Сказки на ночь

Рычание за спиной становилось всё громче, в нос ударил омерзительный трупный запах. Что же это за тварь?! Констебль понимал, что тварь нападёт сразу, как только он обернётся, поэтому ему нужно было быть готовым. Рука медленно скользнула под промокший плащ и нащупала кобуру. Кольт ещё не успел намокнуть, а значит, есть шанс. Констебль резко развернулся и… выстрел! Должно быть, он промахнулся — тварь набросилась на него! Резкая боль прошила плечо. Ещё один выстрел! Послышался визг. Ещё выстрел! Констебль, зажмурившись, снова и снова нажимал на спусковой крючок пока, наконец, намокший кольт не дал осечку. Медленно открыв глаза, мужчина огляделся. На земле виднелись свежие следы ослиных копыт с пятнами крови. Следы уходили в сторону церквушки, но резко обрывались на полпути, словно гуль просто растворился в воздухе. Констебль схватился за горевшее огнём плечо, и его пальцы нащупали нечто весьма отвратительное. Эта тварь вырвала кусок мяса. От боли закружилась голова, и мужчина провалился в темноту. Когда он пришёл в себя, взволнованная гувернантка средних лет с едва заметной сединой в волосах, сообщила, что констебль вернулся поздней ночью весь в крови и рухнул прямо на пороге дома, проведя после этого в бреду целых три дня. Странно, но он совершенно не помнил событий после… выстрела. Лишь заботливо перевязанное гувернанткой плечо говорило о том, что всё это произошло наяву. Между тем, убийства продолжались. И всё та же неизменная улика — след от ослиных копыт. — Как Вы думаете, Джеймс, убийца был верхом на осле? — внимательно осматривающий место преступления юноша вполне серьезно задал констеблю этот, казалось бы, дурацкий вопрос. Молодой выпускник академии, которого Джеймсу дали в напарники несколько дней назад, чтобы юнец «поднабрался опыта». — Скажите, Джон, Вы верите в мистику? — констебль потёр плечо. Он почти привык к этой постоянно ноющей боли. И к этому уродливому шраму, который беспощадно напоминал о событиях той дождливой ночи. Видя некоторое замешательство на лице Джона, констебль лишь поджал губы и покачал головой. Должно быть сейчас он выглядел безумцем. Джеймс и сам начинал верить в то, что действительно сошёл с ума. Которая ночь подряд отпечатывалась в его памяти лишь белым листом бумаги, словно кто-то стирал эти часы из его жизни. А утром, выезжая на очередное место преступления и осматривая жертв с отсутствующими частями тела, ему казалось, что он уже где-то видел каждого из этих несчастных. Хотя это было абсолютно невозможным. Констебль знал точно — его ничего не связывает с жертвами. Поиски убийцы также не увенчались успехом. Эта тварь как будто и в самом деле растворилась в воздухе. Никаких зацепок. Даже та церквушка, которую они с Джоном перерыли вдоль и поперёк несколько раз, не давала ответов. Очередное утро прорезал уже приевшийся телефонный звонок. Новая жертва. С отсутствующей частью тела. Рядом — следы от ослиных копыт. Констебль устало размял шею и по привычке потянулся к плечу, когда с удивлением обнаружил, что шрам исчез. Равно как и постоянная ноющая боль. Неужели мазь, наконец, подействовала? Однако размышлять не было времени. На месте преступления уже почти час его ждал Джон. Констебль бегом ворвался в помещение, где находилась очередная жертва, и резко остановился. На него был направлен пистолет. Джеймс скорее инстинктивно выхватил свой собственный кольт. — Джон? Что всё это значит? — Это сделали Вы, Джеймс. Я видел Вас. Этой ночью. Скажите, кто Вы такой, прежде, чем я пущу пулю Вам в сердце? Взгляд констебля упал за спину напарника, туда, где висело большое зеркало, и мужчина увидел своё отражение, которое заставило его отступить на шаг. Вместо ног у него были ослиные копыта. Раздался оглушительный выстрел.