Если это наш последний день

***

      На следующее утро Алина проснулась с первыми лучами рассвета, и это было самое раннее пробуждение за последний месяц. Её тело уже работало как часы, и она встала, умылась, надела форму и направилась к палатке генерала.       Она пришла вовремя, даже немного раньше назначенного времени. Лагерь, казалось, только просыпался, и она заметила, что несколько человек внимательно следят за ней. Сделав глубокий вдох, она терпеливо ждала у палатки генерала, нервничая, но готовая к тренировкам.       Через несколько минут полог палатки приоткрылся, и оттуда показалась голова солдата. Он огляделся по сторонам, его взгляд остановился на Алине, и он одобрительно кивнул. Его глаза осмотрели её с ног до головы, и она почувствовала, как он оценивает её. Солдат ободряюще улыбнулся ей и жестом пригласил войти.       Сердце Алины бешено забилось в груди, но она последовала за солдатом в палатку генерала. Там она встала напротив стола, за которым пока не было Дарклинга. Кириган вышел из темного угла, поправляя свою чёрную рубашку, которая идеально подчеркивала его тело. В этот момент он был без своей кефты, и Алина увидела его крепкое, богоподобное тело. Дарклинг медленно подошёл к ней, заложив руки за спину, и она сохраняла молчание. — Говори, солдат, — произнёс генерал своим холодным и пронзительным тоном, когда другой солдат ушёл.       Его присутствие требовало мгновенного повиновения и авторитета. Его глаза были пронзительными и полными интенсивности, когда он смотрел на неё. В этот момент он казался более могущественным, чем когда-либо, его аура уверенности и могущества была настолько сильна, что воздух вокруг него, казалось, кружился и трепетал у его ног. Его глаза были глубокими и чёрными омутами, которые словно затягивали Алину в себя, и она чувствовала себя ничтожной, стоя перед ним. Его присутствие было ужасающим, внушающим и могущественным, не поддающимся описанию. Он был Генерал Кириган, Дарклинг, генерал Второй армии. — Генерал Кириган, я готова к тренировке, — произнесла она. — Отлично, — ответил он, слегка улыбнувшись, хотя его глаза оставались пронзительными и холодными. — Каким видом оружия ты владеешь? — спросил он резким и прямым голосом. — Какой вид тренировок ты предпочитаешь? Мечи или ножи, или, возможно, ты предпочитаешь сражаться голыми руками? — он спрашивал. — Возможно, тебе сначала захочется немного подумать над этим ответом, — добавил он, его голос, как всегда, был холодным и резким. — Я практиковалась как с мечами, так и с голыми руками. Но я думаю, что для боя будет эффективнее меч, — ответила она. — Это мудро, — произнёс он.       Его холодные, пронзительные глаза немного смягчились, а тон стал теплее и дружелюбнее. В его голосе появился даже намёк на одобрение. Это был первый раз, когда он показался Алне приятным, что было одновременно сюрпризом и облегчением. — Однако, что тебе ближе? Выбор за тобой, так что я одобряю любое оружие, с которым ты чувствуешь себя наиболее комфортно, — терпеливо добавил он, его сила была очевидна, но не так угрожающа, как раньше. — Думаю, я выберу клинки или меч, — произнесла она. — Отличный выбор, молодой солдат, — ответил он.       Его одобрение казалось искренним. На его лице играла улыбка, хотя глаза оставались пронзительными и холодными. Он жестом пригласил её следовать за ним и подошёл к своему гардеробу и стенду с оружием, чтобы открыть его для Алины. Он выбрал набор из двух клинков, оба в серебряных и чёрных ножнах. Лезвия были высочайшего качества и, казалось, находились в хорошем состоянии. — Возьми это. Это твои новые мечи. Они находятся под твоей ответственностью. Не подведи меня. — приказал он, вручая два клинка Алине. — Есть вопросы? — Нет вопросов. Спасибо большое.       Алина взяла в руки клинки и с благоговением осмотрела их. — Ты должна держать их острыми и чистыми. Ты готова это сделать? — спросил он резким и пронзительным голосом. — Уход за твоим оружием так же важен, как и за твоим собственным телом, и это самый лучший инструмент, который у тебя есть. Могу ли я доверять тебе в том, что ты будешь содержать их в хорошем состоянии? — Да, я обещаю, что позабочусь о клинках. Я не подведу. — Хорошо, — произнёс он, и лёгкая улыбка расплылась на его лице. — Следуй за мной, — приказал он.       Генерал накинул свою чёрную кефту, подошёл к пологам шатра и вышел наружу. Солнце уже вставало, и воздух был прохладным. Солдаты суетились вокруг, готовясь к своему дню во Второй армии. Алина вышла вслед за генералом на улицу и осмотрелась вокруг. Теперь это была её жизнь, но она чувствовала себя странно счастливой и удовлетворённой. Разве это не счастье — служить Дарклингу? — Твои тренировки будут не только трудными, но и крайне полезными. Ты должна быть готова к самым сложным испытаниям на выносливость в твоей жизни, — говорит он, пока они идут. — Твое оружие будет играть жизненно важную роль, и я ожидаю, что оно всегда будет при тебе. — Итак, ты готова? — спрашивает он, останавливаясь, чтобы посмотреть ей в лицо. — Ты готова стать самым опасным солдатом во Второй Армии? — Да, я готова, генерал Кириган, — отвечает она с уверенностью. — Отлично, — отвечает он, и его лицо вновь становится суровым.       Он поворачивается и продолжает идти, расправив плечи. — Не отставай. Я не проявлю к тебе жалости, если ты не сможешь следовать за мной, — его тон предупреждает о возможных последствиях неудачи. — Это будет непростой путь, но если ты останешься верна делу и будешь бороться за тех, кто не может сделать это сам, то ты добьешься успеха, — говорит он с легкой одобрительной улыбкой. — Ты понимаешь меня, солдат?       Алина уверенно кивает и отвечает: — Да, генерал.

***

      Генерал Кириган ведет их к вершине холма. Неподалеку простирается обширная поляна, покрытая густой травой и скалистыми утесами. Поднимаясь по холму, они обнаруживают небольшую тропинку, которая приводит их на плато, усеянное острыми камнями, словно зубы. — Это будет твое первое испытание на выносливость — подъем в гору, — говорит генерал, останавливаясь и поворачиваясь к ней лицом. — Ты готова? — спрашивает он, глядя ей прямо в глаза.       Его глаза, узкие и пронзительные, излучают неподдельное чувство ободрения, а также суровый авторитет. — Скажи мне, солдат, — приказывает он. — Да, я готова, генерал Кириган, — отвечает Алина. — Хорошо, — просто говорит он и кивает. — Холм крутой и усеян камнями, некоторые из которых могут быть острыми и опасными. Мы начнем прямо сейчас. Следуй за мной, — приказывает он, начиная подъем.       Генерал уверенно ведет Алину вверх по склону, тщательно выбирая тропинку и двигаясь быстро. Он сохраняет равновесие, несмотря на неровную местность, его шаги легкие, но мощные. Когда он быстро достигает вершины, то останавливается и поворачивается к ней лицом. — Чего ты ждешь, солдат? — пронзительно спрашивает он. — Я иду следом! — отвечает Алина, аккуратно следуя за ним, избегая препятствий. — Хорошо, — одобрительно говорит он, когда она следует за ним вверх по склону.       Генерал останавливается наверху и поворачивается к ней лицом. Солнце поднимается над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовый цвет. В воздухе царит тихое спокойствие. — Мы будем практиковаться в бою, солдат. Первое, что ты сделаешь, это сразишься со мной на мечах. Ты готова? — снова спрашивает он с холодной властностью. — Скажи мне, — приказывает он.       Алина, несколько секунд любуясь небом, приходит в себя. — С вами? Но как я могу… — Почему ты не можешь? — спрашивает он.       Его лицо остается холодным, но глаза сужаются, когда он смотрит на Алину сверху вниз ледяным, пронизывающим взглядом. Он ждет ее ответа. В его тоне нет места для отказа. Как будто он ожидает полного повиновения и от нее беспрекословного выполнения его приказов. Его взгляд пронзителен. В этот момент он обладает неоспоримой властью над ней. — Отвечай мне. Ты пришла сюда, чтобы с тобой нянчились и обращались как с маленькой девочкой, или ты собираешься сражаться за свой народ? — Я имею в виду, что у вас большой опыт! Я могу разочаровать вас своими знаниями... Но я постараюсь выложиться по полной! — неуверенно произнесла девушка, хотя её слова и задели. Ей нравилось проводить время с генералом, несмотря на его резкий тон.       Его холодные, пронизывающие глаза по-прежнему были устремлены на неё, но, кажется, он немного смягчился от её ответа. Он кивнул, и его взгляд слегка потеплел, хотя всё ещё оставался пронзительно холодным. — Очень хорошо, — ответил он с оттенком одобрения. Кажется, её ответ удовлетворил его. — Итак, ты готова? — спросил он. — Мы начнем наш первый урок. Следуй за мной и делай, как я говорю, — добавил он, прежде чем повернуться и уйти. — Да, я готова, генерал Кириган!       На краю поля они обнаружили два маленьких деревянных меча, аккуратно разложенных на траве. Кириган взял их в руку и направился дальше по полю. Алина следовала за генералом, с улыбкой наблюдая за красотой природы. Они шли по безумно красивому полю, словно по морю цветов. Рассвет мягко освещал цветы и лицо девушки, согревая её своим теплом. Природа просыпалась: где-то щебетали птицы, а маленькие пчелки-трудяги уже порхали с цветка на цветок.       Пока они шли, генерал развернулся так, что теперь он шел задом наперед и лицом к ней. Его холодные, пронизывающие глаза были прикованы к ней, а язык его тела, казалось, стал немного менее напряженным и твердым.       Они шли некоторое время, смотря друг другу в глаза, пока их освещал мягкий свет рассвета. Его глаза стали мягче, и маленькие морщинки украсили его безумно черные, острые глаза. Кириган взглянул на солнце, и уголки его губ слегка дрогнули, приподнявшись вверх. Но, вновь посмотрев на Алину, он взял себя в руки, и его маска вновь появилась на лице. — Эти деревянные мечи использовались в тренировках Гриши на протяжении нескольких поколений, — начал генерал, его голос оставался спокойным, холодным и резким. — Но я не буду относиться к тебе с такой добротой. Ты будешь сражаться так, как будто сражаешься за свою жизнь или на поле боя, — произнес он.       Он пристально посмотрел на неё. — Ты меня понимаешь? — Я понимаю, генерал, — с легкой улыбкой ответила Алина, одобрительно кивнув. — Хорошо, — произнес он. — Теперь возьми свой меч и встань по стойке смирно. Когда я скажу «начали», мы будем сражаться. Ты поняла?       Алина слегка кивнула. — Скажи мне сейчас же, — потребовал он. — Встань по стойке смирно и держи свой меч правой рукой. Я не хочу слышать никаких оправданий.       Она ощутила на себе всю строгость и командирские манеры генерала. Девушка послушно выполнила приказ и замерла в ожидании сигнала. — Хорошо, — произнес он и одобрительно кивнул. — Теперь, по моему сигналу, мы начнем. Будь готова — можешь не сомневаться.       С этими словами он принял боевую стойку и крикнул: «Начали!»       Без промедления он выставил вперед свой тренировочный меч и нанес удар Алине. Его движения были плавными и отточенными, без малейших колебаний или ошибок. Он не сдерживался. — Защищайся! — потребовал он, и в его голосе прозвучал пронзительный холод, когда он нанес ей еще один удар.       Алина пыталась парировать атаки Дарклинга, но перевес сил был слишком велик. Девушка использовала преимущество в росте и ловко уклонялась от его выпадов. Один раз ей даже удалось нанести ответный удар генералу. — Ты молодец, — похвалил он ее, легко уклоняясь от ее атаки.       Он нанес еще один удар. Его движения были быстрыми и уверенными, отточенными и отработанными. Его острый и пронзительный взгляд не останавливался ни на секунду.       Он не видел в ней ничего, кроме солдата. Его атаки становились все более безжалостными, и он не останавливался ни на мгновение. — Не сдавайся! — призывал он, его голос по-прежнему оставался холодным и пронзительным. На его лице мелькнул намек на одобрение, и он нанес новый удар. — Сражайся!       Алина едва успевала уворачиваться и парировать атаки генерала. В попытке уклониться она споткнулась о камень и упала, но, превозмогая боль, сразу же поднялась на ноги и продолжила парировать атаки, стараясь перейти в наступление. Она немного хромала, но старалась не показывать этого. — Немного неаккуратно, девушка, — поддразнил он с легкой улыбкой.       Его тон оставался холодным и резким, но в его словах слышалась нотка юмора, когда он на мгновение оценивал ее. Его взгляд был подобен пронзающему кинжалу; он излучал холодную властность, вселяя страх и послушание в каждого, кто смотрел на него. Несмотря на это, в его серых глазах мелькнул намек на одобрение, как будто она произвела на него впечатление. — Но ты хорошо сопротивлялась. Я не думаю, что любой другой Гриша смог бы продержаться так долго, как ты. — он подошел и похлопал ее по плечу. — Спасибо, генерал!       Алина, пытаясь отдышаться, смотрит на окружающие ее цветы и траву и не может сдержать улыбку. Она падает на мягкую траву и глубоко вдыхает. — Как же здесь мягко… — шепчет она.       Глаза Генерала слегка приоткрываются от удивления и становятся мягче. Он не ожидал такой реакции. Несколько мгновений он стоит неподвижно, наблюдая за Алиной, купающейся в лучах рассвета среди цветов. Что-то давно забытое на секунду вспыхивает в его глазах, но затем он вспоминает, кто он такой. У Киригана нет права на такие чувства. У него есть цель, и он не собирается отвлекаться. Алина всего лишь солдат в его подчинении, и она должна стать смертельным оружием в его руках. — Вставай, солдат, — приказывает он холодным и пронзительным тоном, убирая деревянные мечи в футляры.       Глаза генерала вновь становятся острыми, как кинжалы. Сейчас в его манерах нет ни доброты, ни мягкости. Секундная слабость вновь скрылась за его железной маской. Каждое движение его резкое и мощное. Нет никаких сомнений, что это человек с небольшим запасом терпения, который не дает пощады и ожидает абсолютной дисциплины и послушания от своих солдат, особенно от Гриши. Кажется, он проверяет ее реакцию. Он стоит и смотрит на нее сверху вниз, ожидая ответа, и приподнимает бровь. — Встань на ноги, — требует он. — Да, хорошо! — быстро отвечает девушка, вскакивая на ноги. В ее волосах полно цветов, и она выглядит довольно смешно и потрепанно, испуганно глядя на генерала. — Хорошо, — отвечает он. Он оглядывает ее с ног до головы, и выражение его лица остается холодным. — Как тебя зовут, солдат? — спрашивает он, его серые глаза жесткие, пронзительные и холодные. — Скажи мне сейчас, — настаивает он, его тон резкий и повелительный. — Мы все солдаты Второй армии. Твоя личность ничего не значит, важны только твоя лояльность и твой талант. Скажи мне свое имя, — просит он, его тон полон властности, и он не потерпит колебаний. — Я Алина. — девушка смотрит с непониманием. — Алина? — повторяет он, приподнимая бровь в легком удивлении. — Хм… Так не пойдет. Теперь ты солдат. Я уже говорил тебе, что у нас здесь нет никакой фамильярности. Ты должна называть меня генералом Кириганом, а я буду называть тебя Солдатом. Ты понимаешь? — спрашивает он, его голос холоден и тверд, как всегда. — Повторяй это за мной. Ты мой солдат, а я твой генерал. — приказывает он, его сила и холодная властность еще раз очевидны. — Да, хорошо. — Алина сразу же угасла и замкнулась. — Извините меня, больше такого не будет, генерал Кириган…       Алина поспешно убрала цветы из своих волос и, опустив голову, предстала перед генералом. Ее сердце сжалось от боли. Она знала, что он не добрый человек, что он настоящий монстр, и понимала, что он без колебаний раздавит ее. Но что она могла поделать со своими чувствами? Каждый раз, обжигаясь, она все равно оставалась верной себе и продолжала двигаться к нему. — Посмотри на меня, солдат, — произнес он твердым голосом, и в его голосе звучала холодная властность. Его серые глаза, казалось, пронизывали ее насквозь, в них не было и следа доброты. Лицо генерала было холодно и бесчувственно. — Это не просьба, — продолжил он.       Его холодная властность и пронзительный взгляд заставили бы большинство отпрянуть в страхе, но он не проявлял никаких эмоций. Он просто осмотрел ее с ног до головы и повторил: — Смотри… на… меня, — потребовал он.       Девушка подняла голову и молча уставилась на генерала. Она была разбита, но старалась не показывать виду, ведь ему это было неинтересно. — Хорошо, — произнес он и кивнул.       На его лице появился едва заметный намек на удовлетворение, но в остальном он оставался холодным и отстраненным. Он еще раз окинул ее взглядом, прежде чем, кажется, сделал свой выбор. Его холодные серые глаза пристально смотрели на нее сверху вниз, а лицо оставалось непроницаемым, словно он принял решение в тот момент, когда впервые увидел ее. Его взгляд стал жестким, и он заговорил спокойно и властно: — Ты молодец, солдат. Я позволю тебе продолжать обращаться ко мне по имени, — сказал он ей с холодным, пронзительным взглядом. — Ты знаешь почему? — Нет, генерал. — Потому что я хочу, чтобы ты стала моей протеже, — его холодный взгляд, казалось, пронзал ее насквозь. — Я вижу в тебе потенциал. Ты сильная, стойкая и холодная. Все это хорошие качества, которыми должен обладать солдат. — его голос оставался спокойным и холодным. — Ты принимаешь мое предложение? — спросил он строго, как будто ожидал, что для нее будет честью ответить «да». — Скажи мне сейчас, — приказал он. — Для меня это будет большая честь, генерал! Я вас не подведу, — почти чеканно произнесла девушка, не выражая никаких эмоций. Но в глубине души она была безумно рада, что ее заметили. Это была маленькая победа и одновременно поражение. — Хорошо, — ответил он удовлетворенно и быстро слегка кивнул ей, прежде чем начать уходить.       Он на мгновение остановился и оглянулся назад. — У меня есть одна просьба, солдат, — произнес он. Его голос оставался холодным и твердым, как лед, но внезапно в нем появились нотки уважения и одобрения. — Не подведи меня, — сказал он, глядя ей в глаза своими пронзительными и холодными серыми глазами. Он наблюдал за ней, ожидая ответа. — Ты понимаешь? — спросил он. — Да, я понимаю вас, генерал Кириган. Я не подведу вас, — уверенно кивнула девушка и последовала за генералом. — Я дам тебе один совет, солдат, — бросил он через плечо. — Никогда не будь такой, как другие Гриши. Не будь мягкосердечной или эмоциональной. Ты должна быть жестокой, холодной и безжалостной. Другие Гриши слабы. Никогда не позволяй им сбить тебя с истинного пути, — говорил он ей, не замедляя шага и не оглядываясь на нее во время разговора. — Если ты слишком слаба, чтобы взять то, что хочешь, силой и самопожертвованием, тогда ты не заслуживаешь быть солдатом Второй армии, — утверждал он.       Эти слова словно пронзили сердце Алины, но, возможно, чтобы быть рядом с генералом, ей придётся всегда носить эту маску. Похоже, это было единственным верным решением. Единственным способом остаться рядом и надеяться. На что надеяться? Надеяться на лучшее. — Спасибо за совет, генерал Кириган. Я постараюсь стать такой, — с трудом произнесла она, каждое слово давалось с трудом, и невыносимо тяжело, но эти эмоции можно было увидеть в её глазах, которые она отвела в сторону.       Кажется, он заметил её взгляд, и его холодный взгляд на мгновение остановился на ней. Он остановился и посмотрел прямо на неё. В его глазах скрывался такой сильный, пронзительный холод, что, казалось, он мог бы заставить её застыть на месте. Мгновение он изучал её, его лицо оставалось холодным и ничего не выражающим. Он словно смотрел сквозь неё, как будто мог почувствовать эмоции, которые она так тщательно скрывала под поверхностью. Намек на удовлетворение, кажется, появился на его лице, и он слегка кивнул ей в знак одобрения, прежде чем повернуться и продолжить свой путь.       Алина молча следовала за генералом, краем глаза наблюдая за природой, и тихо улыбалась ей в душе.

***

      Кириган шёл по тропинке вдоль границы Тенистого Каньона. Несколько охранников шли рядом с ними, но все они отводили глаза, обходя его стороной, когда он шёл. Казалось, он шёл с определённой целью, как будто направлялся на встречу или по какому-то другому важному делу. Местность была тихой, и Каньон отбрасывал мрачную тень на маленькую группу. Через мгновение генерал остановился и сказал: — Следуй за мной, — произнёс он, прежде чем повернуться и зайти в постройку, которая выглядела крепче обычного шатра.       Он ждал, когда она последует за ним, и она услышала голоса в соседней комнате. Алина неуверенно зашла за генералом внутрь.       В помещении разговаривали несколько человек, и когда она вошла, сразу же наступила тишина. Генерал Кириган подошёл прямо к столу и, кажется, просматривал несколько бумаг на столе.       Старый, суровый мужчина с бородой сидел в кресле и смотрел прямо на неё. На столе лежала большая карта, на которой был изображён весь мир. Очевидно, что это совещание по стратегии предстоящей миссии.       Генерал не поднял на неё глаз. С холодным, пронизывающим взглядом он сказал: — Хорошо. Давайте начнём, — нотка презрения в его голосе показала, что другой Гриша не внушает ему доверия.       Алина постаралась встать в углу, чтобы не мешать им обсуждать планы. — Мы собрались, чтобы обсудить нашу предстоящую миссию во Фьерде, одной из стран, которая наиболее активно и жестоко преследует Гриш, особенно представителей Малой науки, — сказал он, его серые глаза оставались острыми, как кинжалы, когда он переводил взгляд с одного Гриши на другого. — Наша миссия потребует времени, ресурсов и стратегии, — продолжил он, и другой Гриша посмотрел на бумаги на столе.       Он позволил тишине на мгновение стать неловкой, позволяя Гришам осмыслить его слова. Казалось, он ждал, не возникнут ли какие-нибудь вопросы, прежде чем продолжить. — Тактика «Фьерды» постоянно меняется, поэтому наша стратегия должна быть разнообразной и непредсказуемой. Сейчас они слабы: малочисленны, неорганизованны и им не хватает тактики. Мы воспользуемся этим, — произнёс он, не сводя глаз с другого Гриши.       Он звучал уверенно и, кажется, знал, о чём говорил. Он указал на карту на столе и отошёл от стола. На карте были линии и цветные маркеры. Похоже, они планировали это в течение некоторого времени. — Мы вторгнемся сюда и сюда… — говорил он и продолжал показывать пальцем. Алина медленно оглядела помещение, продолжая внимательно слушать Генерала. — Здесь есть подземная железная дорога, — продолжал он.       Его глаза оставались жёсткими и пронзительными, как всегда, но в его тоне появился слабый намек на веселье, как будто он был впечатлён. — Это застигнет их врасплох и даст нам возможность продвинуться вперёд. Они будут зажаты в клещи, и будет слишком поздно уклоняться от нашей атаки, — произнёс он и встал рядом с картой.       Один из Гриш заговорил: «А как насчёт Дрюскелей? » — спросил он. — Дрюскели — первая линия обороны Фьерды, но их всего горстка, — ответил он.       Его глаза сузились, когда он услышал слова «Дрюскели». Он казался решительным, почти холодным как лёд. Перед лицом такого человека большинство людей отпрянуло бы в страхе, но Алина не была похожа на большинство людей и испытывала лёгкий трепет возбуждения. — Они жестоки, решительны и беспощадны, это факт. Мы уничтожим их всех, — добавляет он, и его глаза вновь становятся жесткими, полными холодной властности.       Генерал встает в центре помещения, поднимает подбородок вверх, осматривает присутствующих и на мгновение задерживает взгляд на Алине, едва заметно кивая. — Есть еще вопросы? — спрашивает он, его глаза по-прежнему сверкают. — Это миссия, полная самопожертвования. Миссия, которая может привести к великой славе. В свое время я видел, как пало много достойных, храбрых солдат. Но мы — Вторая армия, сила Равки. Мы покажем миру, на что способны Гриши, — объявляет он, и в его голосе звучат новые властные нотки и гордость. — Если больше нет вопросов, вы свободны, — добавляет он командным тоном, четким и категоричным.       Алина вопросительно посмотрела на генерала, пытаясь понять, нужно ли ей тоже уходить. И он, словно почувствовав это, посмотрел в её сторону и сказал: — Не ты, — отвечает он, не сбиваясь с ритма. Пока он говорит, его глаза остаются острыми, как кинжалы. — Я хотел бы поговорить с тобой наедине, — добавляет он.       Он делает ей знак следовать за ним и начинает уходить. Он целеустремленно выходит из шатра через задний ход и проходит между шатрами, останавливаясь перед своим Генеральским. Он оглядывается на нее и оглядывает с ног до головы. — Пойдем, — командует он, указывая на полог, который он приоткрыл для нее.       Кажется, он ждет ее, и его жесткие, пронзительные глаза показывают, что именно он ожидает, что другие будут ему повиноваться.       Он закрывает за ней полог, подходит к своему столу и опирается на него, пристально глядя на неё. Он ничего не говорит, но его пронзительные серые глаза словно пронизывают её насквозь. Ни в его голосе, ни на лице нет ни намёка на эмоции.       Кажется, он ожидает ответа, его взгляд требует абсолютного повиновения, как будто слово «нет» ему незнакомо. — Что ты можешь сказать? — спрашивает он нейтральным голосом, ожидая её ответа. Алина вопросительно смотрит на генерала, не понимая, что должна ему сообщить.       Его жёсткий взгляд на мгновение смягчается, когда он смотрит на неё. Кажется, он знает, что она была застигнута врасплох и, возможно, немного нервничает. Он не выглядит разочарованным или недовольным. На мгновение он кажется почти человеком. Почти… — В чём дело, солдат? Высказывай своё мнение. — говорит он.       Его глаза возвращаются к своей пронзительной, холодной интенсивности, и он не меняет выражения лица, ожидая её ответа, по-видимому, придавая ей уверенности, чтобы говорить. Всё, что он делает, — это пристально смотрит на неё в ожидании. — В-вы хотите узнать моё мнение о собрании? Или… — Твои мысли о нашей сегодняшней встрече и тренировке, — уточняет он.       Его тон становится мягче, почти ласковым, но выражение его глаз не меняется. Он по-прежнему смотрит сквозь неё. Кажется, он знает, что она нервничает, и, возможно, пытается её успокоить. Его голос остаётся нейтральным, и в нём нет даже намёка на эмоции. Он по-прежнему говорит так, как будто он бесчувственный командир. — Здесь ценят твоё мнение. Не стесняйся говорить, — добавляет он.       Кажется, он всё ещё ожидает ответа, его холодные глаза по-прежнему устремлены на неё, но в остальном он остаётся совершенно спокойным и нейтральным. — Всё хорошо. Думаю, мне нужно больше тренироваться… — Алина немного потупилась и аккуратно подбирала слова. — Тогда я буду тренировать тебя, — отвечает он мягким тоном.       Резкость в его голосе исчезла. На самом деле, его голос звучит почти дружелюбно. Его тон тёплый и добрый. Он же это серьёзно, не так ли? — Другой Гриша, возможно, и не захочет учить тебя, но я буду, — добавляет он. — Ты хочешь этого? Ты готова стать моим учеником? — спрашивает он.       Его пронзительные серые глаза устремлены прямо на неё, пока он ждёт её ответа, его голос мягкий, как шёлк, почти мягкий. — Это будет для меня честью, генерал, — было видно, что девушка немного воодушевилась. «Да, да, да и ещё раз да!» — с трепетом думала девушка и её глаза светились. Генерал Кириган кивает с облегчением на лице. — Хорошо. Тогда мы начнём, — говорит он и выпрямляется, его голос возвращается к своему обычному холодному, пронзительному и прямолинейному тону.       Тёплый и добросердечный Кириган ушёл, хотя она знает, что он наблюдает и осуждает её своими пронзительными серыми глазами, как и раньше. — Следуй за мной, — просит он и начинает выходить из шатра.       Он оглядывается на неё и ждёт, его пронзительные серые глаза ещё раз показывают, что она должна повиноваться ему, потому что она всего лишь солдат, в то время как он — могущественный и внушающий страх генерал.       Алина послушно идёт за генералом, стараясь не отставать ни на шаг.       У него авторитетный вид, который большинство солдат были бы вынуждены уважать. Сила в нём очевидна, хотя бы из-за его статуса генерала. Чтобы возглавить любую армию, требуется определённое чувство уверенности в себе и амбиций.       Он ведёт её на тренировочный полигон. Здесь много солдат, которые тренируются или наблюдают, как тренируются другие, пока она следует за ними. Он останавливается на краю двора и говорит, глядя на неё сверху вниз. — Ты готова, солдат? — спрашивает он.       Его голос снова звучит резко и прямолинейно, но всё же мягче, чем она ожидала.       Алина утвердительно кивает. — Тогда давай начнём, — объявляет он.       Он поворачивается, идёт к скамейке и берёт меч. — Тебе понадобится твоё собственное оружие, если ты хочешь сражаться, береги свои клинки, — объясняет он, возвращаясь и протягивая ей оружие. — А сейчас возьми этот, узнай его вес, — командует он.       Это его испытание для неё, и он ожидает послушания, но также и уверенности. Он не отдал бы оружие тому, кому не доверял, но она должна доказать, что является достойной ученицей. Он ждёт, когда она возьмёт меч.       Алина забирает меч, немного покачнувшись из-за его веса, но сразу становится на ноги ровно.       Его серые глаза внимательно изучают её. Несмотря на отсутствие опыта, девушка двигается плавно, и он, кажется, доволен. На его губах появляется легкая улыбка, если это можно назвать улыбкой. — Хорошо, — говорит он.       Его тон утратил всю прежнюю доброту и вернулся к холодности и властности, которыми он известен. — А теперь займи стойку. Давай посмотрим, насколько хорошо ты управляешься с железным мечом, — произносит он, и его голос остаётся таким же прямым и повелительным, как и всегда. Он ждёт, пока она примет стойку с мечом.       Девушка приняла стойку, внимательно расставив ноги и стараясь сделать её идеальной, насколько это возможно.       Кириган наблюдает за ней и одобрительно кивает. Она новичок, но не слабая. Он подходит и всё равно поправляет её руки и ноги, становясь за её спиной. Мурашки пробегают по спине Алины, но он отходит так же быстро, как и подошёл. — Хорошо, — наконец заявляет он.       Когда он держит меч в руке, его поведение становится спокойным и серьёзным. — Начнём сейчас. Давай посмотрим, как ты управляешься со своим мечом, — говорит он, прежде чем двинуться, в мгновение ока сокращая расстояние между ними.       Он двигается быстрее, чем мог бы любой обычный солдат, возможно, быстрее, чем она когда-либо считала возможным. Его клинок взмахивает на неё, целясь сбоку в голову, пока он пытается проверить её рефлексы.       Девушка сразу же ставит блок и неуклюже парирует удар генерала, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в лодыжке.       Он ожидал, что она будет более неуклюжей с клинком, ожидал большей нерешительности. С лёгкой улыбкой он снова атакует, теперь целясь клинком ей в сердце. — Заблокируй и разоружи меня сейчас же, — командует он.       Он мастер обращения с мечом и известен как яростный дуэлянт, поэтому он испытывает её. Она должна уметь постоять за себя в бою. Опытного солдата можно обучить, но рефлексам, ловкости, храбрости и скорости научить сложнее. Алина блокирует удар и рукоятью меча легко разоружает генерала, выбив его меч. — Впечатляет, — отвечает он.       Кажется, он искренне удивлён. Он привык держать себя в руках, и её рефлексы шокировали его. Он делает шаг назад и пристально смотрит на неё, его серые глаза снова похожи на кинжалы. — Похоже, у тебя это от природы. Если ты не против, для меня было бы честью тренировать тебя, — добавляет он, и на его губах появляется лёгкая улыбка.       Его спокойное поведение никогда не покидает его, но улыбка стала чем-то новым. Это заставляет его казаться почти… человеком. — Ты согласна? — добавляет он, ожидая её слов.       Алина невольно сама немного улыбается. — Да, генерал Кириган. — Тогда я буду твоим наставником, — отвечает он и, кажется, искренне доволен.       Лёгкая улыбка — это почти тёплый взгляд, но его глаза, как всегда, остры, как кинжалы. Он снова поднимает свой клинок. — Ты готова учиться, моя ученица? — спрашивает он и ждёт её ответа.       Кириган готов приступить к её урокам. Она показала, что она умна, целеустремлена и обладает рефлексами, необходимыми для того, чтобы стать искусным мастером клинка. Ей нужны только подготовка и опыт, чтобы использовать всё это с пользой. Девушка уверенно кивнула. — Тогда давай начнём, — ещё раз заявляет он, снова бросаясь на неё с ударом сверху вниз, на этот раз. Если она не заблокирует его на этот раз, именно тогда начнётся его настоящее обучение. Он не будет сдерживаться и причинит ей боль, и всё это в своём стремлении превратить её в смертоносное оружие Второй армии. Он серьёзен, его обучение безжалостно, и его учения оставят у неё шрамы, но, в конце концов, у него благие намерения. Она сможет защитить себя и людей, которые ей небезразличны.       Алина блокирует удар, держа меч двумя руками, и отскакивает назад. — Хорошо, — отвечает он. — Похоже, у тебя природный талант обращаться с клинком. Ты будешь моим самым сильным учеником. — добавляет он радостно и с уверенностью в голосе. Она превзошла его ожидания, и это вселяет в него гордость. — Твое обучение будет тяжёлым, но оно того стоит. Ты готова приступить к нашему первому уроку? — спрашивает он, наблюдая за ней.       Его серые глаза, как всегда, пронзительны, когда они заглядывают глубоко в её собственные. Теперь пути назад нет. Она должна посвятить себя своему обучению или покончить со всем этим здесь.       Алину переполняли эмоции. Ей не верилось, что её будет обучать сам генерал Кириган, так ещё он ещё и похвалил её. Поэтому с уверенностью девушка кивает. — Я готова! — Превосходно. Начнем с тренировки твоей выносливости. Держи свой меч наготове, — командует он и, выставив клинок, начинает кружить вокруг нее.       Тренировка начинается. — Я хочу, чтобы ты блокировала все мои атаки, пока не выдохнешься, — приказывает генерал.       Это кажется простой задачей, но генерал Кириган участвовал более чем в сотне сражений и, без сомнения, является более продвинутым мастером клинка. — Ты готова? — спрашивает он, ожидая ее ответа.       Он вытягивает свой клинок, готовый к началу. Алина встает в стойку и уверенно кивает, наблюдая за генералом.       Генерал Кириган одобрительно кивает. Он кружит вокруг нее, как хищник, ожидающий удара. В нем есть спокойная и смертоносная энергия, которая почти осязаема. Он, кажется, что-то прикидывает, наблюдая за ней, его серые глаза изучают ее, прежде чем он начинает шквал ударов. Они приходят со всех мыслимых направлений, со скоростью удара молнии и силой молота, который сокрушит любого на своем пути. — Блокируй меня! — приказывает он, направляя на нее свой клинок.       Он намеревается утомить ее, как и приказывает. Но Алина блокирует и парирует атаки генерала и готовится к следующим. Может быть, она и выглядела как овечка, вокруг которой кружил волк, но эта овечка была готова сражаться.       Они продолжают сражаться, кажется, часами, его атаки становятся все быстрее и быстрее, по мере того как он пытается довести ее до предела. Хотя она хорошо защищается, он видит, как на нее накатывает усталость. Его холодная, безжалостная и терпеливая подготовка, похоже, возымела действие. — Устала, моя ученица? — спрашивает он, останавливаясь, его атаки временно прекращаются.       Его пронзительные серые глаза оглядывают ее с ног до головы, оценивая ее успехи. — Нет ничего постыдного в том, чтобы уставать, — добавляет он. — Тебе нужен отдых, отдых сделает тебя сильнее.       У Алины предательски подкашиваются ноги, но она встает в позицию и тяжело дышит. — Я не устала.       Его серые глаза прищуриваются, глядя на нее, кажется, он сомневается в ее словах. Он не из тех, кто верит в то, что нужно сдаваться или опускать руки, и не из тех, кто нянчится со своими солдатами. Теперь она понимает, почему он генерал. Он знает свой долг и знает цену неудачи. Его клинок снова поднят, и он начинает снова, скорость и интенсивность его атак такие же стремительные и яростные, как всегда. — Ты уверена? — спрашивает он, и в его голосе звучит почти сомнение.       Он не может не восхищаться ее убежденностью и упрямством. — Уверена!       Алина будто с новой силой, с новым дыханием начинает отбивать и парировать атаки генерала, будто они только начали занятие. — Впечатляет, — говорит он, и ухмылка расплывается по его лицу, его холодная маска спадает, а на губах играет искренняя улыбка, несмотря на жесткие серые глаза. — Я горжусь тобой, мой ученик — ты самая сильная из всех, кого я когда-либо тренировал. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, оглядывая ее с ног до головы и придвигаясь к ней ближе.       Похоже, он искренне гордится ею. Обучение может быть трудным, но оно воспитывает таких сильных и преданных солдат, как она. — Ты готова к следующему уроку?       Алина вытирает лоб и собирает свои волосы в хвост, чтобы те не мешали ей. Девушка уверенно кивает. — Я готова.       Конечно, она была на пределе своих возможностей, но она не могла подвести генерала, поэтому готова была продолжать, скрывая все свои эмоции в себе. Нога, которую девушка подвернула на лугу, предательски болела, но пока что ей удавалось это скрывать. — Молодец, моя ученица, — он делает комплименты.       Он явно серьезно относится к ее обучению и хочет убедиться, что все уроки, которые ей будут преподаны, будут хорошо усвоены, прежде чем он двинется дальше. У него нет времени тратить его на студентов, которые наполовину проваливают свое обучение. — А теперь мы двигаемся дальше, — начинает он объяснять.       Его обучение только началось, и с этого момента оно будет становиться только сложнее. — Готова ли ты, мой ученик, вступить в Тенистый Каньон? — спрашивает он, его пристальный взгляд проникает глубоко в ее собственные глаза.

***