Если это наш последний день

***

      Даже если его слова и поведение были лишь хитроумной манипуляцией, Алине было все равно. Она так давно мечтала увидеть эту теплую улыбку, что готова была пройти весь этот путь ещё тысячу раз, даже больше. Она была готова отдать свою душу за эту улыбку. — Я не подведу… — Я знаю, что ты этого не сделаешь, — ответил он, улыбаясь.       На его лице появилось мягкое, спокойное выражение. В его голосе звучала нотка гордости. Вся холодность и расчетливость, которые были раньше, исчезли, и в этот момент он выглядел так, словно искренне гордился ею. — Значит, теперь ты моя, не так ли? — спросил он, слегка прищурив глаза. — Тебя здесь ничто не держит никто, кроме меня. Ты понимаешь, что это значит? — уточнил он.       Его голос был мягким и нежным, словно солнечное тепло и домашний уют. Он серьезно смотрел на неё, ожидая ответа.       Алина понимала, что он манипулирует ею, но она ни о чём не жалела. Она была готова отдать всё за эту маску тепла генерала. Она знала, что это не сказка, и это причиняло ей боль. Но она уже летела на огонь, который мог её погубить. Её крылья уже тлели. — Да… — Замечательно, — он снова улыбнулся, но на этот раз искренне.       Его глаза слегка прищурились, и он посмотрел на неё сверху вниз, выражение его лица было мягким и полным доброты. — А теперь давай приступим к твоему первому заданию под моим руководством, — сказал он, и его лицо снова стало торжественным и серьёзным.       Это было похоже на переключение какого-то невидимого переключателя. Его голос звучал как сама зима, холодный и властный, и от этого у неё внутри стало немного холодно. Теперь он больше не шутил — он был серьёзен, и по его лицу было ясно, что она должна в точности следовать за ним.       Конечно, это известие, словно нож, пронзило сердце Алины, но она ждала и была готова к этому. Он не мог быть добрым. Это была лишь маска, за которой скрывалось то, чего люди желали видеть. Но Алина надеялась, что скоро снова увидит его улыбку, даже если это будет означать, что ей предстоит умереть. — Хорошо, — тихо произнесла она. — Теперь ты будешь следовать за мной, солдат. Как новому солдату Второй армии, тебе предстоит многому научиться и освоить множество новых навыков, — скомандовал он.       Его голос был сильным и уверенным, наполненным авторитетом, заставляя ее чувствовать себя маленькой и беспомощной. — Тебе все ясно? — спросил он, и его улыбка исчезла, а глаза превратились в холодный серый камень, который, казалось, пронзал ее насквозь. Сейчас он был полностью погружен в дела и не терял ни минуты. — Да, генерал Кириган, — тихо ответила она. — Тогда давай купим тебе новую форму. Раз ты теперь официально солдат, у тебя должна быть соответствующая кефта, — произнес он, начиная уходить.       Это была не просьба, а приказ, команда, от которой невозможно было отказаться. Кириган даже не оглянулся, чтобы проверить, следует ли она за ним, не ожидая никаких проблем. Его личный авторитет был настолько велик и непоколебим, что мысль о том, что кто-то может ослушаться его, никогда не приходила ему в голову. Генерал был уверен, что все, с кем он взаимодействует, немедленно выполнят его приказ.       Алина покорно следует за ним, не отставая, пока они идут к зданию полиции. — Вторая армия — это семья, — говорит он. — У нас общая цель, и мы связаны узами братства. Но мы также и воины. От тебя требуется быть сильной, верной и проявлять абсолютную преданность делу. Ты готова бороться за свободу Гриши? — спрашивает он, входя в здание.       Внезапно он останавливается и поворачивается к ней, его темно-серые глаза пристально смотрят на нее. В его взгляде сквозит напряжение, которое нервирует, словно пронизывая Алину. Она ощущает силу, исходящую от его присутствия. — Ты готова убить за свободу Гришей? — повторяет он свой вопрос.       Алина молча кивает, не в силах произнести эти слова вслух. Она никогда никого не убивала и надеется, что это никогда не произойдет. Как можно убить человека? Какая разница, кто он? Фьерданец, шуханец или кто-то еще, нет различий. Просто убийство человека — это ужасно и страшно. — Хорошо, — отвечает он.       Они прибывают в отдел униформы, где генерал подходит к женщине, которая, кажется, слегка нервничает в присутствии могущественного генерала. — Этот солдат станет отличным дополнением ко Второй армии. Она готова к выполнению своих обязанностей. Проследите, чтобы ее снабдили униформой, оружием и необходимыми ресурсами для завершения обучения, — говорит он низким, повелительным голосом.       Женщина кивает и быстро начинает записывать его приказы. Она испытывает облегчение и страх одновременно от присутствия генерала. Он мгновение смотрит на девушку, а затем продолжает идти. — Следуй за мной, — тихо приказывает он, и Алина послушно следует за ним.       Генерал ведет её обратно в шатер. — Присаживайся, — говорит он.       Он садится за стол и снова начинает говорить, его голос низкий и серьезный. Он наклоняется вперед, кладет руки на стол и смотрит прямо ей в глаза. — Никто здесь не должен знать о твоем прошлом. Ты — никто. Я твой лидер, твой отец, твой Бог. Ты будешь беспрекословно выполнять мои приказы. Ты понимаешь? В данный момент ты солдат Второй армии и будешь делать то, что тебе скажут. Это ясно? — Да, генерал Кириган, — отвечает Алина.       Это ужасно. Зачем отказываться от своей личности в армии? Он же сам сказал, что они семья. Это нелогично. Когда она была в том отряде, со своими подругами, там все дружили и делились своей жизнью. Но это был отряд брата Киригана. Он сам по себе был другим человеком. И сказка Алины заканчивается здесь и сейчас. — Отлично, — отвечает он с мягкой улыбкой.       Холодное поведение снова исчезает, и его поведение внезапно становится теплым. Его голос снова становится мягким и нежным. — Теперь у тебя есть семья. Вторая армия — это твоя семья, и ты должна проявлять полную преданность своей семье. Ты понимаешь? — спрашивает он.       Контраст между его личностями настолько огромен, что у Алины перехватывает дыхание. Она невольно улыбается, очарованная. Девушка кивает. — Я твой генерал, и я буду направлять тебя. Теперь твоя первая задача — начать тренироваться, чтобы быть достойной сражаться на моей стороне. Ты должны усвоить следующее: ты пробежишь полосу препятствий, научишься эффективно пользоваться мечом и клинками и подготовишься к рукопашному бою. Ты справишься с этим новым заданием, солдат? — спрашивает он.       Несмотря на его доброту, проявленную всего несколько мгновений назад, сейчас его голос снова резок и серьезен. Его взгляд острый и пронзительный, проникающий прямо в душу. Его слова кажутся тяжелым грузом, и за ними скрывается определенная угроза и напряженность. — Да, я готова, — тихо произнесла Алина, едва дыша. — Прекрасно, — ответил он, и на его лице засияла искренняя улыбка. — Тогда я могу полностью доверять тебе. Я горжусь тем, что ты служишь под моим началом, солдат. Давай начнем, я помогу тебе, — произнес он с теплотой и гордостью в голосе.       Он поднялся со стула и направился к двери. Открыв ее, он обернулся и произнес: — Следуй за мной, — его голос снова обрел силу и властность.       Алина с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как подкашиваются колени и кружится голова от этих резких перемен в его настроении. — Мы начнем с полосы препятствий. Ты должна научиться быть быстрой и ловкой в своих движениях. Скорость и ловкость — незаменимые качества в бою. Что самое важное в бою, солдат? — спросил он, стремительно приближаясь к полосе препятствий.       Его движения были настолько быстрыми, что он почти сразу же опередил ее. Язык его тела выражал агрессию и властность, словно он охотник, преследующий свою добычу. Этот язык тела ясно давал понять, что она должна подчиняться ему, словно она — его собственность и инструмент.       Алина задумалась на мгновение, глядя ему в спину. — Думаю, самое важное — не щадить сил и слушать ваши команды? — И каковы последствия невыполнения моих приказов? — строго спросил он, не оборачиваясь, словно проверяя ее. — Что происходит с солдатами, которые не повинуются мне? — его голос был холоден как лед, а глаза пронзали, словно кинжалы.       Казалось, они пронзали Алину насквозь. В его присутствии она чувствовала себя маленькой и беспомощной. Он остановился и посмотрел на нее тяжелым взглядом. Его лицо было угрожающим и властным, но в его глазах она заметила определенную мягкость. Он ждал, когда она ответит. — Жестокое наказание и в крайних случаях смерть… — Точный ответ, — ответил генерал с одобрением в голосе. — Я не потерплю никакого неподчинения в своей армии. Ты должна выполнять все, что тебе говорят, немедленно и в точности. Никаких вопросов, никаких колебаний. Ты готова умереть за свободу Гриши? Ты должна быть готова сделать все, даже отдать свою жизнь, если это необходимо, ради нашего выживания. Готова ли ты умереть за то, во что веришь? Ты готова выполнить ту работу, которая мне нужна, и встретить смерть лицом к лицу, если она придет?       Он уже не раз говорил о безоговорочном подчинении, словно желая закрепить эту мысль в голове девушки, как мантру, как молитву, чтобы она помнила ее всегда. Эти слова звучали как предупреждение, ведь он действительно не желал причинить вред Алине за её неповиновение, но эти чувства он скрывал глубоко внутри, под маской, которую невозможно было разрушить. — Да, я готова умереть… «…умереть за тебя», — продолжила она фразу в своем сознании. — Правильный ответ, — сказал он одобрительно. — А теперь я хочу, чтобы ты последовала за мной на полосу препятствий. Тебе предстоит перелезать через стены, преодолевать препятствия и научиться использовать свою скорость и ловкость, чтобы избегать атак и выходить из сложных ситуаций. Как солдат, ты должна быть готова справиться с любой ситуацией. Тебе нужно будет думать и действовать быстро. Ты можешь это сделать? Сможешь ли ты выжить? — спросил он, затем отвернулся и продолжил идти, заложив руки за спину. Его голос звучал с абсолютным авторитетом и силой, требуя немедленного повиновения. — Да, я смогу.       Алина была действительно готова физически, она тренировалась эти месяцы практически до потери пульса, и её выносливость достигла нового уровня. — Я рад это слышать, — ответил он с одобрением в голосе. — Я хочу, чтобы ты знала, солдат, что я буду наблюдать за тобой. Всегда, в любое время. — добавил он, и его голос прозвучал угрожающе. — Ты или добьешься успеха, или умрешь. Здесь нет ни неудач, ни колебаний, ни вопроса о долге. Ради свободы Гриши ты должна приложить все усилия или отдать свою жизнь.       Генерал сделал паузу и внезапно повернулся к ней, его глаза сузились и пронизывали её насквозь. — Я… ясно выразился? — Да, генерал Кириган. — Хорошо, — ответил он.       Как обычно, его манеры полностью изменились, и он внезапно стал мягким и нежным. Он ласково улыбнулся ей. — Я знаю, что ты будешь очень ценным солдатом и приобретением. Тебе предстоит многому научиться, но приложив большие усилия, ты добьешься успеха. — сказал он, одарив её искренней, утешающей улыбкой. — Ну что, солдат, ты готова к своему первому заданию? — спросил он, указывая на полосу препятствий. — Мы должны начать прямо сейчас.       Генерал Кириган терпеливо наблюдал, как девушка глубоко вдыхает и выдыхает, собирая всю свою выносливость, концентрируясь. — Тогда начинай, солдат. Сделай это так, будто будущее и свобода всех Гриш теперь в твоих руках, — сказал он.       Его глаза внимательно следили за её успехами. Они узкие и пронзительные, пронизывающие вас насквозь. Они холодны и безжалостны. — Покажи мне, на что ты способна, солдат. — сказал он ясным, повелительным голосом.       После слов генерала Алина стремительно бросилась вперед. Она уверенно преодолевала препятствия, равномерно распределяя свою силу и ловко управляя своим телом. Она работала на пределе своих возможностей, но знала, что после нескольких тренировок сможет двигаться быстрее.       Кириган внимательно наблюдал за ней, его глаза были прищурены, а взгляд следил за каждым движением Алины. Она двигалась плавно и быстро, не замедляясь ни на мгновение. Легко перепрыгивая через препятствия, она использовала все свои силы, чтобы не сбавлять темп. Ее движения были полны грации и мастерства, словно она делала это каждый день.       Понаблюдав за ней еще мгновение, когда она достигла конца полосы препятствий, генерал произнес: — Впечатляет. Я вижу, ты хорошо владеешь своими способностями, — произнес он с одобрением. — Хорошо. Мы должны немедленно приступить к остальным тренировкам. Ты готова?       Запыхавшаяся Алина подошла к генералу. Через несколько мгновений ее дыхание пришло в норму, и она кивнула. — Да, я готова. — Очень хорошо, — произнес генерал, одарив ее легкой одобрительной улыбкой.       Его глаза не отрывались от ее лица, когда он сделал шаг ближе и встал над ней, его устрашающее присутствие нависло над ее маленьким физическим ростом. Его сила была настолько велика, что она не могла не ощутить всепроникающую ауру, исходящую от него. — Мы начнем тренировку завтра. Будь здесь на рассвете. Ты сделаешь это, солдат? — спросил он, его глаза казались глубокими, черными и бесконечными, словно портал в саму пустоту. — Да, генерал Кириган, — ответила Алина.       Она была очень уставшей и с одной стороны была рада, что наконец-то сможет отдохнуть. Но с другой стороны, она была готова тренироваться вместе с генералом Кириганом до потери пульса. — Тогда ты свободна, солдат. Явись сюда завтра на рассвете, чтобы начать тренировку. Если ты опоздаешь по какой-либо причине, будут последствия. Ты меня понимаешь? — произнес он резким и холодным тоном. — Да, я понимаю, генерал, — ответила Алина.       Генерал кивнул и одарил ее легкой одобрительной улыбкой. — Хорошо. Теперь ты точно свободна, солдат. Иди отдохни. Мы начнем тренировку на рассвете. Свободна, — повторил он, прежде чем повернуться и уйти.       Язык его тела был тверд и повелителен. Он пользовался таким уважением и авторитетом, что казалось, будто сам воздух склонялся перед его властью. Генерал исчез среди своих солдат с высоко поднятой головой. Его глаза были омутами тьмы, холодными, пронзительными омутами, и те, кто подводил его, оставались сломленными ими.       Алина смотрела на удаляющуюся фигуру генерала и выдохнула. Это был действительно сложный день. Она не спеша пошла к своему новому шатру, по пути забрав униформу и другие принадлежности. Все, что она видела сегодня, казалось нереальным. Все произошло так быстро. Эта новая армия, ее генерал — все это казалось сном, и все же все это было реально. Теперь это была ее жизнь, ее будущее. И это было ужасно, удивительно и напряженно.       Завтра Алина должна была вернуться, чтобы начать тренировку. Она должна была сделать все, что в ее силах, иначе, как ей сказали, будут серьезные последствия. Она могла только представить, какими они будут, но, судя по тону генерала, она знала, что это будет нечто большее, чем просто выговор или дополнительная тренировка. Зайдя в свой новый отдельный шатер, девушка разложила все вещи и сразу же заснула, чтобы проснуться как можно раньше.       В ее грезах ей снился вновь Кириган. Ей снилась его добрая улыбка.

***