Сижку будешь?

Уснула Олеся только часов в шесть утра, когда на кухне перестали слышаться шаги брата, но ее опять разбудил стук в дверь. Все ещё сонная, она садиться на раскладушке в углу и потирает глаза. Вместе с ней в комнате Миши и Слава как-то умещаются в одной кровати, а брат спал на полу, рядом с Асланом на кухне. Стук в дверь повторяется, а затем голос, доносящийся из подъезда: "открывайте, это полиция!" - Блядь! - шепотом произносит Леся, парни на кровати тоже подскачили и со страхом смотрели друг на друга. Русая беззвучно встаёт и идёт ближе к шкафу, молясь, чтоб старый пол не скрипел. Девушка прячется там вместе со Славой, Миши забрались под кровать. Опять стук, опять голос. Брат с Асланом звуков не подают. Все боятся, что мусора выбьют дверь, но нет, спустя минут десять, уже разозлившиеся копы уходят. - Уф, блядь, - вываливается из шкафа Слава. В дверном проходе появляется очень хмурый Олег. - Тот чел с Асланиной работы видимо сдал, - Минаев цыкнул, - хер знает сколько у них информации, - до этого смотрящий в пол, теперь он перевел взгляд на сестру, - Леська, езжай, наверное, к бабушке. Теперь нахмурилась уже русая, а затем сказала: - Я знаю место, где меня искать не будут, пойду туда. - Это куда? - Потом объясню. - Ладно... Я с Асланом уеду куда-нибудь, возьми мой телефон, - Минаев засунул руку в карман, достал оттуда потрёпанный самсунг и кинул сестре. - Ага, - кивнула она, - я тогда одеваюсь? - Подождите, я с балкона выгляну, вдруг менты рядом с падиком, - сказал Миша и ушел к балкону. - А кто в больницы поедет? Пацаны же хер знает где, может с кем что-то случилось, - резко спросила Олеся, которая давно парилась насчёт остальных. - Лесь, два убийства за одну драку, залечь сначала надо! - в голосе Минаева чувствовался страх, который русая слышала всего пару раз за жизнь, - не волнуйся, чуть позже спишемся, найдемся. - Два?! - хором переспросили несколько человек. - Мелкая, ты думаешь, тот парень, которому ты камнем приложила, ещё живой?! Там пиздец кровищи было! - Минаев явно терял контроль над собой. Страх и отрицание захватили разум девушки, она быстрым шагом вышла из комнаты, одела куртку и шмыгнула за дверь. "Я убила человека! Я убила человека!" - эта мысль окружала повсюду, не давала покоя, заставляла задыхаться и мутила разум. Сбежав по лестнице вниз и открыв дверь, она резко побежала по улице. "Убила! Я убила человека!" Бежала, бежала, бежала, даже не думая куда. "Я убила человека, убила человека, я убила человека, я, блядь, убила человека. Блядь, блядь , блядь!". Вокруг мелькали дома, дыхание сбилось, волосы растрепались, а снегопад усилился. Недалеко взвыл ветер, играя с макушками серых деревьев. Рядом знакомая детская площадка, те самые качели, но Минаева не видит перед собой ничего. "Убила, убила, убила!" - запинаясь об собственную ногу, она падает в снег, бъет что-то ногами и тянет себя за волосы, бормоча под нос одно и тоже: "я убила человека... Нет! Нет! Нет! Я не верю, не верю, не верю!" Девушка задыхается, всю спину пробирает холод от забившегося снега, силы постепенно покидают тело. Она опускает руки на снег и расслабляется. Глаза начинают слезиться, но русая жмуриться и вытерает их, шепча для себя: - Нет! Это слабость! Я сильная! Сильная! Надо собраться... Встать... - и она встаёт. Встаёт, вытягивает из пачки в кармане сигарету и закуривает. Накидывает на голову капюшон, пытается наладить дыхание и идёт дальше по знакомым дворам туда, куда всегда так тянет душой. И вот знакомый забор, такой же знакомый, и опять спящий, вахтёр. - Димон! - стучит она в окно будки, - Димон, ау! Мужичек резко подскакивает и потирает глаза. - Существует вообще у тебя состояние, когда ты не спишь? - раздражённо спрашивает девушка, на что Дима только усмехается и выходит, открывая калитку. - Что-то ты зачастила, - размышляет он всух, но только достает пачку, - закурим? Олеся не отвечает, просто показывает тлеющую сигарету в руке и садится на ступеньку, вахтёр рядом. Они молчат, будто понимают друг друга без слов. Дима думает немного, затем решает начать диалог: - Что вчера произошло? Ты, выходя, даже не попрощалась, а Маша вечером поехала в клуб, - он закурил. - Я психанула просто немного, - вспоминая события вчерашнего утра ответила русая, - но Машу я не пиздила, не боись. - Знаешь, Олесь, Маша вчера вернулась сама не своя, будто под чем-то, и с какой-то странной девушкой, - он задумался, - я, конечно, без понятия, что у вас происходит, но ты узнай там, что случилось. - Ага, - Леся задумалась. Ещё проблем ей не хватало. Она выкинула окурок и пошла к подъезду, оставляя Диму наедине с собой. Ближе к квартире Маши пахнет блинами, а не перегаром, как обычно. "Опа, хавка" - думает про себя Олеся и звонит в звонок, уже забыв о диалоге с вахтером под давлением своих мыслей о том татуированном качке. Слышаться шаги, затем дверь открывается, но в проходе стоит не знакомая кудрявая девчушка, а совсем незнакомая синеволосая девушка. Олеся хмурится и бросает небрежно: - Маша где? И тут появляется Маша, стоя сзади синеволосой девушки. Рыжая пугается и машинально делает шаг назад. Олеся не понимает, что происходит, мысли итак бьются в голове с неимоверной скоростью, а теперь она переводит взгляд на ключицы любимой девушки, покрытые багровыми засосами. Голову Минаевой туманит, перед глазами темнеет. "Почему...?" она не видит ничего вокруг, просто бросается вперёд, вытаскивает Старки за ворот фотболки в подъезд, швыряя в стену. Русая бьёт все сильнее и сильнее, но Старки не уступает, отпрыгивает от стены и встаёт в стойку. Они равны по силе и умениям, предугадать исход драки невозможно. Олеся бьёт - Старки блокирует. Бьёт Старки - Минаева уворачивается. Начинается месиво. У синеволосой кровь из носа, у русой болят кулаки, но она не чувствует. Она не чувствует ничего, только злость. Удары, удары, удары. Девушка не контролирует силу, как раньше. У нее не получается. Не получается думать и что-либо сделать с собой. Она бьёт со всей дури, не понимая последствий. Бьёт коленкой в живот, и синеволосая падает. Олеся хочет продолжить, но вдруг кто-то тянет ее назад, затаскивая в квартиру. Маша сама не знает, что делает. Толкает Минаеву внутрь, вытаскивает ключ и выбегает в подъезд, запирая квартиру. Она смотрит на то, как Старки поднимается, харкая кровью, и не понимает толком, что происходит. - Кто это, блядь! - резко спрашивает синеволосая. - Олеся Минаева... - Кто, блядь?! Они молчат, смотрят друг на друга. - Я думаю, мне здесь не рады. Пока, - ядовито говорит Страки и разворачивается. Маша хочет что-то сделать, остановить, но не знает, что ей сказать. С глаз опять катятся слезы, а рядом Олеся чуть ли не выламывает дверь. Рыжая переводит взгляд на квартиру и ее охватывает страх. В голове воспоминания о постоянных избиениях от русой. Исаковой прекрасно напоминают характер Олеси синяки на спине, решившие напомнить о себе, заболев с новой силой. Последний удар в дверь самый сильный. Ничего не происходит и Минаева просто опускает руки. Вокруг будто темнота, думать не получается, не получается ничего. От безысходности Олеся делает шаг назад, упираясь в стену, и сползает на пол, поджимая коленки и смотря пустым взглядом вверх. Маша слышит, что в квартире более-менее спокойно и решается открыть дверь. Леся никак не реагирует, все так же смотрит вверх. Рыжая боится издать хоть один звук, боится дышать, но видит , как с коштяшек на кисти Минаевой стекает кровь. Мари уходит на кухню, находит аптечку и возвращается обратно. Обрабатывает разодранную кожу и перевязывает бинтами кисть. Олеся все ещё сидит, не двигаясь. Маша уходит на кухню и ставит чайник нагреваться, на всякий случай достав успокаительные. Теперь она чувствует запах гари. "Блядь, блины!" - девушка подбегает к плите, снимая уже чёрное нечто, когда-то бывшее блином, и выкидывает. Тесто ещё осталось, она заливает его на сковородку и чувствует, как к горлу подступает тошнота. "Блядь, чё ж за хуйня!" - Маша перебегает к ванной комнате и, открыв крышку толчка, блюёт. "Я же выпила от похмелья, сука" - умывается и возвращается к блинам. Дожарив ещё парочку, тесто как раз заканчивалось, она выключила плиту и вернулась в коридор, к Олесе. - Ты меня слышишь? - спросила Мари. До этого сидевшая неподвижно, русая повернула голову на голос, но ее глаза будто не видели ничего вокруг, - пойдем, покуришь. Мари аккуратно и со страхом коснулась плеча Минаевой, помогая подняться. Последняя ещё молчала, просто встала и последовала за рыжей. Намеренно не подходя к балкону, Мари открыла окно на кухне и взяла из рядом лежащей пачки "Мальборо" две сигареты, отдав одну девушке рядом. Они курили молча, тяга за тягой. Маша первая потушила сигарету, за ней Олеся. Отойдя от окна, рыжая поставила тарелку с блинами на стол, приглашая русую сесть, но та лишь смотрела пустым взглядом. - Кто она тебе? - наконец спросила Леся. Маша чуть не разревелась. Она пыталась забыть то, что произошло ночью, постоянно винила себя, а когда, уже протрезвев, проснулась часа в четыре утра, от слез не могла заснуть. - Ошибка, которая больше не повторится, - твердо, но дрожащим голосом произнесла девушка, сразу отворачиваясь к холодильнику и доставая шоколадную пасту. Леся подошла к столу. В другой ситуации она бы, не думая, отпиздила и Машу, но сейчас ей не хотелось ничего, эмоции будто изчезли, она просто мирно села, но голову захватывали мысли. Ее проблема сейчас была важнее какой-то там синеволосой шлюхи. Мари тоже садится, поставив на стол пасту и ещё две тарелки с вилками. Тишина, которую прерывает севший и прокуренный голос: - Маш, - серьезно начинает Олеся, - после того, что ты сейчас услышишь, ты можешь нахуй послать меня из этой квартиры, - Маша молчала, смотря прямо в глаза, - Сука...- русая делает вдох, а затем, на выдохе быстро выговаривает, - Я убила человека, - Минаева перевела взгляд на стол, будто сейчас собирается просверлить его глазами. Она не знала зачем говорит это. Может, надо было сказать причину появления в чужой квартире. Может, после этой информации Маша поймет, с чем столкнулась и вычеркнет Олесю из жизни, боясь опасности. Нет, ей не надо было выговориться (""). Да, она бы справилась сама. (Нет) - Блядь... - все, что могла выдавить из себя Маша, - как...? Олеся сделала вдох, посмотрела в окно, затем обратно на стол. - У нас вчера пиздилка была, там один чел пытался брата со спины ударить, а я этого чела камнем по бошке... - Русая тяжело вздохнула. - Давай я чай сделаю и, если хочешь это обсудить, продолжим разговор, - Маша не хотела лезть к русой, задавая кучу вопросов, но и прогнать ее не могла. - Ты... - Олеся подняла взгляд, в котором была та же паника, что и тогда: на качелях и в школе, - почему ты так спокойно отреагировала? Почему не выгнала меня? Маша повернулась спиной, наливая воду в чашки и забрасывая пакетики зелёного успокаивающего чая. - Потому, что я тебя люблю, - "и, сука, так боюсь потерять", - в этой ситуации ты должна меня отпиздить и не приходить никогда, но ты осталась. - А...?- все мысли отступили на второй план, страх отступил, Олеся улыбнулась. Она так боялась реакции Мари, боялась к ней идти, боялась что-либо рассказывать, но рыжая отреагировала так... неожиданно. - Тебе с сахаром? - спросила Маша. - Нечего сахар переводить просто так. - У меня много и сахара, и денег на новый сахар, - рыжая специально засыпала себе в кружку одну ложку, хотя обычно пила совсем не сладкий чай, - тебе с сахаром? - Не выебывайся, - буркнула русая, - с сахаром... Мари отвернулась и тут же ухмыльнулась. Ставя обе кружки на стол, Маша быстро сказала: - Секунду, я сейчас вернусь. Зайдя в свою комнату, она нашла первую попавшуюся старую синюю футболку с надписью "BROOKLIN" и быстро надела. Кинув взгляд на зеркало, она подумала: "засосов вроде не видно. Так легче нам обеим". Когда Мари вернулась, Леся уже уплетала первый блин. Увидев рыжую, она сразу спросила: - Что это? - Нутелла, а что? - Ебать это вкусная хуйня! Маша рассмеялась. - Чё ржешь? - Ничего, - попытавшись немного успокоится, Мари достала из кармана курилку и сделала тягу, закидывая голову назад и выдыхая дым, а потом перевела взгляд на Олесю, - хочешь? - Фу, блядь! Нет! - русая засунула в рот последний кусок блина и запила чаем. Мари тоже положила себе завтрак и после того, как намазала шоколадной пастой, решила задать волнующий ее вопрос. - Можно мы вернёмся к той теме? Олеся тут же сдулась, но буркнула короткое "угу". - Тебя сейчас ищет полиция? - Маша выглядела серьезно. - Честно говоря - без понятия. Но думаю, да. Чел с другого райна сдал Аслана, через Аслана можно найти брата, с ним и меня. - Блядь... - Поэтому я пришла к тебе... Меня здесь не найдут. По Маше будто ударили молотком. "Поэтому...? Только потому что ее ищут? То есть опять? Олеся пришла только когда от меня ей что-то надо?" - То есть только поэтому? Олеся удивлённо подняла глаза. - А...? Ну... - нет. Конечно, не только поэтому! Сука, Минаева все это время мечтала увидеть рыжую стреву! Но сказать это Маше в лицо... - не только поэтому. Допытываться Маша не стала, Олеся хоть что-то сказала, уже хорошо. - Ты уверена, что он именно умер? - после небольшой паузы задала вопрос рыжая. Может все таки есть надежда? - А... Нет, не уверена, но брат говорит, что он мертв. -Может получится как-то проверить больницы? Вдруг он только покалечился? - А как, блядь? Мы даже его имени не знаем. - Сука... Ладно, разберемся, - Маша наконец принялась за поедание блина. - А у тебя есть интернет? - спрашивает Олеся, явно расстроенная, что последний блинчик ест не она. - Конечно, - заходя а галерею, Мари ищет фотографию пароля, затем отдает телефон Олесе. За окном солнечно, но даже в квартире слышно вой ветра. Стены из кирпича, дизайнерская идея, серая мебель и черная посуда. В воздухе до сих пор витает сладкий запах теста, в перемешку с ароматным чаем. Обе в своих мыслях, думают о своих косяках. И та, и та выделились: "изменщица" и "убийца". Что лучше можно придумать? Но никто из них не думает о косяках, сделанных не ими. Мари не боится, ведь чувствует, что Минаева ее не тронет. Русая уже забыла о засосах на коже Маши, погрузившись в размышления о смерти. Все таки им обеим легче. Легче от того, что она знает о том самом косяке, но не винит ее за это. В воздухе спокойствие, в животах еда. Мари улыбается чему-то своему, пытаясь просверлить чай ложкой, Леся понимает, что ее, все ещё школьная, одежда промокла, и поднимает взгляд на рыжую. Минаева не попросит сама, но Маша смотрит в глаза в ответ, затем опускает глаза на одежду русой. - Тебе дать одежду? Ответом опять "угу", и девушки уходят в ещё одну комнату. Леся только сейчас увидела, как красиво оформлена эта комната: в углу стол с разбросанными учебниками, а над ним кровать. Большой шкаф, полностью состоявший из зеркал, и деревянная тумбочка. Много где висят разные постеры с аниме, музыкальными группами, фильмами и так далее, но все в одной, коричнево-зеленой, цветовой гамме. Практически по всей комнате расставлены горшки с различными растениями. На огромном подоконнике мягкий плед и накиданы подушки, блестящей змейкой наклеена на окне гирлянда. В прошлый раз они явно были не здесь. Пока Мари ищет одежду, русая замечает жуткий беспорядок в шкафу: вещи чуть не сыпятся оттуда. Рыжая выуживает из этого омута большие фиолетовые штаны и какую-то футболку с английской надписью. Сначала она хочет выйти из комнаты, но открывая дверь, останавливается. Она несколько секунд думает, а затем задаёт вопрос: - Можно тебя поцеловать? - Исаковой страшно. Она не знает почему, может сказалось поведение Олеси все эти годы. Русая заминается. Она не знает, что отвечать. С одной стороны она и вправду этого хочет, с другой... Ей самой становится стыдно. В итоге привычка играет свое, и в тишине слышится короткое "угу". Мари усмехается. "Идеальная реакция на такой вопрос!". Она сама подходит, и приходится несильно подняться на цыпочках, доставая до губ русой. Поцелуй нежный, успокаивающий. Олеся обнимает за талию и сама наклоняется, чтоб не доставлять неудобство рыжей, но последняя скоро немного отдаляется. - Это так странно... Ты все время меня ненавидела, я тебя боялась, - "да и сейчас боюсь" - а в итоге... - Мари сделала шаг назад и только теперь вышла из комнаты. Олеся почувствовала укол в сердце. Конечно, Маша ведь ее боялась... Что теперь делать? Русая столько всего натворила, столько боли причинила, а Мари пускает ее домой, кормит, делится одеждой... И опять, как только рыжая оставляет Минаеву в одиночестве, что-то в говоле снова кричит: "не правильно! Нельзя! Болезнь! Что ты за ничтожная тварь и извращенка, раз с девушкой!" - Но Олеся только рядом с Машей чувствует себя спокойно, как ни с кем больше. И она хочет продлить это счастье, хочет хоть немного чувствовать себя лучше. Уже переодевшись, она выходит из комнаты и окликивает Машу, слыша в ответ: "ау?" - Мы вродь в другом месте были, что это за комната? - спрашивает Леся. - Та, в которой ты сейчас была - моя комната, а другая была отцовская. Потом он стал появляться дома только бухой в хлам, а я не хотела портить помещение и оставляла его в коридоре, прибрав комнату себе, - рыжая тоже вышла в коридор, - вообще я просто ее обустроить хотела, люблю интерьеры подбирать. В коридоре темно, немного света падает из комнаты Мари и из кухни. - Кстати говоря, а ты знаешь, как твой батя дома оказывался? - вдруг спросила Леся. Мари подняла одну бровь. Ее давно интересовал этот вопрос, ведь до такой степени пьяный человек не мог бы добраться до дома сам. - Как? И вот, Олесина любимая ухмылка опять на ее лице. - Не поверишь, - сказала русая ехидно, сделав небольшую паузу, - наши бытьки - собутыльники, - когда речь зашла о Машином отце, русая стала говорить намного надменнее. - Чего?! - девушка и в правду не поверила, а затем резко осознала, - так это ты его сюда таскала? Так ты мой адрес узнала? - Может сварганишь ещё что-нибудь поесть, а я пока расскажу? Там долгая история, а я не наелась. Мари все ещё была в шоке. "Блядь, какого хера?!" То есть за сегодня: она потрахалась с рандомной бабой из клуба, Олеся эту бабу отпиздила, потом призналась, что убила человека, и вообще их отцы - собутыльники... Не найдясь с ответом, она лишь предложила бутерброды, и девушки опять ушли на кухню. В светлой и большой комнате тепло, на столе четыре бутерброда с шоколадной пастой и две чашки чая. Один - без сахара, черный, с молоком, второй - зелёный, с примесью ромашки, успокаивающий (для Олеси - на всякий случай) и с сахаром. - У тебя волосы совсем растрепались, давай заплету? - спросила Маша, сидящая на столе, покуривая электронку. - Угу. Рыжая быстро сбегала за расчёской, а когда распустила русую косу и стала разбирать запутанные волосы, Леся начала говорить. - Короче говоря, ты знаешь, что у нас три квартиры на этаже. У тебя ведь бабка в соседней? - Ага, - Маша вдруг вспомнила крики за стеной, когда ходила проведать бабушку, и нахмурилась. - Так вот: каким-то хуем там родились три чела, с разницей в год. Сначала твой батька, в следующий год - мой, в следующий - Димон, охранник ваш. - Дима там какого хуя? - Я ебу? - Ладно, продолжай. - Ну, они стали лютыми кентами, постоянно тусили вместе, короче - "ни разлей вода". А после школы мозги Серёжи захватили бабки, он стал слишком сильно закидывать себя работой, а у нас мамка моя сбежала, поэтому они оба стали постоянно бухать вместе у нас дома, а Димон не мог на них таких смотреть и перестал поддерживать контакт, - Олеся сделала глоток теплого чая и грубо ухмыльнулась, вспоминая действа "приятелей-собутыльников". - Ты ведь меня сейчас наебываешь? - Маша не могла поверить в эту историю. Ну никак. - Блядь, это реально звучит стремно, но я не пизжу, слово даю, - она наклонила голову, - бля, а как Серёга домой теперь добираться будет? - Да похуй, - опять нахмурилась рыжая, - будет знать, как бухать постоянно. Русые волосы она уже расчесала и заплела, поэтому села за стол и наконец дотянулась до чая. - Чё бутеры не ешь? - Олеся доедала уже второй, а Мари удивлялась, как быстро теперь в доме исчезает еда. - Да не хочу, - рыжая в целом практически не ела. Одна порция салата в день для нее была нормой, - Кстати говоря о еде, мне в магазин сходить надо, - обратилась она к Олесе, - тебе что-то купить? - Нехуй лишний раз тратиться, - Минаева приступала к третьему бутерброду, - хотя лишняя пачка парламента бы не помешала. - Хорошо, - выйдя из-за стола, Маша ушла в коридор одеваться. Когда дверь за Исаковой хлопнула, Олеся вдруг почувствовала жуткую усталость. "Надо бы помыться", но на это нет сил. Кажется, будто она уснет прям здесь, за столом, поэтому девушка убирает посуду в раковину и уходит в комнату, где недавно была с Машей. Как только русая залезла по лестнице на кровать, голову тут же задурманил сон, и она вырубилась. *** В квартиру Маша заходит уже не одна. - Олесь? - окликивает она, но никто не отвечает. Рыжая тут же пугается, поэтому быстро кладет пакеты на пол и разувается, - мам, подожди, - она идёт на кухню, там никого, в ванной тоже. Мари уже конкретно волнуется, сердце бьётся все быстрее, но вот, в Машиной комнате, лежит и посапывает Минаева. Уже спокойная, Мари возвращается к маме. - Давай потише, а то она спит, - негромко говорит она, на что мама кивает. Пока Леся спала, Исакова успела разобрать покупки, помыться, приготовить обед, заварить новый чай из клубники, розы, ромашки, боярышника и смородины, при этом каждые десять минут проверяя русую, будто та убежит и не вернётся. С момента ее ухода прошло часа четыре, и вот, когда рыжая в очередной раз зашла в комнату, послышалось сонное: "мммм?". - Проснулась? Минаева села на кровати, ее резинка куда-то делась, волосы сильно растрепались и закрывали половину лица, а футболка съехала, оголяя одно плечо. Девушка смахнула русые волосы и уставше посмотрела на Мари. - М? - Тебе сделать кофе? - рыжая улыбнулась, смотря на Минаеву. - Угу. - Посиди пока тут, хорошо? - Угу. Мари ушла, а русая, потерпев глаза, спустилась вниз. В зеркальном шкафу отражалась прекрасная стройная и женственная девушка с длинными, будто светящимися, волосами. - Фу, блядь, - увидев это бросила Леся. Смотря на отражение, она быстро собрала волосы в косу и завязала резинкой, что чудом оказалась на запястье. Но все равно что-то не так. Русая подняла короткий рукав футболки и сжала руку в локте, демонстрируя сама себе накаченные мышцы. "Сойдёт". Примерно на подбородке справа ещё виднелись очертания синика, она потеряла его пальцами. Вроде не болит. На стуле висели ее рубашка и штаны, Леся подошла к ним. Вынув из синего кармана телефон, она проверила сообщения. Написал только брат с номера Аслана: Бро: "все норм?" она быстро печатает: Вы: "да. Вы где? Чё там у вас?" Ответ приходит быстро: Бро: "Мы щас у Андрея, вечером уедем к нему на дачу" Вы: "ты связался с остальными?" Бро: " с немногими" Бро: "Гера в больнице" Бро: " Не отвечают Рузаль и Хайдар" Бро: " Ещё Веник, но он должен был быть на машине" Вы: " Мне написать Рузу и Дару?" Бро: "переслан контакт: Руз черный" Бро: "переслан контакт: Хайдар турок" Вы: "блядь, а ты как у Аслана записан?" Бро: "Олег, бро" Вы: "пиздец" Леся переходит на пересланные контакты и отправляет пару соо: Вы: "Руз, это Олеся, ты там как? Знаешь чё с турком?" Вы: "Турок, это Олеся, ты там как? Знаешь чё с Рузом?" В комнату возвращается Маша с кружкой кофе. - Что там? - спрашивает она, ставя кружку на подоконник, а затем залезает туда сама, садясь на подушку и подзывая Олесю к себе. - Один кент в больнице, еще два не отвечают. С братом и Асланом все норм, - кратко пересказывает она, тоже садясь на подоконник. Странное чувство посещает Олесю, раньше о ее жизни никто так не спрашивал, никого не волновало. Старенький телефон вдруг дребедит, оповещая о новом входящем. Руз, черный: "Нормальна все. Я в дом. Хайдар в его дом." Руз, черный: " Это телефон Олег быль?" Вы: "это телефон Олега, но сейчас он у меня" Руз, черный: "Ок👍" Олеся с облегчением вздохнула: - Все, с теми двумя все в норме, - она глотнула кофе и посмотрела в окно. Где-то внизу далеко простирались пятиэтажки, можно было увидеть детскую площадку. Ветер все-еще был достаточно сильным, но солнце светило ярко. - У меня сейчас дома мама, ладно? - Мари тоже перевела взгляд на окно, - она обычно постоянно спит, просто представлю тебя за обедом. - Блядь... - хорошее настроение практически исчезло, но Леся ответила: - хорошо. Маша задумалась. Ее волновал один вопрос, но она не решалась его задать, было страшно. Исакова знала, что Лесю ещё терзают мысли о "правильности" и "болезни", поэтому некоторые свои действия и желания оставляла при себе, но когда встретила в лифте маму, появилась небольшая заминка. Она хотела предупредить о ещё одном человеке в доме, но "мам, у меня сейчас в гостях подруга" Подруга? "Мам, у меня сейчас в гостях моя девушка" А девушка ли? Выкрутилась она тогда так: "Мам, у меня в гостях сейчас один человек" Ну хотя бы человеком Олеся вроде являлась. Обычно Маша делала или спрашивала что-то у русой в крайних ситуациях, когда эмоции были слишком сильны, а сейчас это не так. Хотя прояснить ситуацию нужно. - Лесь? На оклик рыжей, Минаева тоже выплывает из своих мыслей и переводит взгляд с заснеженной улицы в изумрудные глаза напротив. - Можно я представлю тебя маме, как мою девушку? И опять вопрос рыжей вгоняет Олесю в ступор. Русая в очередной раз удивляется прямолинейности Маши. Она не помнила Машиной мамы, но помнила рассказы о ней от пьяного отца. "А вот Серегина жена шлюхой не оказалась!" "Вы любите друг-друга, иди к своей жене, почему ты сидишь и бухаешь со мной?"- говорил он другу. "Твоя вот настоящая...", но потом все сменилось на: "этой твари от моего мужика нужны только бабки!" "Хули жёнушка твоя за тобой не приходит?!" "Да небось ходит налево, вот и с работы поздно возвращается!" И у Олеси были двоякие чувства по поводу этой женщины. - А вдруг она батьке моему скажет? С Серёгой поссорится и придет к моему на дочь жаловаться, - нахмурилась русая. Больше всего она боялась своей семьи. Боялась, что они узнают... - Моя мама - хороший человек. Она так не поступит, - в голосе Мари читалась уверенность. Уверенность в человеке, доверие этому человеку. И Олесе хотелось верить этой уверенности, хотелось доверять кому-то. - Тогда ладно, - согласилась русая. - И ты теперь моя девушка? - все таки надеясь на точный ответ спросила Мари. Минаевой было страшно. Она не хотела осознавать, что больна, но слова произнеслись сами собой: - Ну да... Рыжая улыбнулась и потянулась забрать чашку у своей девушки. - Эээ! - подалась назад Олеся. Повинуясь выработанной привычке, Мари тоже дёргается, но понимает, что угрозы нет и просит: - Ну пару глотков... Минаева закатывает глаза, но отдает кружку. - Что делать будем? - спрашивает русая, которой уже скучно. - Ну можем аниме глануть, - отвечает Исакова, уже выпив достаточно и отдав кружку обратно. Ещё давно, размышляя и фантазируя над жизнью Олеси, Исакова сравнивала ее с "токийским мстителями", поэтому сразу подумала показать их русой. - Фу блядь. Не буду я эти мультики смотреть, - нахмурилась Минаева, раздражённо отвечая. *** - Да ну что это за хуета, блядь! Бубнит и бубнит! Своими речами он нож из руки не вытащит! Уебок, сука, заебал! - в очередной раз орет русая на Такимичи, - бу-бу-бу, бу-бу-бу, сколько можно! Ангелок нахуй! А Маша смеётся. У нее была такая-же реакция при первом просмотре. - Да и не может он одним ударом мужика в стену захерачить, а у мужика бы позвоночник сломался. Что за дребедень?! - размахивая руками, Олеся чуть не роняет компьютер на пол. - Аккуратнее, - усмехается рыжая, наблюдая за девушкой. - Врубай давай, интересно же! И Мари включает следующую серию. Они смотрят за цветными волосами парней на экранах, Олеся часто ругается на происходящее в аниме, а рыжая понимает, что наконец-то счастлива... Через какое-то время раздается стук в дверь. В комнате появляется мама Мари, сонно осматривая обеих девушек, а видя Олесю хмурится. - Обедать будем? - спрашивает она. - Ага, сейчас, - отвечает Мари и ждёт, пока мама уйдет на кухню. Затем закрывает крышку ноута и делает последнюю тягу электронки, убирая ее под одеяло. - Пойдем? - спрашивает она. Леся спускается. Маша тоже, а затем подходит ближе и, встав на цыпочки, быстро целует Минаеву, после разворачиваясь и открывая дверь. - Маш, - тихо начинает Олеся, - я курить хочу, - шепотом произносит она. - Покури в окно, ладно? Я пока на стол накрою. Маша уходит, закрывая дверь, и проходит до кухни. Мама встречает ее задумчивым взглядом. - Минаева значит? - спрашивает она. - Да. Женя, мама Мари, видит дочь насквозь. Точная копия и такие же глаза, в которых Женя может прочитать совершенно всё. - И кем она тебе приходится? - с намеком спрашивает мама. Мари уже отошла к шкафу и взяла три тарелки. - Олеся - моя девушка, - теперь без скрытности отвечает девушка. Мама тяжело вздыхает, садясь за стол. - Ты ведь понимаешь? Это провальный вариант. - Понимаю, - так же вздыхает Мари, накладывая в тарелки пасту. Лесю они ждут в тишине, в тишине начинают есть. - Как там мой муженёк? - прерывает тишину Женя, обращаясь к Минаевой. Русая, явно не ожидая вопроса, удивлённо поднимает голову. Дожевав макароны, она наконец отвечает: - Пьет каждый вечер, - говорит она тихо, пытаясь не сказать лишнего, что может повести за собой ужасные последствия, - я его домой таскаю. - А сама что не дома? - опять задаёт вопрос мама Мари. Олеся страх не показывает, но кладет в рот ещё вилку пиши, давая себе время обдумать ответ. Сама рыжая переводит глаза с одной на вторую, готовая в любой момент остановить начинающуюся ссору. Она нервно ковыряет спагетти, ничего сегодня не лезет в горло. - Не могу туда пока вернуться, - русая не поднимает взгляд, но говорит более агрессивно. Раздраженно-пилящий взгляд Жени меняется на понимающий, и она слабо улыбается. После обеда Женя просит дочь убрать со стола, а сама обращается к Лесе: - Пойдем покурим? Куришь? - женщина смеётся сама над собой отвечает за Олесю, - конечно курит, она ж с Артёмом живёт. Обе выходят на балкон, Женя делется своими сигаретами. Олеся прикуривает и смотрит в окно, явно не желая начинать разговор первой. Пейзаж немного поменялся, облака теперь покрывали все небо, где-то среди них пыталось пробиться в мир солнце. - Младшая, - обращается по кличке Женя. У Олеся от этого произвища мурашки по телу, так ее называли только отец и брат, - посмотри мне в глаза. Олеся переводит взгляд на женщину. - Почему именно моя дочь? - задаёт вопрос Женя. Минаева знала этот взгляд. Так смотрел Олег, когда на младшую кто-то гнал. Так смотрел Аслан, когда его сестра жаловалась на парней с тусовок, и Леша, когда кто-то отпускал шутку про его маму. Это был взгляд человека, готового убить за того, кого любит. - Когда я не знаю, куда мне пойти, меня тянет сюда, к Маше, - это было единственным, что показалось девушке нормальным ответом. Женя долго смотрела в глаза русой, потом перевела взгляд на подбородок, где ещё не до конца зажил синяк, затем на перебинтованные костяшки пальцев. Наконец она отвела взгляд, посмотрев на улицу. - Я не хочу тебе зла, ведь не знаю какой ты человек, - произнесла женщина, затем сделала паузу, чтоб поджечь сигарету, - но если ты посмеешь ударить Машу, твой отец все узнает. *** За окном темнота, неяркие вспышки фонарей, ни одного человека. На столе, стоящем рядом с панорамным окном на кухне, лежит мягкое покрывало. Маша сидит по-турецки и обнимает розовую подушку. Олеся напротив, свесив одну ногу со стола. Русая облакаяивается на стену сзади. Дым от ещё одной тяги электронки медленно расползается вокруг. В углу слабо горит лампа. - Лесь? - тихо спрашивает Мари. В соседней комнате спит мама, поэтому они стараются не шуметь. - Мне уже страшно от твоего "Лесь", - русая рассматривает каждую черту лица Маши, пытаясь разглядеть как можно больше. С самого детства Олеся "видела" небольшие мирки людей. Дверь в Машин мир была в бежево-корчневых оттенках, так и маня к себе, но снизу пылал огонь, будто показывая насколько опасно заходить внутрь. Открыв эту дверь можно увидеть многочисленные краски теплых тонов, они переливались между собой и перемещались по огромному пространству. Первый раз Олеся видела настолько обустроенный внутри мир. Везде весело общались персонажи всевозможных аниме, фильмов и книг. Там была мебель и еда, но если посмотреть в левую сторону от двери, на черной тумбочке лежали нож, бутылка алкоголя и портрет. Вокруг этого угла краски мира были черно-синими, цвета быстро метались туда-сюда и были готовы поглотить каждого, кто сунется ближе. Кто на портрете, Олеся разглядеть не могла, ее пока не пустили в этот мир. Сейчас только два человека пускали в свои миры: Аслан и брат. - Что ты любишь слушать? - с голосом Мари, дверь в ее мирок не закрывается, наоборот становится ближе. - Как камень с плеч... - вздыхает Олеся, - Я думала ты сейчас опять спизданешь прямолинейную хуйню, на которую хер ответишь. - Так что ты любишь слушать? - рыжая убирает выбившуюся из пучка прядь за ухо и желает ещё одну тяжку, опять предлагая устройство Олесе. Минаева только фыркает и мотает головой. - Ну фараона там...Бля, не знаю, - честно признается девушка, - я никогда музыкой не интересовалась и не спрашивала названий. - Мне кажется тебе понравится пара исполнителей. Хочешь включу? Дверь в Машин мирок вдруг исчезает, но сам мир не уходит. Олесю пустили внутрь. Уже стоящие внутри персонажи не обращают на новоприбышую никакого внимания. Первым делом Олеся хочет посмотреть на портрет, но когда делает шаг к тумбочке, ее будто отталкивает невидимый барьер. С этого расстояния портрет видно смутно, да и какие-то его части постепенно размываются, но русой хватает одного взгляда, чтоб увидеть на нем косу и синяк на подбородке... Сердце Олеси падает в пятки, она пытается уйти из этого мира и машет головой, приказывая ему испариться. - Включай, - хмуро отвечает она, - только я курить хочу. Девушки спрыгивают со стола, Маша берет покрывало и две подушки. - Переместился на балкон. Возьми ещё один стул, - просит она Минаеву, но вдруг внутри опять колет страх, - пожалуйста... Олеся опять фыркает, но идёт к второму, обеденному, столу и берет металлический стул. На балконе холодно. Принеся стул, Минаева открывает одно стекло и закуривает из, уже лежащей там, пачки. - Секунду, я за обогревателем сбегаю, - подходя, шепчет Мари на ухо русой. Последняя лишь коротко кивает и продолжает перекур. Меньше, чем через минуту, возвращается Исакова с каким то странным крупным устройством в руке. Она ставит его и включает в розетку. Потом кладет на пол рядом два пледа, которые тоже принесла с собой. Покрывалом, на котором они сидели, она накрывает стул, принесённый Олесей, и табуретку. -Надо будет сюда пуфики купить, - сама себе говорит рыжая, затем опять подходит к розетке и втыкает ещё какую-то вилку. По периметру стекла загорается гирлянда. "Красиво здесь" - думает про себя Олеся. - Я кишлака включу. Мне кажется, ты должна была хоть раз его слушать, - рыжая тыкает в телефон, и включается "я все придумал". Мари подходит к соседнему стеклу и тоже открывает. Леся без слов отдает ей пачку и зажигалку. Сначала они курят молча, обдумывая все, что произошло, и пытаясь не думать ни о чем. Сменяется песня на "нахуя". Сначала из телефона слышаться крики, от которых Олеся вздрагивает, но делает вид, что ничего не произошло, хотя от Мари это не укрывается. Рыжая берет телефон и переключает на следующую песню - "сборник хуйни", затем опять возвращается к окну. - Олесь, - пытается Мари обратить на себя внимание. - Ставим ставки: ты сейчас выдашь прямолинейную хуйню, на которую хуй ответишь, или что-то нормальное, - усмехается Олеся. Мари немного обижает эта шутка, но она спокойно отвечает. - Я больше склоняюсь к первому. - Валяй. - Что ты любишь? - рыжей хотелось получше узнать Минаеву. Она знала какой пиздец происходит у той дома и ее проблемы с агрессией, но Маше хотелось знать и более светлую сторону, если она, конечно, есть. - В смысле? - Олеся смотрит вдаль, медленно и глубоко затягиваясь, разглядывая дома и деревья в темноте, - приведи пример. Маша нахмурились, пытаясь вспомнить что любит сама. - Ну то, из-за чего тебе становится лучше, - объясняет она, - я люблю обустраивать квартиру так, чтобы было красиво и удобно жить. Маму тоже. Люблю рассветы, но ненавижу закаты. Ещё я очень люблю лошадей. Думаю, когда-нибудь займусь конным спортом, - она делает очередную тягу, - а ты? - Хм... - Олесе никто не задавал таких вопросов, она даже никогда об этом не думала. Для русой это было из разряда: "хер ответишь", - я люблю котов, пиццу... Рассветы, кста, тоже пиздатые. И закаты тоже, как по мне. Брата и Аслана, - "люблю" относительно людей ей произносить было очень сложно, поэтому русая опустила это слово, оставив только смысл, - долгие прогулки. Я иногда ухожу на несколько часов, могу даже до леса или озера дойти. О, и озера ещё пиздатые. Маша немного промолчала, обдумывая информацию. - Кстати, а кто такой Аслан? - спрашивает рыжая, - ты его уже упоминала. - Кент мой, - отвечает Леся, - с братом постоянно тусит, мы времени дохуя вместе проводим, - хмуря брови, девушка опять затягивается, думая, что ещё можно сказать, - мы общаемся класса так со второго. Он в нашей школе раньше учился, сейчас выпустился уже. Девушки опять замолчали. Там, внизу, из вахтерки вышел Дима, тоже закуривая. Мужчина поднял голову, видимо посмотреть на звёзды, и увидел девушек. Он помахал, Маша тоже помахала в ответ, а Леся этот жест проигнорировала. - Интересно, - опять начала Мари, - а какими наши отцы были раньше? Почему-то мне кажется, они были счастливы. - Думаю, они были как мы с Асланом и братом. Просто натерпелись хуйни, - Олеся рассматривала сигарету, пепел которой плавно улетал вниз. - А у тебя есть бабушка или дедушка? - Мари затянулась и при выдохе запрокинута голову назад, от чего пучек рыжих волос сильно растрепался. - Бабка есть по батькиной линии. Она живёт где-то у Гжели. Но она ненавидит моего отца и брата. Вообще всех мужиков недолюбливает, - русая наконец насмотрелась на пелел, скинула его остатки и затянулась, - может сгоняю к ней летом. - О, а возьми меня с собой! - Маша вдруг неловко улыбается. Олеся поворачивает голову и засматривается. На эту не испорченную улыбку, у которой есть желание и остатки чего-то неведомого Минаевым, чего-то человечного. И русая чувствует, что хочет понять эту улыбку. Сколько для этого понадобится времени и сил, ей без разницы. Она просто хочет почувствовать что-то хорошее, счастливое. Леся подаётся вперёд и невесомо касается губами эту улыбку. - Возьму, - шепчет она в поцелуй, а затем отстраняется. Мари смущённо отводит взгляд и тушит сигарету о снег. - Мне холодно, - говорит рыжая и закрывает окно, отходя обратно к стулу с пледом. Леся тоже тушит сигарету, закрывает свое стекло и садиться на стул напротив. - Маш, - теперь разговор начинает русая, - а что ты собираешься делать после школы? Не останется ведь такая, как ты, здесь. - Думаю в другую страну переехать. Я бы хотела куда-то, где тепло. Больше всего мне понравилось в Турции и Испании, может туда, - девушка потянулась рукой к резинке, чтоб распустить рыжие кудри и заплести их в хвост. - Ты была за границей? - восхищённо спрашивает Олеся. - Ага, мы с мамой улетаем летом на недельку-две куда-нибудь, - Маша заворачивается пледом, поджимая ноги к груди. - Расскажи, - Леся тоже накинула на плечи одеяло, но на стул поставила только одну ногу. - О какой стране? - спрашивает Мари, но ловит незнающий взгляд ореховых глаз, - ну, тебе интереснее о морских курортах или наоборот, горы и снег? Или большие города, типо Берлина? Леся нахмурилась и положила локоть на коленку, подперев голову кистью. - Не, - опять заговорила она, - нахуй города. Давай что-нибудь морское. Где есть и море хорошее, и горы? - Во многих странах. Очень многих. Мне запомнились горы в Греции. Да, Греция - восхитительное место, - девушка сильнее обняла себя за ноги и опять улыбнулась, - в Греции, конечно, и невьебенные горы, и море, но всё-таки мои любимые пляжи на Бали. Кстати говоря, горы на Бали тоже прекрасны. Даже не знаю почему мне Греческие больше нравятся. А последний раз, этим летом, я первый раз была в Южной Америке! - девушка резко сменила тихий тон голоса, на восторженный, - Боже, как там красиво! Мы были в Бразилии. И реки, и океан, и леса. Только бразильцы мне вообще не понравились, - она увела взгляд в окно, - слишком уж часто подходили знакомится. Если б ты там была, от тебя бы вообще не отклеились, - Мари слишком поздно поняла, что ляпнула. Глаза русой удивлённо расширились, она уставилась на Машу. - Чего? - ещё более ахуевшим голосом спросила Олеся. Рыжая замялась, но, вспомнив прекрасный лозунг "никогда не сдавайся, позорься до конца", продолжила: - Ну, бля, ты ж пиздец красивая, - пытаясь не смотреть в лицо Минаевой, сказала она. Олеся ещё пол минуты сверила рыжую взглядом, затем издала из себя странный вопросительный звук, намекавший непонятно на что: - А? Олесе частно говорили: "Ты красивая", но этот комплемент был другим. Его сказали не с целью задобрить или развести на секс. Маша сказала эти слова красиво, без намека, без пошлости. Она говорила не так, как остальные. И Леся ловит себя на мысли, что первый раз не хочет вмазать человеку, сказавшему это. Да, от этих слов все ещё бросает в мелкую дрожь ассоциаций, но она не чувствует того же, что чувствовала до этого. - Спасибо? - не зная, что ей сказать, наконец отвечает Минаева. Маша опять улыбается и смотрит прямо в глаза. И Олеся полностью растворяется в этом взгляде и этой улыбке. Они сидят на балконе практически до рассвета, обсуждая разные мелочи, пьют чай и пытаются запечатлить лица друг-друга в памяти навсегда. Будто они опять проснутся одни.