Тот, кто проливает со мной свою кровь (He Who Sheds His Blood With Me)

      Вейдер, выйдя из гиперпространства в своем модифицированном СИД-истребителе, почувствовал, что конфликт почти закончился. Люк подтвердил ему, что это действительно была база «Черного Солнца» — более того, что их догадки оказались верны, и Пиетт тоже находился там. Вскоре Вирс связался с ним с той же информацией, и несколько мгновений спустя Вейдер оказался в своем частном ангарном отсеке.               Он оставил часто дышащего Венку у Куата. Тот не должен был знать, что Вейдер с самого начала планировал присоединиться к данной битве. Если бы Сидиус обратил внимание, то он бы узнал о его отлете. Но теперь Вейдер мог утверждать, что сообщение Вирса и возможная причастность Ксизора являлись вполне законными причинами, чтобы отправиться и посмотреть самому.               А если он вернется с пропавшим адмиралом, тем лучше.               Он аккуратно посадил свой СИД-истребитель рядом с крестокрылом Люка и протянулся к станции. Он мог ощутить всех существ, и большинство из них были 501-м, безжалостно выполняющим свою работу. Но яркая звезда его сына отсутствовала. Тогда Вейдер почувствовал страх… Анакин почувствовал страх — и вместо этого потянулся к своему адмиралу.               Жизненная сила Питта была, но очень слабая. Вейдер быстро двинулся по коридорам, связавшись с коммандером 501-го и приказав доктору и гравитационным саням прибыть к нему.               Люк. Тишина. Он продолжал проходить мимо многочисленных тел, многие из которых явно были убиты световым мечом. Он зашел так далеко. Был ли он без сознания? Но даже тогда он почувствовал бы присутствие сына. Вейдер еще раз свернул в коридор, и внезапно свет Люка расцвел в его сознании, как сияющая звезда.              Вейдер вошел в комнату и быстро осмотрелся. Люк приготовился убить шатающегося инопланетянина перед ним, зеленый клинок шипел. С его сыном явно все было в порядке.              Вирс был слева от него на земле, баюкая Пиетта, прижимая руку к сильно покрасневшей повязке — Вейдер мог почувствовать в Силе его страх.               — Нет.               Все остановилось.               — Он мой.               Вспыхнула красная смерть, и он прошел дальше в комнату.               — Отец... нет.               — Сын. Ты не можешь это остановить. Что ты можешь сделать, так это спасти адмирала. Ты же учился исцелению, верно?               Неопределенность. Нерешительность. Немного. Я еще не очень хорош... Вейдер почувствовал, как его сын взял себя в руки. Но я попытаюсь это сделать. Он не понял черного юмора, исходящего от Люка при этом заявлении, но сейчас не это было его главной заботой. Он поднял руку, и датомирец внезапно повис в воздухе.               Даже в его ужасных обстоятельствах... контрабандист хрипло рассмеялся.               — О, какая ирония судьбы. Ваш… — он кашлянул, — адмирал был так уверен, что вы не придете. Но он знал, что вы это сделаете! Вы слабы!!!               Вейдер сжал кулак, и оставшаяся рука инопланетянина сломалась.               Темная сторона загудела вокруг него, и Вейдер шагнул вперед.              ***               Люк бросился на колени рядом с двумя имперцами, окинув быстрым взглядом и Силой раненого адмирала.               — Живот, — сдавленно произнес Вирс. — Я не знаю, какое колдовство вы можете сотворить, Скайуокер, но я отдам вам свою дивизию, если вы сможете его спасти. — Он опустил взгляд на своего друга — глаза Пиетта были закрыты, и он обмяк на груди генерала.              Молодой мятежник просто кивнул и потянулся, чтобы снять повязку с раны. Оба мужчины старались не обращать внимания на ужасные звуки, раздававшиеся позади них.               — Что вы делаете, у него пойдет кровь! — воскликнул Вирс.               — Пожалуйста, поверьте мне, — ответил Люк, — у него уже и так.               Вирс фыркнул через нос, но убрал окровавленную руку, вместо этого подняв ее, чтобы поддержать ужасно вывихнутую руку Пиетта.               Люк судорожно вздохнул и положил обе руки на живот Пиетта. Он мог чувствовать неправильность — инфекция, сильная слабость, нервы так истерзаны электрическим током. Люк покачал головой и попробовал еще раз.               Он представил себе, как срастаются кровеносные сосуды, как тщательно наращивается ткань. Он старался почувствовать поврежденные мышцы и органы под ними и желал, чтобы они соединились — он думал о том, как дерево связано с землей, как вода текла и давала жизнь, как звезды объединялись в галактики. Он видел, как все это текло и через него, и через адмирала. Кто-то ахнул, и Люк пришел в себя, тяжело дыша и вспотев так, как этого не случилось во время боя.               Под его руками Пиетт глубоко вздохнул. Потом еще раз. Люк осторожно убрал ладони. Рана была закрыта. Она все еще была красной и воспаленной, но он чувствовал, что это больше не угрожает жизни. Люк поднял усталые голубые глаза на суровое лицо Вирса.               — Думаю, готово, — облегчение, исходившее от генерала, мог почувствовать даже тот, кто не обладал Силой.               — Он все еще в опасности, — возразил Люк, — ему нужно... — Но его прервали, когда глаза генерала расширились при виде того, что происходило за его плечом, и Люк почувствовал удовлетворение на темной стороне при отвратительном хрустящем звуке. Он обернулся и увидел, как то, что осталось от Бал'Эша, падает на пол, а его отец гасит свой световой меч.               В тот же миг в коридоре послышался топот ног. Вирс вскинул свой бластер и бессознательно сжал Пиетта, а Люк вытащил свой световой меч. Но Вейдер остался невозмутимым, когда в комнату вбежал седовласый мужчина, и Люк с облегчением понял, что прибыл настоящий доктор. Он встал, чтобы отойти в сторону, и этот человек, должно быть, был кем-то особенным, потому что он даже не взглянул на лорда ситхов или джедая — он смотрел только на своего пациента. Несколько солдат также протиснулись внутрь, держа между собой грави-сани.               И вдруг воцарилась глубокая и серьезная тишина, нарушаемая только затрудненным дыханием Пиетта и тихими звуками осматривающего его врача.               — Хм, да, ножевое ранение в живот. Я так понимаю, кто-то со способностями к Силе поработал над этим?              Люк поднял бровь, глядя на своего отца, который, казалось, стоял неподвижно, но Люк чувствовал, что он старается подавить свое беспокойство, и подошел, чтобы встать рядом с ним.               Доктор был довольно удивительным, но, как личный врач Вейдера, он должен был быть таковым. Он подключил капельницу с физиологическим раствором, и через несколько мгновений она заработала, пока он осматривал руку, которую Вирс поддерживал неподвижной.               — Да, да, что ж, я рад, что вы убили ублюдка, милорд… это было сделано намеренно… сломана в трех местах, потребуется операция. Мне нужно уменьшить отек, чтобы переместить это плечо. Что это было?               Последнее относилось к Вирсу.       — Мне сказали, что его почти до смерти замучили электрическим током, — выдавил тот.               Доктор спокойно посмотрел на него: — Да, я это вижу. Я не делал этого, генерал, — не смотрите на меня так. Ваш друг будет жить, я уж об этом позабочусь. — Он распутал кислородную маску и протянул Вирсу шприц. — Введите ему вот это в плечо. Это замедлит работу его сердца, даст ему шанс восстановиться. — Маска была плотно надета на рот и нос Пиетта.               — Да, все в порядке, ему нужно около миллиона антибиотиков, а также еда, вода и резервуар с бактой, но давайте вернем его на Леди как можно скорее.              Доктор впервые заколебался, заканчивая перевязывать одно из поврежденных запястий Пиетта.               — В чем дело, доктор? — спросил Вейдер.               — Перенести его на сани будет непросто, милорд. Я не хочу двигать то, что двигаться не должно, а у этого человека несколько опасно расположенных сломанных ребер, а также рука... — он остановился с тихим «уп», и Вирс испуганно выругался, когда Пиетт медленно поднялся в воздух и поплыл к саням. Солдаты отступили, и Люк увидел, как его отец осторожно опустил руку, чтобы адмирал был (бережно, не то слово, которое Люк ассоциировал бы с Дартом Вейдером) уложен.               — Да, хорошо. Или вы могли бы помахать рукой, — проворчал доктор, поднимаясь на ноги и собирая свои вещи. Люк с развлечением послал отцу мысль и протянул руку Вирсу, чтобы помочь мужчине подняться с пола.               — Скайуокер... спасибо, — тот крепко и коротко сжал руку Люка.               — Приятно работать с вами, генерал. И я не думал, что когда-нибудь скажу такое!               — Да, мне дали понять, что это не в последний раз.               Люк улыбнулся, когда низкий голос прогрохотал позади них:               — Генерал, вы проследите за переводом адмирала на ваш корабль. Как только закончим, мы уничтожим эту станцию.               — Конечно, милорд.               Люк двинулся с Вирсом к саням, где непроницаемый доктор заканчивал стабилизировать состояние своего пациента. Хрупкая фигура Пиетта была завернута в одеяла — снаружи оставалась только рука, теперь заключенная в легкий гипс. Люк осторожно положил руку на здоровое плечо адмирала и посмотрел на Вирса.               — Счастливого пути.               Генерал кивнул, и группа двинулась дальше, во главе с Вирсом и доктором.               Люк повернулся к отцу.               — Сын.               — Я не могу долго задерживаться, отец.               — Я знаю.       — Ты очень рисковал, прилетев сюда. Разве император не захочет узнать?..               — Я уверен, что он уже знает, ребенок, — они шли бок о бок обратно тем же путем, которым оба пришли.               — Однако поступили сообщения об активности в этом районе повстанцев, которые подтвердил генерал Вирс, и поэтому я должен был провести расследование.               Люк улыбнулся темному лорду.               — При этом Скайуокер мог бы быть с ними, — он почувствовал развлечение от своего отца.               — Действительно.               Они вышли в ангарный отсек, где бок о бок стояли их корабли.               — Люк...               Он чувствовал, как его отец подбирает слова, и терпеливо ждал.               — Я... не тот человек... не тот отец, каким должен был быть. И в ближайшее время не буду.               Люк почувствовал острую боль, но уже смирился с этим.               — Но если ты можешь быть терпеливым, работать вместе, чтобы победить Сидиуса...               — Отец, — мягко прервал его Люк. — Я чувствую в тебе добро. Сегодняшние действия показывают это... ты многим рисковал, чтобы спасти адмирала Пиетта, что-то изменилось. Крифф, ты попросил меня помочь с этим! Я могу быть терпеливым. И я... я скоро буду готов тебе кое-что рассказать. Что-то, что, я надеюсь, тебе поможет.               Люк остановился у носа своего крестокрыла и положил ладонь на руку отца. Темный Лорд слегка вздрогнул… когда в последний раз кто-то добровольно предлагал ему человеческий контакт?               — Я скоро свяжусь с тобой. Пожалуйста, держи меня в курсе и о твоем адмирале, — он поднялся на корабль и плавно перебрался в кабину.               — Он не…               Люк ухмыльнулся ему, когда фонарь закрылся.              ***               — Огонь! — скомандовал Вирс, и оба корабля обрушились на и без того потрепанную станцию. Он мог бы поклясться, что видел, как СИД лорда Вейдера сделал несколько выстрелов, прежде чем исчезнуть в гиперпространстве. Всего за несколько минут станция взорвалась, разлетевшись на крошечные сверкающие осколки. Он испытывал мрачное удовлетворение от того, как тщательно превратил в пыль место, где пострадал его друг. Кстати говоря…               Вирс вернулся в верхний отсек для экипажа. Его люди, в основном, разместились на нижних палубах, чтобы оставить как можно больше места для работы доктора Хенли, и солдат, который, по-видимому, помогал ему, отошел в сторону, когда Вирс подал ему знак.               Хенли поднял глаза: — Ах, генерал. Дали выход своим чувствам, верно?              Этот человек постоянно досаждал Вирсу во всех отношениях, но никто не мог отрицать, что тот великолепно справлялся со своей работой. Генерал присел в головах гравитационных саней, чтобы видеть Пиетта. Доктор приложил холодный компресс к вывихнутому плечу и промывал уродливую рану от бластера на бедре адмирала. Бакта-пластырь закрывал часть лица Пиетта, и синяк уже выглядел лучше.               — Могу я... что-нибудь сделать? — спросил он через мгновение.               — Вы брезгливы? — спросил Хенли, не поднимая глаз.               — Я — генерал «Громыхающего Стада», — холодно отозвался Вирс. — Очевидно, вы действительно не знаете, что это влечет за собой, иначе не спрашивали бы такого.               — Какие мы обидчивые! Но да, можете. Я почти закончил, и мы можем перейти к очистке некоторых из этих электрических ожогов и наложению на них бакта-пластырей, — он указал на открытый набор рядом с ним. Вирс первым делом нашел чистящие салфетки и перчатки. Затем он начал разрывать бакта-пластыри, прежде чем повернуться к своему другу. Доктор уже разрезал оливковую хенли и мог видеть воспаленные ожоги, разбросанные по груди и шее Пиетта.               Где-то в середине своей работы Вирс поднял голову и посмотрел в затуманенные глаза адмирала. Он остановился, отложил бакта-пластырь, который собирался наложить, и потянулся к здоровой руке своего друга.               — Фирмус? Ты с нами?               Легкое пожатие его руки подтвердило это, и Вирс широко ему улыбнулся.               — Вы, адмирал, криффов вакоголовый.               Хенли посмотрел на это широко раскрытыми глазами, но Пиетт слегка фыркнул, заставив запотеть кислородную маску, все еще закрывавшую его лицо. Затем он переместил дрожащую руку из-под ладони Вирса к своему лицу и снял маску.               — Эй! — Хенли был возмущен, быстро, но осторожно вернув ее ему на лицо, но не раньше, чем Вирс услышал тихое бормотание Пиетта:               — Топтун… грязи.               — Ладно, я признаю, что вы — друзья, и это, должно быть, ваш ненормальный способ демонстрации привязанности, но, генерал, моего пациента не следует поощрять разговаривать. И, честно говоря, адмирал, — он повернулся, чтобы посмотреть на Пиетта, — я бы предпочел, чтобы вы были без сознания большую часть обработки, так что... — он взял гипоспрей и ввел его в шею Пиетта.               — Я буду рядом, когда ты проснешься, — заверил его Вирс, когда веки его друга опустились, и он почувствовал еще одно легкое пожатие, прежде чем рука Пиетта снова упала на одеяло.               Тридцать минут спустя доктор вздохнул: — Ладно. Готово. Он продержится до тех пор, пока мы не сможем сделать ему операцию, а после, по крайней мере, три дня бакты. Боюсь, что одной операцией здесь не обойтись.               Вирс, стягивая перчатки, посмотрел на грубоватого доктора: — Сможет ли он пользоваться рукой? — У него похолодело внутри при мысли о том, что Пиетт получил необратимые повреждения. Жизнью этого человека был имперский флот, и он любил «Палача».               — О да, генерал, не психуйте. В конце концов, я — его врач, и вы должны поблагодарить за это Силу. Но, поскольку переломы довольно серьезные, я не хочу рисковать, а это означает, по крайней мере, две операции.               «Ну, — подумал Вирс, снова натягивая одеяло на своего друга, — Фирмусу это ПОНРАВИТСЯ.»