Сижку будешь?

Когда она открывает глаза, комнату уже обрамляет сипый свет, на её груди уместилась рыжая голова, обнимая за талию, и на лице появляется улыбка. Олеся чуть отодвигаеться и опять аккуратно целует, на что девушка вдруг вздранивает и открывает глаза. Воспоминания резко накатывают с новой силой, и она только улыбается, но сразу замечает свет в комнате... Там не темно, а значит: - Блядь, школа! - рыжая вдруг подскакивает, смотря на часы, где моргают "12". Мари первый раз выспалась. Ночью её всегда охватывал страх, боль, злость, и уснуть никак не получалось, на протяжение уже нескольких дней. А теперь она спала, спокойно, даже не трепетно. - Да похуй. Скажи, что заболела. - буркнула Олеся, а самой к концу уроков надо появиться, - во сколько сегодня уроки заканчиваются? Мне к концу туда надо. - Вроде без пятнадцати четыре, - Маша потихоньку направилась к кухне. - Чего? - три, сорок пять, - рыжая закатила глаза. - Ты, блядь, ещё выебываться будешь?! - Прости... Кофе? Опять краткий кивок, и Олеся подошла к окну. - Где сигареты? - Теперь не спрашивая разрешения, сразу делает. - В комнате, на тумбочке. И... - опять становиться страшно спрашивать, - можешь ашку взять? - Чего? - Олеся цыкнула, "эту хуйню курят только ёбаные нефоры". Рыжая посмотрела вниз и положила руку сзади на шею, немного потирая в знак успокоения. - Ну красная такая, рядом с сигаретами... - Ебать... - теперь глаза закатывала Олеся. Мари только потянулась за пакетиком, высыпая в кофемашину остатки и заливая новое молоко. Сначала американо - Олесе, рыжая даже не спрашивала, что та будет, она, скорее всего, не знает названий, да и пришибить может... Русая вернулась, кладя азбурзный vozol рядом с Машей и аккуратно подцепливая длинными пальцами сигарету. - Зажигалка... - хотела подсказать Маша, но Олеся оборвала ее. - Я ещё вчера нашла, на подоконнике оставила. Я знаю. Рыжая отворачивается обратно к кофемашинке, ставит уже готовую чашку на стол. Потом латте - себе. В холодильнике осталась пицца, что они вчера заказали - два куска "гавайской". Маша вспомнила вчерашние слова Олеси: "Блядь, кто вообще эту хуйню ест?" - эта пицца ей не понравилась, поэтому в микровалновке крутились пару бутербродов с колбасой и сыром. Вторая чашка готова, пицца на столе, как и бутерброды. Рыжая наконец берет разку и делает первую за день тягу, "ура", она откидывает голову, улыбаясь и выдыхая дым, на что Олеся только засматриваеться. Всё время, пока рыжая готовила, она смотрела, отрываясь только за новой тяжкой, смотрела на пальцы рыжей, пока та резала сыр, на то, как фыркает, когда кофемашина не хочет работать, на то, как ухмылаеться, смотря на гавайскую пиццу. "Нет, ну правда, как это говно можно есть?" - проскользнуло в мыслях. - Что за хуйню ты куришь? - А что? - Да это для пидоров блядь! Маша только пыталась сдержать смех, после этой фразы. - Блядь... - осознала Олеся, - это я пидор теперь? Блядь... Вот тут рыжую уже порвало, и она громко засмеялась. - Да заеби ебало! - хотелось подойти и двинуть в челюсть, но Олеся делает ещё одну затяжку и тушит сигарету. Надо появиться у школы и не спалиться, что была у кого-то, а значит девушка идет в комнату, где оставлена форма и переодевается, позже выходя обратно на кухню, подходит к столу. - Тебе бутерброды, - они садятся за стол. - Впервые в жизни я нормально ем два раза подряд, - Русая с ещё бóльшим желанием, чем вчера, начала уплетать бутерброды. А вот у Мари все таки "отходы" от вчерашней истерики - вещь неприятная. Мысли путаются между собой, не давая ни думать спокойно, ни вернуться в реальность к Олесе. Она вспоминает несколько стаканов выпитого виски, нож, ноющую боль в руках, страх и непонимание, что возвращаются опять... Опять все становиться слишком страшно, запутанно, она опять боится. Боится сделать лишнее движение, боится говорить, боится русой косы. Вокруг нее витает чувство беспомощности, съедает каждую эмоцию, каждую секунду и всю себя... У Олеси в голове только отец, вкус и запах алкоголя, предстоящая драка и агрессия. Кажется, будто сорвется на любое движение, любой взгляд, любое слово. У обеих эмоции нахлынули слишком быстро, воспоминания и муки не давали покоя. Хотелось забыться, но думать о друг друге они боялись, находясь за одним столом, в одной комнате, одной квартире. Это болезнь, это ненормально - каждую секунду думает Олеся, но первый раз нормально ест, первый раз крепко спит, первый раз зимой находится в теплой квартире и первый раз ее кто-то любит. Ей было плевать на мнение остальных, левых для нее, людей- "Да вы про нас пиздеть не смейте!" - говорил брат, как только Минаевых кто-либо осуждал, А потом ебало бил - "Чтоб не выебывался". А потом... Потом по приходу домой у Олеси руки и лицо в крови, но чужой, от драки. Она идет в душ - отмыться, А когда вода касается кожи входит брат... - Блядь! - Русая резко подскакивает, бежит в туалет и блюет... Рыжая побежала за ней, и только остановилась в дверях. - Что сл... - Ебало закрой! Олеся встает, умывается, берет куртку и, одеваясь, выходит из квартиры, резко хлопая дверью. - Блядь! - рыжая кричит, - СУКА! - орет на весь дом. " Что за хуйня?! " Она прислоняется к стенке и сползает на пол, падая на бок, и практически вырывает волосы на голове. Что, блядь, этой ночью было? Зачем она пришла, зачем спасала Машу, почему они целовались на балконе и вместе выбирали пиццу, позже засыпая в обнимку...? Почему Мари дала себе ложные надежды, что что-то будет... Это ведь понятно без слов! Русая не умеет любить! Не умеет! Это, блядь, просто невозможно! - Я не могу, не могу, не могу... - произносит она губами, но сил нет даже подойти к ножу. И она опят лежит в пустой квартире, роняя все больше слез на пол. *** В школе и снаружи явно тихо, идет четвертый или пятый урок. Не далеко на скверике сидит рослый паренек, казах. Олеся ускоряет шаг и бредет к нему. - О, Леська, ты чего так рано? - видя ее удивленно спрашивает Аслан. - Да я сегодня не ходить решила, а ты что? Сигаретка есть? - она берет из протягиваемой пачки одну штуку и прикуривает. - Что-то за временем не уследил, выходной же. Когда проснулся, то думал, что уже час, а оказалось вон... Вот, блядь, додумался на часы не посмотреть! - возмутился сам на себя он и тоже закурил. В диалоге появилась недолгая пауза. - Аслан, что мы делаем с пидорами? - спросила наконец Олеся. - С пидорами, которые долбоебы или которые в жопу ебутся? - он удивился. Русая никогда раньше не задавала вопросов по понятиям, и всегда первая шла бить ебало. - Второе. - Ебало бить, тут эта дурь по другому не сотрется, а ты чего спрашиваешь? - Да вчера двух баб на скамейке видела, но решила потом разобраться. - Ну значит потом разберешься, - на девушек Аслан никогда руки не поднимал, поэтому разбираться с такими делами поручалось Минаевой, - Лесь, ну я же вижу, что что-то случилось. Расскажешь? - Да дома хуйня, забей... - она нахмурились, - Кстати говоря, а что за челы, которых мы пиздить идем? - Помнишь я про Гу‌тина рассказывал? Конечно, она помнит. Аслан - прекрасный парень, от которого отказались родители и воспитываемый сестрой -Адилей. У Адили была склонность к наркотикам, и на одной тусовке, узнав об этом, несколько парней решили накачать ее и изнасиловать, но план провалился... Провалился так как они переборщили. Адиля схватила передоз и умерла. Гутин - один из тех парней, он залег на дно, узнав об Аслане, ищущим его, и не объявлялся нигде уже как год. - Я ведь работаю на другом районе с одним пареньком. Этот паренек узнал о братке твоем и начал базарить, что вынесет его с одного удара, - на этом моменте Олеся рассмеялась, - ну Я и позвал его на наш район - проверить. А вот сегодня... -теперл он смотрел в пол, - Сегодня узнал, что с ним Гутин будет, - говорил Аслан с непередаваемой яркостью, будто накинется на любого, кто сейчас подойдет. Ощущение, что его вот вот начнет трести. Гутину пизда. Гутину такая пизда, что даже представить невозможно. Скорее всего его ждет смерть, так же, как и сестру Аслана. Как он вообще додумался идти на стрелку на чужой район, где будут Минаевы и их лучший друг, чью сестру он убил?! - Сука, я узнаю кто был с ним в ту ночь. Узнаю, изобью его до полусмерти, а затем отрежу его конечности, вывезу в лес, оставлю с бутылкой мочи и стухшим куском мяса, накачаю героином так же, как и он мою Адиличку... Убью его так же, как он убил смысл моей жизни, - говорил Аслан тихо и спокойно, но так же смотрел в пол не двигаясь, и только Олеся могла понять насколько он сейчас зол. Прошло некоторое время, Аслан, так же смотря в пол, выкурил три сигареты, а затем, наконец, поднял голову. Олеся тоже сидела молча, обдумывала прошедшие два дня и это утро. Она обещала себе больше не причинять боль Маше, но сорвалась, наорала и ушла. А вдруг рыжая не правильно ее поняла? Вдруг она опять что то сделает с собой? Лесе сейчас хотелось только вернуться обратно, увидеть бестию еще разок... Но слишком страшно. Да, ей было страшно вернуться. Да и кинуть парней было бы неправильно. - Аслан, ты как? - девушка посмотрела на лучшего друга, пытаясь поддержать. - Живу, не волнуйся, - он наконец усмехнулся, а затем задумался, - Лесь, а почему ты вообще всегда так цеплялась к Маше? " Да он будто насквозь меня читает! " - всегда думала русая, при разговоре с ним. И вот опять. " Он догадался...? Да нет, не мог". - Ну... - она и сама задумалась. А почему? Правда, почему? Когда Леся первый раз ее увидела, сердце странно кольнуло. Она раньше никогда такого не чувствовала и скинула на привычную ненависть, которую все эти годы пыталась оправдать. Русая ведь не ненавидела Машу... Она сразу... влюбилась?- Ну она богатая, волосы у нее странные и живет не по понятиям, - все эти слова Леся каждый раз говорила себе при встрече с рыжей, а теперь говорит Аслану, но понимает, что это лож. - А волосы тут причем? - он явно удивился, - хотя, да, внешность у нее странная. И одевается тоже непонятно как, - он затянулся горьким дымом. *** Маша не знала сколько времени прошло с ухода Леси, но, наверное, много. Осознание вернулось резко, она лежала на полу у входной двери, все лицо мокрое, глаза, по ощущениям, сильно опухли. Рыжая встает и направляется к ванне. При входе в голове промелькнули воспоминания вчерашнего дня и Маша коротко улыбнулась. Умываясь, она погрузилась в мысли: "Рассуждать надо логически. Зачем я так отреагировала? Не думаю, что ее поведение вызвано моими действиями" - Скорее всего она что-то вспомнила, - Мари переключилась на разговор сама с собой, она так делала часто. - Да, думаю она достаточно натерпелась, чтоб так реагировать на всё, - Маша вытерла лицо и вышла. - И что мне делать теперь? - она пошла на кухню, - Как мне ее теперь увидеть? Блядь, мне так грустно... Я хочу ей помочь, спросить "что случилось"... Интересно, где она сейчас? - А вдруг с ней что то случится! Она была в таком состоянии! Вдруг она сильно напьется? - Да не волнуйся ты так, она же сильная, и прожила свои пятнадцать лет без передоза. - А тебе откуда знать, что без передоза? - Она наконец дошла до кухни и села за стол. - Интуиция. Доверяй своей интуиции. - Я не могу! Не могу, не могу! - на глазах опять появились слезы, - Блядь! Что мне делать...? - Либо опять бухать, либо порезаться, либо пойти гулять... - Я обещала Олесе! Обещала ей больше не делать с собой ничего! - это уже было похоже на истерику. Она закрыла лицо руками и пыталась перечить сама себе. - А как она все это время с тобой общалась?! Разве порезы сравняться с годами избиения?! - Она меня любит! - кричала Маша сама себе, захлебываясь в слезах. - Да нихера подобного! Никогда она тебя не любила! Только ебанный абьюз и твоя жажда внимания! - Она бы не поцеловала меня, переча своим принципам, если б не любила! - Я ей не верю. - А Я верю, - последние слова немного ее успокоили, - да, Я ей верю, - повторила она для уверенности. - Может в клуб? - девушка уже устала перечить сама себе, все равно вернется к этой теме, поэтому предложила одну из идей "что теперь делать". - Можно, но сейчас только утро. - Сколько время? Она более-менее успокоилась и поднялась из-за стола, направляясь в свою комнату. "14.54". - Как раз накрашусь и оденусь подобающе. -Ага. На это выделим часа три. Получается к семи будешь готова? - Еще перекусить и помыться. - Это Я тоже учла. - Ну и хорошо. *** Прозвенел звонок и на улицу вывалилась толпа пяти-шестиклассников. За ними шли задержавшиеся семиклассники, но не один не подошел к Аслану и Олесе. - А где наши то? - парень харкнул на землю и еще раз посмотрел на выход из школы. - Да вон, толпу видишь? - Олеся указала на Минаева и еще некоторых парней, уже собравшихся у входа, но ее перебил голос сзади. - Аслан! Минаева! Давно не виделись! - к ним с улыбкой подходил знакомый из компании. - Леха! Ты ж ногу сломал! Уже зажила? - Олеся тоже улыбнулась, - А это кто? - Да друзей с другого района привел, помогут. Вот - Миша, еще один Миша, и Слава, - он представил парней и те пожали руки русой с асланом. - Лех, отойдем? - спросил один из Миш, уводя Лешу с собой в сторону. - А какого хуя с нами баба делает? - начал раздраженно Миша. - Согласен, - коротко поддержал второй Миша. - Брат, ты ее за бабу не воспринимай. Если перед ней такое вякнешь - ебало тебе сломает, это она умеет. Мишу такие слова не особо удовлетворили, но он промолчал и вернулся обратно, куда уже подошли Минаев с остальными. - Мелкая, ты где ночью была? - не поздоровавшись, но с улыбкой спросил Олег. - У Аслана, - кивнула она. Не особо хотелось говорить с братом, но главное не с отцом. Аслан удивленно посмотрел на нее, но быстро спохватился и подтвердил ее слова. - Что, поехали? - Сказал он, - остальные пешком подойдут. Бóльшая часть людей пошла пешком, а Минаевы и Антоха на машине Аслана. - Аслан, - как только все сели обратился Олег к другу. В машине остались только самые близкие, все свои, - Мы ж с тобой до часу ночи сидели, как Леся то пришла? - Она бухая в хламину перед моей квартирой заснула. Ну Я увидел, уложил к себе и вот сейчас привел сюда. Леся всегда доверяла Аслану. "Он меня из любой пизды вытащит. Надо будет поблагодарить после этой хуйни". - Леська, ты не пей так... - повернулся Олег к сестре. - Да это один раз было, не волнуйся, - она смотрела в окно на знакомые улицы. До места встречи пару минут. Вот уже подъезжаем. - Что-то случилось? - опять подал голос Минаев. - Ничего, забей хуй. Она не хотела продолжать этот разговор, и вот, машина приехала. На бордюре сидели незнакомые парни, поодаль курили разукрашенные девки. "Фу, мерзость" - подумала Олеся, глядя на них. Рядом припаркованы пара знакомых машин со знакомыми лицами внутри. Аслан тоже припарковался и все вышли, кроме него самого. Он еще пару минут посидел за рулем, смотря в пол. Эмоции потихоньку брали верх. С того дня, как парень узнал, что придет Гутов, воспоминания то и дело всплывали в голове. То новая машинка, купленная сестрой, то ее первый передоз, больницы и обещания бросить. Он как-то раз встречал Адилю с собраний, и они до темноты играли на детской площадке, а дома она ставила ему тазик с горячей водой, обещая, что сварит любимые пельмени. С ее смерти парень больше ни разу не ел пельмени. Наконец, собравшись с силами, он открыл дверь и вышел в люди. Олеся и остальные здоровались с знакомыми, что тоже выходили из машин. Через минуту подтянулись и ребята, идущие пешком. Незнакомая компания столпилась рядом, смеясь и матеря. Теперь все выглядели как две стаи собак, в любую секунду готовых разгрызть друг друга на части. Аслан вышел вперед. - Гутов, ко мне подойди, - резким и приказным тоном. Из другой компании послышалось: - А ты кто, чтоб мне указывать? - так же резко и нагло. - Младший брат Адили, - тихо, но услышали это все присутствующие. Компания напротив перешептывалась, а Гутов так и не выходил вперед, пока его не подтолкнул друг со словами: "да вывезешь ты его, не ссыкуй". И вот он появился. Высокий, лысый и голубоглазый, но Аслан этого не увидел. Он не увидел ничего вокруг, а только силуэт этой мрази. Парень резко побежал вперед и набросился на него с такой злостью, что никогда в жизни не видел никто. Да, Гутов пытался отбиться или оттолкнуть Аслана от себя, но был прикован к земле тяжелым телом, превращавшим его лицо в мясо. Удары в глаза, щеки, уши, рот, нос, голову и шею. Компания другого района ринулась отталкивать Аслана, но Минаев первым выбежал вперед, останавливая их "главаря" - Петька Любин? - Да. - Ты про меня пиздел? - А ты Минаев? - Да. - Тогда я, - самый быстрый диалог, произошедший буквально за две секунды и закончившийся ударом Минаева в нос. Началась потасовка, били все и всех. Аслан, обычно не учавствоваший в драках, а наблюдавший и знакомившийся с остальными наблюдателями, оказался посередине. Антоха и Леша отбивали от друга других парней, понимая всю боль Аслана. Только они: Антон, Леша и Минаевы, видели что тогда было с другом. Видели, как он сутками сидел в комнате на выходя, отпрашивали его из школы, носили еду и через силу заставляли съесть хоть кусочек. Только они успокаивали его в то утро, они искали всех этих ублюдков... И только Аслан вытаскивал Антона из тюрьмы, обрабатывал Леше синяки и царапины, после многочисленные драк. Именно Аслан показал Олегу этот мир, когда Минаева бросила мать, а отец ушел в запой. Именно этот "узкоглазый друг брата" единственный из компании не разрешал Олегу обращаться с сестрой, как с вещью, научил блондина общаться с людьми и хоть как то держал Минаева в узде. Сейчас, во время драки, Олеся понимала, что бóльшая часть людей не поднимет на девушку руку, поэтому сама обозначила себе цель. Пока брат все еще возился с Любиным, сзади к нему подходил татуированный качек. "Блядь, по виду он сидел" - подумала русая, но кому, как не Минаевым, похуй? Девушка резко побежала вперед, прописывая удар тому в висок. Парень пошатнулся и повернулся на девушку. Лицо у него итак было красным от злости, а на лбу татуировка какого то слова. Леся сделала шаг назад, вставая в стойку, но нога уперлась во что-то небольшое, но твердое. Ясно понимая, что этого типа Леся точно не вывезет, девушка улыбнулась, чем вызвала недоумение и последующий удар в лицо, но увернулась, наклоняясь вниз и поднимая тот самый камень, на который только что наткнулась нога. Сделала она все максимально быстро, так же, как и запустила камень в лицо того парня. Что-то хрустнуло, появилась кровь, и татуированный упал, не поднимаясь. - А вот теперь - блядь! - сказала она уже вслух и побежала к Аслану. Парень сидел на Гутове, все его лицо покрывали слезы, а лицо того - только кровь. Было жутко смотреть на это зрелище... Ужасно жутко... Скорее всего лысый не выживет... Олеся помогла другу подняться на дрожащие ноги и побежала к машине, усаживая того на сиденье. Именно в этот момент послышались звуки сирены, со всех сторон заорали: "Копы! ". Русая как можно быстрее села за руль, рядом тут же оказался Олег, а сзади забились еще человек пять. - Гони, блядь! - заорал Леха. - Куда ехать то?! - вдавив педаль в пол, тоже закричала Олеся. - Сука, к лесу куда нибудь! Как можно дальше! - подал голос Минаев, - как будто с Асланом от копов не уезжала! *** Роясь в шкафу, в поисках одежды, Маша очередной раз заглянула в зеркало, на ключицы, где красовался вчерашний Олесин засос. Уголки губ поднялись вверх, она отвела взгляд и достала из шкафа черный топик и клеш штаны. На глазах длинные стрелки, губы малинового цвета, а рыжие волосы распущены. Телефон озвучивает только гудки, а затем и они прекращаются. - Але, мам? - спрашивает девушка, - извини, что отвлекаю от работы... Скинь мне денег еще на такси. Да, у меня все хорошо, не волнуйся. Ты когда домой придешь? Ладно, тогда сегодня тебя не жду. Обыкновенный еженедельный разговор. Маша очень редко видела своих родителей. Мать днями пропадала на работе, возвращаясь домой только к одиннадцати, а иногда и оставалась там на ночь. Отец появлялся дома чаще, но слишком пьяный, чтоб связать два слова. Девушка сбросила трубку и положила телефон в правый карман, а сигареты и ашку в левый. Накинув пальто, она вышла из квартиры, закрывая ее на замок. При выходе из комплекса, ключи девушка отдала Диме, а у ворот уже ждало такси. Деньги Маша тратила редко, поэтому у нее всегда было на поход в клуб, ресторан или что-то такое. Мама каждый день скидывала по тысяче, а папа еще две. Так же у рыжей всегда есть возможность позвонить и попросить больше. В окне видны знакомые улицы района, в одном из дворов стояли полицейские машины, а дальше мерцающие фонари трассы. В мыслях одна Олеся. Ее пальцы, шея, карие глаза и вкус ее губ... В мыслях ее голос, что все еще звучал в голове словами: "Только не сделай опять с собой что нибудь". На шее все еще ощущение ее языка, а во рту привкус сигарет и пива. Она так прекрасна! Даже та нахальная улыбка, даже тот напуганный взгляд. Маша знала о Олесе так мало, но при этом слишком много... Исакова все еще помнила то, что слышала, когда пол года назад навещала бабушку. Разум прекрасно запечатлил низкий прокуренный и пьяный голос, орущий: "нахера мне такая дочь?!", а затем что-то сильно ударилось о стену, краткий взвизг и опять ор: " Ты мне тут, блядь, еще реветь собираешься?! ". Маша тогда уже собиралась уходить, а теперь испугалась еще сильнее и быстро убежала от этого дома подальше. На душе стало еще хуже, девушка почувствовала, что вот вот заплачет, но успокола себя мыслью, что скоро приедет и наконец выпьет. И вот машина приехала. Из клуба доносилась какая-то песня пошлой молли, видимо поставленная на заказ. - Паспорт? - спросил охранник у входа. - Водительского удостоверения хватит? - Маша давно подделала себе этот документ. Охранник согласился, посмотрел удостоверение и пропустил девушку внутрь. Музыка орала на всю громкость, заполняя собой и вытесняя из головы все мысли. Сев на высокий стул за барную стойку, девушка достала из кармана vozol и сделала пару тяг. Высокий парень с короткой стрижкой, бармен, подошел и спросил, что "прекрасная дама" будет пить? - Виски с колой, - Маша через силу улыбнулась ему, пытаясь создать о себе хорошее впечатление в новом месте. Ей здесь понравилось, не очень много народа, но достаточно, и хорошая музыка, а напитки она сейчас испробует на славу. Спустя пару минут напиток стоял перед Исаковой, а бармен, видимо заметивший ее настроение, подмигнул и с улыбкой переключился на новоприбывшую парочку. Алкоголь, музыка и этот парень приподняли настроение, и Маша, теперь уже искренне улыбнувшись, постукивала пальцами в такт знакомой песне. - Ты очень красивая, - бармен вернулся к ней, улыбаясь во все зубы и протирая стакан для нового коктейля, - что привело тебя сюда одну? Рыжая рассмеялась. Она не ожидала такого вопроса. По приезду сюда, Мари думала, что очередной вечер проведет в компании алкоголя. - Да хуйня в жизни происходит, - она замолчала. Никто никогда не начал говорить с ней первый, - извини, я не умею общаться с людьми, никто раньше не заводил диалог со мной первый. - Егор, блядь! - на стул, рядом как будто с разбега, приземлилась высокая короткостриженная девушка с татуировкой дракона на шее и с... синими...? фиолетовыми...? Из-за мигающих фонарей не было видно цвета ее волос. Эта девушка явно обращалась именно к бармену, - почему ты наливаешь этой красотке такую хуету? - и говорила она про Машу, что знатно ахуела от поворота событий. Никто. Никогда. Не заводил с ней диалог первый. Никогда! А сейчас сразу два человека и хотят ее внимания! Рыжая подняла брови в удивлении и только сделала еще один глоток. - Она сама это заказала! Это моя работа! - пытался оправдаться бармен, но незнакомка обратилась к Маше: - Почему ты грустишь тут одна? Видишь вон ту компанию? - она указала пальцем на подростков явно меньше восемнадцати лет, хотя и ей было не больше этого возраста. Они все сидели недалеко за столиком и смеялись, разговаривая о чем то. Маша завороженно смотрела на них, тихо завидуя... Те ребята так хорошо выглядели, обсуждая и веселясь. Она опять поняла, насколько хочет настоящего друга, хотя бы одного, - так вот давай по рамочке текилы и к ним! - после этих слов она опять повернулась к бармену, - Егор, запиши на мой счет и неси! - затем обратно к Маше, - это мои друзья. Мы играли в правду или действие, а сами давно тебя заприметили. Вот меня и послали притащить тебя к нам. У меня наказание будет если не придешь, так что пиздуй! Исакова засмеялась. Господи, как она сейчас была счастлива! Почему?! Почему они обратили на нее внимание? Почему они так добры к ней? И опять смех. - Ты чего угараешь? - девушка сделала наигранно обиженное лицо. - Я... - Маша замялась и, улыбнувшись, продолжила, - никто никогда не предлагал мне познакомиться... Я даже с людьми то общаться не умею, а тут сразу в компанию зовут! Теперь настала очередь смеяться синеволосой. - Научим, не волнуйся! - она убрала спадающую челку с лица, - кстати, насчет знакомства, Я Старки. - Такое имя существует? Никогда не слышала... - Маша нахмурилась пытаясь вспомнить хоть о упоминаниях в книгах. -Ну вообще это обычно собачья кличка... Но меня тоже так прозвали, - усмехнулась Старки, - А тебя то как звать? - Маша, - рыжей было приятнее называть себя Мари, но на Олеся бы... "Да блядь, Здесь нет Олеси! "- но мне спокойнее, если меня называют Мари. - Хорошо, Мари! - синеволосая изобразила поклон, и в этот момент принесли текилу, - опа, опа! - девушка быстро закинула содержимое себе в рот, а затем нахмурилась от горького вкуса- И ты давай! Маша повторила за ней, повернулась и улыбнулась. - Ты даже не поморщилась... - Вскинув брови, Старки как только можно убедительнее выразила удивление, - сколько ты вообще пьешь...? - Я пью редко, но крепкий алкоголь, - она вспомнила про ашку и сделала тягу, закидывая голову назад и вздыхая дым. - Тебе говорили, что ты очень красиво куришь? - Старки как-то успокоилась, произнесла это с такой прекрасной полуулыбкой и смотрела помутненным взглядом, - хотя забей, - она вновь засмеялась и уже весело и громко продолжила, - так что, пошли? Ответить Мари не успела, синеволосая взяла ее за руку и потащила сквозь толпу к столику с остальными. Этими "остальными" являлись два парня, разговаривающие между собой. Старки плюхнулась на диванчик, и Мари присела рядом с ней. - Ну нихуя тебе! У тебя получилось! - один из парней напротив девушек развернулся к Маше. У него были длинные ярко красные волосы, куча колец на руках и цепочки на шее, - я Полсон, - он протянул руку для приветствия. Явно засмущавшись от такого количества внимания, Маша протянула руку в ответ и засмеялась. - Меня Мари зовут. - Мари? Прекрасное имя! - Полсон посмотрел на парня рядом и засмеялся, - ты чего такой хмурый? Мари, знакомься, это скала. Не волнуйся, он всегда такой молчаливый при знакомстве. Красноволосый вдруг встал, и со словами "ща вернусь", отошел за алкоголем, уже через минуту вернувшись с четырьмя рюмками. Увидев их, Старки явно воодушевилась. - Так! Ну давайте: за знакомство! - с радостными криками все чекнулись и залпом вылили в себя содержимое, видимо водку, - кстати говоря, я пойду схожу за Ришей, - сказала синеволосая. - Я тоже хочу! Сука, почему мне в женский нельзя...? - явно расстроился Полсон, но промолчал. *** Клуб. Разноцветные огни мелькающие со всех сторон. Танцующие девушки и парни. Где то виднеется дым от сигарет или вейпов, хотя курить в здании нельзя. Всем плевать. Охране плевать, сотрудникам плевать, посетителям плевать. Вокруг внимание не привлекает ничего. Она уже привыкла к этому. Нечего не вызывает интереса, зависти или других эмоций. В голове только картинка белой дорожки в туалете, ведь нечего больше счастья ей не принесет. Красная сумка на плече - уже хорошо, значит еще не сперли. Русые пряди, выпущенные из хвоста спадали на глаза, несильно затрудняя видимость. Хотя Рише было плевать. Опять. Конечно. Как всегда. Белая дорожка, карта, трубочка. Остального она перед собой не видела. -Полсон, - обратилась девушка к другу, сидящему рядом, - я в туалет отойду. Быстро встав, девушка направилась вперед, сквозь яркие веселые огни, совсем несоответсвующие ее настроению. Она крепко сжимала сумку в руках, было понятно, что там что то... Хотя люди вокруг погружены в свои мысли, мечтания. Они сейчас опираются на свое счастье, что рядом только в этот момент, не замечающие нечего больше. Каждому завтра вставать на работу или учебу, каждому завтра вновь ненавидеть эту жизнь, окружающих людей или свои проблемы, каждому забыть настоящее счастье. Только не ей, не Рише. Она ничего не чувствовала, никогда. Ни радости, ни грусти, ни злости. Она не хотела умереть, но и жить она не хотела. Она просто плыла по течению, что вело ее прямо в бездну, вело к красной сумке и туалету в клубе. Запершись в кабинке, достает пакетик с белым порошком и на подставке для бумаги карточкой разравнивает в дорожку. - Риша, ты в какой кабинке? - раздается знакомый голос. - Секунду! - кричит она, снюхивает порошок и открывает кабинку. Старки входит, закрывает за собой дверь и смотрит выразительно, мол, я тоже хочу, на что русая достает пакетики и отдает подруге. В глазах мутнеет, голову кружит. Риша садиться на туалет и улыбается, смотря в потолок. Старки тоже нюхает, но на нее действует по другому, она опять смеется, убирает таблетки в карман и, хватая подругу за руку, выбегает из туалета. Девушки бегут в середину, танцуют и смеются, вокруг будто все расплылось и остались только они. Они без мыслей, без грусти, без зависти и смысла. Они, но с счастьем, друг с другом, с ощущением, что что-то может помочь. Старки вдруг остановилась. - Знаешь, Риш, та девченка ведь по-ве-лаась, - растягивая гласные и разделяя слово на слоги, начала говорить синеволосая, - она ведь сейчас сидиииит с парняяя... - она вдруг искнула, -ми. Пар-ня-ми. Да. -Молодееец, - Рише говорить было сложнее, но получалось, - а от меня что? Мы танцууууееем! Мнеее хо-ро-шооо! - Ну Риш! Я хочу быть с ней! Как мне залезть к ней в квартиру? - она наигранно захныкала, - Я уже третий раз ее вижу, а получилось только сейчас! - Давай тан-цеее-ваааать! Потом придумаем! На удивление, Старки только хмыкнула и продолжила крутиться в такт музыки. - Ты икона, Я закон! - кричала синеволосая, а Риша отвечала: - Выебнулась косяком! Кричали все, и их голоса смешались в толпе, но вдруг Старки на плечо упала чья-то рука. - Заебали уже, дайте сумку! - возмущенно говорил Полсон. - В кармане у меня возьми, - ответила Старк. Он немного нагнулся, залез рукой в карман девушки и быстро убрал содержимое себе. - А ты иди к своей "возлюбленной", она там вообще со скалой сидит. Старки ойкнула. Оставлять кого-то наедине со скалой явно не лучшая идея. Она побежала к столику, а Риша за ней. По пути девушки захватили еще четыре рюмки каждая. Они плюхнулись на диваны. Риша осмотрела Мари и улыбнулась. - Хеллооооу! Я риша! - помахала она. Мари обрадовалась, что девушки вернулись, ведь минута молчания вместе со скалой была не лучшей... Девушка тоже улыбнулась. - Я Мари, - знакомиться и разговарить с остальными теперь было намного легче, ей явно стало комфортнее и цветные огни клуба и громкие голоса, давящие на мозг, уже не пугали. - Предлагааааю по рюмочке... - начала Риша, - и курить. Не ответив, Старки взяла одну из рюмок и подняла со словами: - За нефоров! - все, кроме скалы, рассмеялись, а когда приступ немного спал, одновременно запрокинули водку в организмы. - Я за Полсоном, а потом мы к вам, - встав, коротко бросил скала, и двинулся в сторону мужского туалета. Мари заметила, что ростом парень был выше большинства людей здесь, сантиметров 190, наверное, а так же шире и накаченее, что непривычно смотрелось с длинными белыми волосами и маской на лице. Девушки тоже встали, уходя к выходу. Хмурый охранник на выходе, увидев Старки улыбнулся. - Старочкин, вы расплатились? - ласково спросил он. - Мы щас вернемся, пааап, - все опять засмеялись, а синеволосая потащила всех за здание, - это Олег, наш названный батька. Он нас в клуб без паспортов пропускает. Но Маша нахмурилась. - Старк, а куда мы бежим? Все ведь у входа или вообще внутри курят... - не понимая или не желая понимать, спросила она. -Сейчас увидишь, - ответила за подругу Риша, когда все остановились. Открыв сумку, беловолосая достала пакет с самокрутками, доставая одну из двух, лежащих там. - А мне? - возмутилась Мари, но присмотревшись к "сигарете", все поняла, - Сука, это шмаль?! - Она ахнула и подняла брови. - Агаааа, - Риша подожгла косяк и сделала первую тягу, по дурацки улыбаясь, а затем передала рыжей, - будешь? - А как? - со страхом держа в руке горящий яд, спросила Мари, щенячьими глазами смотря на "белую". - Господи боже, какая ты милааая, - Старки довольно близко встала перед девушкой и взяла из ее рук косяк, - смотри, - она сделала тягу, выдыхая дым в лицо Мари. Взгляд Старки был помутнен, на губах та самая полуулыбка, девушка была ростом как Олеся, примерно 180, поэтому Маша смотрела на нее снизу вверх, практически прижатая к стене сзади, разглядывая губы той, когда, как оказалось, синеволосая, затягивалась, - Ну что, поняла? Рыжая закивала, а Старки отдала ей подоженную шмаль. При затяжка по телу расплылось приятное тепло, голова закружилась, и вдруг до Мари дошло осознание. Всю свою жизнь рыжая искала способ уйти от своих мыслей, способ уйти от страданий и забыть все, что до этого было. Она знала этот способ, но после по всей поверхности рук оставались багровые шрамы, а сейчас она ни разу за вечер не подумала о своем районе, о школе, о родителях и Олесе. Маша ведь нашла то, что искала! То, чего она ждала всю свою жизнь, рыжая обрела в один вечер! В присутствии этих людей ее не посещала ни одна грустная мысль. Ни разу за время с ними она не почувствовала одиночество и ни разу не ушла в себя. Вот - то, что ей нужно! Вот они, стоят рядом с ней! По щеке соскользнула слеза счастья, а уголки губ поднялись, начиная смеяться. Девушка прижалась к стене сзади, плача и смеясь, а затем сделала еще одну тягу. - Ни разу не видела, чтоб шмаль на кого действовала вот так... - Риша подняла одну бровь и прислонилась к стене рядом с Машей. Она тоже была выше Мари, как и в целом многие. Рыжая затянулась еще пару раз и передала косяк Старки, что теперь сидела на трубе, на против девушек. Подошли и парни, Полсон бегал и кружился, а скала просто смеялся, смотря на него. - Ну, ну, ну! - с огоньком в глазах, Полсон подбежал к Старки и тряс ее за плечи, - курить, курить, курить! - Блядь, Полсон, Я щас ебнусь! - недовольно отодвинула его Старк, слезая с трубы и садясь на пол, - на! - слыша счастливые визги друга, девушка отдала ему косяк. Над ними сверкали звезды, из клуба доносились крики и музыка, а на лицах подростков светились улыбки. Все делали по одной тяге, передавая шмаль друг другу по кругу, и Мари чувствовала, что уже с трудом стоит на ногах. Она опустилась на землю, смотря в небо. Звезды, как по ней, прекрасны. Они всегда вместе, всегда сияют и такие красивые... Эти мерцающие точки соединяются вместе, образуя разнообразные семьи - созвездия, они вспыхивают, угасают и опять загораются, веселятся и будто танцуют небесные танцы на празднике богов. Показывают всех себя, с разных сторон, не стесняются и красуются в небе, зная, что на земле миллиарды людей восхищаются ими, считают чем-то прекрасным! -Пойдем обратно? - скала стоял без маски и улыбался. Когда Маша первый раз увидела его, думала, что этот парень в целом не умеет радоваться и наслаждаться жизнью, а теперь он стоял такой раскрепощенный, улыбчивый и добрый. Насколько эти люди любили друг друга! Насколько они доверяли и открывались только тем, кто был сейчас с ними. Они ведь видели свою семью только друг в друге, знали друг друга и не боялись. Риша первая пошла за скалой, а за ней и остальные. Машу под руку взяла Старки, так-как сама бы та упала. Вернувшись в кричащее здание, все, кроме рыжей решили допить оставшиеся рюмки, а вот Маша не понимала, что происходит. Ее окутала сильная усталость, и девушка легла на колени рядом сидящей Старки, свернувшись комочком. Разум помутнел, и единственное, что она понимала - она хочет домой, спать, но из мечтаний о кровати ее выдернул голос сверху: -Мари! - кричала синеволосая. В ответ Маша только промычала, давая понять, что слушает. - Маш, может тебе домой? - Старки правда за нее волновалась. Если их более-менее привыкшие организмы переносили все проще, то рыжая сегодня первый раз попробовала шмаль, да еще и выпила не мало. Подняв голову, Мари посмотрела на девушку. Ее глаза покраснели и выглядели очень уставшими. - Только если ты поедешь со мной, - пробурчала она. Сама Маша домой точно не доберется, тем более ехать в такси при таком состоянии - явно не лучший выбор. Счастливыми детскими глазами, Старки осмотрела друзей, она улыбалась во все зубы. Все одновременно рассмеялись от ее вида: как будто ребенок радуется, когда ему наконец подарили ту самую игрушку. Они знали, как долго Старки искала ту самую кудрявую девушку, что видела всего один раз в этом клубе два месяца назад. Знали, как Маша ей понравилась, и как Старки хотела попасть к ней домой. - Конечно поеду, - с улыбкой, тихо сказала синеволосая. Рыжая пробурчала что-то неразборчиво, но девушка поняла смысл фразы: "вызови у меня в телефоне такси" *** Первым делом Маша идет не спать, а на балкон, пытаясь разобрать дорогу мутным взглядом и не упасть, что получалось не очень хорошо. Старки сняла пальто и, уже потихоньку трезвея, но оставаясь пьяной, накуренной и нанюханной, побежала ловить рыжую. Та садиться на железную табуретку, и в голове проносится мимолетное воспоминание, как Олеся вчера целовала ее здесь. Улыбнувшись, Маша посмотрела на новую знакомую, что все это время пялила ее глазами, полными чего-то, что Мари понять не могла. Хотя, она в целом не понимала людей, ее просто не учили. -Встань-ка, - вдруг, прерывая тишину, говорит синиволосая. Маша слушается, встает и уступает место. Желание, азарт, страсть и влюбленность - в голове Старки полный бардак. В фантазии мелькает как она целует рыжую, притягивает к себе или прижимает к стене. Она продолжает смотреть на Мари и в какой-то момент не выдерживает, резко тянет за талию на себя и сажает на бедра. Сколько продолжается поцелуй - они не знают. Они хотят только больше и больше. Языки изучают зубы, небо и друг-друга, руки Старки властно сжимают талию, на что рыжая томно вздыхает, поднимаются к плечам, а затем возвращаются еще ниже, со всей силы сжимая ягодицы. - Ты такая ахуенная, - шепчет на ухо синеволосая. Мари уже стонет, особенно громко, когда ловкие пальцы еще сильнее прижимают за талию к себе. У Исаковой полностью помутнен разум, и мозг, кажется, перестал работать, полностью отдаваясь ощущениям, Маша не думала даже о том, чтоб дойти до кровати. Во власти страсти, у нее просто не получалось мыслить о чем либо вообще. Она опрокидывает голову назад, мыча и кусая итак опухшую губу. Старки наконец получила то, чего так желала, получила все свои фантазии наяву, но все таки мутное понимание мира вокруг осталось. - Пойдем в комнату, - она перехватила Машу под колени и ребра, поднимая на руки. До этого момента рыжая и не замечала телосложение новой знакомой - одна ее рука была как две Машинных. Старки заходит в первую попавшуюся комнату, молясь, чтоб она оказалась Машиной, и бросает ту на кровать, наваливаясь сверху. Она покрывает ключицы рыжей багровый пятнами, слушая прекраснейшую для нее музыку, пока Мари царапает ее спину от удовольствия, не зная куда себя деть. Рыжая сильно выгибает спину, когда руки синеволосой скользят по ее талии и выше, снимая черный топик. Грудь обнажается, и Старки, пригнувшись, кусает сосок, проводя руками по талии. Маша томно вздыхает и стонет практически на каждое действие новой знакомой, она расплывается в руках синиволосой, откидывая голову и выгибаясь. Эффект усиливает недавний наркотик, еще сильнее помутняя разум, но не так, как умелая девушка сверху. Рыжей кажется, что от еще одного касания она кончит, но девушка только с силой сдавливает простыню рядом в кулаках, когда Старки открывается от груди и проводит пальцами по шее. Садясь ненадолго рядом, синеволосая любуется своим творением: на щеках Мари румянец, а дыхание сбилось. *** Уже часов девять. Все знали, что копы, если и приедут, то утром. Аслан спит на диване, парни выпили по бутылке и смотрели что-то в телике, сидя на полу, а Олеся ходила туда-сюда по кухне. - Кто нибудь видел телефон Аслана? - крикнула она. - На столе! - последовал ответ от Лёхи. Олеся подошла к столу и, введя пароль, зашла в гугл. "Как там это называется...?" - весь день она вспоминала пиццу, что заказала Маша. Ох, как же ей хотелось еще раз ее съесть... "Па-па Джо-н-с...?" - пишет она примерное название и угадывает. На лице появляется улыбка, не только от открывшегося приложения, но и из-за вчерашних воспоминаний. "А вдруг она сейчас трахается с кем-то другим?" - проскальзывает у русой мысль, но она только трясет головой: "Маша не такая". Найдя самую дешевую маргариту, она привязывает карту друга и заказывает всем пиццу, А сама уходит на балкон - курить. Осенняя куртка совсем не греет, ноги в школьных штанах мерзут, А мыслях опять взвились вихрем воспоминания и проблемы. Она понимала, насколько сейчас плохо Аслану. Понимала, что сейчас он, скорее всего, не спит, А тихо плачет, осознавая, что не отомстил как надо. Затем вспыхнули воспоминания мерзкого запаха перегара, и на коже появилось ощущение жирных рук. Олесю опять затошнило, и она быстро достала сигарету из купленной сегодня пачки, закуривая. Мерзко, мерзко, мерзко! Наконец, перебивая страшные события, в голове появилась Маша, ее улыбка, изумрудные глаза и мягкие кудряшки. И Олеся опять улыбается, улыбается вспоминая, как кучерявая голова утром смирно лежала у нее на груди, тихо сопя. У Маши очень мягкие волосы, аж удивительно! Русая вчера часто гладила ее по волосам, наслаждаясь их мягкостью. "Почему я утром не растянула этот момент?! " На балкон вдруг заваливаются развеселенные чем-то парни. Первый забегает Антоха, за ним на балкон вытаскивают ну очень удивленного и лохматого Аслана, потом Миши и Слава (они каким-то хуем тоже тогда оказались в машине). Самое эффектное - появление Минаева, который споткнулся о порог и упал на пол, задыхаясь от смеха. Аслану засунули в рот сигарету, со словами "заебал с кислой миной ходить. Покури, успокойся." За ним закурили и остальные. - Блядь, люди, а сколько время?! - вдруг раздался вопрос Лёхи, тоже находящегося там. - Девять пятнадцать, - Олеся ответила первая, так как взяла телефон Аслана, чтоб отслеживать курьера. - Сука, сука, сука, сука! Олесь, подкинь домой! Ты одна не пила! Прошу! - взмолился он, понимая, что клялся быть дома уже как пятнадцать минут назад. - Антох, курьера встретишь? - если она поедет куда-то, то эту обязанность надо на кого-то сбагрить. - Не-е, мне тоже ехать надо, - Антон сейчас был спокойнее всех. Он просто размеренно курил сигарету. - Тогда, Леш, я смогу тебя отвезти, только если мой братик сможет встретить курьера, не набив ему еблет, - Олеся, как обычно, усмехнулась. - Я ведь не такой изверг! - наигранно обиженно пробубнил Минаев. - Ну вот и проверим, - сама себе ответила русая, - Собирайтесь, поехали! Миши и Слава, вы с нами? - Мы можем остаться, - немного подумав ответил один из Миш. Как только олеся подумала, что может остаться один на один с братом, так как Аслан вообще ничего не понимает, ее охватил жуткий ужас, поэтому она попросила парней остаться, а сама, кладя сигарету между зубов, пошла брать ключ от машины и обуваться. Вокруг мелькали пейзажи серых домов и заснеженные елки, все отдавало рыжим из-за света фонарей. Друзья обсуждали что-то на заднем сиденье, а олеся, медленно виляя по дворам и объезжая полицейские посты, пыталась расставить все по полочкам в своей голове, но ничего не получалось. Приступами ее охватывала тревога, но резко отпускала, то и дело в сердце закрадывался страх и злость на весь мир. Она боялась, что не сможет нормально вести машину, но вроде с этим все шло хорошо. Леся понимает, что любит Машу. Чувствует, что хочет провести с ней каждую секунду и прячется от желания побежать к рыжей стерве прямо сейчас. Леся боится приходить домой, оставаться на едине с братом и отцом. Она волнуется за Аслана и за жизнь всей компании. Может кто-то сейчас в ментовке, кто-то боится идти домой, кто-то в больнице... Ей страшно думать о чем-то более плохом. И она думает о Маше, но мысленно упрекает себя, потому-что волноваться сейчас надо за своих. Вот подъезд Лёхи. Он быстро прощается со всеми и бежит домой, трясущимися руками набирая код домофона. Сейчас он зайдет в квартиру, мама принюхается, и начнется скандал. Леша уйдет в комнату, а через час мама постучит и позовет ужинать. Тогда они разговорятся, мама извинится, да и он тоже, пожалуется на биологичку, а мама посмеется, обещая помочь с домашним. Потом придет отец, и мама побежит накрывать на стол сраному "главе семьи". Отец зайдет в комнату и посмотрит на Лешу с презрением, прикрикнет на маму и ляжет спать. Мама тогда вернется к сыну, и они доделают биологию... А родители Антона Опять будут трахаться в комнате, затем выйдут и увидят его. Мать уйдет в ванну, а отчим снимет ремень и заставит "сына" тихо всхлипывать от боли. Пасынок знает, что нельзя появляться дома в такие моменты. Отчим уйдет, а Антон найдет что-нибудь в холодильнике и "ляжет спать". Часа в два ночи он уйдет искать подходящее место, чтоб оставить своиобразные пакетики, скинет координаты хозяевам пакетиков и вернется домой. А Олеся, одна, ночью, будет бороться с желанием свернуть к новостройкам, но приедет обратно в квартиру Аслана. Она не сможет уснуть, захлебываясь в мыслях и чуть не задохнется от страха, слыша шаги брата в коридоре.