Blade of Agathe: сага о психиатре и пациенте

Это произойдет здесь.

(Рука в земле).

Выбрав взращивать сад, помни про тернии и знай, что и туда могут просыпаться их семена.

(Рука в земле).

Не может быть! Да будет так!

(Рука в земле).

Наступил день «икс» – двадцать четвертое февраля. Это был день презентации. За двое суток изобретатель подготовил все аргументы, чертежи, вспомнил пароль, обговорил с альбиносом, что тот скажет в его защиту и когда. Он нервничал. Сидел как на иголках, ожидая шести вечера – времени, когда в атриуме бизнес-центра Кримсон-сити начнется презентация его украденной машины. Они не перевезли STEM, лишь подготовили какие-то экспериментальные данные и съемку из Айдахо. Приедут все его знакомые эксперты «Мобиуса», в том числе Ричмонд, Моро и Гарсиа – они тоже приложили руку к созданию STEM. Рубен соскучился по Джону и Деборе – самым приятным ему людям в корпорации. Они точно должны поддержать его. Черт, а что, если не выйдет? Тогда они просто улетят в Австрию и забудут обо всем. Это будет большая беда, серьезная травма. Но шрамы затянутся. В любом случае, надо быть готовым ко всему. В пять вечера Викториано стал дрожать. К нему подсел альбинос. Они жили в съемной квартире на улице Дирборна. Грегори обещал заехать за ними двоими и поддержать друга на мероприятии. – Нервничаете? – спросил он и взял мужчину за руку. – А ты как думаешь? Ты бы на моем месте закатил истерику. Но силы дает ненависть к вору. Узурпатору. Чертову ублюдку Хименесу. Он думает, что я мертв. А сегодня я выпрыгну из зала, словно чертик из табакерки! То-то у него шок будет! Он им захлебнется. – Я верю, в-вы сможете доказать, что машина в-ваша. У вас все для этого есть. Может, они не взломали п-пароль? – Взломали, иначе не смогли бы провести эту сраную презентацию. Логика простая. Хименес должен был побывать в моей капсуле. Странно, что он еще не сдох. Ничего, я сделаю все, чтобы это случилось. – Д-да, он умрет, – сверкнул глазами Лесли. Его потрепали по щеке. В половину шестого приехал Грегори на своем «форде». Рубен надел свой самый красивый костюм, а Лесли остался в клетчатом свитере и джинсах. Они отправились к атриуму, в котором иногда выступал мэр города. Викториано был почетным гражданином Кримсон-сити и надеялся, что его вспомнят. Возле бизнес-центра была толпа народу. Рубен, Грегори и Лесли смешались с ней и проникли внутрь. Стеклянные стены сияли в лучах заходящего солнца, красные ковры пятнами крови лежали на полах, огромные цветы в горшках стояли в углах. Хорошо, что не нужно было добывать пригласительные билеты: организаторы пускали всех желающих. На баннере внутри красовалось фото Марсело и надпись: «Изобретение века. Покончим с психическими заболеваниями!» Изобретатель с ненавистью взглянул на лицо своего бывшего преподавателя и уже мечтал унизить того в глазах европейских экспертов. Люди были разодетыми, женщины фотографировались, стоял гам. Они подошли к стойке регистрации и вписали свои имена в список гостей. Рубен тащил с собой деловой портфель, который купил недавно, в нем он нес чертежи. В шесть часов все расселись по местам. Викториано заметил, как к столикам на сцене степенно прошествовала комиссия. И он с удивлением обнаружил среди экспертов своего знакомого – психиатра из Швейцарии, с которым работал. Его звали Штефан Вейсман. Он очень постарел, похудел, поседел. Старик чинно уселся на свой стул и ждал начала презентации. Вышел ведущий. – Добрый вечер, уважаемые гости! Сегодня вашим глазам предстанет чудо – система технохимического слияния разумов! Это работа нашего земляка – мистера Марсело Хименеса, который преподавал в кримсонском медицинском университете. Впрочем, он расскажет о себе сам. Встречайте! На сцену вышел он. В дорогом костюме кофейного цвета, в клетчатом галстуке-бабочке. Выбился в Архонты, значит? Ничего-ничего, скоро он потеряет все. Марсело подошел к микрофону и прокашлялся. – Всем здравствуйте! Очень рад, что вы заглянули сюда. Мне важно поделиться тем, что я обдумывал долгие годы и, наконец, реализовал. Я изобрел нечто удивительное: машина, которая может создавать фантастические миры. Перенос синапсов позволяет пациентам видеть миры друг друга, лечить травмы и фобии, сражаться с чудовищами, порожденными их разумами, обретать себя. Уважаемые эксперты! На экране вы видите наши расчеты. Эксперты одновременно подняли головы. Рубен пригляделся – и узнал собственные вычисления. – А теперь, чтобы донести более отчетливо наши вычисления, я позову своего коллегу – мистера Джона Ричмонда! Вышел Джон в малиновом пиджаке со своими пепельными волосами и очень прямой спиной. Он начал пояснять то, что было представлено на слайде, но ошибся в одном моменте. Один из экспертов что-то записал. Настало время подняться и заявить о себе. – Дамы и господа, – громко сказал из зала Викториано. – Кажется, наши изобретатели совершили просчет. Дайте-ка я объясню. Он объяснил последний из расчетов, в котором ошибся Джон. Именно этот момент был чисто рубенова авторства, он не объяснял его остальным. Ричмонд мог бы и сам догадаться, но Гарсиа была сильнее в математике. Однако ее пока на сцене видно не было. – Позвольте, но кто вы такой? – спросил Марсело, уставившись в зал. И тут он все понял. Его лицо надо было видеть. – Этого не может быть… Рубен?! По залу прошелся шепоток. Эксперты навострили уши. – Я бы хотел показать экспертам кое-что, но сначала вы продолжите свою презентацию. Покажите исследования, согласно которым эта машина может исцелять психические заболевания. Марсело нервно перелистнул слайд. Викториано не верил глазам: Левандовского вылечили при помощи его изобретения! Его номер и фамилия красовались на слайде. Комиссия стала совещаться. И тут начал говорить Вейсман: – Скажите, все ваши подопытные были шизофрениками? – Да, почти все, – ответил Марсело. – Оставшиеся были в шизо-спектре. – А где остальные? И тут Хименес понял, что сказал. Из-за волнения от присутствия любимого ученика он выдал тайну: всех остальных подопытных «Мобиус» замучил и убил. Он не знал, что сказать. – Не подошли. – А куда вы их дели? – с нажимом продолжил швейцарский психиатр. – Отправили по домам. – Это наглая ложь! – вдруг прозвучало из зала. Это была мать Люции Фурман. Рядом с ней сидел отец Аманды Филипс, по другую сторону – Адам Салливан. И остальные члены союза спасения. – Наши дети не дома! Вы все убили их! Мы знаем, кто такой Ян Левандовский! Он – один из пациентов клиники «Маяк!» Зал взволнованно вздохнул. На сцену выбежала Дебора и схватила Джона за рукав, потащила за кулисы, но он упрямо стоял на месте. Миссис Фурман продолжила: – Чертов главный врач клиники «Маяк» перевез наших детей в Айдахо и ставил над ними противоестественные опыты! Я узнала его голос! Давай, выйди на сцену, получи минуту славы! – Это правда? – вдруг спросила женщина из комиссии, посмотрев на Марсело. – Я не знаю, кто это такая, – спокойно сказал Хименес. – Мало ли странных людей сюда пришло. – Неубедительно, – сказала женщина. – Я чувствую во всем этом какой-то подлог. О каком главном враче говорила эта гостья? – Это я, – сказал Рубен. – И машина – моя. Сейчас я это докажу. Он поднялся на сцену. Марсело был настолько изумлен, что у него чуть челюсть не отпала. – Покажи устройство машины и попробуй объяснить экспертам, – предложил психиатр испанцу. – Изобретатель знает свое изобретение лучше инженеров. Да, Джон? – Рубен?! – Джон, казалось, плыл под светом софитов. – Но как ты… – Потом поговорим. Давай, объясняй. Марсело попытался объяснить то, что ему предложили, но он рассчитывал на Джона и ничего не мог внятно рассказать. Инженер не помогал ему. – Это правда? – спросил эксперт. – Вы не можете объяснить то, как устроено ваше же изобретение? – Я могу! – вдруг сказал Джон. Он принялся объяснять. Рубен стоял рядом и кивал. – А теперь посмотрите на мои чертежи, которые я создавал еще в университете, и сравните с рассказом мистера Ричмонда. Рубен подал экспертам чертежи. Они очень долго их изучали. – Есть несовпадение, – сказал член комиссии. – Капсула для управляющего врача создана по другим чертежам. По-видимому, ее добавили в процессе эксперимента. И некоторые части изобретения были добавлены в ходе строительства. Вы знаете этого человека, который мнит себя изобретателем системы? – Нет, это какой-то сумасшедший! – выкрикнул Марсело. – Но вы произнесли его имя! – загремела эксперт. – И чертежи убедили нас больше, чем ваша презентация. Нас обманули. По залу прошлась волна возмущения. – А ничего, что наших детей подвергали пыткам?! – вдруг заорал мистер Филипс. – Папа?! На сцену выбежала Аманда. Она была наряжена, как знаменитость. Завидев Рубена, она попятилась, но Дебора схватила ее за руку. – Аманда?! Мистер Филипс стал пробиваться к сцене, Аманда вырвалась и спустилась. Он обнял дочь и заплакал. Из зала стали раздаваться крики типа «неслыханно!» или «засадить их за решетку!» Аманда плакала не меньше. – Где моя дочь?! – заорала миссис Кравитц. – Требую призвать этих ублюдков к ответу!! Викториано, ты убил Айну?! – Ее убил мистер Хименес, ведь это он продолжил эксперимент без меня, – развел руками бывший ученый. – Со мной они все были живы. – Это правда, – выдохнула Гарсиа. На сцену вышел Льюис Моро. – Он говорит правду. Это его машина, я помогал мистеру Викториано программировать ее, – сказал Моро. Пресса активно снимала происходящее. Журналисты были напряжены, как струны. – То есть получается, что эти люди проводили эксперимент вместе, потом одного отстранили, – с тяжелым вздохом протянул эксперт. – Почему? – Потому, что он умер, – ляпнул Марсело. На него посмотрели как на идиота. – Я не знаю, кто этот человек! Я не… – Мистер Хименес, ваш коллега мистер Викториано жив и стоит перед вами, прекратите отпираться, – сказал Ричмонд. – Я сам в шоке, но это так. В зале стояла оглушительная тишина. – Вы взломали мой пароль? – спросил Рубен у программиста. – А там еще и пароль был? – спросила член комиссии. – Да, мы почти взломали ваш пароль, – признался Льюис. – Но нам недостает двух последних знаков. – V7? – предложил изобретатель. – Это была моя гипотеза! Офигеть! – выдохнул Моро. Зал снова наполнился шумом. – Если хотите – можем поехать в Айдахо и там я покажу вам, что такое STEM, – сказал Викториано экспертам. – Филипс и Левандовский меня узнают – без сомнения. – Это он! – заорала в истерике Аманда. – Викториано!!! Посадите его пожизненно!!! Отец Аманды стал подниматься на сцену с угрожающим выражением лица, но его задержала охрана. Рванулись и другие члены Союза спасения, но охранники скучковались возле сцены и никому не давали пройти. – И последний козырь, – пропел Рубен. – Лесли, иди сюда. Грегори, ты тоже. – Лесли?! – вскрикнула Аманда. – Но как ты… Альбинос поднялся на сцену. Он боялся таких скоплений людей, но ему все же дали микрофон. – Да, это м-м-м-машина м-мистера Викториано, я сам уч-аствовал в эксперименте, но н-не был излечен. Я н-не знаю, что случилось с Яном, – из-за кулис выбежал Левандовский, его глаза были в квотер, он попытался дойти до Лесли, но был отстранен Рубеном; поляк посмотрел на изобретателя с яростью, – но эта машина не лечит п-психические б-болезни. Мы п-просто видели кучу странных вещей. Мистер Хименес в-врет, его исследования – подделка. – ПОЧЕМУ ТЫ ЕГО ЗАЩИЩАЕШЬ?! – завопила Аманда. – Лесли! ЛЕСЛИ!!! Где ты был?! Почему ты с ним заодно?! – Я был п-подопытным. Эксперимент мистера Викториано б-был безопасным, никто из нас не п-пострадал. Это мистер Хименес убил в-всех остальных. – Зачем ты врешь, Лесли? Помнишь, нас водили на электрошок? – сказал поляк.   Из зала донесся мат. Эксперты сидели, словно восковые фигуры, но губы у них дрожали. – Это часть опытов м-мистера Хименеса, – спокойно сказал альбинос. – Они же занимались этим вдвоем, верно? Я искренне рад видеть Яна и Аманду, но не понимаю их ненависти к м-мистеру Викториано. – Лесли прав, – начал было Грегори, но был перебит Кроуфордом. – Ты! Я ВЕРИЛ ТЕБЕ! – взвизгнул Майкл. – Я был в твоем доме, жрал твою еду!!! Ты говорил, что Викториано – жертва! – Но ведь это эксперименты над людьми! – взорвался мистер Филипс, утешающий дочь. – Уважаемые эксперты почему-то согласились выслушать все это! – Нам сообщили, что опыты безопасны и что участвовали добровольцы, – возмущенно сказал Штефан Вейсман. – Мистер Викториано, я вас узнал. Вы стажировались в клинике, где я работал, в Швейцарии. Вы еще тогда мне говорили о своих идеях. Я склонен вам верить. Но ведь эти люди не похожи на добровольцев! – Да, я перевез их в Айдахо насильно, но был подвержен воздействию вербовщиков, – сказал изобретатель. – Скажешь в суде, урод!!! – рявкнул мистер Филипс. – Я готов сотрудничать с правосудием. Я все понимаю. Но вы видите, что и меня обманули. – И нас обманули, – проворчала член комиссии. – Мы уйдем посовещаться и вынесем вердикт через пятнадцать минут. Комиссия удалилась. – Рубен, как ты выжил?! – хором спросили Гарсиа и Ричмонд. – Ты что, возродился из мертвых?! – Вроде того. Потом расскажу. – Нет, уж вы расскажите! – взвизгнула какая-то журналистка в ярко-розовой блузке. – Хорошо. Меня отстранили от работы, поскольку посчитали лишним. Меня хотели убить. Хименес, ты все знаешь. Ты в ловушке, выхода нет. Скажи людям правду. По залу вновь прошелся гул. Марсело выглядел побитой собакой. – Да, он прав, – вздохнул испанец. Гул усилился. Из зала послышалось: «как вы это допустили?!» и «лучше бы его и правда убили!» Но Рубен был спокоен, как удав, хотя внутри трясся, как осиновый лист. Он ждал вердикта экспертов. – Викториано, я тебя ИСКАЛЕЧУ!!! – вопил мистер Филипс, хватая дочь за одежду. – Дайте мне подойти к нему, вы, ублюдки!!! Но охрана не подпускала никого к сцене. – Что это за опыты, в которых калечат людей? – взвизгнула журналистка опять. – Вы не отрицаете, что проводили эксперименты над людьми без их согласия? – Не отрицаю и готов сотрудничать со следствием, – ответил бывший ученый. – Где мой муж Эрвин?! – закричала вдруг из зала Жюстина. – А моя жена Холли?! – заорал Кроуфорд. – Я знал, что ты – коварная мразь! Мы с твоим другом Грегори общались, пытались искать тебя и Холли! – И действительно, где они? – повернулся Рубен к испанцу и усмехнулся. Тому пришлось держать ответ: – Они остались в научной корпорации. – Но ведь ты, Викториано, ТЫ ПЕРЕВЕЗ ИХ!!! – зарычал Майкл Кроуфорд. – Мы искали наших близких месяцами, исколесили всю Америку! Нанимали частного детектива! – Я обещаю восстановить ваши семьи и сотрудничать со следствием, – примирительно поднял вверх руки изобретатель. Он не ощущал триумфа, но видел состояние Марсело и ликовал в душе. Вернулись эксперты, расселись по своим местам. Заговорил один из них: – Это очень мутная история. Мы посовещались и решили, что мистер Викториано – законный владелец и изобретатель системы технохимического слияния разумов. Но мы считаем этот эксперимент неэтичным и собираемся довести дело до суда. Вы потеряли своих близких, – он обратился к Союзу спасения, – а значит будете вправе требовать ответа у мистера Викториано. Мы не особенно верим в то, что именно мистер Хименес был виноват во всех смертях. Или в удержании в плену. Но мы не будем участвовать в процессе. Мы не особенно хорошо знаем американское законодательство, но уверены, что у вас будет шанс засадить за решетку мистера Викториано, а также мистера Хименеса, который продолжил эксперимент, невзирая на то, что наблюдал. В этом суде будет двое обвиняемых. Нет, даже пятеро: все ученые, стоящие на сцене, виновны в этой трагедии. Вы, я думаю, получите компенсацию за моральный вред, – вновь обратился он к Союзу. – Но мы не получим наших близких!!! – возмутилась Жюстина. – Твой муж жив, – сказал Марсело женщине. – Эрвин там, в корпорации. И Холли там. Они вернутся, Рубен обещал. – А Люция? А Робин? Айна? – спросила миссис Фурман. – Они все мертвы. Возглас боли сотряс зал: это миссис Фурман согнулась пополам и кричала. Миссис Кравитц обнимала ее и плакала навзрыд. С ними вместе за компанию плакали остальные члены Союза, потерявшие близких. Вивиан – мама Робина – всем рассказывала, что ее сын – несовершеннолетний, что его увезли насильно, хотя все и так понимали это. У женщины тряслись руки. – Где мой муж Боб? – это встала Женевьева. – Виктоr’иано, он убит? – Его убили еще в день, когда в клинике появились люди корпорации, – ответил ей изобретатель. – Он сопротивлялся. – ЕСТЕСТВЕННО, ОН СОПr’ОТИВЛЯЛСЯ! – взбеленилась француженка. – Веr’ни Боба!! Ты – убийца! Я тебя засужу! Ты сгоr’ишь в аду! Женевьева расплакалась. В зале было ужасно неспокойно: люди начали улюлюкать, бросаться в сцену напитками, где-то разбился об пол бокал с вином. Журналисты не отрывались от камер. Все, кроме них, стали покидать атриум, находясь в культурном шоке и долго переваривая увиденное. Они расскажут домашним все, что наблюдали, и станут свидетелями в суде. Дама в розовой кофточке тут же подбежала к членам Союза и стала брать интервью у каждого, а те, кто стоял на сцене, ушли за кулисы. Эксперты тоже покинули зал. Все произошло так быстро… За кулисами было небольшое помещение, где можно было присесть. Все, кроме Аманды, которую забрал домой отец, расселись за круглым столом. Здесь были: Льюис, Марсело, Рубен, Дебора, Джон, Ян, Лесли и Грегори. Восемь всадников апокалипсиса, – пошутил про себя изобретатель. – Рубен, мы никому не скажем! – тут же воскликнула Дебора. – Как ты выжил? Викториано рассказал о том, как сбежал и как жил этот год. Про отношения с Лесли, разумеется, умолчал. – Левандовский, ты правда вылечился? – поинтересовался он у Яна. – Да, местные психиатры проверили меня. Несмотря на все это, я благодарен вам, – внезапно ответил поляк. – Не знаю, смог бы я вылечиться без вашей машины. Она воздействовала на мой мозг так, что уровень дофамина стал нормальным. Я не знаю, как быть. Наверное, я не выступлю против вас в суде. Хотя не знаю, я еще подумаю. – Почему все подопытные, кроме Левандовского с Филипс, погибли? А, Хименес? Марсело был повержен. Он ощущал себя оплеванным. – Машина сама стала убивать всех! – рявкнул испанец. – Неправда!! – воскликнула Гарсиа. – Мы с Джоном не могли сделать так, чтобы она убивала! Мы ее строили! И ты, Льюис? Ты же не программировал ее на убийство?! – Нет, – сказал программист. – Ну вот, – развел руками изобретатель. – Я не буду делить с тобой одну камеру, паршивый ублюдок, – обратился он к Марсело, – но в тюрьме отсидеть готов. Меня посадят, но зато вместе с тобой. – Умоляю, давайте поговорим! – запаниковал Хименес. – Нас же не посадят! – Ты слышал экспертов, – проворчал Джон. – Нас с Деборой и Льюиса тоже могут привлечь. Значит, сядем впятером. До главы «Мобиуса» они все равно не доберутся. Он недосягаем. Как и Уоллес. Вот – главные виновники всего происходящего. Если бы их организации не было – никто из нас бы в здравом уме не нарушил закон. – Викториано все равно нашел бы способ кого-нибудь превратить в подопытную крысу! – возразил Ян. И тут Рубен вспомнил, как проходила его вербовка. Как он общался с Администратором. Он не отдавал себе отчета? Отдавал. Но фрагментарно. Он сказал: – На меня оказывали воздействие при вербовке. Администратор – отличный НЛП-программист. Но поверит ли мне судья? – Вот именно! – гаркнул поляк. – Ищи адвоката подороже! Знаешь, я все же выступлю как свидетель обвинения. Ты разрушил мою жизнь. – Но я же тебя вылечил. – Да и плевать! – разозлился Ян. – Меня могли бы вылечить другие психиатры! На тебе что, свет клином сошелся? Ты убил всех подопытных из большого блока! – Я не отдавал приказа убивать подопытных, – спокойно возразил Рубен. – Это сделали люди Администратора. – Ложь! – рявкнул Левандовский. – Нет, не ложь, – вдруг сказал Марсело. – Рубен правда не отдавал приказа убивать людей. Он вообще не знал, что происходит в большом блоке. И я не знал. Воцарилось неприятное молчание. Тишину нарушил Ян: – Лесли, ты-то куда? Почему ты его защитил при честном народе? Он тебя заставил? А, Викториано? – Я с-сам решил, – ответил альбинос. – А ты, между прочим, тоже хорош, – обратился поляк к испанцу. – Ты сколько над нами издевался? Именно ты использовал машину, чтобы убивать! А что с большим блоком? Они все мертвы? – Людям в большом блоке были введены Флуоросцитрат и L-аминоадипиновая кислота, чтобы они были послушными. Больше я не отдавал приказов относительно них, – сказал изобретатель. – А живы они или нет – я не знаю. Хименес, колись. – Да, они мертвы. Я узнал об этом слишком поздно. Однажды в блок зашли вооруженные люди и расстреляли там всех. Долго велась уборка, крови было по колено. – Вы с Викториано – жертвы обстоятельств, так что ли? – возмутился Левандовский. – Не выставляйте себя невиновными! – Так мы и не выставляем, – заметил Рубен. – Мы готовы к суду. Да, Хименес? – Это неслыханно! Я не должен быть на скамье подсудимых! Это твоя машина! – взвизгнул Марсело. – Но ты тоже в этом участвовал, мой дорогой, – пропел Викториано. – И Дебора, и Джон, и Льюис. Спасибо, что поддержали меня, кстати. Не ожидал. Да, сядем впятером. – Мы всегда за тебя! – обнажила клычки испанка. – Если уж в тюрьму – то вместе. Вновь наступило молчание. – На нас будут показывать пальцами, – вдруг сказал программист. – Мы больше не сможем работать по специальности. И «Мобиус» нас не примет. Мы все стали Архонтами, но предали Администратора, поддержав тебя, Рубен. Он обо всем узнает. – Зато мы остались живы, – заметил Ричмонд. – Никто не убил нас. – А хотели? – вдруг поинтересовался изобретатель. – Да, нам угрожали слуги Администратора, другие Архонты, – сказала Дебора. Так-так… – А меня пытались пристрелить на улице, – признался Рубен. – Но я получил сверхспособности от машины и смог себя защитить. – Какие способности? – с любопытством спросил Льюис. – Я могу заставить людей делать все, что захочу одной лишь силой мысли. – Ты что, псионик что ли?! – восхищенно сказал Джон. – Я в детстве обожал Филипа Дика! Машина дала тебе такие способности?! Офигеть не встать! Можешь продемонстрировать? – Могу. Лесли, иди за дверь. Уизерс вспомнил, что однажды служил наглядным пособием, когда его мучитель рассказывал Маршам о своих способностях, и вышел за дверь. Потом Рубен повел рукой – и дверь открылась, а Лесли шагнул в зал. – Не верю! – изумился инженер. – Он тебе не подыгрывает? Тогда Викториано заставил Левандовского встать со стула и поскакать. Тот сопротивлялся, но делал то, что приказано. – Я ему не подыгрываю! – возмущенно сказал поляк. – Я его ненавижу! Я делаю это не сам… жесть! Все были изумлены. – А шприцы с этим веществом? Как ты их добыл? – спросила Гарсиа. – Не скажу. Марсело слегка покраснел. Он не простил своего любимого ученика за обман и сначала хотел уничтожить его, для этого и присвоил машину. Но теперь он был на мели. Отчаяние душило испанца. Он хотел поговорить с Рубеном наедине. Они общались еще два часа. Гарсиа и Ричмонд рассказывали, что произошло с подопытными. Они были на многих сеансах и видели, как у них, у одного за другим, умирает мозг. Потом подселили сектантов, они все умерли почти сразу, поэтому машину долго не трогали. Бывший ученый понимал, что машина его послушалась и стала убивать всех. Марсело не мог сесть в капсулу: для открытия нужен был целый пароль, а Моро узнал только сто шестьдесят пять знаков из ста шестидесяти семи. Он не мог не выполнять приказы, поэтому пытался взломать изобретение. Сам Теодор наказал ему открыть капсулу для Марсело, который почти сразу стал новым Пророком. Джошуа не охотился на испанца, поскольку хорошо его знал и уважал. Коул и остальные приближенные с радостью встретили нового Избранного и поддержали решение оккультиста переписать «Мистерион». Новый самородок вскружил головы Хонеккера и Кроуфорд, они сразу подружились с ним. Они были рады смерти бывшего пророка, верили в нее как в непреложную истину. Да и как не поверить, если однажды вся команда STEM узнала, что Лесли и Рубена нашли в номере мужчины без сознания, а потом констатировали приближающуюся смерть? Они были вывезены из корпорации, дальнейшая судьба не была известна никому. Теодор, похоже, знал, да еще Администратор. Они, скорее всего, и послали снайперов. Подопытные встретили смерть Лесли ужасом и негодованием. Они на все лады проклинали Викториано и хищно радовались его смерти, обещали станцевать на могиле, если не умрут сами. Сначала погибла Айна, затем Люция, затем Рори, затем Гвинет… последним умер Робин, поскольку именно его монстры все сильнее захватывали миры изобретения. Сектанты пытались сражаться с ними, но неизбежно проигрывали. Так и умирали, не увидев своего долгожданного рая. Это вам не райские кущи! Один Серпинский чего стоит! Он и убил почти всех фанатиков, что подвернулись. Растворял их тела, как когда-то тело Ребекки Эйзенхауэр: дерьмо текло по ногам, кожа пузырилась, распадалась на части. Фрактал еще и размножился, их стало с десяток. Ни у одного сектанта не было маркера, они просто не могли появиться, поскольку фанатики были почти все психически здоровы. Новые странтомы уж тем более не появлялись из-за их действий. Эти психоделические образы били наотмашь, уничтожали. Искажали пространство, противились нормальным людям. Первой умерла женщина по имени Паулина: фрактал поглотил ее, мучительная смерть была обеспечена. Ее подруга Дженни О’Нил, недавно вступившая в Орден, была безутешна, повторяла: «Мой Пол Маккартни мертв! Мертв! Викториано, мразь! Я убью тебя!» Она попыталась покончить с собой, наглотавшись таблеток, но О’Нил спасли. Дженни участвовала в заговоре против изобретателя. Рубен помнил девушку. Маленькая шлюшка решила умереть? Ну, так ей и надо. Помогла один раз – навредила сотню. Но и так ничего не добилась. Теодор, когда узнал о случившемся, сначала не мог поверить Марсело, но вскоре увидел полумертвых изобретателя и подопытного сам. Его водили в комнату Викториано, чтобы оккультист самолично убедился в том, что его пророк на грани жизни и смерти. Он пытался сделать что-нибудь, чтобы спасти Рубена, но не смог. Его пытались откачивать, но без толку. Показатели были как у мертвого. Уоллес понимал, что его драгоценность не выкарабкается, и повелел отвезти пострадавших в больницу вне корпорации, чтобы там они существовали в виде овощей. В клинике – свои люди. Корнер, разумеется, донес на Викториано, рассказал, что тот освободился и уже на полпути к Иллинойсу. Тогда Рубен ехал к Маршам в первый раз, еще до того, как отправился на свою малую родину – в Седар Хилл. Из-за Корнера путешественников преследовали снайперы, именно Вилли во всем виноват! Убить бы его! Удавить, повесить, расчленить! Но, с другой стороны, он не мог не рассказать. Это его работа, а «Мобиус» могуществен и не может допустить побега. «Или работа – или смерть» – вот девиз этой секретной организации. – Р-рубен… Можно с тобой п-поговорить? – заикаясь, спросил Марсело. – Говори здесь. – Н-не могу, нужен разговор н-наедине. Может, выйдем? – Я сегодня добрый. Пошли. Они покинули зал переговоров. – Я тебя очень внимательно слушаю, – с насмешкой сказал изобретатель. – Я п-понимаю, что из-винение будет н-не к месту, но… я просто так разозлился на тебя, я… мы же хотели сбежать в Испанию, ты же с-соглашался! Ты говорил, что л-любишь меня! Конечно, я был обижен! Я думал, ты мертв! Думал, что м-машина достанется мне, что ты мне ее завещал! Конечно, это н-не так, это б-бред, мой собственный бред… что мне сделать для тебя? Ты растоптал меня, разорвал в клочья, теперь я у твоих ног. Я не знал, что ты выживешь! Администратор и Теодор ничего мне не сообщали! Я только потом узнал, что в-вы таким образом сбежали, Уоллес мне сказал по секрету как приближенному! А Джошуа-то обрадовался! Он знал, что в «Мобиус» дорога тебе закрыта, путь – заказан. Он остался любимчиком Теодора. Но я… я не понимал, как ты это допустил, почему обманул меня! Мы любили друг друга так, как не бывало, я расслабился, а ты сделал подлость! Как думаешь, что бы я ответил тебе? Я добыл для тебя трифармин, я ждал наступления утра, я… так надеялся на тебя! Я так любил тебя! Так…   – У меня новость: мы с Уизерсом – пара. Мы любим друг друга и планируем свадьбу. Не шучу. Мне плевать на тебя, и всегда было плевать. Я хотел только отомстить тебе и сегодня смог. Теперь ты знаешь, каково переходить мне дорогу. Даже если мы сядем в тюрьму – я расскажу твоим сокамерникам, что ты гей, и они будут насиловать тебя ежедневно, группами. Ты поплатишься и еще раз, и еще. Лицо Марсело вытянулось и стало похоже на маску. Руки задрожали. – То есть как… зачем ты такое говоришь?! Почему ты желаешь мне зла, ведь я же люблю тебя! Я так рад, что ты вернулся! Что мне сделать для тебя?! П-почему он? Я же лучше! Как ты можешь?! – наконец выпалил он и расплакался.   – Я могу воспользоваться своими способностями и убить тебя. Возьмешь в руки пистолет, который ты хранил у себя дома, а я направлю его тебе в глотку. Но я этого не сделаю. Ты убьешь себя сам. Марсело был в отчаянии, уши горели, в желудок упал кусок льда. – В каком с-смысле? Рубен, зачем ты… – Ты сойдешь с ума от моей недоступности и покончишь с собой – гарантирую. А мы с Лесли будем жить далеко отсюда, заведем кошек и поженимся. А тебе – могила, чернота и пустота. Ты заслужил смерть и сам понимаешь это. Самоубийство – идеальный вариант. Перед смертью ты увидишь мое лицо. – Я не сделаю этого, ты, мразь! – вскрикнул испанец. – Чертов нарциссичный ублюдок! Ты – псих и знаешь это! Я пытался тебя вылечить – но это, похоже, невозможно! Ты соблазнил своего пациента! Каким надо быть уродом, чтобы это сделать! Ты его насилуешь, да? Маленького дурачка? Шизофреника? Заставил его защитить тебя? Ты не умеешь любить! Какая же ты сволочь! –  Ты меня плохо знаешь, – парировал Викториано. – Мы обожаем друг друга. Да, сначала не ладили, но теперь живем вместе и трахаемся каждый день. То, о чем ты мечтал, сгорело. Испания, твои родственники… ты хотел подарить мне кольцо. Теперь я подарю его Уизерсу. Я сделаю ему шикарное предложение. В Альпах. А что, отличная идея! Я никогда не любил тебя, я лишь проявлял любопытство, как и с остальными до него. Он – мое все. Моя болезнь. А защитил он сам потому, что любит меня. Он хотел бы, чтобы ты сдох, он мне сам это говорил. Сейчас я не лукавлю. Могу его позвать, чтобы подтвердил. Марсело накрывало цунами. Его тело разрывалось внутри, органы рвались на куски, исходили кровью. Рубен зашел в зал переговоров и позвал Лесли. Марсело попытался вытереть слезы, но глаза оставались красными. – Помнишь меня? – Марсело взял было альбиноса за плечо, но тот отодвинулся поближе к изобретателю и обвил руки вокруг его талии. – П-помню. Вы украли изобретение и поплатитесь за это. – Как ты можешь любить его? Ты правда его любишь? – Д-да. Он – мой родной человек. Вас он никогда не любил. – Но ведь он пытал тебя, водил на электрошок, убил всех твоих друзей!!! – рявкнул на парня испанец. – Это в-вы их убили, – спокойно отреагировал тот. – Я умею видеть будущее, м-машина тоже дала мне способности. Мы правда поженимся, будем далеко отсюда. А вы с-сдохнете.   В глазах маленького шизофреника зияла искренность, это ранило больше всего. Больно? Этим словом было не описать состояние испанца. Он хотел тут же выскочить из окна или застрелиться. Он бы сейчас взял нож и вскрыл себе вены. Сколько существует видов самоубийства? Можно повеситься, утопиться, наглотаться таблеток. Но не жить. Не с этим. Изобретатель прав. Легче убить себя, чем осознавать все. Сколько ему жить? Жизнь отмерила последний пунктир, дала последнюю лодочку, которая его и утопит. Лучше бы не было этого разговора. Руки и желудок скованы льдом, мозг превратился в зелье. – Он же насилует тебя! Он не умеет по-хорошему! Тебе самому не противно якшаться с нарциссом? Он же чертов психопат! – Доктор Гласс умеет любить. Вы – не врач, если говорите т-такие вещи. Вы идиот. – Как ты вообще можешь издавать такие… Ты же дебил! Рубен мне сам об этом говорил. Ты тупица. Ты больной дурачок, всего лишь! – разъярился Хименес. – Ты знаешь, что он нарушает все правила психиатрии? Всю этику? С пациентами не то чтобы спать, но обниматься нельзя! Даже по-дружески! – Врачу с в-врачом тоже нельзя спать, – проворчал Уизерс. – А вы домогались его. Он вас ненавидит. – Это я уже понял. Но он и тебя считает идиотом! Он любит только себя! Ты наивный, он доведет тебя до суицида, измучает! Берегись таких людей, как он, скорее вернись домой и живи, умоляю! Лесли взял Рубена за руку и обнял еще сильнее. – Вы придурок, – сказал парень. – Я никуда не хочу идти. Он делает для меня все. Это вы не умеете любить. Я – это он, а он – это я. Он перестал мне в-врать. Я – не жертва, а он – н-не палач. Так в-вам и н-надо. Лавина обрушилась на Марсело. Он неуклюже повернулся и ушел, добрался до дома и вскрыл себе вены в ванной. Это произошло мгновенно, испанец не оставил записки. Он долго набирал воду, причесывался, надел самый дорогой костюм – и вонзил себе в руку нож, повел, кровь полилась водопадом. Вторую руку он так же вскрыл, а потом заснул. Навсегда.