк знал, что это был риск, причем довольно сильный. Но его отец потянулся к нему за помощью. И, черт возьми, Люку нравился худощавый адмирал, который умел работать бок о бок с его отцом и даже тонко на него влиять. К тому же, ему не хотелось бы видеть Леди без ее адмирала.               — Арту, мы сейчас выходим из гиперскорости. Следи за любыми сигналами и дай мне знать. Мне нужно помедитировать, — дройд подал сигнал подтверждения, когда звезды замедлились, и крестокрыл оказался в бескрайней пустоте космоса.               Люк сделал несколько глубоких успокаивающих вдохов и, насколько смог, расслабился в своем кресле. Он разжал кулаки. Это будет непросто — он не очень хорошо знал этого человека, а поскольку Пиетт не был чувствителен к Силе, его подпись не будет сильной. Делай или не делай, нет никаких попыток. Люк глубоко погрузился в спокойные воды Силы. Он мог чувствовать энергию звезд и систем… он позволял ей питать себя… он был ее частью. Затем он вызвал мысленный образ — умные карие глаза, усталый изгиб рта, долгие страдальческие вздохи и общее разочарование с сыном своего командира на блестящем мостике флагмана. Осторожно Люк открыл себя и потянулся. Присутствие мириадов существ текло мимо него, как журчащие потоки, некоторые были ярче других. Он был спокоен, он был частью потока и, в то же время, вне его, потом он… он почувствовал что-то слабое, что-то знакомое. Люк представил, как он хватается за ниточку и тянет за нее осторожно и сильно.              Впечатление усилилось, а затем в его сознании замелькали образы:              Темнота. Серая, обшарпанная стена. У него болела голова. Болело все. Лица, человеческие и нет, смотрели на него сверху вниз. Что-то говорили. Удар, и боль расцвела в его боку, присоединившись к горячей, пульсирующей муке в ноге. Перетаскивание. Внезапно раздался звук.               — ...промазал по Вейдеру, хаттов сын, но это — его любимый адмирал. Он может привести нас к Вейдеру.              Жестокое инопланетное лицо с маленькими рожками вдоль него.              — Что ж, тогда, возможно, ты, Дженгель, не совсем бесполезен. Тащи его сюда.              Руки хватают, тянут, швыряют его на твердую поверхность. Он не может пошевелить ни руками, ни ногами.              Женский голос: — Ты уверен, Бал'Эш? Он сказал убить Вейдера, а не захватить никчемного человечка!!              Внезапно это рогатое лицо оказалась совсем близко: — Но ты же не какой-нибудь никчемный человечек, не так ли, адмирал? Дай мне командные коды «Палача», и я позволю тебе умереть быстро.              Потом... БОЛЬ.               Люк вынырнул, задыхаясь и вытирая пот с глаз. Его голова пульсировала, когда он уставился на свой хронометр. Он провел в трансе 2 часа. Ему было стыдно, что у него дрожат руки… он чувствовал тошноту. Отец не упоминал о том, что на него было совершено покушение, а лишь сказал, что по неустановленным причинам миссия провалилась. Кто был тот «он», о котором упоминали контрабандисты? Сам Ксизор? Или кто-то другой? Люк встряхнулся. Эти размышления могли подождать. Ему нужно было поделиться с Вейдером тем, что он увидел и почувствовал.               — Отец.               Ответ был незамедлительным и лишенным эмоций.               — Ты что-то нашел, Люк?               — Да. Могу я поделиться этим с тобой прямо сейчас? Ты один?               Пауза. — Теперь да.               Люк открыл отцу свой разум.              ***               Вейдер глубоко вдохнул очищенный воздух в своей барокамере. После того, как сын поделился тем, что обнаружил, ему необходимо было дышать на своих условиях и в своем собственном темпе. Теперь Вейдеру требовалось время, чтобы перебрать в памяти все детали, проследить линии, которые были у его сына, и определить, где находится его своенравный адмирал. Хотя он глубоко погрузился бы в Силу, сделав это, он не потянется за подписью Пиетта, и, таким образом, император ничего не узнает о том, что он делает. Еще один глубокий вдох, и он закрыл глаза от яркого интерьера камеры.               Темнота. Серая обшарпанная стена. Нет, ему нужно вернуться еще дальше в прошлое. Присутствие Люка — ощущение Силы, пронизывающей его. Нащупав нить, которую он узнал, Вейдер сосредоточился на ней. В лунном свете она светилась, как альдераанская паутина. Вейдер просеял чувства Люка (товарищество, общее раздражение, знакомый многострадальный вздох адмирала) и сосредоточился на том, куда вела эта нить. Он видел ее на фоне черноты космоса, лавирующую между системами и звездными скоплениями. Он сделал паузу и задумался — этой системой была Такодана. Он отложил этот лакомый кусочек и продолжил отслеживать нить. Она становилась все слабее, и, наконец, он достиг места, где должен был угадать траекторию. Он представил себе горнодобывающую систему, а затем местоположение Такоданы. Оттуда... Ответ расцвел, как утренняя заря.               Вейдер открыл глаза. Сила даровала ему доброту. Система Ругоза. Он нажал на кнопки управления камерой, и механические руки пришли в действие, заменив его снаряжение и броню. Вейдер поднялся и вышел из капсулы, стараясь объективно рассмотреть все, что он узнал из памяти Люка.               Пиетт был жив, это очень хорошо. И, по-видимому, останется таковым до тех пор, пока не выдаст коды для «Палача». Вейдер достаточно верил в человека, которого поставил во главе «Эскадры Смерти», чтобы знать, что этого никогда не случится — Пиетт скорее умрет. В чем, конечно, и была проблема. Вейдеру не понравилось возникшее у него чувство беспокойства. Это было слишком близко к тому, что мог бы почувствовать Анакин.               Непрошеный голос Люка прозвучал в его голове: «Разве это было бы так уж плохо? Почувствовать себя человеком?» Вейдер безжалостно это отбросил. Адмирал был важной частью плана — люди были преданы ему, тренировались вместе с ним. Кроме того, нельзя было допустить возможность того, что император пришлет выбранного им человека. За ним тогда будут наблюдать еще более пристально, чем, как он был уверен, уже наблюдали.               Нет, возвращения адмирала требовал только чистый прагматизм. Так что вопрос все еще оставался открытым — как ему это сделать?               Вейдер потянулся к своему комму: — Генерал Вирс. Встретимся на ангарной палубе 57.