За тобой одной иду

— Повелитель, но я… я бы никогда… — стал оправдывать себя Ибрагим, но попытка оказалась тщетной. — Прекрати мне лгать, Ибрагим! — рявкнул султан. — У нас есть все доказательства твоей вины! Перечислить?! От такого непривычного тона греку стало не по себе, захотелось скорее сбежать из этого ада, чтобы не слушать лживые обвинения Сулеймана. Но он продолжал стоять на коленях и смиренно молчать, лишь только слабо кивнул, когда Повелитель задал последний вопрос. — Ты же наверняка знаешь Айдыку-хатун? — вновь заговорил султан, но уже голосом потише. — Служанка видела, как она усыпила и унесла Хюррем, но ничего не могла сделать — с нею была охрана. Они все рассказали, мы допросили девушку. Она призналась, что именно ты ее послал, и в доказательство протянула вот что. Сулейман взял со стола нечто маленькое, закутанное в плотную белую тряпку, развернул. — Узнаешь это кольцо? Я подарил тебе его не так давно. Так вот его нашли у Айдыки. Девушка сказала, что ты за работу отдал ей его… Интересно получается, верно? Эхом в голове Ибрагима повторялось одно и тоже: «Ты… ты… ты… Это все ТЫ!» — Но я не виноват, Повелитель! — неожиданно вскрикнул он. — Меня подставили! — Да как ты смеешь мне лгать?! — ответил Сулейман и больно ударил грека по щеке, так что тот упал на бок и завыл от боли. — Я тебе уже все доказательства твоей вины рассказал! Где Хюррем?! Отыщи ее! *** Шла вторая неделя с того момента, как женщина попала в плен к неизвестным людям, но для нее это была вечность. Никто не обращал внимания на пленницу, лишь только раз в день к ней заходил человек в чёрном балахоне и вываливал остатки еды прямо на сырой пол. Было холодно и страшно, хоть уже и привычно. Она так часто плакала и тосковала по дому, что казалось слезы ее зальют всю камеру. Изредка слышались в отдалении стоны умирающих людей, но они быстро затихали, попадая в объятья смерти. Но однажды к женщине вновь зашел человек в чёрном балахоне и сказал грубым голосом: — Тебе пора идти. Господин ждет. Слабая, бессильная Хюррем уже не сопротивлялась и молча, под руку с неизвестным, побрела по ледяным коридорам подвала, спускаясь все ниже и ниже под землю. Войдя в огромный зал, полностью черный, с освещаемыми его факелами, женщина осмотрелась: в углах стояли шкафы с множеством книг, которые охраняли такие же люди в балахонах, а посреди зала стоял трон, на котором сидел человек, которого меньше всего Александра ожидала увидеть. — Л-лука?.. — произнесла она мертвым голосом, чувствуя, что вот вот упадет в обморок. Мужчина встал, и свет факела осветил его фигуру: он был бледный, мертвый, его лицо ничего не выражало, но одежда и украшения были как у самого настоящего султана. Лука смерил бывшую возлюбленную холодным взглядом и монотонно проговорил: — Да, это я, Хюррем.— последнее слово он выделил особенно сильно. — Ты наверняка задаешься вопросом, как я таким стал, на что я тебе не отвечу. — З-зачем я з-здесь? — дрожа от сильного волнения и холода, спросила женщина. — Я слишком сильно любил тебя и не хотел расставаться. И люблю по-прежнему. Теперь ты навсегда останешься со мной — от этого мое ледяное сердце тает, Александра! Ты станешь моей царицей, станешь такой же мертвой — ведь живым среди нас не место. И мы будем счастливы. Помнишь ты хотела много-много детей? Они будут, я обещаю. Хюррем невольно сделала шаг назад, но уперлась в спину человека в балахоне. — А есл-ли я отк-кажусь? Взгляд художника стал еще жестче. — Тогда ты будешь моей пленницей. Я не отпущу тебя. Ни-ког-да. В глазах Александры мгновенно появилась кромешная тьма — все-таки страх сыграл свою роль и она, с громким ударом упала на сырой холодный пол. *** Твердым длинным шагом Ибрагим направлялся в гарем, чтобы узнать где находится эта «идиотина» Айдыка, которая так тяжело его подставила. Грека повсюду сопровождали двое высоких мужчин в красных одеждах — после недавнего события Сулейман приставил к нему стражу, чтобы та знала о каждом действии Визиря и докладывала ему. Поначалу конечно это раздражало, но вскоре он привык к постоянному сопровождению, хоть оборачивался лишний раз взглянуть на равнодушные лица стражи. Увидев Ибрагима, все девушки из гарема разом вскочили и низко склонили голову. Грек подошел к ним, почти раздраженно спросив: — Где Нигяр-калфа? — Она здесь, господин. — ответила одна из девушек. — Вон, идет. — Вы звали меня? — сказала калфа. — Да, Нигяр. Отойдем? Двое отошли к двери, заставив девушек продолжать работу. — Где Айдыка-хатун? — с ходу спросил Ибрагим. — А Вам зачем? — ответила женщина. — Хотя, все равно не дождетесь. Она как пол года мертва.