Если это наш последний день

***

      Алина, охваченная страхом и сомнениями, медленно вошла в шатер, тщательно взвешивая каждый свой шаг. Но будет ли этого достаточно?       Первое, что она заметила, когда вошла, — это ледяной взгляд генерала Киригана. Он сидел на большом черном деревянном стуле за массивным деревянным столом, и его темные пронзительные глаза словно пронзали девушку насквозь. Его лицо было суровым и жестким, а в темных радужках не было ни капли доброты или сострадания.       В палатке царила атмосфера власти, наполненная запахами металла и пороха. Здесь ощущалось чье-то присутствие, безмолвное и отталкивающее, что наполняло Алину страхом. Кириган молчал, лишь смотрел на неё холодным взглядом, от которого по её спине пробегали мурашки.       Алина вновь почувствовала себя загнанной овечкой, хотя как она могла быть другой, если сама пришла в логово волка? Ей оставалось лишь смириться со своей участью. — Добрый в-вечер… Простите, что я вас побеспокоила…       Девушка ощущала давление со стороны окружающей обстановки, а властный взгляд мужчины только усиливал ее страх. Вся ее уверенность испарилась. При первой встрече этот человек не производил такого впечатления, но с тех пор многое изменилось. Она все еще помнила свои неосторожные слова и мысленно ругала себя за них.       Казалось, тишина звенела в ушах, когда генерал молча смотрел на Алину. Но затем Кириган медленно и с явным усилием улыбнулся. Его улыбка была резкой и леденящей душу, а зубы — белоснежными, кожа неестественно бледной. От этой улыбки мурашки пробегали по спине. Он производил впечатление могущественного человека, который полностью контролировал ситуацию.       Генерал взглянул на Алину, и его улыбка стала шире. Он встал и обошел свой стол, пока не оказался прямо перед ней. Он был выше, чем она предполагала, и его размеры и мощь, мягко говоря, ошеломляли. Казалось, все тело девушки сотрясалось, когда он стоял там, пристально глядя на нее. — Почему ты здесь? — тихо спросил мужчина, но его голос все равно звучал невероятно громко в этой тишине.       Алина нервно сглотнула и попыталась поднять глаза на мужчину, но поняла, что сейчас она слишком напугана. — Вчера произошёл один инцидент… Мои руки словно загорелись светом, думаю, вы и сами знаете…       На лице Киригана мелькнула едва уловимая улыбка. Его глаза прищурились, а губы растянулись в довольной усмешке. — Пожалуйста, объясни, — произнёс он спокойным и серьёзным голосом, не отрывая от неё холодного и жестокого взгляда.       Алина должна была рассказать ему обо всём, что произошло, и при этом сохранять доверие к этому совершенно незнакомому человеку, который вызывал у неё страх.       Этому человеку нельзя было доверять. Алина понимала, что должна быть настороже. Она не должна поддаваться его красоте или мягкой речи. Этот человек был необычным. Он был силён, достаточно силён, чтобы убить её. Сможет ли она довериться ему? — Мне приснился довольно страшный сон… Я проснулась в холодном поту, а мои ладони горели… светом. Сначала свет был тёплым, но когда я начала волноваться, он стал голубым. В этот момент девочки начали вести себя странно, и вокруг появились тени. Я укутала свои руки в какую-то тряпку, чтобы свет не проявлялся так сильно, и попыталась успокоиться… — тихо произнесла она, бросив на мужчину робкий взгляд. — Это всё…       Кириган приподнял бровь, явно заинтригованный. Его лицо оставалось бесстрастным, пока он слушал её рассказ. Он поверил девушке.       Скрестив руки на груди, он окинул Алину пронзительным взглядом с ног до головы. Внезапно он улыбнулся. Наклонившись, он протянул руку, чтобы приподнять ткань, в которую были укутаны её ладони.       Его улыбка холодна, глаза подобны льду, а присутствие мощно и внушительно. Он знает, чего хочет, и намерен это получить. — Ну, они больше не светятся… А как сделать так, чтобы они загорелись, я не знаю… — Алина ещё больше сжалась. — Я правда не знаю, что надо делать. Это происходит стихийно, и я никак не могу на это повлиять…       Улыбка Киригана становится шире от ответа Алины. Холодная, жёсткая улыбка, полная острых зубов. Его глаза остаются немигающими, и кажется, что они смотрят прямо ей в душу. Девушка чувствует, как будто он видит её насквозь, как будто он может видеть каждую тёмную, греховную мысль, которая у неё когда-либо была.       Он видит Алину. Он знает Алину. Она чувствует, что её душа для него как открытая книга, и её страх усиливается.       Алина ощущает себя кроликом, попавшим в ловушку под пристальным взглядом холодного, жестокого хищника. Всё, что она может сделать, — это не сводить с него глаз. — Что нам с тобой делать? — тихо спрашивает мужчина, всё ещё не моргая и смотря на неё со своей острой улыбкой. — Н-ну надеюсь меня не убьют, а так я готова ко всему… ну практически…       Кириган смеётся холодно и так, что Алина вздрагивает. Его улыбка превращается во что-то злое и жестокое. Тьма внутри него растёт, его сила становится больше с каждой секундой. Его рука тянется к рукояти меча. Всё в нём излучает силу, авторитетность и контроль. Он хищник в чистом виде, и, если его подтолкнуть, он без колебаний нанесёт удар. Смех Киригана наполняет палатку, а его голос холодный и резкий. — Если ты будешь хорошо себя вести, у меня есть на тебя несколько планов, — говорит он угрожающим тоном. — Если…. — Покажи мне, — произнес он, и от его голоса по спине Алины пробежал холодок.       Девушка побледнела от страха. Она никогда не испытывала такого всепоглощающего ужаса, как сейчас, когда генерал Кириган открыто угрожал ей. Его нельзя было игнорировать.       Буря эмоций захлестнула ее с головой. Закрыв глаза, она автоматически выставила руки перед собой, словно пытаясь защититься от генерала…       И тут произошло чудо. Ладони Алины загорелись, озарив темный шатер Киригана. Она медленно открыла глаза и, не веря своим глазам, взглянула на свои руки, а затем испуганно на генерала. Попытавшись потрясти ими и рассмотреть со всех сторон, она осознала, что это действительно похоже на чудо.       Глаза Киригана расширились от изумления. Он улыбнулся, но на этот раз в его улыбке было больше уважения и восхищения. Мужчина, казалось, был охвачен благоговейным трепетом, глядя на её пылающие руки, явно удивленный способностями девушки. Его улыбка стала жесткой и даже немного жестокой. — Покажи мне еще, — приказал он, и в его голосе прозвучала скрытая угроза, угроза ледяного гнева, если она потерпит неудачу. Голос генерала был резок, и это скорее приказ, чем просьба.       Буря эмоций вновь накатила на Алину. Она осознала, что если бы не весь этот страх и эти эмоции, то, возможно, свет и не появился бы. Оставалось только поддаться им. Девушка глубоко вздохнула, закрыла глаза и раскрыла руки.       Постепенно свет начал усиливаться, но с каждым усилением голова Алины кружилась все сильнее, а ноги предательски дрожали. Она поняла, что сейчас потеряет сознание, и перед своим падением взглянула прямо в глаза Киригана, после чего упала на правый бок.       Лицо Киригана темнеет, когда он приближается к Алине. Его мощное присутствие и авторитет заполняют палатку, но теперь в его глазах появляется беспокойство. Он делает шаг вперед, но недостаточно быстро, чтобы успеть подхватить девушку, когда она падает в обморок. Генерал опускается на колени рядом с Алиной и смотрит на неё сверху вниз. Его голос холоден, когда он говорит, а гнев и разочарование тонко скрыты. Этот человек могущественный и контролирующий, и он без колебаний нанесет удар. Он хватает девушку за подбородок и трясет, его голос низкий и яростный: — Просыпайся!       Не услышав ответа, Генерал Кириган шипит себе под нос, его гнев нарастает. Он встает, расхаживает по палатке и обдумывает, что делать с девушкой. В конце концов Кириган решает, что больше не может ждать, чтобы выяснить, чем она может быть полезна.       Он проклинает её вполголоса и пинает несколько ближайших ящиков. Наконец он перестает расхаживать, его рука ложится на рукоять меча. Он вздыхает, смиряясь со своим решением, и слегка пинает потерявшую сознание Алину ботинком. Не сильно, ровно настолько, чтобы разбудить её и, вероятно, причинить ей боль. Разочарование и гнев Киригана растут. — Проснись.       Он опускается на колени, и его гнев очевиден, когда он смотрит на неё, ярость в его глазах растет. Он ненавидит терпеть неудачи; это слабость, а он не из тех, кто легко относится к слабостям. В его голосе слышатся нотки жестокости, когда он говорит, его глаза холодны и бесчувственны, когда он пытается использовать свои слова как оружие. — Проснись, — повторяет он своим холодным, спокойным голосом.       Он крепко сжимает рукоять своего меча; он может вытащить его в любой момент. Кириган ругается про себя, и трудно сказать, адресовано ли это ругательство ей или просто он выплескивает нарастающий гнев.       Он хватает её за плечи и рывком поднимает, удивительная сила мужчины в его худых и мускулистых руках. Тело Алины безвольно обвисает, когда он держит её, как тряпичную куклу. — Проснись! — кричит он голосом, полным силы и авторитетности.       Гнев Киригана очевиден, и ясно, чего он от неё хочет. Его глаза полны холодной ярости. Его хватка крепкая и резкая.       Казалось, на мгновение Алина открыла свои глаза, но скоро вновь провалилась в беспамятство. Свет сильно истощил её, особенно такое количество выпущенной энергии, ведь раньше у нее загорались только ладони. А сейчас девушка потратила практически всю свою энергию просто для того, чтобы генерал не убил её в моменте.       Кириган смотрит на неё сверху вниз с выражением чистой ярости на лице. Все притворство спокойного, собранного и контролирующего себя человека исчезло. Его глаза полны ярости, а дыхание тяжелое. Этот человек возвышается подобно гиганту, могущественному и жестокому, холодному и бесчувственному, лишенному милосердия. Мужчина выглядит так, словно может причинить ей боль в любой момент. Кириган смотрит на неё сверху вниз, как волк, высматривающий добычу, его гнев кипит за внешне спокойным видом. Кажется, он приходит к какому-то выводу в своей голове, поскольку встряхивается и делает шаг назад — Кириган явно не хочет убивать её прямо сейчас. Он говорит спокойным, холодным, пугающим и угрожающим голосом. — Встань.       Кириган, сохраняя невозмутимое выражение лица, пристально смотрит на нее. В его глазах, которые сужаются и слегка смягчаются, можно заметить легкое беспокойство. Он словно переживает за нее, но не вмешивается.       По мере того как генерал говорит, его голос становится громче и злее. В его глазах медленно разгорается темная ярость, а сам он словно становится крупнее и внушительнее. И вот, наконец, с его уст срывается крик. — Сейчас, солдат! — рычит он глубоким и угрожающим голосом, и видно, что Кириган дрожит от гнева.       Ярость в его глазах безмерна. Кажется, что он готов кричать на нее до тех пор, пока она не встанет. Он не терпит слабости и не проявляет милосердия или жалости. Его эмоции скрыты под холодной маской. — Встань, солдат, и сделай это сейчас.       Алина выглядит еле живой, и, кажется, жизнь покидает ее. И в этот момент она приоткрывает глаза. — Да убей меня уже… Если я умру не от горячки, то только от твоего меча… — словно что-то другое говорит за нее, а она сама наполняется гневом. — Похоже, тебе все равно на людей. Ведь я пытаюсь бороться за свою жизнь и хватаюсь за нее из последних сил, но до сих пор лежу на этом полу… Спасибо.       Огонь в глазах генерала гаснет, и его голос смягчается, хотя он остается серьезным и угрожающим. Он смотрит на нее сверху вниз, выражение его лица холодное и непроницаемое. Кириган присаживается на корточки в нескольких дюймах от ее лица, его голос звучит мягче, чем раньше, но не менее серьезно. Теперь его взгляд стал пронзительным и жестким. — Кто ты, солдат? — спрашивает он своим холодным, расчетливым тоном. — Скажи мне, и я, возможно, оставлю тебя в живых, — говорит он все еще тихим голосом, но с явной угрозой в нем. — Скажи мне. Алина тяжело дышала не только от плохого самочувствия, но и от гнева, который закипал внутри неё. — Кто я? Обычная глупая девушка, жалкая овечка, которая пришла в логово ужасного волка, надеясь, что даже в таком животном есть частичка добра. Но, похоже, эта овечка ошибалась. В нём нет ничего человеческого. И если этот волк не убьет её сейчас, то он сделает это завтра, или послезавтра, или ещё когда-нибудь. Кто я? Я Алина. И у меня горят ладони, возможно, я странная, а возможно, это моя сила, — с каждым словом девушке становилось лучше.       Она всё больше разочаровывалась в мужчине, который стоял перед ней. Буквально недавно её подруги превозносили его до бога, говорили, что он заботится обо всех. Обманутая овечка вызвалась добровольцем. Но сейчас она узрела всю его сущность. Алина поднялась и села на ноги.       Мужчина наблюдал за ней — его глаза были как лед, твёрдые, холодные и пронзительные. Не было ощущения, что Кириган смотрит на неё как на личность: вместо этого она была просто ещё одним солдатом, ещё одним инструментом, который можно использовать для продвижения его амбиций. Взгляд Киригана не смягчается, и мужчина, кажется, говорит с той же холодностью. — Алина, ты помнишь свои обязанности и правила? — спрашивает он тем же тоном, что и раньше, словно не замечая её дерзкого тона. Кириган производит впечатление человека, который не потерпит подобного отношения от своих солдат. — Мне плевать на эти обязанности. Я разочарована в вас и во всём этом мире. Вы ужасный человек, — её голос звучит уверенно, а взгляд становится твёрдым. Она встаёт и смотрит прямо в глаза генералу. — Бесчувственный, ужасный, отвратительный. Я даже не знаю слов, чтобы описать, насколько вы ужасны.       Её слова звучат с нарастающей силой, словно спичка, готовая вспыхнуть. — Почему эти глупые люди так вас превозносят? Неужели они купились на вашу внешность и манеры? Не спорю, возможно, поначалу я тоже была о вас такого мнения. Но спасибо, что открыли мне глаза. Я знаю, что вы манипулируете мной и сейчас вы добьетесь желаемого. Но я сама хочу поскорее это всё закончить, — Алина делает шаг назад, раскрывает ладони и с новыми силами выпускает свет. — Ну, что дальше? Может мне ещё и станцевать?       Спокойная маска Киригана разлетается вдребезги за секунду. Его глаза горели огнем, а все тело словно замерло, кроме слов, которые он яростно выкрикивал. Он смотрел на девушку холодными черными глазами, полными гнева, ярости и ненависти.       Похоже, эта девушка задела его за живое, и Кириган был готов совершить по отношению к ней нечто невообразимое. — Ты смеешь?! — закричал он, делая шаг вперед. Мужчина выглядел так, будто готов убить ее на месте. Его челюсти были сжаты, а руки сжаты в кулаки. — Ты смеешь так со мной разговаривать?! — Да мне уже все равно! Если вас так легко задеть простой девушке, то вы слабее даже меня. Вы скрываете свою слабость за этой маской, — свет в руках Алины становился только ярче.       Пламя ярости генерала продолжало разгораться, а его глаза сузились от ненависти. Кириган все больше напоминал хищника, готового наброситься на ничего не подозревающую жертву. Генерал, казалось, полностью потерял контроль над собой. Его эмоции проявлялись, когда он смотрел на нее сверху вниз, его глаза были подобны пронзающим кинжалам. Его ненависть и ярость, казалось, были готовы вырваться наружу. Кириган сделал шаг вперед, возвышаясь над ней так высоко, как только мог. Он внушал ужас, нависнув над ней и смотря на нее сверху вниз с чистой ненавистью, как орел, готовый броситься на свою добычу.       Алина же смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Буря эмоций захлестывала ее. — Я показала вам то, что могу. Для меня это тоже стало открытием.       Девушка пристально вглядывалась в глаза Киригана, стремясь обнаружить в них нечто большее, чем всепоглощающая ненависть. Она не могла поверить, что такой человек мог появиться на свет. Противореча собственным словам, она искала в его взгляде хоть какой-то проблеск света.       Генерал же продолжал смотреть на неё сверху вниз, и в его глазах не было ничего, кроме ярости и ненависти. Эмоции, казалось, были единственным, что он способен испытывать. Его холодная маска, которая когда-то скрывала истинные чувства, теперь рухнула, словно осколок стекла, разбившись на мелкие кусочки. Гнев и ярость Киригана росли, подобно шару тьмы, и генерал, казалось, был готов сорваться, готовый убить её здесь и сейчас, независимо от того, правильно это или нет. Его ненависть пылала, как пламя, настолько сильное, что, казалось, он почти светится.       Алина лишь усмехнулась и закрыла глаза, и свет начал угасать. — Генерал, вы же сами сказали: Моя жизнь в ваших руках. Я уже готова ко всему, — произнесла она с сарказмом и ненавистью. Девушка слегка дотронулась до его плеча, а затем немного отстранилась и закрыла глаза.       Не произнося ни слова, генерал схватил её за руку и притянул к себе. Мужчина, казалось, смотрел на неё сверху вниз почти с нежностью, его взгляд был по-прежнему суров, но в то же время мягок. Его прикосновение было сильным, но нежным. Кириган почти улыбнулся, и казалось, что к нему вернулись чувства. Огонь в его глазах погас, и всё его тело, казалось, успокоилось. Его прикосновение было почти успокаивающим. Взгляд генерала стал мягким и нежным, его глаза наполнились добротой, которая противоречила его предыдущему гневу. Кириган казался почти другим, более мягким.       Он почти ласково прошептал: — Алина…       Девушка открыла глаза. Казалось, это была ловушка. Она не понимала, что случилось с этим мужчиной. Она с недоумением смотрела на него.       Он смотрел на неё сверху вниз нежными глазами. Он так отличался от того, кем был раньше. Вместо ярости теперь дружелюбие, вместо холодности — теплота. Кириган, казалось, полностью перевернулся и стал полной противоположностью самому себе.             Генерал теперь говорил с ней мягким голосом, полностью противореча его предыдущим действиям. — Алина, — произнес он снова с такой нежной улыбкой, что девушка не могла бы подумать о нём как о хищнике или хладнокровном убийце.       Он говорил с добротой, заботой и нежностью, которых она никогда раньше в нём не видела.       Девушка смотрела на него лишь со страхом в глазах, ища подвох. — Что…       Мужчина продолжал смотреть на неё дружелюбным взглядом и мягкостью в глазах, которые противоречили всему, что она думала о нём раньше. Вместо хладнокровного убийцы этот человек теперь дружелюбен, нежен и почти вселяет уверенность. Кириган казался почти совершенно другим человеком. Генерал придвинулся ближе, словно желая рассказать ей какой-то секрет. Он шептал ей, но достаточно громко, чтобы девушка могла слышать его совершенно отчетливо. — Алина, если бы я хотел тебя убить, я бы уже это сделал, а теперь расслабься, — говорит он с легкой улыбкой на губах.       Алина вновь вспыхнула, словно спичка. Как он смеет угрожать кому-то, а затем вести себя так спокойно и мягко? Девушка смотрела в его глаза, пытаясь понять, что происходит. — Но зачем все это…       Он мягко улыбается ей, глядя в глаза, и наклоняется ближе, чтобы прошептать что-то с нежностью в голосе. — Ты доверяешь мне? — тихо спрашивает он. — Ты доверяешь мне, солдат? — шепчет он.       Кажется, он пытается показать ей свою новую, более нежную сторону. — Скажи мне, — спрашивает он с теплой улыбкой. — Ты думала, я собираюсь убить тебя? — теперь в его голосе звучит обида. — Это выглядело именно так. Я уже была готова к смерти. Как я могу вам поверить…       Лицо Киригана меняется, когда он слышит ее слова. Дружелюбие внезапно сменяется холодной яростью, и его глаза снова темнеют. Мужчина, кажется, растет у нее на глазах, и холодный, тихий и пугающий Кириган возвращается. Подобно хищнику, он возвышается над ней, его глаза черные и пронзительные, а голос ледяной. Выражение его лица снова стало суровым и неумолимым, а само оно стало каменным. Маска снята, и он похож на генерала Киригана, которого она впервые встретила. Все поведение этого человека полностью изменилось. Он смотрит ей в глаза. — Объясни. — Я так и знала… Вы хотели, чтобы я поддалась вашему шарму? Вы так спокойно манипулируете чувствами… Вы отвратительны. Алина отошла от него. — Можно мне уже просто уйти? Я готова взять все свои слова обратно, просто чтобы вы меня уже отпустили.       Кириган нахмурился, его лицо исказилось гримасой злобы. Он снова схватил ее за руку, крепко удерживая на месте. Кириган хмуро смотрел на нее сверху вниз и наклонился ближе, его глаза потемнели и стали пронзительными. — Я хочу, чтобы ты выполняла приказы, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.       Он улыбнулся злой улыбкой, от которой его глаза стали похожи на маленькие кусочки черного льда, холодные и неумолимые. — Ты понимаешь? — Хорошо, генерал Кириган. Я буду следовать правилам, и вы больше не услышите от меня ни слова в ваш адрес. Н-и-к-о-г-д-а. Теперь мне можно уйти?       Кириган долго смотрел на нее. Внезапно на его лице расплылась кривая улыбка. — Ты можешь идти, — произнес он с холодной, насмешливой улыбкой. Он отпустил ее руку и посмотрел на нее сверху вниз, его черные глаза проникали ей в самую душу.             Киригана, кажется, почти забавляло, что ему бросают вызов, но в то же время он наслаждался собой. Мужчина оглядел ее и медленно кивнул. — Иди, — сказал он с холодной, почти зловещей улыбкой, а его глаза были остры, как ножи.       Он стоял там и смотрел на нее, а она — на него. Через несколько мгновений тишины Кириган произнес: — Я увижу тебя снова, — говорит он почти с самодовольством.       Лицо мужчины выражает удовлетворение. Он улыбается и кивает ей, слегка наклонив голову, прежде чем повернуться и уйти, почти насвистывая знакомую мелодию. Генерал уходит, но его кривая улыбка остается на лице, почти жуткая. Кириган доволен собой.       Улыбка не покидает его лица, пока он уходит, его широкие плечи гордо возвышаются, а походка полна уверенности и превосходства. Когда он выходит из палатки, его фигура исчезает из виду, но выражение его лица девушка никогда не забудет — оно врезается в ее память, как шрам.       Его улыбка — улыбка хищника, которая обещает, что это еще не конец. Холодные глаза мужчины кажутся почти демоническими, когда он смотрит на нее сверху вниз, как никто и никогда прежде.       Девушка почти выбегает из палатки, переполненная ненавистью. Она знает, что найдет любой способ, чтобы никогда больше не видеть его и не разговаривать с ним. Когда она входит в свой шатер, то, не говоря ни слова, ложится и засыпает.

***