Белая Ворона

— Так ты не знаешь про магию? — Уже который раз спрашивал мальчик, отвлекаясь от еды, за что получил строгий взгляд от отца. Ромина вновь кивает. Она странная, если не знает про магию, да? Но ей никто ничего никогда про нее не рассказывал… Наверное нужно было самой спрашивать, тогда не выставила себя сейчас дурочкой! Хотя, признаться, если бы не Юфимия, из-за которой сегодня в гостиной предметы передвигались сами, заодно испаряя с себя пыль, Ромина бы считала, что магии не существует вовсе и ее пытаются разыграть. А тут… — С этим мы еще разберемся. — Рядом слышится мягкий голос Юфи — Однако нам необходимо будет заняться образованием Ромины, хотя бы пока она живет с нами. Дорогая — Женщина поднимает на нее свои прекрасные карие глаза — Ты умеешь считать, писать, читать? — Девочка неуверенно кивает. Она ходила в школу, но всего один год (пошла в 8 лет), поэтому знала все не очень хорошо. Можно ли сказать, что она умеет? Не будет ли это обманом, ведь она только-только начала учиться? — Ох, это замечательно! Но даже если бы не умела, в этом нет ничего страшного, учиться можно всему и всегда. — Успокоила она девочку, сама того не подозревая. — Согласен. — Кивает глава семейства. — Тогда Ромине так же наймем учителей. Надеюсь, ты не против того, что мы решили взяться за твоё обучение? — Он повернулся к малышке. Голос его был мягким, как и взгляд. — Я только за! Мне всегда нравилось учиться в школе — Сказала она правду. — Может мы с ней вместе будем учиться? Так и новых учителей искать не надо, и я ей буду помогать, если нужно будет — Влезает сын, однако больше строгих взглядов в свой адрес не получает, лишь медленный кивок со стороны отца. — Посмотрим, посмотрим… — Медленно проговорил глава рода, погружаясь в свои мысли. Так трапеза и закончилась. Джеймс пытался отпроситься на прогулку, при этом утянув за собой и милую гостью, однако матушка была против. Она сообщила, что для начала необходимо пойти и купить для девочки хоть какие-то вещи, а то, как она будет гостить у них, если ей не во что одеваться? Поттер младший думал, хмурившись, минуты три, а затем сообщил, что пойдет с ними. «Я хочу показать Ромине Косую Аллею! И то кафе, где мы были в прошлый раз» — Говорил он, на что мама только тихо посмеивалась. Их сыну, видимо, и впрямь одиноко в качестве единственного ребенка в семье, а тут «временная типо сестра» появилась. Хрупкая, маленькая, забавная, тихая девочка тут же оказалась под защитой громкого, общительного, мальчишки-драчуна. Это умиляло и радовало Юфимию. Да и Флимонта, признаться, тоже, ведь они до сих пор надеялись удочерить девочку, пусть и не были до конца уверенны в правильности этого решения. *** — Не убегай от меня, ладно? — Строго спрашивал Джеймс Флимонт Поттер, держа девочку за руку. Ее до сих пор терзало сомнение и лёгкий страх, когда кто-то так крепко держал ее запястье, но она знала, что эта семья ее не обидит. Они хорошие и заботятся о ней, так почему бы не попытаться им довериться хотя бы немного? В конце концов она живет в их доме, и родители даже не были против, раз не пришли ее забирать! — Хорошо — Так же серьезно ответила Ромина и ойкнула, когда ее потянули на переполненную людьми улочку. Яркие магазины со странными, но захватывающими вывесками, люди в длинных, но таких интересных балахонах, красивые животные… Ой, тут даже совы есть! Ромина никогда не видела ничего подобного — Мы маги, понимаешь? Как и все вокруг. Это наш мир — Болтал Джей, стараясь объяснить все как можно яснее — Вау — Только и смогла проговорить девочка, шагая за Джеймсом и оглядываясь по сторонам. Ее рот немного приоткрылся, глаза горели неподдельным восхищением и радостью, а белоснежные волосы, собранные в косу, взметались вверх, каждый раз, когда она поворачивала голову. — Ой, что за прелестные дети — Заговорила какая-то старушка, своей цепкой хваткой заставляя детвору остановиться. Ее маленькие черные глазки разглядывали сначала мальчишку, а потом метнулись к необычной макушке Ромины. Липкий взгляд скользнул по лицу и телу, затем вновь зацепился за волосы, а после — за глаза. — Вам что-то нужно от моих детей? — Такого холодного тона от мадам Поттер малышка ещё не слышала, от чего по ее спине поползли мурашки. Однако бабушка пугала ее сильнее, потому девочка сделала шаг назад, к Юфи. К той, от которой ощущалось тепло и забота. — Джей — Шепнула девочка и потянула мальчика на себя, заставляя и его отступить назад. Старуха ещё пару секунд пялилась на девятилеток, а затем разжала свои костлявые пальцы, отпуская их локти. — Ничего такого, просто они очень хорошенькие, не удержалась, простите — Улыбнулась старушка так, что Ромина невольно задрожала. Мальчик, словно ощущая то же самое, задвинул ее себе за спину и нахмурился. Не нравилась ему эта особа. Да и матери, похоже, она так же не сильно симпатизировала. — Я знаю, но держите себя в руках или я посчитаю это за желание причинить вред моей семье. Думаю, вы знаете, что значит причинить вред семье чистокровных… — Холодно проговорила Юфимия и подтолкнула детей в спины. Те послушно зашагали вперёд, на этот раз не отходя от взрослой не на шаг. Более ничего странного на прогулке не произошло. Они походили по магазинам, выбрали для малышки платья, юбки и даже пару костюмов, состоящих из брюк и рубашки. А после зашли в кафе, где съели по шарику мороженого. Ромина ела скромно, но с таким удовольствием, что мадам Поттер нехотя улыбнулась. В груди ее защемило. Джеймс это так же заметил, потому уговорил маму сходить ещё и в магазин сладостей, дабы купить пакетик всяких разных вкусностей. Настроение быстро улучшалось, а встреча со странной старухой забылась. *** — Мам, мам, а можно мы пойдем погуляем? — Мальчик сжимал руку матери, заглядывая в ее глаза. Он просил выйти на прогулку с тех самых пор, как они вернулись домой. Ромина тем временем пошла осматриваться, желая рассмотреть старое, но очень красивое здание от и до. Ей жуть как нравилось бродить по старым коридорам, смотреть на гобелены и любоваться видами из огромных окон. Поместье Поттеров было довольно крупным. «Его построил мой предок» — сказал Флимонт — «Еще в году этак в 1060-м». Само здание напоминало средневековый замок, пусть и было всего из трех этажей, если не считать пары комнат под самой крышей. Все помещения были просторны, с высокими потолками и большими окнами. Под потолком висели красивые люстры с кучей волшебных свеч. Практически везде были камины (Хотя в помещении и без них была комфортная температура), ковры, картины, полки или шкафы с книгами… В целом Ромина заметила, что книг здесь было очень и очень много. Как уже упоминалось ранее, они были практически в каждой комнате. А ведь здесь еще и библиотека огромная! Однако зайти в нее Ро бы не удалось, если бы ей не выдали разрешение члены семьи. Если бы не Юфимия, которая провела Ромину на второй этаж, девочка бы туда даже лестницу бы не нашла, хотя, казалось бы, она была на видном месте… Хотелось погулять по этому замку еще немного, однако вскоре ее потащили на улицу, перед этим накинув на хрупкие плечики теплый, мягкий плащ. — Пойдем, я тебе такое покажу! — Джеймс был искренне счастлив. Друзей у него толком не было, а общаться с ровесниками хотелось. Мальчишка был общительным, однако, когда ты вечно один, хочешь — не хочешь, а потихоньку закрываешься в себе. Но сейчас, сжимая маленькую ручку Ромины он чувствовал себя совсем не одиноким. Он был рад. Они бежали и бежали, пока не вышли на полянку в небольшом лесу, который расположился возле дома. — Смотри! — Мальчик широко улыбался, наблюдая за тем, как глаза Ромины округляются, а рот приоткрывается. Она с таким изумлением и детским восторгом смотрела на постройку Джеймса, что он выпрямился, выпятив грудь и повел девочку вперед, позволяя осмотреться. Это была основа для домика на дереве. Единственном дереве на этом поле. Широком, ветвистом дубе. Из больших веток и досок он создал пол и одну из стен. Так же начал делать крышу, однако та закрывала лишь половину «Основы». Еще одной стеной служил кусок ткани, крепко привязанный к палкам-балкам. — Это мое тайное место — Улыбнулся Поттер, отпуская чужую ладошку. Он подбежал к дубу и потянул за висящую веревку. Благодаря этому с «Основы» опустилась веревочная лестница. Мальчик махнул рукой, призывая Ромину подойти. — Поднимайся, я подержу лестницу, чтоб она не шаталась, и ты не упала — Улыбнулся мальчик, пропуская новую подругу вперед. Она неуверенно взялась за перекладины и поползла наверх. Джеймс же остался внизу, как и обещал, держа веревки. Взгляд его был опущен в землю. — Поднимайся, Джей! — Услышал он голос девочки и подняв голову, замер. Она смотрела на него, широко улыбаясь. Глаза ее горели радостью и весельем, а белые волосы красиво развивались на ветру. Над ее головой шелестели зелёные листья. — Ты похожа на ангела или фею — Сказал он, поднявшись в свою крепость и усевшись на полу по-турецки. Девочка удивленно подняла на него свои глаза, как только заняла место перед мальчиком. Щеки ее покрыл мягкий румянец. На белой коже он казался ярче обычного. — Правда? Мне говорили обратное — Она заправила прядку за ушко и отвернулась так, чтобы любоваться окружающей их зеленью. Май был не особо теплым. Ветер то и дело холодил кожу, однако солнце всеми силами пригревало, пробиваясь сквозь красивые листочки. Трава шелестела и редкие цветы клонились к земле, разбавляя этот мир своими яркими красками. — А я говорю, что ты красивая! — Настойчиво повторил Джеймс. — И, если кто-то говорит обратное, значит просто-напросто лжет. Ну или ослеп. И вообще, как можно говорить девочке, что она не красивая? — Последнюю фразу мальчик буквально пробубнил, чем вызвал улыбку. — Спасибо тебе, Джей — Девочка смотрела в его карие глаза, мягко улыбаясь. Ей было приятно, что о ней заботятся. — Я очень рада, что мы с тобой подружились. Если честно, то ты мой единственный друг — Она пожала плечами и опустила взгляд на пол. — И мой — Послышалось неожиданное. — У меня есть знакомые, но друзей никогда не было. К тому же ты первая, кого я сюда привел. Даже родители не знают куда я вечно ухожу — На его губах появилась усмешка. — Они хорошие. Правда хорошие. И заботятся обо мне. Но мне… Порой очень одиноко. Одно дело общаться со взрослыми и совсем другое — с ровесниками. Я всегда хотел себе брата или сестру, но моя семья… Меня самого уже не ожидали увидеть. Я стал подарком для родителей. Потому могу даже не ждать… — Он замолчал, ковыряя найденной тонкой палочкой дуба в щели между досками. — А надеялась на то, что буду одной в семье. — Она тут же продолжила, поймав на себе вопросительный взгляд. — Родители и так меня считают ошибкой… Не в плане мое «одиночество», а… Меня в целом. Позавчера у меня было день рождения. Родители ненавидят этот день. Они говорят, что это худший день в их жизни и что нужно было избавляться от меня сразу. Я не хотела бы такого же для своих братьев или сестер — Джеймс смотрел на свою одногодку и не понимал как такое возможно. Его всегда любили и даже когда он себя плохо вел родители на него не злились, предпочитая спокойно объяснять почему он не прав. Они ни при каких обстоятельствах не смогли бы сказать, что он — Джеймс Флимонт Поттер — ошибка. И даже в таком случае он бы не смог говорить об этом так спокойно, словно так и должно быть. Словно это не причиняет боль. Мальчик присел поближе к Ромине и обнял ее за плечи. — Это не хорошо. Родители не должны быть такими. Они должны любить тебя и заботиться. Только тогда они настоящие родители. — Девочка не двигалась с минуту, а затем осторожно подняла свои ручонки и положила ему на спину, утыкаясь носом в теплый свитерок мальчишки. Он улыбнулся. Они пару минут еще посидели так, а затем отстранились друг от друга и продолжили беседовать о погоде, о Косой Аллее, магии и впечатлениях сегодняшнего дня. Затем Поттер предложил достроить домик вместе. — Это же теперь наше общее место, не так ли? — Улыбнулся он на непонимание со стороны Ромины. — Так что теперь будем улучшать его вместе! А то одному немного тяжело, если честно. Магию я использовать еще не могу, так что приходится делать все самостоятельно… А я бы хотел его все же доделать до конца, чтоб мы могли здесь прятаться от других. Девочку долго уговаривать не пришлось. Веселье быстро затянуло ее, а разговоры о том, как крута будет их «база», лишь сильнее раззадоривали. Так, таская палки, делая разные пометки найденным угольком и смеясь они провели весь оставшийся день. Однако, когда начало темнеть Джеймс предложил идти домой, дабы за них не волновались взрослые. Так дети и сделали. Только вот у Ромины было чувство, что она что-то забыла. Что-то очень серьезное, что до ужаса ее пугало. Только вот новые шуточки друга ее отвлекали, не давая мысли сформироваться. Вот они входят в дом и чета Поттеров спускается к ним. Их брови поднимаются вверх. Джеймс шагает к отцу и что-то ему говорит, яро жестикулируя. Юфимия же подходит ближе к застывшей на пороге девочке. И тут Ромина понимает, о чем она забыла, пока веселилась. Ее новое платье было ужасно грязным, как и руки. Подол окрасился зеленым и серовато-коричневым цветом, как и красивые туфельки. Даже пару травинок прилипло к ткани. Она смотрит на женщину и хоть не видит на ее лице злости, лишь легкую улыбку, все же в страхе дергается, стоит той подойти ближе. Сердце бешено бьется. Ромина чувствует, что ей не хватает кислорода. Кажется ее кто-то держит за горло и с силой его сжимает. Девочка поднимает трясущиеся ручки к шее, но чувствует под влажными от пота ладонями лишь собственную кожу. Взгляд черных глаз замирает на полу. Дышать нечем. В глазах темнеет. Ромина делает еще один неловкий шаг назад и упирается спиной к стене. Взгляд ее остается неподвижным. Грудная клетка ходит ходуном, в попытке получить больше кислорода. Влажные от пота руки опускаются безвольными веревками вдоль тела. Как же страшно. Она умирает? — Джеймс, выйди — Скорее приказывает, чем просит Флимонт и сын послушно скрывается за дверью, бросив на Ромину встревоженный взгляд. Но разве может он чем-то помочь? Тем временем мужчина в пару шагов преодолевает расстояние и опускается на колени перед бледным, напуганным ребенком, по щекам которой стекали слезы, а дрожь в теле была столь сильна, что она и вовсе осела на мягкий ковер. Поттер кладет свои ладони на чужие щеки, заставляя девочку смотреть на него. — Все хорошо, Ромина, дыши. — Голос его не подводит, звучит спокойно, четко, хотя сердце в груди ходуном ходит. — Давай вместе со мной. Вдох — Он делает глубокий вдох через нос — Теперь задерживаем дыхание. Раз, два… Выдох — Протяжный выдох через рот. — Давай, дорогая, дыши вместе со мной… Вдох. Раз, два, выдох… — Сколько они просидели на полу, делая вот такие незамысловатые дыхательные упражнения? Фли не знал, а Ромина тем более. Он, не отрываясь, смотрел на малышку перед собой, вновь и вновь делая глубокие вдохи и медленные, шумные выдохи. Сначала Ромина, кажется, не слышала его, но со временем все же перевела влажные от слез глаза на мужчину и все же стала пусть и с трудом, но повторять за ним. Когда девочка пришла в относительную форму, Флимонт улыбнулся. — А хочешь пирожные? Попьем все вместе чай… Хочешь? — Девочка, однако, никак не реагировала. Казалось, что она застыла во времени. Потерялась в нем, застыв в желеобразной субстанции. Ее глаза смотрели куда-то сквозь Флимонта. Тишина. — Ромина, это из-за твоих родителей, да? — Фли заметил, как девочка слегка поджала губы, больше внимания на слова старшего не обращая. — Я знаю, как вели себя твои родители в день твоего рождения. — Ромина все же вглядывается в его лицо, словно ища подтверждение сказанным словам. — И я могу сказать, что это было отвратительно. Они вели себя так, как не следует вести себя вообще никому. Никто не имеет права поднимать руку на ребенка — Юфимия прижала свою ладошку ко рту, дабы не вскрикнуть. Муж не рассказал ей о легелименции. А о физическом насилии — тем более. Флимонт тем временем продолжал — Ты не должна принимать это как должное. Никому и никогда не позволяй поднимать на тебя руку или повышать голос. Ромина, ты восхитительная девочка. И ты должна сделать все возможное, дабы быть счастливой. — Он улыбнулся. — А мы постараемся тебе помочь. Идет? Малышка какое-то время не шевелилась от слова совсем. Юфи даже стал беспокоиться все ли с ней нормально, однако тишину разрезал хриплый, тихий голос Ромины. — Я не хочу к ним возвращаться. Я их боюсь — Наконец она призналась в этом. Даже не столько другим людям, сколько самой себе. Девочка видела взаимоотношения других семей и нехотя сравнивала со своей. Она понимала, что что-то не так. Словно ее обманывают и она об этом догадывается или, скорее даже знает об этом, но боится признаться. Она знала, что ее не любят. Знала, но надеялась на обратное. Поэтому, когда до ужаса боялась грома или самих родителей, она никогда им об этом не говорила. И не плакала, чтобы их не потревожить, чтобы не разозлить, чтобы не услышать какая она отвратительная дочь. Она боялась запаха алкоголя и пьяных людей, т. к. этот запах плотно ассоциировался у нее с родственниками, пьяными спорами, ударами и отвратительными словами. Она их любила… Когда-то. А потом просто боялась. Но не знала, что делать в сложившейся ситуации, потому что руку помощи ей предлагать либо не хотели, либо не могли. Поэтому она терпела и каждый раз возвращалась в родные трущобы. — В таком случае ты не вернешься — спокойный голос Флимонта заставляет девочку все же поднять голову и посмотреть в его темные глаза. Он был спокоен, а тепло в его взгляде разливалось приятным чувством в груди. — Они больше никогда не сделают тебе больно — Ромина опустила взгляд на пол, обдумывая его слова, а затем кивнула собственным мыслям. — Значит, я могу продолжить гостить у вас? — Спрашивает она осторожно. Флимонт смотрит на супругу, затем опускает глаза на малышку и слегка кивает. — Однако мне нужно будет тебя кое о чем попросить. Есть одно заклинание «Легилименс». Оно позволяет читать мысли, скажем так. Находиться в улочках чужого сознания… — Вы хотите прочитать мои мысли, да? — Ромина улыбнулась — Я не против. Мне все равно нечего прятать. — Флимонт так же улыбнулся и поднявшись на ноги, протянул малышке руку. Та смотрела на нее пару секунд, а затем протянула свою в ответ. Ей помогли подняться на ноги и повели в сторону кабинета. Как не странно, там было уютно. Роми немного огляделась, а затем присела в предложенное ей кресло. Флимонт сел напротив, а Юфимия встала за мужем, положив свою ручку на спинку кресла. — Не бойся, я тебе не наврежу — Сказал мужчина, доставая волшебную палочку из своего кармана. Ромина кивнула. — Смотри на меня — стоило их взглядам встретиться, как у девочки перед глазами стали появляться картинки прошлого, словно кто-то смотрел фотографии. Не прошло и пяти минут, как все закончилось. Флимонт удовлетворенно кивнул, а Юфимия улыбнулась. В самой малышке они отныне могли не сомневаться, что безумно радовало. Хотя многое еще предстоит сделать, чтоб обезопасить себя и ребенка…

***

После ванной, переодевания и предложения играть на улице в брючном костюме, дабы было удобнее, девочку отправили в комнату. Она послушно вошла в спальню, однако спать не хотелось от слова совсем. Ромина поставила стул к подоконнику и при его помощи, села на широкую прохладную поверхность у окна. За стеклом горели звезды, освещая мир своим голубоватым свечением. Ветерок ласкал листву деревьев и траву, заставляя их танцевать и шелестеть. Девочка улыбнулась и уперлась лбом в стекло, любуясь красотой ночи. Со стороны двери послышался тихий стук, а затем шепот: — Ромина, ты спишь? Это Джеймс. — Девочка слезла со своего места и быстро открыла ночному гостю дверь. — Прости, если разбудил, я хотел узнать, как ты. — Он запустил пятерню себе в волосы, еще сильнее их взъерошивая. На мальчишке была домашняя одежда и новая «прическа» идеально подходила к простому, уютному и какому-то теплому образу. Стоило девочке открыть дверь шире и в приглашающем жесте отойти немного в сторонку, как мальчишка юркнул в спальню. Дверь за ним тихо прикрылась. — Я так волновался! — Признался он, обняв хрупкое, худое тельце подруги. — Ты в порядке? Я не знаю, что случилось, но родители тебе помогут, не так ли? — Спрашивал он, положив свои ладошки на чужие плечи и заглядывая в темные глаза напротив. Девочка же смотрела на него с теплом во взгляде и улыбке. Она была так рада сейчас! О ней заботятся, переживают, стараются уберечь и помочь… — Спасибо тебе, Джеймс — Ромина улыбнулась немного шире — Теперь я в порядке. — Расскажешь? — Спустя минуту молчания осторожно спросил он. Малышка в ответ кивнула, и детвора перебралась на высокую постель, садясь плечом к плечу. Взгляд их был направлен куда-то в темноту комнаты. — Все дело в моей семье. Родителях. — Наконец начала она тихо, все же собравшись с мыслями. — Они меня не любят, обижают… Это страшно, знаешь? Я боялась возвращаться домой, вместо этого любуясь другими семьями на улицах нашего грязного городка. Но я все равно шла к ним, хотя знала, что меня не ждут. — Она вновь замолчала и Джеймс молчал вместе к ней, давая возможность собраться с мыслями и успокоить эмоции — Когда я возвращалась домой очень грязной или в порванной одежде, меня зачастую ругали. Не так, как обычно ругали детей с улицы. Меня родители обзывали и кричали так громко, что потом голова болеть начинала. Но страшнее всего было, когда они поднимали на меня руку — Ро чувствовала, как мальчик напрягся и повернув к ней голову, смотрел внимательным, сочувствующим взглядом темных глаз. Он слышал про такие семьи, потому не мог не радоваться тому, что именно его эта участь миновала, но сейчас сердце отзывалась болью в груди и желанием помочь, защитить, уберечь… — Я не хочу больше к ним возвращаться, понимаешь? — Наконец спросила она, тем самым заканчивая свой коротенький, но от этого не менее тяжелый рассказ. Она еще долго могла бы говорить про своих родителей и методы их воспитания, но решила остановиться и на этом. Не хотелось погружаться в болезненное прошлое. — Не понимаю — Джеймс вновь посмотрел в темноту — Я не понимаю не тебя, Ромина, а твоих родителей. — мальчик покачал головой- Надеюсь, что никогда не столкнусь с подобным. И очень хочу, чтоб и ты более ничего подобного не видела и не чувствовала. Я бы хотел, чтоб ты была счастлива. Грустно в нашем возрасте становиться старцами, познавшими жизнь. Стоит радоваться всему, пока есть такая возможность. Все же мы дети… Можно поговорить с моими родителями. Они наверняка помогут тебе и не придется возвращаться к тем злым людям. Что скажешь? — Мальчик слегка улыбнулся, поворачиваясь к своей собеседнице лицом. Та сидела ровно, продолжая вглядываться в темноту. Из окна, расположенного за их спинами, лился свет луны, который очень ярко подчеркивал белые волосы девочки. Они словно светились. Были частью этого ночного светила. Ро была словно звездочка. Или же она была дочерью Луны. Нежной, хрупкой, прекрасной… — Мы с ними уже поговорили. — Раздался ее спокойный, мягкий голос — Я пока продолжу гостить у вас, так что можешь обо мне не переживать, Джей, домой меня пока не отсылают — Малышка взглянула на приятеля и подняв руку, погладила его по темным, непослушным волосам, которые сейчас забавно топорщились во все стороны. Мальчишка улыбнулся на такую ласку. Было действительно приятно, когда тонкие пальчики осторожно перебирали его вихры, приводя их в относительный порядок или тут же возвращали хаос на его голове. Однако, когда чужая рука исчезла, Джей решил сменить тему разговора на куда более легкую. — Ой, а ты знала, что послезавтра приедет учитель? Он говорил, что едет в Албанию для изучения чего-то там, но мне кажется, что он просто на отдых уехал, а мне наврал про ингредиенты…- За окном была ночь. Тихая, довольно светлая и спокойная. А дети, забравшись с ногами на мягкую кровать болтали обо всем на свете, надеясь на разбудить старших, дабы их не разогнали.

***

Тем временем в кабинете на втором этаже горел свет и двое взрослых молча смотрели на пламя камина. Каждый из них был погружен в собственные размышления, однако супруги Поттер прекрасно знали, что мысли их схожи, если не идентичны. — Это отвратительно — Наконец разорвала тишину Юфимия. Лицо ее было бесстрастным, но Флимонт прекрасно видел, как в глазах его супруги горит пламя праведного гнева. Он показал ей. Показал то, что видел в голове девочки-альбиноса тогда, когда она только-только появилась в их доме и сейчас, после легилименции. Воспоминания голубыми лентами плавали в серебряной чаше с кучей рун на пузатом боку. Избиения, крики, насмешки, издевательства, запах алкоголя и страх, страх, страх… Малышка часто сбегала ранним утром из дома, пока ее не хватилась мать. Иначе пришлось бы выслушивать кучу отвратительных замечаний в свой адрес, а после и не менее отвратительную работу выполнять. Да, Ромина чувствовала надежду, что ясно ощущалось в ее мыслях, вот только было это зря и она с каждым днем все лучше это понимала. Однако поделать с собой ничего не могла, сидя на качелях в заброшенной части парка и продолжая представлять семью. Настоящую, которая любила бы ее. Или хотя бы не мучала. Старик в каком-то неизвестном Флимонту магазине причитал на счет того, как худа девочка, что ее не кормят, что «Вот раньше бы за такое твои родители знаешь, как получили бы?!». И пока думал, что девочка не видит, мягко улыбался, вновь и вновь подливая Ромине то чая, то суп, или в руку булочку пихая. Нет, он не был богат, но отдавал «чужой» так, словно та была его внучкой. Малышка же благодарила его, помогая с лавкой как только могла и тепло называла «дедушкой». Он хотел ее забрать, Флимонт даже по воспоминаниям мог об этом сказать с уверенностью, однако каждый вечер Ромина возвращалась назад в тот неблагополучный район с темными, однотипными домами, на стенах которых проросла плесень, а мусор валялся на дорогах, как и не редкие «гости» в виде пьянчуг. Небо вечно закрыто тучами, которые делают это место еще более мрачным, однако представить там солнце было сложно… Она поднималась по грязным лестницам на второй этаж одного из этих домов и подняв кулачок над дверью замирала, задерживая дыхание. Пьяные ли родители? Какое у них настроение? Быть может, они приготовили что-то поесть? Или их вообще дома нет… А потом стучала, ждала пару секунд и медленно выдохнув опускала дверную ручку. Запах алкоголя, пота… Перегара. Вот как пахло в той квартире. Она была маленькая по своим габаритам, однако спален все же было две. Небольшой коридорчик, где, кажется, лампочка перегорела сразу как ее вкрутили, потом через пару шагов, слева, дверь на кухню с крохотным столиком, забитым грязной посудой, бутылками и остатками жалкого подобия еды. На небольшом диване развалился отец, прикрыв глаза и изредка похрапывая. За столом — открытое окно, а подле него, на полу, кучка окурков. Напротив — ванная комната с отвратительным запахом, проросшей сквозь плитку зеленцой и холодной водой. Следующая дверь — спальня родителей, куда Ромина старалась лишний раз не заходить и делала это так успешно, что даже не помнила толком как она выглядит. Должно быть мать находится там. Напротив — «детская» комната. Кровать на старых пружинах, одно одеяло и худая подушка. Поношенный старый столик в углу, болотного цвета занавески на окне и влажные, мятые коробки у стены, рядом с которыми, во тьме стоит сундук…