Недолгое ожидание
18 января 2024 г., 21:34
— Ты чё тут забыл? — Арсений с силой заталкивает Егора в гримёрку и впяливается в него недовольным взглядом. Тот натягивает свою неприятную ухмылку и окидывает его глазами с ног до головы. Попову иррационально хочется прикрыться, хотя чего Булаткин там не видел — полгода встречались всё-таки.
— Да вот, пришёл кое-что отдать, но, смотря на тебя, хочу забрать обратно, — усмехается тот, и Арсений, закатив глаза, надевает майку, чтобы не соблазнять.
— Поезд ушёл, Егор, — ровно отвечает он и скрещивает руки на груди, — что отдать хотел?
— Вот, в ванной случайно нашёл, — он протягивает ему подвеску в виде серебряной медальки с выразительной «А» по центру. Попов скептично на неё смотрит, но забирать не собирается.
— Оставь себе на память, — язвит, потому что не хочет, чтобы хоть какая-то вещь напоминала ему об этом парне. Не сказать, что у них были плохие отношения или тяжёлое расставание, но это его принцип: нет вещей — нет триггеров.
— Не могу, Арс, Эд подозревать что-то начнёт, — Арсений даже отвлекается от поиска своих спортивок, чтобы повернуться с лицом, выражающим ахуй.
— Эд? Ты встречаешься с Выграновским?!
— Ещё нет, но на пути к этому, — на щеках Булаткина начинает играть лёгкий румянец, и Попов ещё больше удивляется этой сюрреалистичной ситуации. Он бы ни за что не поверил в то, что Эдик — оправдывая своё имя — педик. В то, что Егор так быстро переключится на кого-то подобного, он и так знал, уж слишком много у него было претензий к нежности и мягкости Арсения. А Выграновский совсем другой — полная противоположность.
— Пиздец, ну, поздравляю, что ли, — хмыкает Попов, наконец, найдя свои штаны, — а теперь забирай эту штуку и иди нахуй, — беззлобно смеётся он, кивая на подвеску.
— Я выброшу тогда? — Арсений снова закатывает глаза. Самостоятельности Егор, кажется, так и не научился.
— Делай с ней, что хочешь, но главное свали отсюда, мне надо переодеться.
— Ты чё такой агрессивный? Мы ж вроде друзьями расстались, — Попов понимает его недоумение, но не может напрямую сказать, что это из-за какого-то мужика в зале. Много чести.
— Блять, Егор, я бы любого друга сейчас выпихнул, потому что уже два часа ночи, мне ещё домой ехать, а завтра работать, мозг включи.
— А, то есть, на меня не злишься? — Что б его мягкость. Арсений ещё раз убеждается в том, что они бы не смогли быть вместе дольше, ведь ему нужен кто-то с твёрдым характером. И не только характером.
— Нет, Егор, если только на то, что ты пришёл сюда, а не на работу, потому что я просил тут не появляться, — устало вздыхает он.
— Да я как-то не подумал, — Булаткин сжимает в руке подвеску и поворачивается к выходу, — я выброшу тогда, — говорит уже у двери и, дождавшись кивка от Попова, выходит из помещения. Тот с облегчением падает на диван.
— Пиздец…
🌃🌃🌃
— …ночка, — заключает Антон, когда Дима возвращается из уборной. — О, всё закончилось? Я точно в тубзик сходил, а не метнулся во времени? — Эта элитная шлюха прервала свой танец из-за какого-то мужика, отвратительно, — Шастун с ещё большим раздражением, чем раньше, встаёт из-за стола и зачем-то метает взгляд в сторону двери, за которую ушёл стриптизёр. На его удивление, оттуда выходит тот самый парень. Быстро же. — Ты, кажется, собирался извиниться, но вместо этого опять хуесосишь его, — Позов лениво потягивает пиво и даже не собирается уходить, — я бы на твоём месте так не делал, карма всегда прилетает неожиданно. — Радуйся, что ты не на моём месте, — язвит Антон и замечает, как тот парень направляется прямо к их столику. Получается, он не зря встал. — Привет, сорри, что отвлекаю, — Шастун смеривает его презрительным взглядом, но руку из вежливости пожимает, — я просто заметил, что у тебя дофига украшений, — тот кивает на браслеты и кольца Антона, — возьмёшь ещё одно? Не могу выбросить, — парень открывает ладонь, на которой лежит серебряная цепочка с буквой «А». Лицо Шастуна вытягивается в удивлении (а лучше сказать — в полном ахуе) и он в немом шоке переводит глаза с предмета в руке парня на него самого и обратно. — Мы воров не прикрываем, чувак, — спокойным тоном со своего места произносит никак не поменявшийся в лице Позов, — если уж пи́здишь, пиздь по-нормальному, — Антон усмехается на это и уже собирается попрощаться с другом, но этот раздражающий парень перехватывает его за предплечье. — Не, вы не поняли, это я дарил одному человеку, он не захотел забирать, а я не умею расставаться с вещами, поэтому и предлагаю тебе взять бесплатно. Можешь потом проверить, она стоит двадцать тыщ, — он настойчиво пихает драгоценность Шастуну в руки, а тот понимает. — Одному человеку, говоришь? — Он криво усмехается и рывком забирает цепочку, — случайно не тому танцующему эскортнику? — Лицо парня от этих слов почему-то становится злее. — Если ты про Арсения, то он не эскортник, — говорит он тоном, будто оскорбили его самого. — Арсений, — хмыкает Антон. Менее пафосного имени он и не ожидал, — кто же тогда? — Он спрашивает больше для веселья, нежели его действительно волнует, чем этот Арсений зарабатывает на жизнь. — В двух словах и не опишешь, — в интонации парня отчётливо прослеживается восхищение, и Антон отказывается это как-то принимать, — но ты можешь не париться, на тебя он даже не посмотрит, — а вот тут погодите. — Разочарую тебя, но именно на меня твой Арсений и пялился всё выступление. Только вот незадача, я не гей, — он строит наигранно грустное лицо и разводит руками. Парень напротив почему-то весело усмехается. — Бро, — он неожиданно обращается к Диме, который с интересом наблюдает за их беседой вот уже третью минуту, — ты хоть, как друг, ему скажи. — Бесполезно, он ещё в кризисе, — как говорится, Позов должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему. — Вы охуели оба, что ли? — Шастун взрывается, — так! Ты! — Указав на парня, он стреляет в него самым злым своим взглядом, — забирай свою побрякушку и катись нахуй, а ты! — Это уже летит к Диме, — не объединяйся с левыми херами против меня, — Антон с силой впихивает цепочку обратно парню и теперь не просто с раздражением, а с настоящей яростью направляется на выход из этого проклятого места, дав себе обещание больше никогда не переступать его порог.🌃🌃🌃
— Я больше никогда не переступлю порог этого клуба, клянусь, — в сердцах заявляет Арсений, устало опускаясь на диван в любимой гримёрной. — Арсюш, не борщи, не всё так плохо, — Андрей как всегда оказывается рядом, чтобы поддержать. Естественно, ведь моральное состояние ребят напрямую влияет на его доход. — Андрюш, не ври, всё было очень плохо, — передразнивает Попов и начинает промакивать полотенцем волосы, которые ему сегодня пришлось искупать в пиве. На самом деле в этом не было необходимости, но ему так надоело смотреть на одинаковые лица, что захотелось замылить себе глаза хоть чем-нибудь. Две недели он не видел того парня с его второго пришествия сюда. Две недели. Это половина месяца. Это пиздец как долго. И это пиздец как странно, ведь внешность — пока единственный его плюс, который Арсению удалось разглядеть. — Судя по выручке, ты хорошо постарался, — Бебуришвили показывает ему чек, а Арсений морщит лицо. — Никогда не говори больше так, это мерзко, — Андрей лишь громко смеётся над его реакцией, ведь только этого и ожидал, поскольку знает, как Попов ненавидит все эти клишированные словечки. — Ну чего ты опять не в настроении? — В какой-то момент сдаётся он и садится рядом с другом, — всё про того хама думаешь? — Ага, разбежался, — фыркает в ответ Арсений, отчётливо ощущая этот вайб пиздежа. Да, он действительно о нём думает. Почему-то только о нём. Мазохизм какой-то. — Ой, ну мне хоть не ври, Арсюх, — хмыкает Бебур и придвигает маленький столик, на котором стоят две кружки чая, — давай, делись, — он протягивает одну Попову, и тот, поколебавшись несколько секунд, берёт в руки горячий напиток. — Было бы чем, Андрей, — слова получаются более грустными, чем хотелось. — У-у, мальчик мой, да у нас всё настолько плохо, — и конечно, от друга это не скрывается. Он лучше всех читает эмоции, — чаем здесь вряд ли обойдётся, — усмехается он, — давай переоденешься, останешься, и за бутылкой коньяка обсудим? Арсений медленно вздыхает, отставляет кружку и смеривает Бебуришвили усталым взглядом. — Ты же в курсе, что я работаю завтра. Для меня алкоголь сейчас только то, что нужно продавать, а не пить, — Андрей понимающе кивает, но отступать явно не собирается. — Завтра суббота, Арсюш, выходной, — его ухмылка говорит только о том, что отказа от Попова он сегодня не потерпит. — У нормальных людей да, у меня — работа. — И ты поступишься ею в этот раз, иначе… — Иначе что?🌃🌃🌃
— Иначе потеряешь всех друзей, Шаст, — Матвиенко произносит это уже более отчаянно и даже подтверждает своё состояние обиженным плюхом на диван в рабочем кабинете Антона, так что тому приходится оторваться от заполнения очередного объявления. — Ну дружба ж не строится на клубах, Серёж! — Он пытается возмутиться, ведь впечатлений от тех двух походов в то самое место ему хватит на год вперёд, однако фраза звучит довольно наигранно, ведь он и сам за эти две недели сильно устал и хотел бы просто побыть вне своей машины, квартиры и чужих домов. — Не строится, но если тебя только туда возможно вытянуть, я что могу сделать? — Сергей встаёт и уверенно подходит к рабочему столу друга, — давай так: на этот раз ты решаешь, куда пойти, лады? Чтобы не было потом твоих этих обид, что мы тебя в гей-клуб отвели. Обид-то не было, но вот мысли — да. Много мыслей. Начиная от попыток восстановить картинку с прошлого дня рождения с Масло и заканчивая размышлениями о своих ощущениях от действий того танцовщика-Арсения. В свои тридцать два Антон впервые в жизни столкнулся с таким понятием как «кризис ориентации». Ещё с самой школы он знал о существовании би и геев, но никогда не примерял на себя ни одно из движений. Для него это было чем-то далёким, американским. Однако, услышав рассказ Позова о той вечеринке, он всерьёз задумался, во-первых, как это могло произойти, а во-вторых, почему он так остро на это реагирует, если был уверен, что натурал. — Ладно, уговорил, — чаша на весах в его голове склоняется к показателю «проверить себя на гейство», благодаря чему он соглашается на очередную пьяную (для друзей) вылазку. — Вау, в этот раз даже после третьего аргумента, — не может не подколоть Матвиенко, — тогда пойду Поза обрадую. — Ага, давай, — лениво отзывается Антон в спину уходящему другу и возвращается к компьютеру — теперь его цель завершить сегодня четыре сделки вместо двух, ведь завтра он вряд ли будет способен на работу.
