The Lying Angel

Всё стало подозрительно спокойно. Кажется, даже жить стало приятнее. Мать ещё какое-то время не подходила, а одноклассники не трогали, да и потеряли какой-либо интерес к Фёдору. Только вот... Теперь за ним вновь летает ангел... Нет, Федя скучал, но это не похоже на галлюцинацию, ведь все его прикосновения ощущались. Перестал он верить в галюны после одного случая... *** — Да чего ты боишься! Я не уроню тебя! — Я не могу доверять тебе. Тебя не было семь лет, Николай. — Фу, душно! Молчи и возьми меня на руку! Николай нахмурился, протягивая руку Фёдору, который хлопал глазами и не был доволен словами Гоголя. Юноша стоял на окне, пока ангел ни на чём не стоял. Будто повис в воздухе. А если он упадёт? Как тут доверять? Достоевский явно ещё не готов к суициду... Вдруг Гоголь хочет убить его? Или ещё что-то такое? Но Федя отключает разум. Он берёт за руку крылатого и делает шаг. Под ногами ничего нет, но он держится... Летит! Не упал! А Николай настоящий ангел... — Ну вот, а я говорил тебе! Глупый Фёдор! — Я тебя сейчас ударю. — А я тебя отпущу. Его пальцы сильнее сжимают руки. Фёдор в скоре обнимает Гоголя за плечи, прижимаясь. Высоко, очень высоко, из-за чего приходится вот так себя вести. А ангел нагло улыбается, подкалывает, а после кружится. Ночь, ангел, человек... Никого больше... Ох, нет. Есть одно исключение. Старая женщина удивлённо смотрит на Фёдора, шепчет, что дьявол вселился. Хорошо, что Коля не слышит это, иначе бы стал смеяться. *** Достоевский уснул на чужих руках, ведь полёт очень даже усыплял. А то, что объятия ангела были тёплыми, по сравнению с ветром и ночью - заставляло погрузиться в сон. Блондин залетел в чужое окно, на носочках стал двигаться в сторону кровати, создавая лишь тихий шорох, от которого Фёдор слегка хмурится, прижимаясь к крылатому. —И тебе спокойной ночи, Свет жизни ты моей. Закрывай скорее очи И усни скорей. Николай укладывает младшего на кровать, а после целует в лоб и уходит. В этот раз бесшумно. Тихо, словно мышка. И улетает, оставляя Фёдора одного в комнате. Тихо, прохладно... Достоевский сворачивается в клубок, обнимая одеяло, ведь стало холодно...